Выступая на Национальном курултае в Кызылорде, президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев заявил о необходимости строительства собственной модели демократии, свободной от чужого влияния. Одним из главных шагов на этом пути стало предложение переименовать парламент в "Курултай" и перейти к однопалатной системе.
Насколько эти инициативы соотносятся с историческим кодом народа и мировой практикой? Этот вопрос Inbusiness.kz обсудил это с Юлаем Шамильоглу – авторитетным историком – тюркологом, выпускником Колумбийского университета, который более 30 лет преподавал в университете Висконсина (США), а ныне профессор кафедры тюркологии NU.
– Профессор, на Курултае глава государства предложил отказаться от европейского термина "парламент". Как Вы оцениваете это решение – как смену вывески или как историческую необходимость?
– Любое суверенное государство имеет право формировать свой политический словарь. Но в данном случае выбор президента Казахстана исторически очень точен.
Термин "Курултай" – это прямая отсылка к государственной традиции, восходящей к XIII веку. Именно на Курултаях решались судьбы государств и избирались правители. Предлагая вернуть это название, Касым-Жомарт Токаев фактически говорит о преемственности. Народ Казахстана получает возможность ощутить себя не "постсоветской страной", а прямым наследником великой степной цивилизации. С научной точки зрения, этот термин здесь абсолютно уместен.
– В своей речи президент говорил о том, что стране не нужно оглядываться на чужие стандарты. Можно ли назвать это актом "политической деколонизации"?
– Безусловно. Давайте посмотрим на факты: слово "сенат" – европейское, "мажилис" – арабское. Ни то, ни другое не отражает автохтонную политическую культуру Степи.
Поэтому инициатива президента – это, по сути, утверждение независимой идентичности. Казахстан перестает копировать внешние формы и возвращается к содержанию, которое понятно народу генетически. Это знак того, что государство достигло зрелости и готово формулировать собственные смыслы.
– Одна из ключевых реформ – переход к однопалатному парламенту и упразднение сената. Насколько эта модель жизнеспособна, с точки зрения истории?
– Если мы ищем историческую правду, то президент Токаев прав: в Степи никогда не было двухпалатных парламентов. Это западная конструкция, искусственно перенесенная на почву Центральной Азии.
Историческая модель управления кочевников – от гуннов до Казахского ханства – всегда строилась на взаимодействии Правителя (Хана) и единого Совета (биев, батыров). Это всегда была одна палата, одна ассамблея. Поэтому переход к однопалатному Курултаю – это возвращение архитектуры власти к её естественному, исторически оправданному виду. Это сделает систему более понятной и, возможно, более оперативной.
– Президент также говорил о принципе "Закон и Порядок". Исторически в Степи была "Яса". Видите ли Вы здесь преемственность?
– Параллель очевидна. Хотя "Яса" была, скорее, сводом строгих табу, ее главная функция была в том, чтобы Закон стоял выше воли отдельного человека. Хан не мог править произвольно, он опирался на поддержку Курултая.
То, что сегодня президент Токаев ставит во главу угла верховенство Закона и предлагает утверждать ключевые решения через новый Курултай – это современная интерпретация той самой степной демократии. Это попытка построить "Just Kazakhstan" (Справедливый Казахстан) на прочном историческом фундаменте, а не на песке чужих теорий.
Читайте по теме:
Инициативы президента стали продолжением масштабной политической реформы – Олжас Бектенов
