<?xml version="1.0" encoding="UTF-8" ?>
<rss version="2.0"  xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/"  xmlns:media="http://search.yahoo.com/mrss/">
    <channel>
        <title>Экономика</title>
        <link>https://inbusiness.kz/ru/rss/ekonomika</link>
        <description><![CDATA[Новости Казахстана]]></description>
        <language>ru</language>
        <lastBuildDate>Wed, 03 Jun 2026 19:38:00 +0500</lastBuildDate>
                    <item>
                <title><![CDATA[Как Генпрокуратура блокирует «хотелки» госорганов и спасает инвестпроекты в РК]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kak-genprokuratura-blokiruet-hotelki-gosorganov-i-spasaet-investproekty-v-rk</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kak-genprokuratura-blokiruet-hotelki-gosorganov-i-spasaet-investproekty-v-rk</guid>
                <description>Прокурор перечислил, с каким стандартным набором административных барьеров сталкиваются регулярно инвесторы 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Сегодня для отечественного капитала при оценке инвестиционной привлекательности страны коммерческая выгода и перспективность проектов отошли на второй план. Основными факторами стали стабильность условий, прозрачность решений государственных органов, понятные правила игры и реальная защищенность прав, передает inbusiness.kz.

Об этом в ходе своего выступления на Atameken Business Forum в среду, 3 июня, заявил заместитель председателя комитета по защите прав инвесторов Генеральной прокуратуры РК Азамат Дюсембеков. Представитель надзорного органа детально рассказал о новой системе прокурорского сопровождения бизнеса и борьбе с системными барьерами на местах.

Как напомнил спикер, специализированный комитет по защите прав инвесторов был создан в системе Генеральной прокуратуры по прямому поручению главы государства. Главными задачами ведомства стали жесткое обеспечение законности, предупреждение нарушений, выявление бюрократических преград и оперативное устранение причин, мешающих реализации инвестпроектов.

На практике инвесторы в Казахстане регулярно сталкиваются со стандартным набором административных барьеров:


	искусственное затягивание процессов согласования документов;
	необоснованные и избыточные проверки со стороны фискальных и контролирующих органов;
	противоречивые регуляторные требования различных ведомств.



 «Каждый подобный случай срывает сроки реализации проектов, генерирует для бизнеса дополнительные финансовые риски и критически снижает доверие к национальному инвестиционному климату. Именно поэтому прокурорский надзор сегодня трансформировался в один из самых практичных инструментов улучшения инвестсреды. Наша роль — не допустить необоснованного давления на предпринимателей», — подчеркнул Азамат Дюсембеков.


Для минимизации рисков ведомство выстроило сквозную систему защиты — от момента поступления первой жалобы до достижения конкретного правового результата. Прокуроры органично встроились в общую государственную цепочку, начиная со стадии комитета по инвестициям министерства иностранных дел РК. Такое сквозное сопровождение позволяет надзорному органу видеть назревающие проблемы превентивно — на ранней стадии, не доводя ситуацию до открытого конфликта или срыва графика работ.

Также отдельное внимание комитет Генпрокуратуры уделяет ревизии любых решений и мер воздействия со стороны госорганов, способных ущемить интересы бизнеса. Речь идет о законности выписываемых штрафов, инициируемых ведомствами судебных исков, и проведении проверок. Главный критерий надзорного органа — исключение любого избыточного административного прессинга.

Кроме того, ведомство уходит от практики работы исключительно с последствиями нарушений. Сквозной анализ поступающих от инвесторов обращений позволяет прокурорам выявлять повторяющиеся паттерны и барьеры, носящие хронический характер.


«Понимая истинные причины проблем, комитет наделен полномочиями вносить прямые предложения по кардинальному изменению административной практики, пересмотру подходов государственных структур и реформированию действующего законодательства», — резюмировал зампред комитета.


Генеральная прокуратура подтвердила свою открытость к прямому и конструктивному диалогу с бизнес-ассоциациями и инвесторами. Общая стратегическая задача правоохранительного блока и делового сообщества — закрепить за Казахстаном статус предсказуемой, безопасной и надежной для капитала гавани, где законы работают не на бумаге, а на практике.

Отмечено, что по итогам форума озвученные предложения участников будут саккумулированы в специальной резолюции для дальнейшей практической отработки совместно с надзорным органом.

Читайте по теме:

Вмешательство государства назвали главной проблемой экономики Казахстана
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 03 Jun 2026 19:38:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-6/BjVZmKP9.webp"   type="image/webp"   length="80886"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Вмешательство государства назвали главной проблемой экономики Казахстана]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/vmeshatelstvo-gosudarstva-nazvali-glavnoj-problemoj-ekonomiki-kazahstana</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/vmeshatelstvo-gosudarstva-nazvali-glavnoj-problemoj-ekonomiki-kazahstana</guid>
                <description>Эксперт призвал отказаться от ручного управления инвестициями и дать рынку больше свободы
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Принятая правительством Концепция инвестиционной политики до 2030 года не учитывает причины прошлых неудач и не предлагает решений для устранения системных проблем экономики. Такое мнение на Atameken Business FORUM высказал казахстанский экономист Мурат Темирханов, передает inbusiness.kz.

По его словам, заявленная властями проактивная модель привлечения инвестиций фактически скрывает многолетнее невыполнение ключевых экономических показателей.

Экономист обратил внимание на разрыв между целями государственных программ и реальными результатами. По его словам, чиновники регулярно закладывают амбициозные показатели в стратегические документы, однако не проводят полноценного анализа причин их невыполнения.


«В Стратегии развития страны четко фиксировалось, что к 2025 году инвестиции в основной капитал должны составлять 30% от ВВП. В реальности мы получили всего 14,2%. Доля частных инвестиций уменьшилась, а банковское кредитование бизнеса осталось крайне слабым. Аналогичный провал зафиксирован и по линии прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Планировалось привлечь порядка 26-28 миллиардов долларов валовых ПИИ, а вышло лишь 20,9 миллиарда. Если же говорить о чистых иностранных инвестициях — с учетом оттока капитала, то вместо заложенного двухпроцентного роста страна ушла в минус на 1 миллиард долларов», — привел официальные данные экономист.


Темирханов отметил, что с момента запуска первой программы форсированной индустриализации в 2010 году подходы государства практически не изменились. По его словам, власти продолжают создавать новые структуры и механизмы поддержки, однако не устраняют причины прежних провалов.

По мнению эксперта, одной из главных ошибок остается чрезмерное участие государства в инвестиционных процессах. Вместо создания равных условий для бизнеса чиновники самостоятельно определяют приоритетные проекты и предоставляют им адресные льготы и субсидии.

Если же коммерческие банки не готовы финансировать такие проекты, к процессу подключаются государственные институты развития, которые получают бюджетную поддержку.


«Фокус государства должен быть направлен исключительно на привлечение частных, рыночных инвестиций через коммерческие банки и венчурные фонды. Более того, критически важно, куда идут эти деньги. Внутренняя торговля — это хорошо, но наш рынок слишком мал. Чтобы экономика Казахстана стала конкурентоспособной, инвестиции должны продвигать проекты, ориентированные строго на экспорт. Все остальное не решает стратегических задач», — подчеркнул Мурат Темирханов.


Экономист выделил три ключевые проблемы инвестиционного климата, которые, по его мнению, не получили должного отражения в Концепции инвестиционной политики до 2030 года.

Первая из них — искажение рыночной среды из-за чрезмерного присутствия государства. В качестве примера он привел электроэнергетику, где жесткое тарифное регулирование, по его словам, отпугивает частных инвесторов. Аналогичные проблемы наблюдаются и в нефтяной отрасли, где компании обязаны поставлять часть добываемого сырья на внутренний рынок по заниженным ценам.

Кроме того, Темирханов считает, что судебные споры с крупными международными компаниями, включая Shell, негативно отражаются на инвестиционной репутации страны.

Второй проблемой он назвал макроэкономическую нестабильность. Высокая инфляция и высокая базовая ставка Национального банка делают кредиты дорогими и ограничивают возможности бизнеса привлекать финансирование для долгосрочных проектов.

По словам эксперта, отсутствие доступных внутренних источников финансирования автоматически снижает привлекательность страны для иностранных инвесторов.

Третьим фактором Темирханов считает налоговую систему и состояние правовой среды.


«Налоговая система в стране носит откровенно репрессивный характер. Стоит бизнесу допустить малейший перебор или техническую ошибку — бац, и налоговики мгновенно блокируют все счета компании. Любой иностранный инвестор приходит в шок от подобных методов. О каком верховенстве закона и защите собственности можно говорить в таких условиях?» — задался вопросом экономист.


В завершение выступления он заявил, что создание новых комитетов, штабов и рабочих групп по инвестиционным проектам не решает накопившихся проблем.

По мнению Темирханова, Казахстану необходимы отказ от чрезмерного административного вмешательства в экономику, реформирование институтов развития и переход к прозрачным и единым правилам для всех участников рынка.

Читайте по теме:

В Казахстане фиксируют спад деловой активности вопреки росту ВВП
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 03 Jun 2026 18:18:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-6/1FU1aUrG.webp"   type="image/webp"   length="37342"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Казахстану посоветовали перестать гнаться за инвестиционными рекордами]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstanu-posovetovali-perestat-gnatsya-za-investicionnymi-rekordami</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstanu-posovetovali-perestat-gnatsya-za-investicionnymi-rekordami</guid>
                <description>Эксперт призвал сначала определить цели и приоритеты развития экономики
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Попытки властей Казахстана ускорить экономический рост за счет привлечения новых иностранных инвестиций не принесут устойчивого результата без пересмотра самой модели развития страны. Такое мнение на Atameken Business Forum высказал эксперт Ануар Буранбаев, передает inbusiness.kz

По его словам, нынешняя экономическая система, основанная на сырьевом секторе и поддерживаемая бюджетными вливаниями, практически исчерпала возможности для дальнейшего роста.

Буранбаев отметил, что за последние десятилетия мировая экономическая политика заметно изменилась. Если в начале 1990-х годов на глобальном рынке доминировали идеи Вашингтонского консенсуса и минимального вмешательства государства, то сегодня развитые страны возвращаются к активной промышленной политике. Одним из символов этих изменений эксперт назвал Берлинскую декларацию, подписанную в мае 2024 года.

При этом Казахстан, по его мнению, продолжает использовать устаревшие подходы.


«По-хорошему, привлечь инвестиции — это значит правильно продать свою страну как местному, так и зарубежному инвестору. Но любой маркетолог второго курса вам скажет, что сначала создается продукт. Какой продукт сегодня продает Казахстан? Очень много говорят про валовые цифры, это все красиво звучит в отчетах чиновников, но более 70% нашего экспорта — это по-прежнему сырье и металлы. До сих пор в стране нет ответов на три базовых вопроса: какие инвестиции нам нужны, какую цену мы готовы за них заплатить и какова наша финальная цель?» — подчеркнул Ануар Буранбаев.


Экономист разделил потенциальные инвестиции на четыре категории. Первая — вложения в добычу полезных ископаемых. В качестве примера он привел компанию Chevron, для которой, по его словам, ключевыми остаются стабильность контрактов и доступ к ресурсам.

Вторая категория — капитал, ориентированный на использование дешевых ресурсов, включая рабочую силу. Однако, отметил эксперт, такое преимущество носит временный характер.

Третья группа — инвестиции, ориентированные на внутренний рынок. Ранее Казахстан был менее интересен для такого капитала из-за относительно небольшого населения, однако ситуация начала меняться после прихода крупных цифровых платформ.

Наибольшее значение Буранбаев отвел четвертому типу — инвестициям, ориентированным на эффективность и создание высокой добавленной стоимости внутри страны. Именно в этом направлении, по его оценке, Казахстан сталкивается с самыми серьезными трудностями.

Эксперт также предупредил о рисках бесконтрольного привлечения капитала.


«Можно пойти в недра и окончательно убить экологию. Можно, как сейчас модно говорить, построить огромный завод и перейти на монокультуру кукурузы, от которой потом невозможно будет отказаться, полностью истощив землю. Подобный прецедент мы уже видим на востоке страны: в Восточно-Казахстанской области ценнейшие земли с самым высоким баллом бонитета массово отдали под подсолнечник, нарушив все допустимые нормы севооборота. В советское время за такое нарушение технологических процессов просто посадили бы», — заявил экономист.


Буранбаев считает, что действующие государственные программы индустриализации во многом повторяют подходы прежней Стратегии индустриально-инновационного развития 2003-2015 годов, хотя многие современные чиновники уже не знакомы с ее принципами.

По его мнению, одна из главных проблем заключается в отсутствии эффективной связи между центральными и региональными органами власти.


«Как только правительство и холдинг &quot;Байтерек&quot; объявляют о поиске точек роста, в регионы сразу спускается жесткая разнарядка: &quot;Срочно дайте инвестиционные проекты!&quot;. В акиматах садятся и недоумевают: какие проекты, откуда им взяться? В итоге, чтобы закрыть отчетность, каждый аким бегает и пытается затащить к себе в регион строительство солнечных электростанций (СЭС), выдавая это за индустриальный прорыв», — рассказал спикер.


Эксперт также призвал власти признать, что высокие темпы роста экономики в прошлом году обеспечивались в основном за счет розничной торговли, строительства и инфраструктурных проектов, которые поддерживались масштабными бюджетными расходами.

По его словам, после ослабления этого бюджетного импульса и возникновения логистических сложностей с экспортом сырья деловая активность начала снижаться.


«Активная промышленная политика — это не про все хорошее против всего плохого. Это готовность жестко выбрать приоритеты, четко определить, ради чего мы готовы терпеть, а от каких неэффективных направлений нам нужно навсегда отказаться. Дьявол кроется в деталях, и, пока мы не начнем смотреть вглубь, мы будем топтаться на месте», — резюмировал Ануар Буранбаев.


Читайте по теме:

В Казахстане фиксируют спад деловой активности вопреки росту ВВП
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 03 Jun 2026 18:09:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-6/4xVYCjHQ.webp"   type="image/webp"   length="80142"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Финансист объяснил, почему рост ВВП не делает казахстанцев богаче]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/finansist-obyasnil-pochemu-rost-vvp-ne-delaet-kazahstancev-bogache</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/finansist-obyasnil-pochemu-rost-vvp-ne-delaet-kazahstancev-bogache</guid>
                <description>Регионы саботируют инвестпроекты, деньги уходят из страны, а чиновники продолжают дублировать функции друг друга, заявил эксперт
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Казахстан за последние десятилетия научился привлекать крупные иностранные инвестиции, однако экономический рост все чаще вызывает вопросы у населения. Несмотря на увеличение ВВП, многие граждане не ощущают улучшения собственного благосостояния. Об этом на Atameken Business FORUM заявил финансист Расул Рысмамбетов, передает inbusiness.kz.

По его словам, сегодня для страны гораздо важнее не объем привлеченных средств, а способность превращать инвестиции в новые производства, рабочие места и рост доходов населения.

Говоря о глобальной экономической ситуации, эксперт отметил рост цен на золото на фоне непредсказуемой политики президента США Дональда Трампа. Это, по его словам, привело к увеличению числа сделок в золотодобывающей отрасли Казахстана, часть которых проходит непрозрачно.

При этом традиционные методы привлечения инвесторов, по мнению финансиста, постепенно теряют эффективность.


«Льготы, субсидии и дотации сегодня бесполезны. Они не дают рынку конкурентных преимуществ, а лишь создают опасный коррупционный фон. На первый план выходят работа институтов и скорость принятия решений», — подчеркнул Расул Рысмамбетов.


Одной из главных проблем он назвал раздробленность государственной системы сопровождения инвесторов. По словам эксперта, в стране действует сразу несколько структур со схожими функциями, однако результат их работы остается спорным.

Рысмамбетов считает, что между центральными и местными органами власти отсутствует эффективная коммуникация, а часть поручений из Астаны на местах попросту не исполняется.

По его мнению, тот факт, что Национальная палата предпринимателей «Атамекен» и Kazakh Invest вынуждены выполнять роль посредников между бизнесом и государством, свидетельствует о неэффективности существующей системы. Более того, прокуратуре приходится вмешиваться для защиты инвесторов от действий местных исполнительных органов.

Отдельно эксперт остановился на сферах, которые сегодня вызывают наибольший интерес у инвесторов.

Так, высокий спрос наблюдается на проекты, связанные с редкоземельными металлами и вольфрамом. Однако Рысмамбетов предупредил, что Казахстан рискует повторить сырьевую модель развития, если ограничится экспортом сырья без создания глубокой переработки внутри страны.

Не менее критично он высказался и о планах строительства крупных центров обработки данных.


«Настоящая цифровая экономика — это микросервисы, а не гигантские коробки с компьютерами. ЦОДы обесцениваются с бешеной скоростью. Сегодня государственные дата-центры в Казахстане задрали такие ценники, что мне, как финансисту, гораздо дешевле и проще покупать облачное пространство напрямую в Калифорнии», — поделился спикер.


Серьезные проблемы, по мнению финансиста, сохраняются и в аграрной сфере. Несмотря на огромный потенциал сельского хозяйства, отрасль сталкивается с неравномерным распределением земельных ресурсов и существованием крупных теневых латифундий.

Особое внимание эксперт уделил вопросу водной безопасности. Он предупредил, что нехватка воды может стать одной из главных угроз для страны в долгосрочной перспективе.


«Свыше половины артезианских скважин, которые бурятся в наших аулах, находятся вне государственного баланса. И речь не о том, чтобы обложить всех налогом на воду. Мы просто обязаны в любой момент времени точно знать: сколько воды в стране производится и сколько потребляется. На самом деле мы этого не знаем, что бы ни пели официальные отчеты», — констатировал аналитик.


