Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев приветствовал достижение соглашения о полном прекращении огня и перемирии на Ближнем Востоке, подчеркнув его значение для глобальной стабильности. По его словам, договорённость стала возможной, благодаря посредническим усилиям премьер-министра Пакистана Шахбаза Шарифа и фельдмаршала Асифа Мунира, а также доброй воле президента США, руководства Ирана и других вовлечённых сторон. Глава государства выразил надежду на долгосрочный характер перемирия, отметив его важность для развития мировой торговли и экономического благополучия стран, передает inbusiness.kz.
Однако ключевой вопрос остается открытым: является ли это соглашение устойчивым шагом к миру или лишь временной передышкой в условиях продолжающейся геополитической напряженности?
О значении перемирия, роли "средних держав" и позиции Казахстана в интервью inbusiness.kz с Ляман Назаровой, аналитиком и приглашенным экспертом центра CASPIA.
– Ляман, как Вы оцениваете достигнутое соглашение о прекращении огня на Ближнем Востоке, с точки зрения его устойчивости и реального влияния на региональную безопасность? Можно ли говорить о начале деэскалации или это, скорее, временная пауза в конфликте? Как это может отразиться на странах постсоветского пространства?
- Перемирие, безусловно, дает временную разрядку напряженности, однако говорить о полном завершении конфликта пока преждевременно.
Снижение рисков, в частности, за счет стабилизации ситуации вокруг Ормузского пролива, важно для глобальной безопасности. Мир действительно находился в ожидании масштабной эскалации, и в этом смысле достигнутая договоренность стала своего рода "сбросом напряжения".
При этом важно понимать, что такой формат соглашения – это, скорее, пауза для перегруппировки сил. Стороны уже обмениваются обвинениями, а сам ограниченный временной горизонт перемирия подчеркивает его хрупкость.
Если оно не перерастет в устойчивую политическую договоренность, новый виток напряженности вполне возможен в ближайшие месяцы.
–Касым-Жомарт Токаев приветствовал перемирие, подчеркнув его значение для глобальной стабильности. Насколько, на Ваш взгляд, такая позиция отражает стратегию Казахстана как "средней державы"? Можно ли говорить о сформировавшейся модели поведения страны в международных кризисах?
- Реакция президента Токаева полностью укладывается в логику поведения так называемой "средней державы".
Казахстан не обладает прямыми рычагами влияния на ближневосточные процессы, однако последовательно формирует репутацию предсказуемого и мультивекторного игрока.
Такая позиция позволяет стране сохранять пространство для маневра и предлагать себя в качестве нейтральной площадки для диалога.
В условиях, когда крупные державы действуют жестко и, зачастую, избирательно, именно страны среднего уровня получают возможность усиливать свое влияние за счет прагматичной сдержанности и готовности заполнять дипломатические "пустоты".
Токаев следует этой модели последовательно – от участия в сирийском процессе до инициативы по Туркестану.
– В заявлении Токаева акцент сделан на экономических последствиях конфликта – развитии мировой торговли и благополучии государств. Насколько стабилизация на Ближнем Востоке действительно влияет на глобальную экономику, и какие эффекты особенно важны для стран Южного Кавказа и Центральной Азии?
- Стабильность на Ближнем Востоке напрямую влияет на экономику как Южного Кавказа, так и Центральной Азии.
В краткосрочной перспективе конфликты могут даже приносить дополнительный доход, например, за счет роста цен на нефть. Однако в долгосрочной логике нестабильность всегда означает рост рисков для инвестиций и нарушение устойчивости контрактов.
Ормузский пролив остается ключевым глобальным индикатором: любые проблемы в этом узле отражаются на всей мировой экономике.
При этом текущая ситуация уже продемонстрировала, как геополитические сбои усиливают значение альтернативных маршрутов. В частности, Средний коридор через Каспий и Южный Кавказ существенно укрепил свои позиции и, фактически, из альтернативного маршрута превратился в один из ключевых.
– С учетом текущей геополитической ситуации, насколько для таких стран, как Казахстан и Азербайджан, важна стабильность на Ближнем Востоке в контексте энергетических рынков, логистических маршрутов и общего баланса сил в регионе?
- Для стран вне региона, таких как Казахстан и Азербайджан, стабильность на Ближнем Востоке имеет стратегическое значение.
Речь идет не только об энергетике, но и о логистике и общем геополитическом балансе.
Во время кризиса мы увидели, как транспортные маршруты приходилось перенаправлять, особенно на фоне параллельных конфликтов на севере и юге Евразии.
Стабилизация частично нормализует ситуацию, но при этом не отменяет уже сложившегося тренда "диверсификации маршрутов".
Для Южного Кавказа это означает укрепление роли транспортного хаба, для Центральной Азии – снижение давления на южные направления и возможность более гибко выстраивать логистические цепочки.
– Казахстан последовательно выступает с инициативами диалога, призывает к прекращению атак на гражданские и экономические объекты и предлагает Туркестан как площадку для переговоров. Насколько подобные инициативы соответствуют текущему тренду усиления роли "средних держав" в международной политике? В чем их реальная ценность?
- Предложение Казахстана использовать Туркестан как площадку для переговоров полностью соответствует глобальному тренду усиления роли "средних держав".
В условиях полицентричного мира, где крупные игроки все чаще не доверяют друг другу, именно такие страны предлагают нейтральные форматы диалога.
Казахстан в этом смысле опирается на свой накопленный опыт – проведение переговорных площадок и репутацию государства без имперских амбиций.
Похожие роли сегодня играют Турция, Индия, Саудовская Аравия. Однако ключевое преимущество Казахстана – способность выстраивать диалог со всеми сторонами без изначальной политической ангажированности.
Даже сам факт выдвижения подобных инициатив уже усиливает дипломатический вес страны.
– Как в целом в регионе, в том числе на Южном Кавказе и в странах постсоветского пространства, воспринимается роль Казахстана как посредника? Можно ли говорить о формировании нового типа дипломатии, где такие страны становятся "буфером стабильности"?
- В постсоветском пространстве и за его пределами посреднические инициативы Казахстана, в целом, воспринимаются положительно.
Страна, не вовлеченная напрямую в конфликт, может поддерживать рабочие отношения со всеми сторонами, и это рассматривается как вклад в снижение рисков эскалации.
Многие видят в такой модели пример для Центральной Азии – переход от роли объекта геополитики к роли субъекта, способного формировать повестку.
Безусловно, есть и критика – подобную позицию иногда называют чрезмерно осторожной. Однако в условиях глобальной турбулентности именно предсказуемость, многовекторность и сдержанность становятся важными факторами привлечения инвестиций и устойчивого развития.
В регионах с высокой конфликтностью такие страны исполняют роль своеобразного "буфера стабильности".
Читайте по теме:
Дипломатия Токаева меняет баланс сил в Центральной Азии - эксперт