По словам Рысмамбетова, государству следует отказаться от попыток одновременно развивать все отрасли экономики и сосредоточиться на нескольких ключевых направлениях, передав вопросы переработки и создания добавленной стоимости частному сектору.

Он также подчеркнул, что иностранные инвесторы не способны самостоятельно обеспечить развитие страны.


«Зарубежный бизнес не создает рост — он лишь присоединяется к нему. Инвестор видит нашу внутреннюю готовую и понятную модель, видит выгоду, запрыгивает в этот поезд и едет вверх. Но если мы сами не верим в собственные планы развития, никто извне к нам не придет», — заявил эксперт.


В завершение выступления финансист отметил, что Казахстану необходимо создавать такие условия, при которых заработанные внутри страны деньги будут оставаться в национальной экономике.


«Все деньги мира зарабатываются в Анголе или на ТШО, но никто не хочет жить на месторождении или возле дымящей ТЭЦ. Топ-менеджеры, нефтяники и энергетики предпочитают жить в Астане, Алматы или за границей — там, где есть чистый воздух и чистая вода. Наша глобальная цель — сделать так, чтобы люди не только зарабатывали в Казахстане, а хотели  здесь оставаться и эти деньги тратить», — резюмировал Расул Рысмамбетов.


Atameken Business FORUM – экспертная площадка, организованная медиахолдингом ATAMEKEN BUSINESS для объединения представителей бизнеса, государственных органов и экспертов. Цель форума – обсуждение ключевых экономических и отраслевых вопросов, обмен опытом и выработка практических решений, способствующих улучшению делового климата в Казахстане.

Читайте по теме:

Экономист заявил о тупике роста экономики Казахстана
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 03 Jun 2026 17:12:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-6/thdJqHKp.webp"   type="image/webp"   length="48014"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Экономист заявил о тупике роста экономики Казахстана]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/ekonomist-zayavil-o-tupike-rosta-ekonomiki-kazahstana</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/ekonomist-zayavil-o-tupike-rosta-ekonomiki-kazahstana</guid>
                <description>Инвестиции больше не способны обеспечить прорыв без реформ в сфере права, конкуренции и прозрачности бизнеса
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Казахстан столкнулся с ограничениями модели экономического роста, которая долгие годы опиралась на привлечение инвестиций и развитие сырьевого сектора. Без глубоких институциональных реформ дальнейшее наращивание вложений не позволит стране выйти на новый уровень развития. Об этом на Atameken Business FORUM заявил руководитель независимого аналитического центра DESHT Куаныш Жаиков, передает inbusiness.kz.

По словам эксперта, в Казахстане по-прежнему распространен подход, при котором главным показателем успеха считается объем привлеченного капитала. Однако, как отметил аналитик, сами по себе инвестиции не способны стать источником устойчивого роста экономики.


«Бесполезно увеличивать ВВП методом подтягивания инвестиций, потому что сами инвестиции и есть часть этого ВВП. Мы пытаемся увеличить целое, просто механически раздувая одну из его частей. Проблема бедных обществ заключается не в дефиците ресурсов, а в неумении эффективно обогащаться за счет того, что уже имеется в руках. Нам нужно научиться выжимать максимум из существующих активов», — подчеркнул спикер.


Жаиков отметил, что в современном мире нехватка капитала, технологий или квалифицированных кадров редко становится главным препятствием для развития. По его мнению, при наличии понятных и стабильных правил игры деньги и компетенции приходят в страну самостоятельно.

Аналитики DESHT сравнили Казахстан с другими государствами по 12 ключевым институциональным показателям. Исследование показало, что республика остается одним из лидеров Центральной Азии, однако значительно уступает развитым странам Организации экономического сотрудничества и развития.

Наиболее серьезное отставание, по словам эксперта, связано не с налоговой нагрузкой или административными процедурами, а с качеством правовых институтов.


«Самый критический разрыв фиксируется в секторе верховенства права — это защита прав собственности, гарантии исполнения контрактов и подотчетность чиновников. Мировой опыт доказывает, что без верховенства права можно успешно дойти до середины пути, построив экономику средних доходов. Казахстан этот этап прошел. Но двигаться дальше, раскачивая экономику старыми методами из 2000-х годов, без реформирования этой «красной зоны» уже невозможно», — констатировал Жаиков.


По его оценке, несмотря на большое количество принимаемых законов, значительная часть бизнеса продолжает работать по неформальным правилам.


«На личных взаимоотношениях невозможно построить эффект масштаба. Пока любые транзакции и контракты завязаны на персональной репутации, знакомствах и знании подноготной партнера или чиновника, экономика не станет работать так, как в развитых странах. Мы останемся с тем ВВП, который имеем сейчас. Необходим жесткий аудит всех нормативных актов, чтобы полностью исключить из них таргетированные привилегии для отдельных компаний или лиц», — заявил эксперт.


В качестве примера структурных проблем экономики Жаиков привел анализ рейтинга крупнейших компаний Казахстана, составленного медиахолдингом ATAMEKEN BUSINESS. По его словам, если исключить из списка компании с государственным участием и иностранным капиталом, предприятия сырьевого сектора, инфраструктурные квазимонополии и закрытые ТОО, не раскрывающие отчетность, то из первой сотни останется лишь 24 компании.

При этом совокупная выручка такого «очищенного» списка сокращается в 5,5 раза. По словам эксперта, фактически реальный частный сектор представлен преимущественно банками, цифровыми платформами, а также сравнительно небольшим количеством предприятий пищевой промышленности и машиностроения.

Отдельной проблемой аналитик назвал низкий уровень прозрачности бизнеса. По его мнению, закрытость компаний ограничивает доступ к финансированию, снижает интерес инвесторов и ослабляет механизмы рыночной конкуренции.

В DESHT считают, что государственная политика должна стимулировать компании к выходу из тени и большей открытости. Эксперты предлагают поощрять переход бизнеса из закрытых ТОО в более прозрачные формы ведения деятельности.

По мнению Жаикова, именно прозрачность, предсказуемые правила и сильные институты, а не новые инвестиционные вливания способны стать основой следующего этапа экономического роста Казахстана.

Atameken Business FORUM – экспертная площадка, организованная медиахолдингом ATAMEKEN BUSINESS для объединения представителей бизнеса, государственных органов и экспертов. Цель форума – обсуждение ключевых экономических и отраслевых вопросов, обмен опытом и выработка практических решений.

Читайте по теме:

Atameken Business Forum: эксперты обсудят инвестклимат Казахстана
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 03 Jun 2026 17:05:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-6/dEJ6mAC0.webp"   type="image/webp"   length="45362"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[После громкого скандала правительство запускает реформу региональных нацкомпаний ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/posle-gromkogo-skandala-pravitelstvo-zapuskaet-reformu-regionalnyh-nackompanij</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/posle-gromkogo-skandala-pravitelstvo-zapuskaet-reformu-regionalnyh-nackompanij</guid>
                <description>Только за последние два года они успели потратить 331,6 млрд тенге 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[История социально-предпринимательских корпораций (СПК) началась в апреле-мае 2007 года. Созданные как АО со статусом нацкомпаний, они задумывались в качестве мощного инструмента для развития несырьевого сектора и привлечения инвестиций в регионы. Им предстояло объединить государственный и частный секторы в рамках укрупненных макрорегионов. Изначально одна СПК охватывала сразу несколько областей, но реорганизация в марте 2010 года раздробила их: каждый регион получил по собственной СПК, пишет inbusiness.kz.

Однако в последние годы эти институты все чаще оказываются под шквалом жесткой критики. Депутаты парламента и маслихатов открыто заявляют об их неэффективности и неоправданных ожиданиях. Новейшим и громким подтверждением системного кризиса стал резонансный скандал в Актобе, где из-за действий местной СПК жильцы пятиэтажки столкнулись с арестами счетов и имущества, миллионными претензиями и исками, оформленными даже на покойников.

Абсурд и халатность: коммунальный кошмар и долги с того света

По информации газеты «Диапазон», многострадальный дом № 15 по улице Сатпаева попадает в хроники СМИ не впервые. Пятиэтажку капитально отремонтировали в прошлом году по госпрограмме модернизации ЖКХ, но для людей этот опыт стал кошмаром. Едва строители ушли, как в доме начала забиваться канализация, стены покрылись трещинами, а кровля протекла при первых же дождях.

Возмущенные качеством работ собственники отказались платить и подали на СПК в суд. Пикантности ситуации добавил тот факт, что в смету умудрились включить ремонт лифта, которого в доме никогда не было. Подрядчик поспешил назвать это «просто ошибкой», уверяя, что деньги тратились целевым образом, а на несуществующие подъемники средства не выделялись.

Судебный процесс жильцы проиграли. После этого стороны пришли к компромиссу: АО «СПК «Актобе» утвердило график не принудительных, а добровольных ежемесячных платежей за ремонт в доме. Жители исправно платили 8 месяцев, пока в мае не получили шокирующие уведомления с требованием немедленно погасить всю сумму долга целиком. Счета людей сразу же оказались заблокированы судебными исполнителями. В поисках справедливости и резонанса доведенные до отчаяния горожане обратились к журналистам прямо в офисе СПК.

Председатель ПОК «Мечта» Зульфия Куатова едва сдерживает слезы. После прошлогоднего суда жители вынуждены были оплатить сотни тысяч тенге за услуги частного судисполнителя. Также заключили новые договоры и даже внесли аванс за 4 месяца вперед.


«Мы аккуратно платили за модернизацию 8 месяцев. И вдруг с 21 мая приходят требования выплатить все и сразу. Лично у меня трехкомнатная квартира, долг за ремонт – 1,3 млн тенге. С меня требуют эту сумму за раз, даже не вычитая то, что я уже погасила почти за год! Счета заблокированы, а судисполнители отправляют нас разбираться в СПК», – возмущается Куатова.


Но истинный пик абсурда крылся в юридической халатности сотрудников корпорации. Письма с требованиями и исполнительные листы пришли на имена давно умерших людей. В одном из случаев женщина скончалась 40 дней назад, но иск на нее все равно оформили. Другой пенсионерке прислали требование с ее реальным ИИН, но с фамилией той самой умершей соседки – теперь женщине придется доказывать, кто она есть. Еще в одной квартире хозяйка умерла 8 месяцев назад. Ее сын вовремя предоставил в СПК справку о смерти и заявление о том, что еще не вступил в наследство, однако 21 мая мертвому человеку выставили миллионный счет.


«Как можно так халатно работать? Прошу проверить сотрудников СПК на профпригодность и принять меры. Нам обещали решить все за два дня, но мы боремся уже неделю, и ситуация только ухудшается», – делится Зульфия Куатова.


Другая жительница дома, Дарига Ахметова, добавляет: «Уведомление, извещение, постановление и арест на имущество – все прилетело одновременно. С назначением частного судебного исполнителя! ЧСИ пояснил, что действует на основании письма от СПК на взыскание общего долга за модернизацию. У меня это 1,39 млн тенге, плюс еще 200 тысяч – оплата услуг самого судисполнителя».

Версия СПК: «Не виновата я, виноват системный сбой»

В СПК «Актобе» атаку на счета и имущества горожан, а также массовую рассылку уведомлений с требованием полностью рассчитаться за ремонтные работы объяснили системным сбоем и заверили, что работают над тем, чтобы в кратчайшие сроки решить эту проблему.


«Ситуация возникла из-за системного сбоя: юристы просто автоматически отправили исполнительное производство на абсолютно всех жильцов. Мы, конечно, сразу же разослали письма во все инстанции, чтобы отозвать принудительное взыскание. Но, поскольку жильцов много и судебные исполнители у всех разные, процедура требует времени: с каждым ЧСИ наши юристы отрабатывают отдельно. Вопрос стоит на контроле», – прокомментировала Венера Садыкова, зампредседателя правления СПК «Актобе»


По официальным данным корпорации, общая стоимость ремонта пятиэтажки составила 120 млн тенге, которые люди должны выплатить в течение 7 лет. Сейчас подрядная организация пытается устранить допущенный брак и обещает завершить работы до конца июня. Вот только уставшие от коммунального ада жильцы уже не верят обещаниям и всерьез опасаются, что после очередного вмешательства строителей проблем в их домах станет еще больше.

Финансовое пике и деградация соцфункций

Критическая ситуация вокруг СПК – это не просто цепочка локальных сбоев, а результат глобального отхода от первоначальной миссии, о чем прямо заявил в своем последнем послании глава государства Касым-Жомарт Токаев. Корпорации задумывались как «ключевые движущие механизмы, ускоряющим экономический рост регионов». Однако, отметил президент, на практике деятельность многих СПК ограничивается управлением коммунальным имуществом и проектами, имеющими низкое стратегическое значение. Это свидетельствует об их отклонении от своей первоначальной миссии. Эту позицию разделяет и депутатский корпус.


«Многие СПК ушли во второстепенные для них задачи вроде ремонта жилья и строительства дорог, напрочь забыв о своей главной цели. Их прямая обязанность – вовлекать в оборот неиспользуемые ресурсы регионов, привлекать крупные инвестиции и запускать доходные, общественно значимые проекты с доказанной экономической эффективностью. То есть они должны были стать драйверами региональной экономики, институтами, привлекающими инвестиции и эффективно управляющими госактивами. К сожалению, сегодня между громкими целями и реальными результатами образовалась пропасть», – подчеркивает мажилисмен Унзила Шапак.


Худшие опасения подтверждаются цифрами. Согласно отчету Высшей аудиторской палаты за 2025 год, в 8 из 13 проверенных с 2020 года корпораций убытки взлетели в 7 раз (!), достигнув астрономических 209,5 млрд тенге. Аудиторы также вскрыли финансовые нарушения и растраты на сумму 138 млрд тенге, а объемы неэффективного планирования составили 48,1 млрд тенге. Это свидетельствует о системном характере управленческих и финансовых рисков, указывает депутат.

Провалили СПК и задачу по стабилизации цен на социально значимые продукты. По словам Унзилы Шапак, вместо помощи рынку корпорации порой создают для него искусственные барьеры.


«Для участия в пуле поставок от бизнеса, магазинов требуют наличия торговых сетей, что в сельской местности практически невозможно. В итоге конкурентная среда сужается, каналы сбыта блокируются, а закупленные товары, овощи месяцами гниют на складах, теряя качество. Основная причина этого коллапса – отсутствие четкого стратегического направления и единой модели развития, а также неполная определенность правового статуса. Одной из основных проблем является дублирование функций», – говорит мажилисмен.


На СПК возложены такие задачи, как поддержка экспорта, развитие технопарков и стабилизация цен, однако данные функции уже закреплены за такими организациями, как АО QazIndustry, АО «НК «Продкорпорация» и Фонд развития промышленности. Это приводит к размыванию ответственности, неэффективному использованию ресурсов и необоснованным рискам. В связи с этим необходимо четкое разделение функций и устранение дублирования. Подобные пробелы уводят СПК в сомнительный непрофильный бизнес вроде микрокредитования или коммерческой аренды.

Большая перезагрузка: план правительства

Курирующий региональную политику заместитель премьер-министра РК – министр национальной экономики Серик Жумангарин пообещал в корне изменить ситуацию. По его данным, сейчас правительством в рамках законопроекта по вопросам госимущества проводится работа по трансформации СПК в полноценные региональные институты развития посредством законодательного регулирования их деятельности. Ключевые и перспективные направления реформы:


	смена вектора: трансформация СПК в региональные фонды, заточенные на активное привлечение инвестиций в развитие местной экономики;
	введение единых KPI: оценка работы только по жестким социально-экономическим результатам (новые рабочие места, объемы инвестиций, развитие МСБ и инфраструктуры, создание и развитие цепочек добавленной стоимости) с обязательной публичной отчетностью;
	интеграция в общую экосистему: синхронизация работы всех СПК с национальными институтами развития и запуск принципа одного окна для инвесторов;
	тотальная чистка активов: масштабная инвентаризация, оптимизация управления активами и избавление от всех непрофильных и балластных объектов.


Жесткий контроль и новые правила игры

Чтобы исключить хаос, планы развития СПК теперь будут проходить двойное сито согласования: с министерством нацэкономики (на соответствие стратегическим целям страны) и с министерством иностранных дел/инвестиционным органом (на соответствие приоритетам инвестполитики).


«Мы полностью перепишем KPI корпораций и усилим их корпоративное управление. В советы директоров придут независимые директора с серьезными инвестиционными компетенциями, появятся профильные инвесткомитеты при совете директоров. Главная цель – направить весь функционал СПК на максимальный рост валового регионального продукта и инвестиций», – пояснил Жумангарин.


В новом статусе СПК должны будут сопровождать инвесторов на всех этапах инвестиционной деятельности; совместно с инвесторами разрабатывать инвестпроекты, способствующие устойчивому развитию экономики конкретного региона; взаимодействовать с институтами развития в сфере привлечения инвестиций в целях обеспечения реализации принципа «одного окна» для инвесторов.

Уже в следующем году, после принятия законопроекта, акиматы обяжут провести полную инвентаризацию всех активов и дочерних организаций СПК с последующей реструктуризацией активов, закрыть или продать все непрофильные активы и неэффективные «дочки», переутвердить планы развития СПК в целях пересмотра показателей и полностью перевести документооборот корпораций в цифровой формат, ликвидировав бумажную бюрократию.

При этом позитивный опыт работы СПК в отдельных секторах планируют сохранить. Так, корпорации продолжат выступать агентами по льготному кредитованию крупных проектов в АПК по успешному опыту Северо-Казахстанской области. В рамках этой программы за 2023-2025 годы из республиканского бюджета уже было потрачено 331,6 млрд тенге, что позволило профинансировать 253 приоритетных проекта в сельском хозяйстве. Задача реформы – сделать так, чтобы подобные эффективные механизмы стали правилом, а не исключением.

Читайте по теме:

Миллиарды на счетах и ноль инвестиций: чем живут СПК регионов
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Жанат Ардак</dc:creator>
                <pubDate>Fri, 29 May 2026 15:56:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/DQxj9ZH7.png"   type="image/png"   length="2413767"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[ Товарооборот внутри ЕАЭС вырастет до рекордной отметки ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/tovarooborot-vnutri-eaes-vyrastet-do-rekordnoj-otmetki</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/tovarooborot-vnutri-eaes-vyrastet-do-rekordnoj-otmetki</guid>
                <description>В Астане ожидают, что взаимная торговля стран союза впервые превысит 100 млрд долларов
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил, что в 2026 году товарооборот между странами Евразийского экономического союза может вырасти более чем на 6% и превысить отметку в 100 млрд долларов. Об этом он сообщил на заседании Высшего Евразийского экономического совета, передает inbusiness.kz.

По словам главы государства, несмотря на нестабильность мировых рынков, экономика стран ЕАЭС продолжает расти.


«В текущем году мы ожидаем увеличение объемов взаимной торговли на более чем 6%, что позволит преодолеть рубеж 100 млрд долларов. В то же время оценки международных организаций о состоянии глобального рынка неутешительные. Согласно докладу Международного валютного фонда, в текущем году прогноз роста мировой экономики скорректирован в сторону замедления до 3%. Очевидно, что общемировые структурные изменения не могут не оказать влияния и на экономическую динамику союза», – сказал Токаев.


Президент также отметил, что, по прогнозам, темпы прироста совокупного валового внутреннего продукта государств ЕАЭС в 2026-2027 годах составят около 2,5%.

По его словам, в нынешних условиях особое значение приобретают вопросы адаптации ЕАЭС к новым экономическим реалиям, укрепления внутренней устойчивости и повышения конкурентоспособности объединения.

Читайте по теме:

Заседание ВЕЭС позволит прийти к решениям, приемлемым для всех - Токаев
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Асхат Оразов</dc:creator>
                <pubDate>Fri, 29 May 2026 15:23:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/Ji5YJAmi.jpg"   type="image/jpeg"   length="74510"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Казахстану посоветовали не повторять рисковый путь Узбекистана]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/zoloto-kak-novaya-opora-centralnaya-aziya-menyaet-logiku-finansovoj-bezopasnosti</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/zoloto-kak-novaya-opora-centralnaya-aziya-menyaet-logiku-finansovoj-bezopasnosti</guid>
                <description>Слишком высокая ставка на золото может осложнить защиту тенге во время кризисов
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Страны Центральной Азии в последние годы не только наращивают международные резервы, но и заметно меняют их структуру в пользу золота. Рост цен на металл и активные закупки центральных банков усилили эту тенденцию, превращая золото из страхового актива в элемент макроэкономической стратегии, передает inbusiness.kz со ссылкой на HalykFinance.

После существенного увеличения в прошлом году международные резервы Казахстана продолжили расширяться в текущем году. При этом данный процесс также отмечен и в соседних странах. Так, в апреле объем резервов достиг 67,8 млрд долларов в Казахстане и 70,9 млрд долларов в Узбекистане. Ключевую роль в росте резервов сыграл рост цен на золото, а также его покупки центральными банками. 

Несмотря на доминирование валютных активов в международных резервах, золото продолжает усиливать роль стратегического актива центральных банков. Для Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана данный фактор имеет дополнительное значение: золото для них является не только резервным инструментом, но и внутренним сырьевым ресурсом, связанным с добычей, экспортной выручкой и промышленной базой. Поэтому высокая доля золота в резервах в этих странах отражает не только защитную политику центрального банка, но и наличие собственной ресурсной базы.

Доля золота в международных резервах отдельных стран довольно существенно отличается. Максимальный показатель наблюдается у Узбекистана, где золото составляет 87% резервов. Далее следуют США и Германия – по 83%, Кыргызстан – 81%, Италия – 80%, Казахстан – 78%. Более умеренная доля золота представлена у Болгарии – 66%, Беларуси – 52%, Польши – 29%, тогда как минимальное значение среди рассматриваемых стран у Китая – 9%. Среднемировой показатель доли золота в резервах составляет примерно 20%. 

Доля золота в международных резервах, % 



В случае США, Германии и Италии высокая доля золота во многом отражает исторически накопленные запасы и роль этих стран в мировой финансовой системе. В случае Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана ситуация иная: высокая доля золота дополнительно опирается на наличие добычи и крупных месторождений в регионе. К примеру, в Кыргызстане золото является ключевым элементом горнодобывающего сектора, обеспечивая существенный вклад в ВВП страны. 


&quot;Это означает, что для стран Центральной Азии золото является не только финансовым активом, но и естественным продолжением сырьевой специализации. При этом высокая концентрация в золоте имеет как преимущества, так и ограничения. С одной стороны, золото представляет собой значимый актив и лучше воспринимается в периоды геополитической неопределенности. С другой стороны, для валютных интервенций, обслуживания внешних обязательств и сглаживания краткосрочного давления на курс Центральному банку необходимы ликвидные валютные активы&quot;, – отмечают аналитики.


Если взглянуть на размер резервов к ВВП стран, то ситуация несколько меняется. Здесь лидером является Узбекистан – 48% к ВВП. Далее следуют Кыргызстан – 39%, Польша – 28%, Казахстан – 22%, Китай – 19%, Италия – 18%, Беларусь – 16%, Германия – 10%, Болгария – 7% и США – 5%.

Чем выше международные резервы к ВВП, тем больше потенциальная способность страны сглаживать внешние шоки: давление на валютный курс, ухудшение условий внешнего финансирования, рост стоимости импорта или отток капитала. При этом для развитых экономик низкий показатель резервов к ВВП не обязательно является признаком слабости, тогда как для малых и развивающихся экономик крупные резервы играют более важную стабилизационную роль.

Рис. 2. Международные резервы, % к ВВП 
 


С этой точки зрения Узбекистан и Кыргызстан выглядят наиболее защищенными в рамках данной выборки: у них одновременно высокая доля золота и значительный размер резервов к ВВП. Казахстан находится в промежуточной позиции. Доля золота в резервах высокая – 78%, однако общий объем резервов к ВВП составляет 22%, что заметно ниже показателей Узбекистана и Кыргызстана. Однако у Казахстана также имеются валютные активы, аккумулируемые в Национальном фонде, размер которых составляет $64,8 млрд. Их размер к ВВП составляет дополнительные 21%, что в сумме выводит резервные буферы республики к среднему показателю между Кыргызстаном и Узбекистаном. Для Казахстана это особенно важно с учетом высокой зависимости экономики, бюджета и платежного баланса от сырьевого цикла, прежде всего от нефти, а также чувствительности курса тенге к внешним условиям.

Для Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана важен еще один фактор – ограниченность предложения золота. Как известно, производство золота в мире практически неэластично к росту цены: даже существенное удорожание металла не приводит к быстрому увеличению добычи, поскольку новые проекты требуют времени, капитала, развития инфраструктуры, лицензирования и геологоразведки. World Gold Council отмечает, что новое добытое золото покрывает значительную часть спроса, однако предложение растет в пределах 1% в год. 

На этом фоне постепенное наращивание золота в резервах может выглядеть оправданной стратегией, особенно для стран Центральной Азии, которые уже имеют собственную добычу. В отличие от импортируемого финансового актива, золото может пополняться за счет внутреннего сырьевого сектора, что снижает часть внешних ограничений. Однако чрезмерная доля золота снижает долю валютной ликвидности, которая необходима для оперативных действий центрального банка.

При этом Казахстану, по-видимому, нецелесообразно механически стремиться к уровню Узбекистана в 87% или выше. В отличие от Узбекистана и Кыргызстана, Казахстан имеет более выраженную зависимость от нефти, а значит – более высокую потребность в валютной ликвидности для сглаживания внешних шоков и волатильности тенге. Поэтому более сбалансированной выглядит модель, при которой золото занимает порядка 70-80% резервов, а 20-30% сохраняется в высоколиквидных валютных инструментах.

Таким образом, Узбекистан и Кыргызстан выглядят наиболее «золотоемкими» экономиками в глобальном масштабе: у них высокая доля золота в резервах сочетается с крупным объемом резервов к ВВП. Это усиливает их внешний буфер, но одновременно повышает чувствительность резервной позиции к динамике цен на золото. С учетом роли добычи золота в регионе такая структура выглядит логичной: золото является не только защитным активом, но и частью производственной и экспортной модели.

При этом резервы не являются бесплатным инструментом защиты. МВФ подчеркивает, что международные резервы снижают вероятность кризисов платежного баланса, помогают поддерживать финансовую стабильность и дают пространство для экономической политики, но одновременно несут альтернативную стоимость. Поэтому оценивать достаточность резервов нужно с учетом структуры экономики, внешних рисков, доступа к рынкам капитала и качества макроэкономической политики. 


&quot;Для Казахстана, на наш взгляд, оптимальной выглядит более сбалансированная стратегия. С одной стороны, наличие собственной добычи, ограниченная эластичность мирового предложения и волатильность нефтяных цен поддерживают аргумент в пользу умеренного наращивания золота в резервах. С другой стороны, зависимость от нефти и чувствительность тенге требуют сохранения достаточной валютной ликвидности&quot;, – считают эксперты.


Читайте по теме:

Золото рухнуло до минимума за два месяца
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Султан Биманов</dc:creator>
                <pubDate>Fri, 29 May 2026 10:20:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/8zoKMRQs.webp"   type="image/webp"   length="90120"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Госслужащих Казахстана обяжут сдавать еще одну декларацию ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/gossluzhashih-kazahstana-hotyat-obyazat-sdavat-eshe-odnu-deklaraciyu</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/gossluzhashih-kazahstana-hotyat-obyazat-sdavat-eshe-odnu-deklaraciyu</guid>
                <description>Власти раскроют связи госслужащих с родственниками и возможные конфликты интересов, но данные не станут публичными
</description>
                <content:encoded><![CDATA[В Казахстане для государственных служащих могут ввести новую форму отчетности — декларацию о личных интересах. Соответствующие поправки рассматриваются в рамках закона о противодействии коррупции, сообщает inbusiness.kz.

На пленарном заседании сената депутаты обсудили Закон «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам противодействия коррупции» и сопутствующие поправки. Одним из ключевых нововведений стала инициатива о введении декларации о личных интересах.

Сенатор Арман Утегулов напомнил, что сейчас госслужащие уже обязаны декларировать имущество, активы и доходы.


«Согласно действующему законодательству государственный служащий обязан сдавать декларацию о своих активах, имуществе и доходах. Этого достаточно для финансовой прозрачности и выявления конфликта интересов. Однако новым законом вносятся изменения в порядок декларирования. В первоначальном проекте содержание декларации было четко прописано, но в окончательной версии эта поправка была исключена, а утверждение формы передано правительству. Возникает вопрос: разработан ли проект декларации и какие сведения будут в нее включены? Не станет ли новая декларация дополнительной нагрузкой для госслужащих и не будет ли она дублировать существующую отчетность?» – заявил сенатор.


Заместитель председателя агентства по делам государственной службы Салауат Муксимов заверил, что дублирования данных не будет.


«Главное различие двух деклараций заключается в общем содержании предоставляемой информации и сроках подачи. Каждый служащий один раз при поступлении на государственную службу подает декларацию о своих обязательствах, долгах и имущественном положении. Затем ежегодно он отчитывается о доходах и имущественном состоянии за отчетный период. А предлагаемая сейчас декларация о конфликте интересов касается не финансового положения, а сведений о родственных связях и другой оплачиваемой деятельности. Она будет подаваться перед трудоустройством и затем при переходе в другое ведомство», – ответил представитель агентства.


По его словам, форма декларации о личных интересах будет утверждена постановлением правительства.


«Декларация о личных интересах также будет содержать сведения о связанных лицах. Если человек занимается другой оплачиваемой деятельностью, это тоже будет указываться. Документ будет утвержден постановлением правительства. Сейчас в этом направлении ведется работа. После принятия закона в течение двух месяцев будет принят соответствующий подзаконный акт», – сообщил Муксимов.


Читайте по теме:

Казахстанским налогоплательщикам открыли новую форму декларации
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Балжан Смаилова</dc:creator>
                <pubDate>Thu, 28 May 2026 11:49:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/uN9NU8ZB.webp"   type="image/webp"   length="25570"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Казахстанский бизнес массово «прячет» зарплаты сотрудников]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstanskij-biznes-massovo-pryachet-zarplaty-sotrudnikov</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstanskij-biznes-massovo-pryachet-zarplaty-sotrudnikov</guid>
                <description>В миннацэкономики заявили, что 54% работодателей оформляют работников на «минималку» и лишают их нормальных пособий.

 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[В Астане на площадке Международного выставочного центра EXPO в рамках республиканской выставки Ullttyq onim прошло выездное заседание проектного офиса по внедрению нового Налогового кодекса. Встречу провели в формате открытого консультационного офиса — без длинных докладов и формальных выступлений. Вместо этого чиновники и предприниматели разбирали реальные кейсы бизнеса и отвечали на практические вопросы, сообщает inbusiness.kz.

Модератором сессии выступил налоговый консультант, сооснователь и директор группы компаний KAZANTSEV GROUP Дмитрий Казанцев. Участниками площадки стали около 600 представителей малого и среднего бизнеса со всех регионов Казахстана.

Одной из главных тем обсуждения стали «серые» зарплаты. По данным министерства, средняя заработная плата в Казахстане по итогам прошлого года составила 435 тыс. тенге. Однако анализ налоговых деклараций показал серьезный разрыв между реальными доходами и официальной отчетностью: 54% предпринимателей указывают зарплату сотрудников на уровне минимальной — 85 тыс. тенге.

Именно с этой суммы рассчитываются пенсионные взносы, социальные отчисления и платежи ОСМС.


«Что происходит на практике? Человек фактически может зарабатывать те же 300 тыс. тенге, рассчитывая на декретные выплаты в 120 тыс. Но поскольку бизнесмен платит за него налоги с &quot;минималки&quot; в 85 тыс. тенге, соцфонд начисляет пособие в размере всего около 60 тыс. тенге. Выдавая зарплату в конвертах, бизнес лишает своих сотрудников базовой социальной защиты», — заявил первый вице-министр национальной экономики Казахстана Азамат Амрин.


В ведомстве напомнили, что государству приходится искать баланс между интересами примерно 300 тыс. индивидуальных предпринимателей и 9 млн наемных работников.


«Когда бизнес просит об облегчении отчетности или снижении нагрузки, мы должны принимать решения, от которых выиграют все. Нужно понимать, что налоги и отчисления платятся не государству в карман. Бизнес платит за своего сотрудника — за то, чтобы он мог получить медицинскую помощь, и за то, чтобы в случае увольнения он мог полгода получать адекватное пособие по безработице (исходя из 120 тысяч тенге, а не 50-60 тысяч) и содержать свою семью, пока ищет работу», — резюмировал вице-министр.


По словам Амрина, фискальная политика министерства направлена не только на пополнение бюджета, но и на защиту социальных прав граждан. Речь идет о выплатах из Государственного фонда социального страхования — пособиях по беременности и родам, уходу за ребенком до полутора лет, утрате трудоспособности и потере работы.

Вице-министр пояснил, что размер выплат напрямую зависит от официальных отчислений и регулярности их уплаты.


«Если наемный работник официально получает 300 тыс. тенге и за него честно платятся налоги все 12 месяцев, то женщина будет ежемесячно получать около 120 тыс. тенге пособия по уходу за ребенком. Но стоит работодателю пропустить один или несколько месяцев уплаты – коэффициент участия падает. В итоге вместо 120 тысяч молодая мама получает 80 тыс. или даже 30 тыс. тенге. Это крайне чувствительный вопрос», — подчеркнул представитель миннацэкономики.


Читайте по теме:

В Казахстане готовят новую налоговую реформу: что изменят на этот раз
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Sun, 24 May 2026 11:37:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/0ZZbDLUh.webp"   type="image/webp"   length="40392"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[В Казахстане готовят передел рынка электричества]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/v-kazahstane-gotovyat-peredel-rynka-elektrichestva</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/v-kazahstane-gotovyat-peredel-rynka-elektrichestva</guid>
                <description>Совет, который влияет на тарифы и ТЭЦ, могут радикально реформировать.

 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[В Казахстане Совет рынка электроэнергии не играет той роли, что он занимает в саморегулировании отрасли в более продвинутых в этом отношении стран. О том, какие барьеры к реформированию этого важного института энергетики сейчас снимаются, в интервью inbusiness.kz рассказал эксперт Сергей Агафонов.

– Сергей, расскажите, пожалуйста, что означает Ваш недавний пост в соцсетях о том, что монополия объединения юрлиц «Казахстанская электроэнергетическая ассоциация» (КЭА) на Совет рынка была признана барьером? 

– На самом деле знаковое событие произошло. Я смотрел свои материалы, мы на протяжении 2,5 лет будировали этот вопрос и пытались провести реформу Совета рынка электроэнергетики, и пока, к сожалению, безуспешно, о причинах этого можно отдельно высказаться. И вот вчера совет по барьерам при агентстве по защите и развитию конкуренции (АЗРК) практически единогласно признал барьером монополию КЭА на Совет рынка электроэнергетики.



В прилагаемой таблице можно увидеть два основных момента, почему я считаю это барьером. У Совета рынка есть две функции очень важных, установленных законом. Во-первых, он рассматривает инвестиционные программы электростанций и дает заключение уполномоченному органу.

Во-вторых, он выдает те же самые заключения, на основании которых единый закупщик определяет приоритетность покупки электроэнергии у ТЭЦ. Вы, наверное, помните эту проблему, которая появилась с вводом единого закупщика электроэнергии в 2023 году, когда наши ТЭЦ получили приоритет в продаже электроэнергии – их очередность была определена второй сразу после ВИЭ. Здесь нужно пояснить, что ТЭЦ работают в отопительный сезон в теплофикационном режиме, а когда отопление отключают, могут вырабатывать электроэнергию в конденсационном режиме, не считая горячего водоснабжения.

Так вот, с вводом единого закупщика электроэнергии ТЭЦ, пользуясь приоритетным правом продажи, начали максимизировать выработку электричества и летом тоже. Соответственно, когда ты делаешь это по теплофикационному циклу – ты разносишь расходы на два вида продукции – тепло и электроэнергию. По конденсационному циклу ты, по сути, греешь естественный или искусственный водоем. Однако в таком режиме электроэнергия закупается у теплоэлектроцентралей не по, условно, конкурентной цене, а по предельному тарифу.

Сейчас за удельными расходами особо никто не следит, поэтому ТЭЦ все равно выгодно вырабатывать много электричества летом. И вот представьте, ТЭЦ вместо того, чтобы летом ремонтироваться, вырабатывая минимально на режиме горячего водоснабжения, по конденсационному циклу, они сбывали электроэнергию в адрес единого закупщика по предельным тарифам, максимизируя свои удельные расходы. Так не должно быть – это абсолютно нерационально и не прозрачно для рынка.

И вот этот вопрос встал – надо определить для них технологический минимум. Летом он один, зимой другой с точки зрения тепловой нагрузки. Конфликт интересов здесь в том, как видно из таблички, что Совет рынка как раз и определяет этот технологический минимум. А почему конфликт? В обоих случаях – с инвестпрограммой и с технологическим минимумом. А потому что Совет рынка состоит практически на 60%, точно больше половины, из представителей энергопроизводящих организаций либо из тех, кто с ними аффилирован. Вот эта проблема была серьезная и остается, к сожалению, до сих пор.

Поэтому буквально недавно совет по барьерам определил такое доминирование только одной из ассоциаций в Совете рынка барьером, и дальше это будет включено в республиканскую карту барьеров, и будут даны рекомендации минэнерго. Они будут в форме отдельных предложений, вплоть до того, как предлагают некоторые члены совета по барьерам, чтобы исключить из закона об электроэнергетике норму о наделении Совета рынка в качестве такой некоммерческой организации правом выдачи заключений уполномоченному органу. Но я все-таки не сторонник такой кардинальной меры, ведь все-таки Совет рынка – это не казахстанское ноу-хау, он существует в Европе и США. Это достаточно такой распространенный институт во всем мире, который собирают из субъектов рынка электроэнергии и формируют его политику, и там все это прекрасно работает.

Поэтому я буду предлагать такой подход. Во-первых, сейчас надо расширить представительность Совета рынка и включить туда не только КЭА, а большинство ассоциаций, обладающих необходимыми компетенциями. После этого надо вменить Совету рынка в обязанность разработать его новую архитектуру с обязательным дополнением функционала. Потому что сейчас там обсуждаются больше очень узкие вещи, связанные, как я полагаю, с лоббизмом, и все.

Если расширить функционал, то надо дать совету возможность заняться развитием рынка, конкуренцией на нем и так далее. Так что я бы проголосовал за то, чтобы не убирать эту норму из закона, а все-таки путем расширения представительских возможностей для разных групп позволить новому совету разработать новую модель его работы и интегрировать ее в законодательство. Тогда мы получим уже действительно полноценный Совет рынка электроэнергетики.

– Какое количество ТЭЦ и потребителей должно быть представлено в Совете рынка, на Ваш взгляд? 

– Я считаю, что распределение должно быть исходя из пропорции примерно в 20-25% для ТЭЦ, сетей, других участников рынка, потребителей. Сейчас права последних в Совете рынка никак не защищены – на мой взгляд, там должен быть представлен МСБ, чтобы давать свои предложения.

Понятно, что, как и любой энергетик, я понимаю определенный риск, связанный с тем, что может возникнуть ситуация блокировки, когда потребители будут выступать против любой инициативы рынка. Такой деструктив часто бывает, так что не нужно, конечно, переоценивать роль потребителей в формировании политики Совета рынка. Но и игнорировать их тоже нельзя, поскольку тарифы на электроэнергию будут и далее расти. Поэтому чем больше мы совет разбавим разными мнениями, тем лучше: условно, сети, генерация, потребители. Также у нас там еще должно экспертное сообщество какую-то долю обязательно занимать. Вот таким образом и нужно расширить состав Совета рынка.

– Администрирование работы совета должно оставаться также при КЭА? 

– Здесь нужно разделить функции исполнительного органа и законодательного. Исполнительный орган может остаться на площадке КЭА, почему нет – это секретариат и так далее. А вот законодательная функция должна быть усовершенствована.

Все-таки институт Совета рынка – это очень важный институт электроэнергетики. Поэтому, может быть, даже можно потратить какие-то бюджетные средства на то, чтобы его содержать. Потому что потенциальная польза, которую он может принести, реформируя рынок, несоизмеримо больше. Тем более, больших денег это точно не потребует. Как мне кажется, никому из состава Совета рынка денег платить не нужно – ни зарплат, ни бонусов или премий, вплоть до того, что можно привлекать экспертное сообщество на добровольно-общественном начале. Можно оплачивать работу секретариата, но это совсем небольшие деньги.

Во многих странах обычно такие институты работают на общественных началах, приходят субъекты, заинтересованные в развитии рынка, они не получают деньги за свою работу, в том числе эксперты, которые это часто делают без всякого вознаграждения. У нас достаточно активных людей, которые будут готовы работать без компенсации, а то, что они могут преследовать какие-то отраслевые интересы, в этом ничего плохого нет. Но их возможные «хотелки» необходимо балансировать через правильное представительство в Совете рынка.

– У нас слабо развит институт репутации, поэтому, мне кажется, экспертов из числа потребителей могут легко купить, если у них зарплата не будет достаточной. 

– С этим могу согласиться, это действительно так. С другой стороны, наша энергетическая отрасль не такая уже и масштабная. Могу сказать, что любой более-менее профессиональный чат отраслевой включает в себя не более тысячи человек. А вот действительно экспертов и специалистов не так много. Поэтому у нас это по-другому немного работает.

Если вдруг становится известно, что чья-то репутация подмочена, кто-то занимается лоббированием тех или других интересов, то он сам выпадает из этой истории – мне кажется, это тоже не нужно упускать. Если бы наша электроэнергетика была бы, например, как китайская размером, то тогда бы, конечно, вопрос стоял бы жестче. Поэтому, по моему собственному мнению, я сторонник того, что мы можем абсолютно без особых денег наладить работу Совета рынка совсем по-другому.

– А если права потребителей будут защищать те же энергетики – в маленькой отрасли, наверняка, есть круговая порука? А потребители из числа обычных граждан вдруг не смогут понять, в чем заключается технический минимум для ТЭЦ или это компетентно утверждать?  

– Это тоже верно. Но защита потребителей – физических лиц – это немного другая история, она отличается от того, что мы сейчас здесь обсуждаем. Речь идет скорее о МСБ и крупных потребителях, которые не связаны с вертикально интегрированными компаниями, у которых есть своя генерация и сети.

Повторюсь, что, как энергетик, я, конечно, опасаюсь рисков, связанных с не очень конструктивной позицией потребителей. Мы с этим действительно иногда сталкиваемся, поэтому важно все уравновесить. То есть нужно слышать эту позицию, но она не должна превалировать над другими. С другой стороны, не надо недооценивать наших потребителей. Бывает, с некоторыми начнешь разговаривать и обсуждать специфику отрасли и приятно удивляешься их компетенциям.

– Какие-то еще дополнительные функции, может быть, рекомендательные Совету рынка Вы предлагаете добавить? Кроме утверждения техминимума для ТЭЦ и инвестпрограмм, чтобы они могли до минэнерго доносить с точки зрения потребителей, хотя у минэнерго есть свой общественный совет, собственноручный, я бы сказал. 

– Надо разделять общественный совет при минэнерго и Совет рынка – это абсолютно разные вещи. Общественный совет – это независимый наблюдатель за деятельностью уполномоченного органа.

Совет рынка должен формировать, скажем так, идеальную модель рынка, поэтому, во-первых, уже имеющиеся функции – по инвестпрограммам и техминимуму для ТЭЦ – необходимо сохранить.

Во-вторых, сейчас работает единый закупщик электроэнергии – такая централизованная модель рынка. У нас сейчас многое замыкается на едином закупщике, его надо реформировать, конечно. Потому что мимо него проходит порядка трети объемов электроэнергии. Более того, эта доля растет, недавно льготный тариф в обход единого закупщика получило одно из металлургических предприятий Павлодарской области, который соответствует предельному тарифу Экибастузской ГРЭС-1. Это, по-моему, вообще вне всяких рамок. Поэтому Совет рынка должен плотно заняться единым закупщиком, а также балансирующим рынком, поскольку там тоже многое нужно совершенствовать.

Еще одна текущая функция у Совета рынка есть, о которой не упомянуто в моей таблице, – это составление ежегодного баланса электроэнергии. В свое время в агентстве по защите конкуренции пришли к выводу, что в Совете рынка, состоящем из электростанций, не заинтересованы в том, чтобы производство электричества росло с точки зрения рыночного позиционирования. Какой производитель заинтересован, чтобы больше было его товара? Никакой не заинтересован. Поэтому здесь видится еще один конфликт интересов в Совете рынка, где сидят большей частью электростанции. Возможно, в результате этого мы и проспали дефицит электроэнергии просто потому, что у нас не было качественного планирования.

Это надо понимать, потому что сейчас у нас декларируется ввод новых мощностей. Замечательно, отрасль растет, но нужно правильно все это закладывать в прогнозный баланс, чтобы понимать, в каком узле какая генерация необходима, я уже не говорю о генеральной схеме размещения объектов электроэнергетики. Такую функцию тоже можно было бы вменить Совету рынка.

Раз уж мы сегодня говорим о потребителях, то надо каким-то образом возвращать конкуренцию на рынок. У меня по поводу этого есть предложение, оно отдельного интервью заслуживает. Вкратце могу сказать, про платформы-агрегаторы, сектор которых мы сейчас пытаемся развивать, и это может стать той самой реанимирующей силой, которая заново запустит конкуренцию на рознице. Я скептически отношусь к возможности возврата энергоснабжающих организаций, хотя до сих пор считают ошибкой их ликвидацию. Вряд ли нам стоит ждать возвращение конкуренции в трейдинг электроэнергии.

Соответственно, оснащенные малой генерацией платформы, которые будут снабжать потребителей, используя их площадки и создавая на них виртуальные электростанции, – вот это может быть большим будущим для рынка. Именно это сможет обеспечить конкуренцию на рознице. Если эту модель интегрировать в наш существующий рынок, то она напрямую на МСБ хорошо отразится и монополистам не навредит. Потому что, например, есть предложение, чтобы все излишки электроэнергии маломасштабных ВИЭ не реализовывать сетям по среднеотпускному тарифу – что сейчас их обременяет, а интегрировать эти излишки в рынок через площадку единого закупщика.

Так что вариантов различных много, как можно смоделировать будущий рынок электроэнергии, и это направление очень важное. По ходу деятельности Совета рынка будет появляться различная рыночная проблематика, те же самые барьеры, которые можно будет устранять внутри самого Совета рынка, а не включать их в республиканскую карту по барьерам АЗРК. Рынок электроэнергии будет сам себя лечить!

Читайте по теме:

В Казахстане устранили угрозы на рынке электроэнергии
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Данияр Сериков</dc:creator>
                <pubDate>Thu, 21 May 2026 09:26:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/Uq0d3erN.jpeg"   type="image/jpeg"   length="127902"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[В Казахстане готовят новую налоговую реформу: что изменят на этот раз ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/v-kazahstane-gotovyat-novuyu-nalogovuyu-reformu-chto-izmenyat-na-etot-raz</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/v-kazahstane-gotovyat-novuyu-nalogovuyu-reformu-chto-izmenyat-na-etot-raz</guid>
                <description>Власти хотят объединить восемь платежей с зарплаты в один и уже выбрали два варианта реформы. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Правительство Казахстана совместно с НПП «Атамекен» и профильными ведомствами готовит реформу, которая должна упростить фискальную нагрузку на фонд оплаты труда (ФОТ). Регуляторные изменения сейчас находятся на стадии расчетов и уже осенью могут поступить на рассмотрение парламента,  передает inbusiness.kz.

Впервые данная инициатива была озвучена отечественными экспертами на круглом столе Atameken Business FORUM в конце февраля текущего года. Более подробно ознакомиться с материалами можно на странице мероприятия.

На текущем этапе в Нацпалате провели серию встреч с представителями крупного, среднего и малого бизнеса. Сейчас совокупная фискальная нагрузка на ФОТ в Казахстане, по разным оценкам, составляет от 39 до 42 процентов. Это означает, что для выплаты сотруднику условных 500 тысяч тенге «на руки» работодателю приходится закладывать около 800 тысяч тенге.

При этом главной проблемой для бизнеса называли не только размер ставок, но и сложность самой системы. Бухгалтерам ежемесячно приходится администрировать до восьми различных платежей, а количество комбинаций при расчете выплат, как выяснилось в ходе анализа, может достигать 80-90 вариантов.

В НПП «Атамекен» заявили, что ситуация начала меняться после длительного обсуждения вопроса с государственными органами.


«Благодаря конструктивному диалогу с госорганами наконец удается запустить долгожданные реформы. Совместные усилия приносят свои плоды: сложнейшие административные барьеры могут уйти в прошлое, процессы начисления упрощаются, а фискальная нагрузка становится прозрачной и подъемной для бизнеса», — отметили в Нацпалате.


Как сообщил заместитель председателя правления НПП «Атамекен» Тимур Жаркенов, власти концептуально поддержали курс на упрощение процедур. По его словам, достигнута принципиальная договоренность: общую фискальную нагрузку повышать или снижать не планируют — речь идет исключительно об изменении механизма администрирования.

Сейчас обсуждаются два основных варианта реформы. Первый предполагает сохранение трех платежей: обязательного пенсионного взноса (10 процентов), индивидуального подоходного налога (10 процентов) и единого социального налога в размере 21 процента.

Второй вариант предусматривает введение единого социального налога, в который войдут все платежи. Предполагается, что бизнес будет перечислять деньги одной платежкой со списком сотрудников в единый уполномоченный орган — казначейство или госкорпорацию. После этого средства автоматически распределят между местными бюджетами и фондами, включая ЕНПФ, ГФСС и ФСМС.

Реформа может затронуть и малый бизнес. В «Атамекене» предлагают объединить все зарплатные отчисления для компаний на общеустановленном режиме по аналогии с действующей «упрощенкой».

Кроме того, представители Налогового альянса Казахстана и Нацпалаты выступили за пересмотр системы налоговых вычетов. Эксперты предлагают изменить или полностью отменить действующий порог в 100 миллионов тенге, который ограничивает право малого бизнеса относить расходы по ФОТ на вычеты при расчете КПН или ИПН для СНР на упрощенной декларации.

По мнению участников обсуждения, это создаст прямую экономическую мотивацию для предпринимателей показывать реальные доходы сотрудников, поскольку с этой суммы не придется платить налог. Заместитель премьер-министра РК – министр национальной экономики Серик Жумангарин уже поручил запустить пилотный проект по внедрению единого платежа на базе конкретных предприятий.

Во время обсуждений представители бизнеса указали и на риски. Глава Ассоциации застройщиков Казахстана Виктор Микрюков предупредил, что реформа может обернуться дополнительной бюрократией, если вместо нескольких платежек компаниям придется заполнять громоздкие приложения с большим количеством данных по каждому сотруднику.

Предприниматели также попросили правительство обеспечить максимально плавный запуск &quot;пилота&quot; и избежать операционных сбоев для финансовых потоков предприятий. В НПП «Атамекен» бизнес призвали активнее подключаться к обсуждению и до конца недели направить предложения по участию в пилотном проекте и снижению нагрузки на фонд оплаты труда.



Читайте по теме:

Семь налогов с одной зарплаты: депутат просит снизить нагрузку на работодателей
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 20 May 2026 16:21:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/DypwdV38.png"   type="image/png"   length="2265410"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Экономика LRT: дотации, экспаты, штат и зарплаты ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/ekonomika-lrt-dotacii-ekspaty-shtat-i-zarplaty</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/ekonomika-lrt-dotacii-ekspaty-shtat-i-zarplaty</guid>
                <description>Пассажиропоток в первые месяцы покажет, сколько бюджетных субсидий потребуется столичному проекту. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Запуск LRT в Астане, которого жители столицы ждали больше десяти лет, обернется крупными расходами для городского бюджета. Несмотря на фиксированный тариф в 200 тенге за поездку, значительную часть затрат на содержание системы будут покрывать власти города, передает inbusiness.kz.

О том, сколько будет стоить эксплуатация легкорельсового транспорта и кто будет обеспечивать его работу, рассказал председатель правления City Transportation Systems Асылбек Дюсебаев. По его словам, для работы LRT задействовано более 1000 человек. Средняя зарплата сотрудников составляет 500 тысяч тенге. При этом некоторые категории работников получают заметно больше. Так, диспетчеры зарабатывают около 700 тысяч тенге из-за высокого уровня ответственности.

Сам глава CTS сообщил, что его заработная плата составляет 1,1 млн тенге.

При этом штат пока сформирован не полностью. Сотрудников нанимали поэтапно: сначала обучали машинистов — первой группой стали 39 человек, затем начали набирать специалистов других направлений. Кассиров приняли на работу всего за неделю до запуска системы.

Отдельную часть персонала составляют иностранные специалисты. Сейчас в системе LRT работают около 300 граждан Китая. В компании объяснили это тем, что в Центральной Азии ранее не существовало подобных транспортных систем, поэтому собственного кадрового резерва инженеров у региона нет.

Контракт с китайскими специалистами рассчитан на 10 лет. Однако их число постепенно будут сокращать: уже в следующем году количество иностранных сотрудников уменьшится примерно до 280 человек, а к завершению десятилетнего периода их планируют полностью заменить казахстанскими инженерами.

По словам Дюсебаева, условия оплаты для иностранных и казахстанских сотрудников одинаковые, разница лишь в том, что зарплата иностранцам выплачивается в юанях. Главным вопросом для жителей города остается финансирование системы. Глава CTS прямо заявил, что полностью окупаться за счет пассажиров LRT не сможет.


«Одна часть – то, что будут платить люди по 200 тенге, разницу — из бюджета города», — сообщил Дюсебаев.


Модель финансирования строится на двух источниках — оплате проезда и субсидиях из бюджета Астаны. При этом полноценные магазины и кафе на станциях LRT размещать не планируют. В компании прогнозируют пассажиропоток на уровне 35-45 тысяч человек в сутки. Однако назвать точную сумму ежемесячных расходов на содержание системы — включая фонд оплаты труда, обслуживание поездов, электроэнергию и ремонт — в CTS пока не готовы.

Сложно на старте оценить и то, какую долю затрат покроет выручка от пассажиров, а какую — городской бюджет. По словам главы компании, более точные расчеты появятся только после первого месяца полноценной эксплуатации.

Также в CTS рассказали о правилах перевозки багажа. Доплачивать за чемоданы, коляски и сумки пассажирам не придется. Велосипеды разрешат провозить только в сложенном виде. Для жителей Астаны поездка на LRT будет стоить 200 тенге, однако фактическая себестоимость перевозки окажется значительно выше. Разницу между тарифом и реальными расходами городские власти намерены компенсировать за счет бюджета столицы, что на практике покажет себестоимость тарифа.

Читайте по теме:

Опубликована схема остановок LRT
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Бахытгуль Джакупова</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 20 May 2026 10:24:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/KZaERppE.webp"   type="image/webp"   length="47800"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Половину молодежи Казахстана &quot;лишили&quot; скидок и льгот]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/polovinu-molodezhi-kazahstana-lishili-skidok-i-lgot</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/polovinu-molodezhi-kazahstana-lishili-skidok-i-lgot</guid>
                <description>По закону молодыми считаются граждане до 35 лет, но авиа- и ж/д перевозчики, а также фонды обрывают &quot;молодость&quot; уже в 22-29 лет.
</description>
                <content:encoded><![CDATA[В Казахстане разгорелась дискуссия о том, кого в стране на самом деле считают молодежью. Поводом стал вирусный пост в соцсетях, автор которого обратил внимание на противоречие: по закону молодежью считаются граждане до 35 лет, однако большинство молодежных тарифов и льгот заканчиваются гораздо раньше, сообщает inbusiness.kz.


«В Казахстане по закону молодежью считаются граждане до 35 лет. Но на практике большинство “молодежных тарифов” у крупных компаний действуют только до 25 лет — например, Air Astana, КТЖ и другие компании. Получается противоречие: государство официально расширило молодежную категорию, но реальные льготы и скидки для молодежи 26-35 лет фактически отсутствуют», – написал пользователь соцсети.


Пост быстро набрал десятки комментариев и вновь поднял тему, обсуждаемую после реформы 2022 года. Тогда президент Казахстана подписал закон, увеличивший верхнюю возрастную границу молодежи с 29 до 35 лет включительно. В министерстве информации и общественного развития Казахстана объясняли, что это позволит молодым людям «широко использовать все действующие меры государственной поддержки». После изменений численность молодежи в стране формально выросла с 3,7 до 6 миллионов человек.

Однако на практике каждая компания и организация продолжила устанавливать собственные возрастные рамки.

Так, у Air Astana молодежный тариф со скидкой 10-20 процентов доступен пассажирам от 16 до 25 лет включительно. У Qazaq Air льготный тариф действует только до 22 лет, а у SCAT Airlines — до 25 лет и лишь на внутренних рейсах.

На железной дороге ситуация похожая. В феврале 2026 года &quot;Қазақстан темір жолы&quot; запустила дисконтную карту KETTIK33 со скидкой 33 процента на верхние места в купе и сидячих вагонах. При этом возрастной предел для электронной карты «Жастар» также ограничен 25 годами.

Свои ограничения действуют и в образовательных программах. У общественного фонда &quot;Қазақстан халқына&quot; благотворительные гранты на бакалавриат для социально уязвимых категорий доступны только соискателям до 29 лет. При этом программу обновляли и переутверждали несколько раз — в том числе в июне 2025 года, однако возрастной потолок не изменился.

В итоге в стране фактически существуют сразу несколько разных «молодостей». Юридическая — до 35 лет, дающая доступ к государственным молодежным программам и кадровым резервам. Транспортная — преимущественно до 22-25 лет. Грантовая — до 29 лет или до 35 в зависимости от конкретной программы.

При этом перевозчики и фонды формально не нарушают закон. Большинство молодежных тарифов считаются маркетинговыми продуктами, а не государственными льготами, поэтому компании самостоятельно определяют возрастные рамки для скидок. Аналогично действуют и благотворительные фонды, устанавливающие собственные критерии участия в программах.

Тем не менее обсуждение в соцсетях продолжает набирать обороты. Пользователи указывают, что после официального расширения молодежного возраста казахстанцы от 26 до 35 лет формально остались «молодежью», но без большинства реальных бонусов, скидок и льгот.

Читайте по теме:

Кто и как получит выплаты и социальную помощь в 2026 году в РК
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Бахытгуль Джакупова</dc:creator>
                <pubDate>Mon, 18 May 2026 09:20:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/S4yACam2.png"   type="image/png"   length="2209015"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[В Казахстане озвучили план повышения доходов ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/v-kazahstane-ozvuchili-plan-povysheniya-dohodov</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/v-kazahstane-ozvuchili-plan-povysheniya-dohodov</guid>
                <description>Власти направят триллион тенге на создание крупных предприятий и занятость в селах. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Власти Казахстана намерены повышать доходы населения за счет создания новых рабочих мест. Презентация программы повышения доходов казахстанцев запланирована на май, сообщил в кулуарах мажилиса заместитель премьер-министра РК – министр национальной экономики Серик Жумангарин, передает inbusiness.kz.

По словам министра, работа над программой практически завершена.


«Я думаю, в мае будем ее презентовать. Самая большая фишка, и это всегда будет так – это создание твердых, надежных рабочих мест. Другой фишки нет здесь. Все остальное, так или иначе, будет опираться на текущее самочувствие государства. Я имею в виду государственные выплаты, социальные выплаты, пенсионные выплаты и так далее. Они всегда будут зависеть от самочувствия государства. На экономику влияет много факторов, и внешних, и внутренних. Нужна твердая, хорошая, оплачиваемая работа. И чтобы ее сделать, нужно поднимать реальный сектор экономики», — пояснил Жумангарин.


Он уточнил, что из 2 триллионов тенге, которые государство рассчитывает получить благодаря налоговой реформе, 1 триллион направили в фонд «Байтерек».


«Для чего мы его отдали? Для того чтобы создать предприятия. Большие и крупные предприятия. Чтобы были твердые рабочие места. И оставшиеся деньги мы отдаем в село для того, чтобы там были рабочие места. Кстати, у нас заработная плата реальная в селе – в этом году одно из немногих направлений, где реально поднялась. Есть направления, где заработная плата упала в финансовом секторе, в строительстве упала, но в селе заработная плата поднялась», — заявил министр.


Жумангарин назвал рост зарплат в сельской местности «хорошим очень показателем».



Читайте по теме:

Летом в Казахстане запустят еще одну налоговую реформу для бизнеса
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Асхат Оразов</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 13 May 2026 12:22:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/Y29aLf5u.png"   type="image/png"   length="2605543"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Власти Казахстана задолжали бизнесу свыше 300 миллиардов тенге]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/vlasti-kazahstana-zadolzhali-biznesu-svyshe-300-milliardov-tenge</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/vlasti-kazahstana-zadolzhali-biznesu-svyshe-300-milliardov-tenge</guid>
                <description>В минфине признали задержки расчетов из-за трансфертов из Нацфонда и налоговых поступлений.

 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Государственные структуры Казахстана задолжали поставщикам товаров, работ и услуг более 300 миллиардов тенге. Об этом говорится в ответе комитета государственного казначейства министерства финансов РК на запрос корреспондента inbusiness.kz.

По данным ведомства, на 1 апреля 2026 года кредиторская задолженность администраторов республиканских бюджетных программ перед поставщиками и по капитальным вложениям составила около 107 миллиардов тенге. Еще 197,5 миллиарда тенге поставщикам задолжали местные бюджеты.


«Данная сумма включает в себя как обязательства с ненаступившим сроком оплаты, так и задолженность, выявленную по актам сверок, связанную с более поздним предоставлением подтверждающих документов, и иными объективными факторами», — отметили в комитете.


В министерстве финансов заявили, что кассовых разрывов по республиканскому бюджету в 2025-2026 годах не допускалось. Однако отдельные задержки расчетов все же возникали. Их объяснили несвоевременным поступлением трансфертов из Национального фонда, а также налогов и других обязательных платежей в бюджет.

При этом социальные выплаты и пособия, как подчеркнули в ведомстве, перечислялись своевременно и в полном объеме, поскольку относятся к первоочередным расходам бюджета.

Одновременно в стране продолжает расти задолженность самого бизнеса перед государством. По данным комитета госказначейства, недоимка субъектов малого и среднего бизнеса по налогам и другим обязательным платежам на 1 мая 2026 года достигла 735 миллиардов тенге.

Только с начала года показатель вырос на 178,3 миллиарда тенге, или сразу на 32 процента. Для сравнения: на начало 2025 года задолженность составляла 438 миллиардов тенге, а на начало 2024 года — 546 миллиардов тенге.

В ответ на вопрос о возможном ужесточении ответственности госорганов за несвоевременную оплату контрактов в комитете напомнили, что действующие меры уже предусмотрены статьей 41 Бюджетного кодекса Казахстана.

Читайте по теме: 

В Казахстане подсчитали стоимость &quot;антивредного&quot; питания для работников
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Мария Галушко</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 13 May 2026 09:21:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/6RB5QgBF.jpeg"   type="image/jpeg"   length="131949"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Каждому водителю предстоит раскошелиться еще на один &quot;фонд&quot;]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kazhdomu-voditelyu-predstoit-raskoshelitsya-eshe-na-odin-fond</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kazhdomu-voditelyu-predstoit-raskoshelitsya-eshe-na-odin-fond</guid>
                <description>История платных магистралей стала, пожалуй, самым громким и двусмысленным сюжетом в летописи нашей независимости. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Платные дороги за последние годы постепенно превратились в один из самых обсуждаемых и, мягко говоря, противоречивых элементов транспортной политики страны. Когда-то их появление подавалось как признак модернизации и движения в сторону более эффективной модели управления инфраструктурой. Однако по мере накопления фактов и цифр все чаще возникает ощущение, что речь идет не столько о реформе, сколько о довольно изящно упакованной системе дополнительного изъятия средств у населения и бизнеса, передает inbusiness.kz.

Шлагбаум замедленного действия

Первые платные автодороги в Казахстане появились еще в 2013 году. Пилотным проектом стал автобан Астана – Щучинск, который презентовали с помпой, достойной космического запуска: современный, самофинансируемый, с европейским комфортом и выгодный для всех. Но довольно быстро проект притормозили – люди отреагировали жестче, чем ожидали, и тему временно приглушили. Пауза, впрочем, была лишь тактическим отступлением, пишет  inbusiness.kz.

В 2019 году маховик раскрутился с новой силой. Новая власть вернулась к идее платных дорог масштабно, методично и бескомпромиссно. И с этого момента процесс пошел по нарастающей: к 2020 году под «счетчик» попали ключевые артерии. В стране уже действовали платные участки Нур-Султан – Щучинск, Нур-Султан – Темиртау, Алматы – Хоргос и Алматы – Капшагай. За девять месяцев того года система успела «намолотить» первые 4 миллиарда тенге. Это был лишь аперитив перед большим инфраструктурным пиром.

В 2021 году сразу на 9 участках дорог начались монтажные работы по установке систем взимания оплаты. К концу года эти трассы уже были запущены в тестовом режиме. Речь шла о направлениях Шымкент – Ташкент, Капшагай – Талдыкорган, Нур-Султан – Павлодар, Павлодар – Омск, Атырау – Актау, Бейнеу – Акжигит, Актобе – Уральск, Уральск – Таскала и Уральск – Самара.

Масштаб развертывания системы уже тогда намекал: речь идет не о локальном эксперименте, а о формировании полноценной инфраструктурной модели с новым источником дохода. Пока недовольство в обществе только росло, чиновники продолжали убеждать, что реформа работает на благо страны. Звучали обещания, что введение платных дорог позволит сократить дефицит бюджета, снизить нагрузку на казну за счет уменьшения расходов на ремонт международных и республиканских трасс, а высвободившиеся средства направить на решение социальных проблем.


«Полученные средства будут направлены на текущий ремонт участков, содержание дорог, обслуживание системы взимания платы и выплаты инвестору. Другими словами, платные дороги выйдут на самоокупаемость, и не будут нуждаться в финансировании из бюджета», – заверили тогда в мининдустрии и инфраструктурного развития.


Это, по сути, ключевое обещание всей реформы – превращение инфраструктуры из вечного просителя в автономную, процветающую систему. Однако по мере развития событий эти обещания стали вызывать все больше сомнений. Бюджетные расходы не сократились, а, напротив, выросли в геометрической прогрессии. Более того, по данным оператора платных дорог, только в 2026 году для развития международных коридоров и республиканской дорожной инфраструктуры планируется ремонт на 8,9 тысячи км автодорог – с затратами, измеряемыми уже триллионами тенге. Система, которая должна была частично разгрузить бюджет, на практике продолжает требовать колоссальных вложений, словно бездонная бочка, которую пытаются наполнить элитным асфальтом.

Великий дорожный круговорот денег в природе


«В 2026 году в рамках развития транспортной инфраструктуры РК планируется проведение различных видов ремонтных работ на 8900 км республиканских автодорог. В частности, на 3400 км – строительство и реконструкция, на 324 км – капремонт, на 5200 км – средний ремонт. Для реализации намеченных работ будет задействовано 12 тысяч единиц спецтехники, свыше 25 тысяч специалистов, а также 193 асфальтобетонных завода», – сказал председатель правления АО «НК «ҚазАвтоЖол» Дархан Иманашев.


Работы по строительству и реконструкции на 3400 км включают и платные участки. Самое интересное, что госинвестиции продолжают активно вливаться даже в те участки, где уже давно стоят терминалы оплаты. Самоокупаемость? Нет, не слышали.


«В предстоящие три года в отрасли планируется реализовать проекты общей протяженностью 3,25 тыс. км с объемом финансирования 4,6 триллиона тенге. Их реализация позволит существенно увеличить транзитный потенциал и обеспечить прямой экономический эффект», – пояснил министр транспорта Нурлан Сауранбаев.


При этом для реализации этих проектов Казахстан вновь будет привлекать заемные средства у международных финансовых организаций. Здесь расширение сети платных дорог выглядит уже не столько инструментом оптимизации, сколько способом частично компенсировать растущие финансовые потребности отрасли.

География «платных удовольствий» неумолимо расширяется. По словам Дархана Иманашева, в этом году еще 6 участков станут платными. В целом по стране уже функционируют 26 платных участков общей протяженностью 4,9 тысячи км. В числе новых платных направлений – Караганда – Балхаш – Бурылбайтал (554,6 км), Бурылбайтал – Курты (226,4 км), Актобе – Кандыагаш – Макат (89 км), Талдыкорган – Оскемен (773 км), Атырау – Астрахань (277 км) и Мерке – Шу – Бурылбайтал (78 км).

Финансовые показатели также демонстрируют устойчивый рост. По итогам 2025 года за проезд по платным дорогам у народа и бизнеса забрали 87 млрд тенге, причем эти средства направлены исключительно на содержание самих платных участков. Для сравнения: в 2024 году поступления составили более 48 млрд тенге. Рост почти вдвое – показатель, который можно интерпретировать по-разному: либо как успех системы, либо как увеличение финансовой нагрузки на пользователей.

Платный комфорт с элементами экстрима

При этом планы на 2026 год еще более амбициозны – предполагается собрать не менее 120 млрд тенге. Но даже этих денег, судя по оценкам, все равно не хватит ни на ремонт, ни на развитие. В итоге система будет держаться сразу на трех опорах: бюджет, займы и платежи самих водителей. А для людей за рулем это означает простую вещь – участие в финансировании системы, которая, несмотря на все обещания, продолжает требовать все новых вливаний. Водителей злит даже не столько сам факт платности, сколько то, за что именно приходится платить. В нормальной логике цена должна соответствовать качеству. В реальности – водители деньги платят за участие в аттракционе «Объедь яму». Так как платные трассы нередко оказываются с дефектами, и это уже не редкость, а почти привычная картина.

Жалоб действительно много, и их уже невозможно игнорировать даже в административно оптимистичной риторике. В итоге сам «ҚазАвтоЖол» был вынужден признать наличие проблемы. По сведениям главы нацкомпании Дархана Иманашева, на текущий момент зафиксированный объем дефектов на платных дорогах составляет более 1,1 млн квадратных метров на 14 трассах общей протяженностью 477 км. Работы по их устранению начались – аккуратно синхронизированные с началом дорожно-строительного сезона, что само по себе уже звучит как признание цикличности проблемы. Более того, власти были вынуждены ввести норму о приостановлении взимания платы на тех участках, где выявлены дефекты. Своеобразный кешбэк за испорченные нервы и подвеску.

Еще один институциональный пылесос для общих надежд

Но даже при растущих сборах, триллионных планах и постоянном расширении платных участков денег, как выясняется, по-прежнему не хватает. И тогда на свет рождаются новые институциональные идеи. Теперь в повестке – создание отдельного дорожного фонда. Если говорить проще, ищут новые способы собрать больше денег с владельцев личного и коммерческого транспорта.

В ответе депутатам мажилиса премьер-министр Олжас Бектенов подчеркнул, что международный опыт показывает, что дорожные фонды в ряде развитых стран эффективно способствуют развитию и содержанию дорожной инфраструктуры.


«Предлагаемая депутатами инициатива, в целом, обоснована. Ее реализация требует дополнительной всесторонней проработки, в том числе с точки зрения экономической эффективности. При этом в соответствии с действующим бюджетным законодательством доходы бюджета, за исключением специальных поступлений и целевых трансфертов, не имеют целевого назначения и зачисляются на единый казначейский счет», – указал глава правительства.


Это означает, что попытка «зарезервировать» какие-либо поступления под отдельный фонд потенциально вступает в противоречие с базовыми принципами бюджетной системы. Еще премьер напомнил о фундаментальной особенности законодательства: использование налоговых и неналоговых поступлений для формирования отдельного фонда может повлечь риски нарушения принципов бюджетной системы и сокращения доходов республиканского бюджета.

А отдельные предлагаемые источники, включая налог на транспортные средства, уже являются значимой частью доходов местных исполнительных органов. В результате, перераспределение средств неизбежно затронет интересы других уровней власти. Тем не менее даже при наличии всех перечисленных рисков процесс не останавливается, а институционализируется.


«В целях выработки согласованной позиции по данному вопросу министерством транспорта будет создана рабочая группа с участием представителей профильных государственных органов, организаций и отраслевых экспертов», – сообщил Бектенов.


Сам по себе этот шаг уже можно считать индикатором того, что инициатива находится не на стадии обсуждения «нужно ли», а на стадии «как именно это сделать». В целом Олжас Бектенов поддержал идею создания дорожного фонда и пригласил депутатов к участию в работе группы для обсуждения возможных подходов формирования устойчивых источников финансирования дорожной отрасли. То есть политическое «добро» в общих чертах дано, а детали будут уточняться в процессе.

Как ранее писал inbusiness.kz, инициатором же активного продвижения этой идеи выступает депутат мажилиса Олжас Куспеков. Его аргументация строится на, казалось бы, бесспорной базе – безопасности и состоянии дорог. Он приводит статистику, которая действительно выглядит тревожно: только за прошлый год произошло более 36 тысяч ДТП – на 14% больше, чем годом ранее. Пострадали свыше 51 тысячи человек, почти 2,5 тысячи погибли. При этом наиболее тяжелые аварии происходят на загородных и платных трассах – там, где инфраструктура по определению должна быть максимально надежной.

Также он указывает на перегруженность магистралей, заторы на пунктах пропуска, ускоренный износ покрытия, хронические проблемы с содержанием и зимней очисткой дорог. Все это, по его словам, ежедневно создает риски для граждан и издержки для бизнеса. Однако далее следует любопытный поворот: в качестве ключевой причины происходящего обозначается универсальный и уже привычный для экономической дискуссии фактор – дефицит бюджета. Система при этом остается как бы вне критики, а проблема сводится к нехватке ресурсов.

По данным мажилисмена, ежегодная потребность автодорожной отрасли составляет около 1,9 трлн тенге, тогда как фактическое финансирование – порядка 1 трлн.

В этой логике создание дорожного фонда представляется как почти неизбежное решение – прозрачное, устойчивое и ориентированное на долгосрочную перспективу. Предполагается, что он обеспечит стабильное финансирование строительства, содержания и модернизации дорог. В качестве источников наполнения фонда депутаты предлагают использовать набор инструментов: платные дороги (с дальнейшим расширением их количества), транзитные сборы, придорожный сервис, различные неналоговые поступления, а также новые инициативы вроде платного разрешения на тонировку стекол.

Искусство превращать битум в бриллианты

Интерес вызывает и стоимость самих дорог. Ранее СМИ, ссылаясь на минтранс, сообщали, что строительство асфальтированной дороги обойдется бюджету примерно в 500 млн тенге за км. Для гравийных дорог цифры скромнее – 100 млн за строительство и около 50 млн за ремонт. Правда, позже министерство уточнило, что речь шла о дорогах IV категории – то есть о наиболее простых и дешевых вариантах, используемых на местной сети. Эти нормативы планируется применять при планировании расходов акиматов в ближайшие три года. А вот стоимость строительства дорог I и II категорий – тех самых, которые становятся платными, – в министерстве предпочли не озвучивать.

По данным «ҚазАвтоЖола», реконструкция дороги до четырех полос (I техническая категория) в 2025 году обходилось примерно в 2,1 млрд тенге за км. Для сравнения: в Узбекистане стоимость строительства современных магистралей І категории достигают 2,27 млн долларов/км (1 млрд тенге), в Кыргызстане – 1,7 млн долларов/км (около 790 млн тенге), в Беларуси – 2 млн долларов/км, в Польше – в среднем 2,5 млн долларов (1,2 млрд тенге). Сравнение, мягко говоря, не в пользу Казахстана. И в этом контексте народное выражение «золотой асфальт» — вовсе не шутка: на средства, затрачиваемые страной на строительство 1 километра дороги, по курсу Нацбанка РК можно купить 31 343 грамма, или более 31 килограмма золота.

Если дорога стоит дороже, чем у соседей, остается либо предположить принципиально более высокое качество, либо есть неудобные вопросы по структуре затрат. Проблема в том, что качество не спешит догонять стоимость. А значит, для водителей вся эта конструкция все чаще выглядит как система, в которой платеж обязателен, результат – опционален (от «как получится» до «и так сойдет»), а объяснение всегда найдется: бюджетный дефицит, сложный климат, высокая нагрузка. Тем временем дороги становятся все дороже. Во всех смыслах.

Читайте по теме:

Зачем в Казахстане меняют стандарты автодорог
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Жанат Ардак</dc:creator>
                <pubDate>Tue, 05 May 2026 12:18:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-5/qv97LrmP.png"   type="image/png"   length="2546199"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Казахстанским водителям изменили правила пребывания в России ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstanskim-voditelyam-izmenili-pravila-prebyvaniya-v-rossii</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstanskim-voditelyam-izmenili-pravila-prebyvaniya-v-rossii</guid>
                <description>Москва смягчила ограничения и увеличила срок пребывания дальнобойщиков до 180 дней.
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Москва и Астана закрепили договоренности по смягчению миграционных правил для водителей-международников. Новые нормы, увеличивающие разрешенный срок нахождения в РФ в два раза, вступят в силу летом 2026 года. Об этом передает корреспондент inbusiness.kz со ссылкой на Национальную палату предпринимателей «Атамекен». 

Последние годы казахстанские перевозчики работали в условиях жестких ограничений.

Напомним, что после ужесточения российского законодательства максимальный срок пребывания для иностранцев в безвизовом порядке был сокращен до 90 дней в течение календарного года.

Эта норма стала критическим барьером для логистики:


	Лимит в 90 дней не зависел от количества въездов и выездов.
	В зачет срока пребывания в РФ также включались дни нахождения в Республике Беларусь.
	Нарушение лимита приводило к административным арестам, депортации и запрету на въезд в Россию сроком на 5 лет.


НПП «Атамекен» планомерно вела работу на уровне правительств стран ЕАЭС и Евразийской экономической комиссии. Основными целями палаты были снятие ограничений с водителей, уже попавших под санкции, и полное выведение дальнобойщиков из-под действия правила «90 дней».

Результатом межправительственных переговоров стало постановление правительства РФ № 467 от 27 апреля 2026 года, подписанное Михаилом Мишустиным. Документ вносит фундаментальные изменения в режим работы водителей из стран СНГ:


	Для профессиональных водителей-международников срок временного пребывания увеличен до 180 суток суммарно в течение календарного года.
	Льгота распространяется на граждан стран СНГ и Грузии, занятых в сфере международных автомобильных перевозок.
	Для получения права на 180 дней пребывания иностранные граждане должны в установленном порядке подать соответствующее заявление.


Важно отметить, что документ вступит в законную силу с 30 июня 2026 года.
НПП «Атамекен» настоятельно просит казахстанских перевозчиков до 30 июня придерживаться текущих правил (90 дней). До официального вступления постановления в силу риски депортации и запрета на въезд сохраняются.

В Нацпалате отмечают, что это решение устраняет административные барьеры, мешавшие длинным рейсам, например, по маршрутам из Алматы в Санкт-Петербург или транзитом в Европу. Транспортным компаниям больше не придется экстренно менять водителей на границе из-за исчерпания лимита дней.

В случае возникновения инцидентов на границе или вопросов по миграционным процедурам перевозчики могут обратиться к специалистам НПП «Атамекен»:


	Ермұханов Қуаныш Қыдырғалиұлы (департамент логистики и перевозок): +7-700-111-3975.
	Зекенова Айжан Жаксылыковна (департамент экономической интеграции): +7-775-573-7146.


Читайте по теме:

Новое ужесточение вводится при проверке на границе России
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Thu, 30 Apr 2026 14:29:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/FiSzOvr0.png"   type="image/png"   length="1964528"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Коммуналка против кошелька: как растут цены в РК ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kommunalka-protiv-koshelka-kak-rastut-ceny-v-rk</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kommunalka-protiv-koshelka-kak-rastut-ceny-v-rk</guid>
                <description>Когда тарифы становятся проблемой всей экономики. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Рост тарифов на жилищно-коммунальные услуги остается одним из ключевых факторов, влияющих на инфляцию в Казахстане. Этот элемент системно учитывается в прогнозах Национального банка Казахстана, поскольку напрямую отражается на расходах населения и бизнеса. Ситуацию на рынке прокомментировал заместитель председателя Национального банка Акылжан Баймагамбетов, передает inbusiness.kz со ссылкой на Национальный банк РК.


«Связь здесь прямая: повышение тарифов увеличивает базовые расходы домохозяйств, а также издержки компаний. В результате это отражается в ценах на товары и услуги, формируя дополнительное инфляционное давление», – считает замглавы национального регулятора.


При этом многое зависит от темпов роста, считает он. Если тарифы повышаются постепенно, экономика успевает адаптироваться, а влияние на инфляцию остается ограниченным. Однако резкое ускорение, как это наблюдалось в прошлые годы, может запустить более серьезные процессы — вплоть до разворота инфляции вверх.


«Особенность ситуации в том, что Национальный банк Казахстана не регулирует тарифы напрямую. Эти решения принимаются в рамках тарифной политики и отраслевого регулирования. Однако у денежно-кредитной политики есть косвенные инструменты воздействия», – уточнил Акылжан Баймагамбетов.


Главный из них, по его мнению, — управление инфляционными ожиданиями. Когда население и бизнес начинают ожидать дальнейшего роста цен, они меняют свое поведение: компании заранее повышают цены, а потребители ускоряют покупки. Это усиливает инфляционный процесс.

Таким образом, рост тарифов может запускать так называемый эффект «саморазгона» инфляции. Даже умеренные изменения способны усиливаться через ожидания и поведенческие реакции участников рынка.


«В таких условиях задача регулятора — своевременно реагировать. Денежно-кредитная политика должна сдерживать инфляционное давление, не допуская закрепления высоких ожиданий и возвращая инфляцию к целевому уровню», – отметил заместитель председателя Нацбанка РК.


Баланс между необходимостью модернизации коммунальной инфраструктуры и контролем инфляции остается одним из ключевых вызовов. С одной стороны, рост тарифов часто обусловлен объективными причинами, с другой — он влияет на макроэкономическую стабильность.

В итоге именно темпы и предсказуемость повышения тарифов становятся решающим фактором. Плавная политика позволяет избежать резких скачков цен, тогда как ускоренный рост способен усилить инфляционное давление на всю экономику.

Читайте по теме:

Коммуналка в Казахстане поднялась: вышли новые тарифы
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Екатерина Гуляева</dc:creator>
                <pubDate>Tue, 28 Apr 2026 17:51:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/Gc5go9TU.webp"   type="image/webp"   length="65252"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Минтруда лишит господдержки часть казахстанцев]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/mintruda-lishit-gospodderzhki-chast-kazahstancev</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/mintruda-lishit-gospodderzhki-chast-kazahstancev</guid>
                <description>Финансовую помощь переселенцам и кандасам привяжут к занятости и налогам.
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Министерство труда и социальной защиты населения Казахстана намерено пересмотреть подходы к программе добровольного переселения. Ключевой акцент планируется сместить с количественного освоения квот на обеспечение реальной занятости участников.

На фоне дефицита кадров в северных регионах и избытка рабочей силы на юге власти вводят новое условие: государственная поддержка будет предоставляться только при наличии подтвержденного трудоустройства и налоговых отчислений. Для разъяснения деталей готовящихся изменений редакция Inbusiness.kz направила запрос в профильное ведомство.

Как работает программа

Программа добровольного переселения, регулируемая Социальным кодексом, направлена на выравнивание демографического и трудового баланса. Центры трудовой мобильности помогают гражданам переезжать для трудоустройства по двум направлениям.

Первое — внутриобластное переселение из сел с низким экономическим потенциалом в более развитые населенные пункты, моногорода и районные центры. Второе — межрегиональное переселение в определенные правительством регионы в рамках специальных квот для переселенцев и кандасов.

Основной принцип программы — перераспределение трудовых ресурсов из трудоизбыточных регионов в трудодефицитные с обязательным содействием в трудоустройстве.

Новые правила

Готовящиеся изменения предусматривают жесткую привязку переселения к официальной занятости.


«Требование к трудоустройству предполагает необходимость официального трудоустройства либо регистрации в качестве индивидуального предпринимателя в срок от трех месяцев до одного года после переселения. Данное требование является условием получения мер государственной поддержки, включая субсидии на переезд, аренду жилья и оплату коммунальных услуг, а также сертификата экономической мобильности».


Официальное трудоустройство либо регистрация в качестве индивидуального предпринимателя потребуется в срок от трех месяцев до одного года после переселения. Подтверждением станут документы об уплате социальных отчислений работодателем.


«Лицам, не имеющим официального трудоустройства и (или) не зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя, меры государственной поддержки не предоставляются».


Как видим, речь идет не о возврате уже полученных средств, а о введении фильтра: отсутствие занятости автоматически лишает переселенцев субсидий, арендной поддержки и сертификата экономической мобильности.

Статистика и риски

По данным ведомства, интерес к программе остается стабильным. В 2023 году в ней приняли участие 8903 человека, включая 2337 кандасов. В 2024 году показатель вырос до 8950 человек, при этом число кандасов увеличилось до 3000. По предварительным данным за 2025 год, охват составил 7605 человек.

Доля тех, кто покидает регионы расселения, остается сравнительно низкой — 3,4% за три года, или 862 человека из 25 458 участников. Наибольший отток зафиксирован в Павлодарской области (427 человек), Восточно-Казахстанской области (216 человек) и области Абай (98 человек). Наиболее стабильная ситуация наблюдается в Акмолинской области — 15 случаев выбытия.

В минтруда связывают риски повторной миграции с отсутствием стабильного дохода. По оценке ведомства, именно отсутствие официальной занятости снижает уровень закрепляемости и увеличивает нагрузку на местные бюджеты.

Основными донорами трудовых ресурсов остаются южные регионы и крупные города. Лидером по числу переселенцев является Туркестанская область — 5497 человек (21,7%). Далее следуют Астана (2238 человек, или 11,4%), Алматинская область (2178 человек, или 8,6%) и Шымкент (2066 человек, или 8,1%).

Приказ вступит в силу через десять календарных дней после первого официального опубликования. Власти рассчитывают, что новые правила повысят эффективность бюджетных расходов, а для самих переселенцев станут сигналом: участие в программе теперь предполагает не только получение льгот, но и обязательную экономическую интеграцию на новом месте.

Читайте по теме:

Переселенцев в Казахстане обязали вернуть более 100 миллионов тенге
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Бахытгуль Джакупова</dc:creator>
                <pubDate>Thu, 23 Apr 2026 12:52:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/TJBrUGfg.png"   type="image/png"   length="2169625"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Регионам Казахстана передадут новые источники доходов ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/regionam-kazahstana-peredadut-novye-istochniki-dohodov</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/regionam-kazahstana-peredadut-novye-istochniki-dohodov</guid>
                <description>В местные бюджеты направят три вида платежей и штрафы. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[В Казахстане местные бюджеты получат дополнительные источники поступлений, а депутатам маслихатов расширят социальные гарантии. Соответствующие поправки в закон о местном государственном управлении и самоуправлении представили в мажилисе парламента, передает inbusiness.kz.

Как сообщила депутат Екатерина Смышляева, документ закрепляет понятия собрания и собрания местного сообщества с четким разграничением функций.


«Собрание является органом самоуправления, а собрание – формой участия жителей. Уточнен порядок формирования и функции территориальных советов. До этого норма о территориальных советах практически не работала и не применялась. Это позволяет жителям крупных аулов и городов больше участвовать в управлении. Более того, местные бюджеты дополнительно получают три разных платежа и штрафы. Таким образом, органы местного самоуправления получают больше свободы в распределении средств и принятии решений», – сказала Смышляева.


Также, по ее словам, депутаты маслихатов смогут участвовать в формировании бюджета и работе бюджетных комиссий, а также инициировать внесение поправок.


«Будут усилены социальные гарантии депутатов маслихата. В частности, предусмотрено возмещение командировочных расходов. Также в случае ликвидации маслихата депутатам, работающим на постоянной основе, предоставляются выплаты. При этом депутатские запросы от маслихата будут оглашаться в открытом доступе. Устанавливается порядок назначения и освобождения от должности руководителя аппарата маслихата. Руководителю аппарата предоставляется компетенция управления кадрами и назначения работников аппарата», – продолжила мажилисвумен.


Кроме того, законопроект вводит обязательный онлайн-показ заседаний, публикацию документов и регламентирует ведение переписки. По оценке разработчиков, изменения должны усилить ответственность депутатов и ограничить срок полномочий председателя маслихата.

Отдельно отмечается, что местные бюджеты получат дополнительные источники доходов за счет трех видов платежей и штрафов.

В мажилисе уточнили, что законопроект «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Казахстан «О местном государственном управлении и самоуправлении в Республике Казахстан» принят в первом чтении.



Читайте по теме:

Кулибаевы поддержали бюджет Казахстана на сотни миллиардов
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Асхат Оразов</dc:creator>
                <pubDate>Wed, 22 Apr 2026 12:00:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/5Ve7aRNY.webp"   type="image/webp"   length="87138"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Сбои налоговой обернулись штрафами для бизнеса ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/sboi-nalogovoj-obernulis-shtrafami-dlya-biznesa</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/sboi-nalogovoj-obernulis-shtrafami-dlya-biznesa</guid>
                <description>Предприниматели теряют деньги из-за зависших онлайн-сервисов и ошибок в данных.

 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Информационные системы комитета государственных доходов, призванные упростить работу предпринимателей, на практике стали одной из ключевых проблем для бизнеса в Казахстане, передает inbusiness.kz.

Этот вопрос обсудили на онлайн-совещании на площадке НПП РК «Атамекен» с участием представителей министерства финансов и КГД. Участники встречи сосредоточились на улучшении работы цифровых сервисов и выстраивании обратной связи с налогоплательщиками.

Как отмечалось, цифровые платформы КГД остаются основным инструментом взаимодействия государства и бизнеса, однако их стабильность напрямую влияет на деловую активность. При этом предприниматели сталкиваются с ситуацией, когда при декларируемой полной цифровизации риски от технических сбоев фактически перекладываются на них.


«Блокировка счетов из-за некорректных справок о задолженности, путаница в лицевых счетах, сбои при передаче данных – это реальные простои, сорванные контракты и штрафы, которые бизнес платит не за свои нарушения, а за несовершенство государственных систем», — отметил заместитель председателя правления НПП РК «Атамекен» Тимур Жаркенов.


Вице-министр финансов Асет Турысов признал наличие проблем, подчеркнув, что они связаны с масштабной цифровой трансформацией.


«Мы понимаем значимость бесперебойной работы наших систем для бизнеса. Министерство финансов проводит планомерную работу по модернизации IT-инфраструктуры. Все поступающие вопросы от предпринимателей внимательно анализируются, и по каждому из них принимаются технические решения. Наша общая цель — сделать администрирование максимально незаметным и удобным для добросовестного бизнеса», — отметил Асет Турысов.


По его словам, по отдельным направлениям уже проведены обновления — в частности, в части синхронизации данных в ИС ЭСФ и работы формы 328, что должно сократить задержки.

В ходе обсуждения предприниматели привели конкретные примеры сбоев. Крупные ретейлеры заявили о лимитах в ИС ЭСФ — система не позволяет выгружать более 10 тыс. документов за раз, что затрудняет работу поставщиков. Представители строительной отрасли сообщили, что системы безопасности КГД принимают автоматические запросы из 1С за DDoS-атаки и блокируют IP-адреса компаний. Участники внешнеэкономической деятельности в свою очередь пожаловались на проблемы после запуска системы ИС KEDEN в середине апреля: декларации «виснут», а некорректные коды приводят к аннулированию товарных карточек без уведомления.

На этом фоне в «Атамекене» призвали перейти от устранения последствий к профилактике сбоев.


«Мы видим готовность госорганов к диалогу. Важно, чтобы по основным работа была выстроена на предупреждение проблем. Проактивное информирование бизнеса о статусе систем позволит значительно снизить нагрузку как на предпринимателей, так и на техподдержку КГД», — подчеркнул Тимур Жаркенов.


Он добавил, что в Нацпалату регулярно поступают жалобы — как на разовые сбои, так и на системные проблемы.


«Требуется выстроить более системную работу по проблемным направлениям. В их числе — получение справок о задолженности, корректность данных на лицевых счетах, работа формы 328, формирование РПРС, а также критически важные вопросы блокировки банковских счетов», — подчеркнул Тимур Жаркенов.


Отдельно бизнес указал на нехватку информации во время технических неполадок и формальный подход службы поддержки. По данным «Атамекена», часть обращений, направленных еще в марте и апреле, остается без ответа.


«Важно не только ускорить рассмотрение накопившихся вопросов, но и повысить качество обратной связи. По ряду направлений ответы до сих пор не получены, и мы просим предоставить актуальную информацию о статусе этих обращений и конкретные сроки их решения», — отметил зампред Нацпалаты.


В минфине сообщили о планах по развитию новых каналов поддержки. В частности, предполагается запуск единого контакт-центра по номеру 1464, который позволит предпринимателям получать консультации по техническим сбоям в режиме одного окна.

По итогам встречи стороны договорились о совместных мерах: бизнесу рекомендовали соблюдать порядок подачи заявок в техподдержку, а «Атамекен» продолжит собирать проблемные кейсы для передачи в министерство. Также планируется серия технических встреч с разработчиками учетных систем для улучшения интеграции с государственными платформами.

Читайте по теме:

В Казахстане изменились правила выписки электронных счетов-фактур
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Индира Кусаинова</dc:creator>
                <pubDate>Sat, 18 Apr 2026 09:12:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/cDvPPyHF.webp"   type="image/webp"   length="71600"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Госзакупки строительства: первые итоги реформы и спор вокруг требований к подрядчикам ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/goszakupki-stroitelstva-pervye-itogi-reformy-i-spor-vokrug-trebovanij-k-podryadchikam</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/goszakupki-stroitelstva-pervye-itogi-reformy-i-spor-vokrug-trebovanij-k-podryadchikam</guid>
                <description>С момента вступления в силу нового Закона РК «О государственных закупках» прошло более года. 
</description>
                <content:encoded><![CDATA[За это время в системе появились как признаки повышения прозрачности и эффективности, так и новые спорные нормы, вызвавшие критику со стороны общественных деятелей и экспертного сообщества, передает inbusiness.kz.

По словам представителей ассоциаций сферы строительства, за прошедший год государственные органы предприняли ряд шагов по очистке и модернизации системы.


«Мы увидели, что Министерство финансов держит руку на пульсе. Проведена большая работа по очистке реестра опыта работы от поддельных документов, внедрены новые критерии конкурсных ценовых предложений. Применение механизмов «строительства под ключ» является, безусловно, прогрессивным шагом, однако рынок ещё находится на стадии адаптации. Не все заказчики и подрядчики в полной мере понимают распределение рисков, особенности контрактных обязательств и требования к управлению проектами в таком формате», - рассказала эксперт по госзакупкам строительства Гаухар Копжасарова.


Недавнее предложение депутатов Мажилиса вернуть требования к подтверждению ресурсов для компаний при участии в конкурсах вызвало обсуждение в социальных сетях. Эксперты считают, что подобная практика уже приводила к искажению конкуренции.


«Организаторы конкурсов с легкой руки могли устранить любого нежелательного участника, используя 85-й и 150-й пункты прошлых 648-х правил «несоответствие потенциального поставщика квалификационным требованиям в части обладания материальными и трудовыми ресурсами, достаточными для исполнения обязательств по договору, указанным в конкурсной документации». Эта строчка в протоколе итогов пресекала любые попытки зайти на рынок подрядных работ. Договоры уходили в одни и те же компании, с которыми организаторы были ранее хорошо знакомы. Схема затрагивала такое большое количество заинтересованных лиц, что не помогали жалобы ни в одни инстанции. Организаторы требовали даже чеки или инвентарную карточку на каждую единицу отвертки», - отметили в Ассоциации.


По словам экспертов, попытка упростить требования к материальным и трудовым ресурсам в 2017 году не решила проблему и сохранила условия для манипуляций, что привело к конфликтам на рынке и росту судебных споров между подрядчиками.


«После того как стало очевидно, что из-за судебных споров срываются сроки строительства важных социальных объектов, Министерство финансо с января 2018 года ввело в правило ключевое изменение: наличие лицензии на строительно-монтажные работы стало достаточным подтверждением ресурсов компании. Это означало, что поставщиков больше не заставляют отдельно доказывать наличие техники и специалистов, достаточно самой лицензии. В результате именно с 2018 года условия участия выровнялись, и все компании получили равный доступ к государственным закупкам», - отметила эксперт Гаухар Копжасарова.


Как рассказали в ассоциациях сферы строительства, в течение последующих семи лет система работала без прежних ограничений. По всей стране возводились объекты, ремонтировались дороги, реконструировались тысячи зданий. Дополнительно в 2022 году был внедрён конкурс с применением рейтингово-балльной системы, который за три года совершенствования позволил веб-порталу госзакупок автоматически определять сильнейшего поставщика, существенно снизив коррупционные риски.


«Но с 1 января 2025 года, с вступлением в силу нового закона о госзакупках, из правила №687 в пункте 72 убрали уточнение, что при текущих и средних ремонтах не нужно подтверждать наличие техники и специалистов. То есть на определенные виды работ вернули требование. Параллельно изменился порядок обжалования: теперь жалобы рассматривают сами заказчики, и у недопущенных поставщиков фактически не осталось независимой инстанции. В результате на рынке ремонтных работ снова возник хаос: заказчики начали требовать узких специалистов даже для простых задач, появился спрос на фиктивные документы, а компании всё чаще вынуждены искать не конкурентные преимущества, а административные возможности. К счастью, после многочисленных жалоб бизнеса в августе 2025 года Министерство финансов пересмотрело норму. Требование подтверждать материальные и трудовые ресурсы при закупках строительства отменили, а для ремонтных работ его также не применяют при наличии лицензии на СМР», - добавила спикер.


Эксперты считают, что сама логика требования подтверждать ресурсы на этапе подачи заявки противоречит принципам конкуренции и искажает работу рынка.


«Во-первых, это подмена сути квалификации: если у компании есть лицензия на СМР, значит, государство уже проверило её способность выполнять работы. Более того, ожидается запуск автоматизированного реестра лицензий, который сам очистит рынок от компаний «пустышек». Во-вторых, это барьер входа на рынок. Ресурсы в строительстве динамичны: техника арендуется, специалисты привлекаются под конкретный проект, и требование «иметь всё заранее» разрушает нормальную рыночную модель. Ресурсы должны проверяться не на этапе подачи заявки, а на этапе исполнения. Важно не то, что есть на бумаге, а то, что обеспечивается на объекте. Контроль должен осуществляться через технадзор, графики работ, штрафы и расторжение контракта, а не через формальные справки. Если закрепить данную норму, рынок откатится назад к тем же схемам, от которых уже пытались уйти после 2018 года», - заявила спикер.


По словам представителей ассоциаций, в конечном итоге вопрос стоит не в деталях регулирования, а в выборе модели развития всей системы государственных закупок.


«Либо это будет прозрачный, конкурентный рынок, основанный на доверии к институтам лицензирования и цифровым механизмам отбора, либо возврат к ручному управлению с размытыми критериями и возможностями для злоупотреблений. Практика последних лет уже доказала, что отказ от избыточных требований и переход к автоматизированным инструментам позволяют минимизировать коррупционные риски и обеспечить реальную конкуренцию. Поэтому любые попытки реанимировать устаревшие и дискредитировавшие себя нормы должны рассматриваться не как шаг вперёд, а как прямой откат системы назад», - резюмировала эксперт по госзакупкам строительства Гаухар Копжасарова.

]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/"></dc:creator>
                <pubDate>Tue, 14 Apr 2026 17:05:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/zc3IIx6c.jpg"   type="image/jpeg"   length="112410"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Казахстанцев могут начать увольнять по новому основанию]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstancev-mogut-nachat-uvolnyat-po-novomu-osnovaniyu</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/kazahstancev-mogut-nachat-uvolnyat-po-novomu-osnovaniyu</guid>
                <description>Работодателям хотят упростить понижение сотрудников и разрешить наказывать рублем за провал экзамена.
</description>
                <content:encoded><![CDATA[Общественный совет при министерстве труда и социальной защиты населения Казахстана рекомендовал законодательно закрепить право работодателя переводить или увольнять сотрудников, повторно не сдавших проверку знаний по безопасности труда. Редакция inbusiness.kz изучила протокол заседания и обратилась к юристу, чтобы разобраться, что это означает для казахстанских работников и насколько инициатива согласуется с действующим Трудовым кодексом.

Ранее минтруда опубликовало протокол заседания общественного совета, в котором зафиксированы рекомендации по изменению сразу двух ключевых подзаконных актов — приказа № 1019 от 25 декабря 2015 года «Об утверждении Правил и сроков проведения обучения, инструктирования и проверок знаний по вопросам безопасности и охраны труда» и приказа № 363 от 11 сентября 2020 года «Об утверждении Правил управления профессиональными рисками».

Центральная идея пакета предложений — установить четкие правовые последствия для работников, которые дважды не смогли пройти проверку знаний по безопасности и охране труда (БиОТ). Речь идет о двух вариантах: перевод на нижеоплачиваемую работу либо увольнение.

При этом предлагаемые нормы касаются не только рядовых сотрудников. Проверка знаний по БиОТ распространяется на работников вне зависимости от должности, образования и стажа, а также на руководителей и лиц, ответственных за обеспечение безопасности и охраны труда. Обе категории прямо упомянуты в подпункте 5 пункта 1 статьи 52 ТК РК как субъекты возможного увольнения, что означает, что под действие новых правил потенциально подпадает практически любой участник трудовых отношений — от рабочего до топ-менеджера.

В действующем Трудовом кодексе уже предусмотрена последовательность последствий, однако на практике она вызывает вопросы. Первое непрохождение влечет обязательное отстранение от работы без сохранения заработной платы. Работодатель обязан отстранить сотрудника, не сдавшего экзамен по БиОТ или промышленной безопасности. Повторное непрохождение дает право расторгнуть трудовой договор на основании подпункта 5 пункта 1 статьи 52 ТК РК.

Как отмечает юрист Александр Даниловский, проблема заключается в самой формулировке нормы:


«Формулировка &quot;может быть расторгнут&quot; — это право, а не обязанность работодателя. Именно это создает на практике проблему, о которой говорится в протоколе: работодатели отстраняют работника, но не понимают, что дальше делать — в подзаконном акте нет четкого порядка перехода от отстранения к увольнению или переводу. По сути, это попытка &quot;достроить&quot; процедурную часть, потому что в ТК основание для увольнения есть (пп. 5 п. 1 ст. 52), но на уровне подзаконного акта четкого алгоритма с вариативностью последствий нет».


Принятие поправок, как подчеркивает эксперт, не лишит работников права на защиту. В частности, они смогут оспорить процедуру проверки знаний, ссылаясь на нарушения — например, неправильный состав комиссии, отсутствие времени на подготовку или несоответствие экзаменационных вопросов утвержденной программе. Отдельного механизма обжалования результатов экзамена по БиОТ в законодательстве нет, однако такие споры могут рассматриваться в общем порядке.

Уволить работника законно можно только после второго провала. Если работодатель не организовал пересдачу и расторг договор сразу после первого непрохождения, такое увольнение будет считаться незаконным.

В случае увольнения сотрудник вправе обратиться в суд с иском о признании расторжения договора незаконным, восстановлении на работе и взыскании оплаты за время вынужденного прогула. Суд будет оценивать, проводилось ли обучение за счет работодателя, была ли обеспечена повторная проверка и соблюдены ли все предусмотренные процедуры. Также будет учитываться соблюдение ограничений, установленных законодательством, включая запрет на увольнение отдельных категорий работников в период временной нетрудоспособности или отпуска.

Кроме того, работник может инициировать рассмотрение спора в согласительной комиссии работодателя, если такая создана.

Ожидается, что в случае реализации предложений работодатели получат более четкий алгоритм действий после повторного провала экзамена, тогда как сейчас многие компании фактически держат отстраненных сотрудников в неопределенном статусе в течение длительного времени. Для работников это означает более прозрачные правила, но одновременно и повышение значимости самой проверки знаний по БиОТ, которая ранее нередко воспринималась как формальность.

При этом протокол общественного совета носит рекомендательный характер и не является нормативным актом. Окончательные решения предстоит принять профильным структурам министерства, которые должны рассмотреть предложения и подготовить конкретные поправки.

Читайте по теме: 

Экзамен на должность судьи ускорили в пять раз в Казахстане
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/">Бахытгуль Джакупова</dc:creator>
                <pubDate>Tue, 14 Apr 2026 10:00:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/MbpAm9RF.jpeg"   type="image/jpeg"   length="133733"  />
                            </item>
                    <item>
                <title><![CDATA[Промышленность Казахстана растет медленно, экспорт падает: анализ причин  ]]></title>
                                <link>https://inbusiness.kz/ru/news/promyshlennost-kazahstana-rastet-medlenno-eksport-padaet-analiz-prichin</link>
                <guid isPermaLink="true">https://inbusiness.kz/ru/news/promyshlennost-kazahstana-rastet-medlenno-eksport-padaet-analiz-prichin</guid>
                <description>Инвестиции растут, но зависят от госресурсов, тогда как частный сектор почти не участвует.
</description>
                <content:encoded><![CDATA[По итогам 2025 года обрабатывающая промышленность Казахстана демонстрирует умеренный рост: валовая добавленная стоимость увеличилась на 6,4% г/г, инвестиции в основной капитал – на 30,1%, производительность труда – на 3,3%. Вместе с тем экспорт обработанной продукции снизился на 11,3%, до 25,5 млрд долларов, а выпуск товаров высокой технологической сложности сократился на 16,1%, передает inbusiness.kz со ссылкой на Halyk Finance.

Аналитики отмечают, что существующая Концепция развития обрабатывающей промышленности на 2023-2029 годы формально задает ориентиры по производительности, ВДС и инвестициям, но не отражает качественного роста


&quot;Формально сектор сохранял положительную динамику по ряду номинальных показателей, однако при сопоставлении с целевыми ориентирами можно отметить, что прогресс по отдельным направлениям остается умеренным, а сама система индикаторов, по нашему мнению, не в полной мере отражает качество промышленного роста. В этой связи цель данной статьи состоит не в очередном сравнении текущих данных с параметрами концепции, а в оценке того, насколько сама рамка оценки промышленной политики сегодня является содержательно достаточной&quot;, – говорится в сообщении.


Экспорт обработанной продукции составил 25,5 млрд долларов, снизившись на 11,3% г/г; внутри экспортной корзины объем производства товаров средней технологической сложности вырос до 4,9 млрд долларов (+11,8% г/г), тогда как выпуск товаров высокой технологической сложности сократился до 9,7 млрд долларов (-16,1% г/г).


&quot;По инновационному блоку можно отметить, что внутренние затраты на НИОКР составили 261,5 млрд тенге, что само по себе не является высоким показателем, при этом 81,5% их финансирования пришлось на республиканский бюджет, а доля предпринимательского сектора во внутренних затратах составила 25,2%. В целом расходы на НИОКР составили 0,16% ВВП против около 2,7% ВВП в странах ОЭСР. Иными словами, наряду с сохраняющимся инвестиционным импульсом в экономике экспортная и инновационная базы роста остаются по-прежнему сдержанными&quot;, – отмечается в обзоре.


До середины 2022 года рамкой индустриального развития в республике выступала Государственная программа индустриально-инновационного развития РК на 2020-2025 годы. Предыдущий цикл промышленной политики завершился частичным выполнением поставленных ориентиров (к уровню 2018 года): инвестиционный показатель был выполнен с запасом (1,77 раза против ориентира в 1,6 раза), тогда как производительность труда (1,23 раза против ориентира в 1,6 раза), экспорт обработанной продукции (1,62 раза против ориентира в 1,9 раза) и плотность предприятий (1,47 раза против ориентира в 1,5 раза) не достигли целевых значений. 

Вместе с тем более важным представляется другой аспект: по завершении действия программы в открытых источниках ограниченно представлены результаты комплексного анализа причин отклонения фактических показателей от запланированных. В последующем новая стратегическая рамка в значительной степени формировалась без детализированного публичного обсуждения факторов, которые могли повлиять на достижение целей в части диверсификации, конкурентоспособности и производительности. Подобная практика обновления стратегических документов без опоры на развернутую оценку результатов предыдущих этапов является характерной особенностью промышленной политики последних лет, ограничивающей эффективность планирования. 

 

После обновления промышленной повестки ключевым документом стала Концепция развития обрабатывающей промышленности Республики Казахстан на 2023-2029 годы. Концепция закрепила целевые ориентиры по росту к уровню 2021 года: производительности труда (в 1,8 раза), ВДС (в 2,8 раза), физического объема производства (в 1,5 раза), инвестиций в основной капитал (в 2,3 раза), а также экспорта обработанной продукции (до $36 млрд) и налоговых поступлений (до Т5,8 трлн), а на уровне формулировок сделала акцент на более высокой конкурентоспособности, экспортоориентированности и отдаче от вложений. Вместе с тем в рамках анализа возникает вопрос о том, в какой степени выбранный набор индикаторов позволяет всесторонне оценивать прогресс индустриализации. В частности, используемые показатели в ограниченной мере дифференцируют продукцию по уровням передела, не в полной степени отражают вклад более сложных сегментов обработки, а также лишь частично учитывают роль частных инвестиций, предпринимательской инициативы и развития несырьевого экспорта более высокой сложности. 

 


&quot;В этой связи даже при достижении формально заданных ориентиров интерпретация результатов с точки зрения качества развития промышленности потребует дополнительного анализа. Сопоставление фактических итогов 2025 года с ориентирами концепции указывает на сдержанную динамику по ряду ключевых направлений. Уровень экспорта обработанной продукции в 25,5 млрд долларов предполагает разрыв порядка 10,5 млрд относительно целевого ориентира в 36 млрд долларов к 2029 году, что, в свою очередь, потребует среднегодового прироста около 9% в 2026-2029 годах&quot;, – поясняют эксперты. 


 

При этом в 2025 году экспорт, напротив, продемонстрировал снижение. Производительность труда также увеличивалась темпами, которые могут оказаться недостаточными для уверенного достижения целевого роста в 1,8 раза к уровню 2021 года.  

 

Вместе с тем вопрос не только в степени достижения ориентиров. Важно учитывать, что показатель экспорта обработанной продукции в текущем виде носит укрупненный характер и может не в полной мере отражать качественную структуру экспорта. 

 

Значительная часть обработанного экспорта в Казахстане приходится на продукцию более низких переделов, включая металлургию, первичную нефтепереработку и другие промежуточные товары. В то же время именно расширение экспорта продукции среднего и высокого переделов, как правило, рассматривается в качестве одного из ключевых индикаторов качественной индустриализации. Это во многом связано с тем, что внутренний рынок Казахстана сравнительно ограничен по масштабу и не всегда способен обеспечить достаточный спрос для устойчивого роста более сложных производств. В этой связи, по нашему мнению, как промышленная политика, так и подходы к ее оценке должны в большей степени ориентироваться на развитие конкурентоспособного экспортного производства, прежде всего в сегментах с более высокой добавленной стоимостью.

 



 

По мнению аналитиков, при оценке диверсификации экономики важно учитывать, что не весь несырьевой экспорт в одинаковой степени отражает качественные изменения в структуре промышленности. В частности, отнесение к несырьевому экспорту металлов, нефтепродуктов и других промежуточных продуктов первого передела может ограниченно характеризовать те аспекты индустриализации, которые связаны с формированием устойчивой и конкурентоспособной обрабатывающей промышленности. 

 

В этой связи при анализе промышленной политики целесообразно уделять особое внимание экспорту продукции среднего и высокого переделов, прежде всего отечественного производства, как одному из более чувствительных индикаторов качественных сдвигов. Пока в рамках одного показателя объединяются как более сложные товары, так и полуобработанная продукция с низкой степенью передела, интерпретация динамики такого индикатора требует дополнительной детализации, поскольку в текущем виде он может лишь частично отражать продвижение в сторону более технологичных и конкурентоспособных сегментов.

 



Источник: БНС

 

Дополнительное влияние на структуру экспортных показателей оказывает и фактор реэкспорта, который особенно заметно проявился в 2022-2024 годах. Как мы отмечали ранее, в 2022 году резкий рост доли высокотехнологичного экспорта был обусловлен преимущественно реэкспортом продукции в Россию на фоне санкционного шока. Это позволяет предположить, что без разграничения экспорта собственного производства и реэкспорта динамика высокотехнологичного сегмента может не в полной мере отражать фактические изменения в индустриальном развитии. 

 

В этой связи, если концепция ориентирована на развитие экспортно ориентированной обрабатывающей промышленности, представляется обоснованным рассмотреть возможность дополнения системы индикаторов отдельными показателями, характеризующими экспорт продукции собственного производства, в том числе товаров средней и высокой технологической сложности.

 



Не менее спорным в текущем виде представляется и показатель производительности труда в обрабатывающей промышленности. Рост производительности труда как ориентир, безусловно, важен, однако из официальной статистики по итогам 2025 года мы видим только его общий реальный прирост на 3,3% г/г. Агрегированный показатель по всей обрабатывающей промышленности в Казахстане сильно зависит от отраслевой структуры сектора и поэтому может быть смещен в сторону наиболее капиталоемких производств, таких как металлургия и другие капиталоемкие базовые сегменты обработки. В таком случае формальное улучшение средней производительности не обязательно означает расширение действительно более сложной промышленности. За длительный период активной индустриальной политики Казахстан демонстрировал ограниченные темпы роста факторной производительности, а международные оценки указывали скорее на затяжной период снижения эффективности. В этой связи показатель производительности труда в агрегированном виде целесообразно дополнять более детализированным анализом по подотраслям и уровням передела, что позволит точнее интерпретировать происходящие структурные изменения.

Схожие ограничения наблюдаются и в показателях валовой добавленной стоимости (ВДС) и индекса физического объема производства (ИФО) обрабатывающей промышленности. Индикаторы позволяют фиксировать масштаб и общую динамику сектора в целом, однако в ограниченной степени показывают, какая именно часть этого роста приходится на более сложные сегменты обработки, а какая — на первый передел, который ближе к сырью, чем к среднетехнологичному производству. Более того, как мы отмечали ранее, даже в самой концепции отмечено преобладание роста, обеспеченного за счет участия в мировых сырьевых рынках, базовых металлов и материалов, то есть, по сути, за счет низких переделов. В результате ВДС и ИФО в агрегированном виде скорее фиксируют объемный номинальный рост, чем качественное углубление индустриализации. Соответственно, при анализе эффективности государственной политики целесообразно учитывать не только совокупные значения ВДС и выпуска, но и их распределение по уровням передела и подотраслям.

Отдельного рассмотрения заслуживает показатель инвестиций в основной капитал, который в промышленной политике Казахстана традиционно демонстрирует положительную динамику. В 2025 году номинальный рост инвестиций составил +30,1% г/г, однако его интерпретация требует учета ряда факторов. 

Во-первых, номинальные показатели без корректировки на инфляцию и без отраслевой детализации могут не в полной мере отражать реальные изменения. Так, при сопоставлении с динамикой инвестиций в сопоставимых ценах по экономике в целом (+13,0% г/г) можно предположить, что заметная часть прироста была обусловлена ценовыми факторами. 

Во-вторых, как мы отмечали ранее, значительная часть инвестиционного потока по-прежнему концентрируется в традиционных секторах, прежде всего в металлургии и нефтепереработке, тогда как в прочих, более технологичных сегментах роста, соответствующих задачам структурной модернизации, не наблюдается. 

В-третьих, укрупненный показатель инвестиций в концепции не позволяет отделить частные и рыночные вложения от инвестиций, опирающихся на бюджетную и иную административно поддержанную основу: по данным БНС, в 2025 году 61,5% всех инвестиций в основной капитал в стране финансировалось за счет собственных средств, 21,9% — за счет государственного бюджета, 4,5% — за счет кредитов банков и еще 12,1% — за счет прочих заемных средств. В таких условиях у более устойчивых компаний обновление основного капитала нередко требует использования собственной прибыли, что может ограничивать возможности для вложений в инновации, тогда как широкое применение бюджетно-административных механизмов поддержки способно искажать конкуренцию за капитал и другие ресурсы. 

Поэтому в контексте оценки индустриализации хорошим дополнением будет рассмотрение не только общего объема инвестиций, но и их финансирование и направление — прежде всего доля, связанная с развитием экспорта продукции среднего и высокого переделов. При этом особую роль должны играть прямые иностранные инвестиции в высокотехнологичную промышленность, поскольку они приносят не только капитал, но и технологии, компетенции и доступ к внешним рынкам. Именно поэтому при оценке индустриализации важно учитывать долю частных инвестиций и ПИИ, направленных в сложные и экспортно ориентированные сегменты обработки.

Дополнительным индикатором качества индустриализации является индекс экономической сложности (ECI). Если в 2021 году Казахстан имел отрицательное значение ECI (-0,45) и занимал 93-е место в рейтинге, то в 2022 году показатель стал положительным (0,24; 62-е место), в 2023 году вырос до 0,45 (52-е место), а в 2024 году составил 0,38 при 55-м месте (Рис. 2). Такая динамика указывает на определенное улучшение структуры экономики и экспорта, однако интерпретировать ее как признак устойчивого промышленного усложнения пока преждевременно. 


&quot;Возможными причинами улучшения могли стать расширение экспорта отдельных более сложных товарных позиций, изменение внешнеторговой конъюнктуры и временная перестройка торговых потоков в 2022-2024 годах, включая эффект реэкспорта. При этом в сравнении со странами ЕАЭС Казахстан по итогам 2024 года выглядел лучше России (67-е место) и Кыргызстана (72-е место), однако все еще заметно уступал Беларуси (36-е место) и Армении (46-е место). Это показывает, что даже при заметном улучшении собственных позиций страна пока не вышла в число наиболее сложных экономик даже в рамках своего регионального окружения&quot;, – говорится в сообщении.


В целом при опоре преимущественно на агрегированные количественные индикаторы существует риск неполного учета структурных характеристик роста. В этой связи, если концепция ориентирована на задачи индустриализации и диверсификации, представляется целесообразным в большей степени учитывать показатели, отражающие сложность экономики и качество экспортной структуры, дополняя ими традиционные метрики выпуска, инвестиций и совокупного экспорта.

На этом фоне обращает на себя внимание вопрос роли частной инициативы и государства в формировании промышленной политики. Начиная с конца 2000-х годов в Казахстане наблюдалось постепенное усиление роли государственных инструментов, включая определение приоритетных товаров, предприятий и секторов. При этом ограниченное внимание к развитию рыночных механизмов распределения ресурсов и устранению рыночных провалов могло оказывать влияние на эффективность отдельных мер индустриально-инновационного развития. В этой логике относительно невысокая вовлеченность предпринимательского сектора в НИОКР и ограниченное участие бизнеса в формировании новых экспортных ниш может рассматриваться не только как краткосрочная особенность, но и как отражение более широких институциональных условий, в которых частная инициатива во многом зависит от существующих механизмов государственной поддержки.

С этим же связана и дискуссия вокруг текущей модели прямой государственной помощи бизнесу.


&quot;Как мы отмечали ранее, такая поддержка нередко искажает рыночную мотивацию компаний к повышению конкурентоспособности, прежде всего — к росту производительности, а также формирует иждивенческие ожидания бизнеса по отношению к государству. Более того, механизмы предварительного отбора предприятий, соглашения о повышении конкурентоспособности и выборочное предоставление преференций усиливают роль госаппарата как распределителя ресурсов, тогда как с точки зрения рыночной экономики именно конкуренция, частный капитал и предпринимательский риск должны выполнять функцию отбора наиболее жизнеспособных проектов. В этой связи обсуждение концепции может включать не только вопросы набора индикаторов, но и более широкий контекст институциональной среды, в которой реализуется промышленная политика, включая баланс между административными механизмами и рыночными стимулами для формирования конкурентоспособных производств&quot;, – отметили аналитики.


Наиболее наглядно ограниченность частной инициативы проявляется в инновационном блоке. В 2025 году внутренние затраты на НИОКР составляли 0,16% ВВП, что на протяжении длительного времени остается существенно ниже среднего уровня стран ОЭСР (2,7% ВВП). При этом 81,5% внутренних расходов финансировалось из республиканского бюджета, тогда как доля собственных средств во внутренних затратах составила порядка 13%. 

По последним опубликованным данным БНС, уровень активности предприятий обрабатывающей промышленности в области инноваций в 2024 году составлял около 11,4%, тогда как в целом по экономике — 11,9%. Такая структура может указывать на преобладание бюджетно-академической направленности инновационной деятельности при относительно ограниченном участии предпринимательского сектора, что сдерживает развитие инноваций. Устойчивое развитие инновационного потенциала в большей степени формируется за счет расширения роли частных инициатив, коммерциализации разработок, масштабирования новых экспортных ниш и интеграции в международные производственные цепочки. В этой связи показатели внутренних затрат на НИОКР (в процентах к ВВП), а также доля предпринимательского сектора в их структуре могут рассматриваться как важные элементы системы оценки промышленной политики.

Исходя из этого, более содержательная система оценки индустриализации может быть существенно шире действующего набора ориентиров концепции. На наш взгляд, ее можно дополнить следующими показателями: экспорт продукции среднего и высокого переделов, желательно отдельно от реэкспорта; доля средне- и высокотехнологичного несырьевого экспорта в общем экспорте; ECI как индикатор сложности экономики; реальная производительность труда по подотраслям и переделам; структура инвестиций с выделением частных и прямых иностранных вложений; а также внутренние затраты на НИОКР в процентах к ВВП и доля предпринимательского сектора в этих расходах. В противном случае при опоре преимущественно на укрупненные показатели может сохраняться ограниченность в оценке структурных изменений, связанных с переходом к более сложной и конкурентоспособной промышленности.

Читайте по теме:

 Малый бизнес тянет отрасль: обрабатывающая промышленность Казахстана растет без рывков
]]></content:encoded>
                <dc:creator xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/"></dc:creator>
                <pubDate>Tue, 07 Apr 2026 12:45:00 +0500</pubDate>
                                    <enclosure  url="https://inbusiness.kz/uploads/2026-4/dR5ciZDs.webp"   type="image/webp"   length="125934"  />
                            </item>
            </channel>
</rss>
