Заседание Национального курултая в Кызылорде стало точкой отсчета нового конституционного цикла. Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев не только анонсировал возвращение поста вице-президента спустя 30 лет, но и запустил радикальную "перепрошивку" госаппарата. Виталий Колточник, вице-президент Центра народной дипломатии Казахстана, проанализировал, почему власть делает ставку на "менеджеров устойчивости" и как изменятся правила игры в 2026 году. Inbusiness.kz представляет экспертный разбор масштабной конституционной реформы Токаева.
– Виталий, как бы Вы охарактеризовали главный политический месседж прошедшего Национального курултая?
– Я бы сформулировал главный месседж так: Казахстан переходит от этапа реформ к этапу закрепления новой государственности через радикальную "перепрошивку" страны новым общественным договором – через Конституцию, институты и управленческую дисциплину.
Фото: из личного архива
Во-первых, это был разговор не про лозунги, а про государственную дееспособность. Президент дал понять: цифровизация и искусственный интеллект – это не модный баннер, а управленческая дисциплина, где результат меряется скоростью решений, производительностью и качеством услуг. То есть "Справедливый Казахстан" у него – не абстрактная мечта, а работающая система, где правила едины и эффективность проверяется фактами.
Во-вторых, прозвучала попытка закрепить идею "Справедливого Казахстана" как высшую цель государства на уровне Конституции. Это важно: когда справедливость поднимается на уровень Основного закона, она перестает быть темой сиюминутных кампаний и становится мерилом легитимности и качества власти.
В-третьих, выступление было про рост международной роли Казахстана и личной роли президента в усилении внешней субъектности страны. Он описал мировой контекст как период эрозии доверия, кризиса международного права и нарастающей милитаризации и на этом фоне подчеркнул ставку на сбалансированную дипломатию как инструмент компромисса, а не конфликта. Отдельно показательно, что Казахстан делает шаги, повышающие международный авторитет и расширяющие пространство для диалога, в том числе в чувствительных международных сюжетах.
И в итоге: месседж курултая – мы не просто продолжаем реформы, мы перепрошиваем модель государства под эпоху турбулентности так, чтобы "Справедливый Казахстан" стал не декларацией, а несущей конструкцией, вписывающей нашу страну как среднюю державу в глобальное мироустройство.
– Насколько инициативы соответствуют общественному запросу на перемены? Увидели ли Вы ответы на наиболее острые социально-экономические вызовы начала 2025 года?
– Да, соответствуют, и ключевой признак – президент показывает, что изменения не берутся "из воздуха", они опираются на накопленный запрос общества. В политическом смысле это важно: реформы легитимируются не только волей власти, но и логикой общественного ожидания.
Если говорить про острые вызовы начала 2026 года, я вижу несколько точных ответов, и главное здесь – не перечисление, а стратегический посыл.
Экономика и благосостояние нации. Президент прямо фиксирует: инфляцию надо сдерживать системно, при этом экономика и бизнес входят в режим новых налоговых правил. Но самый сильный сигнал – требование провести "фискальный транзит" ровно и без конфликтов, плюс готовность корректировать Налоговый кодекс по здравым предложениям общества вопреки лоббизму чиновничества и крупных экономических игроков. Это означает, что экономическая модель "Справедливого Казахстана" оставляет в прошлом подход "продавили и забыли", делая упор на "страховании социальной стабильности".
Вывод: управленческая модель становится более прагматичной – не бюрократический произвол и неизменность решений, а настройка правил через обратную связь с обществом в режиме выстраиваемой модели "слышащего государства".
Социальная справедливость как антикоррупционная практика. Отдельно обозначены перекосы в финансировании частных школ и необходимость срочной реформы механизма после аудита и выявленных нарушений. Это правильная логика: социальная сфера не должна быть рынком схем, иначе доверие к государству рушится моментально.
Вывод: справедливость подается как защита бюджета и благоденствия конкретного гражданина, а не как абстрактная модель.
Безопасность повседневной жизни. Президент называет мошенничество прямой угрозой, включая незаконную выдачу документов иностранцам, и требует усиления ответственности, вплоть до пресечения попыток дестабилизации. Это важно для общества, потому что безопасность сегодня – это не только улица, но и финансы, цифровая среда, документы, доверие.
Вывод: власть расширяет понятие "безопасность" – от криминала к защите граждан в цифровой экономике.
– Страна возвращается к должности вице-президента. Чем, на Ваш взгляд, обусловлена эта реформа именно сейчас?
– Логика дальнейшего государственного строительства требует финальной сборки политической конструкции, которую выстраивали несколько лет. Система выводится на новый уровень управляемости и предсказуемости, когда впереди – масштабный конституционный цикл и высокие внешние риски.
Здесь три вывода.
Первое. Управление хотят стабилизировать. Прямо говорится: институт вице-президента должен стабилизировать процесс управления и прояснить властную иерархию. Это означает снижение аппаратной неопределенности и ускорение принятия решений.
Второе. Это усиление международного контура. Вице-президенту отводится роль внешнего представительства на форумах и переговорах. В условиях, когда "цена неправильного решения в дипломатии" крайне высока, государству нужен отдельный контур профессионального внешнего сопровождения.
Третье. Это оптимизация аппаратной системы. Параллельно заявлено упразднение части структур и должности госсоветника, реформа администрации президента. То есть реформа не про "добавить кресло", а про переформатировать контуры управления.
И принципиально: это не ослабление президентской модели, наоборот, президентский институт сохраняется как главный. Я бы сказал так: вице-президент – это усилитель президентской системы, а не конкурент президенту и дополнительная опора на случай непредвиденного транзита.
– Кто, по Вашему мнению, является наиболее вероятным кандидатом на этот пост?
– Называть фамилии я бы не стал. В обществе это всегда превращается в ставки и слухи, а президент четко обозначил процедуру: назначение с согласия парламента, полномочия определяет глава государства. Но по сути роли можно уверенно описать, кто "проходит по профилю". Я вижу три возможных сценария, и это полезнее для понимания, чем персональные гадания.
Сценарий 1. "Внешнеполитический тяжеловес". Если ставка делается на рост глобальной субъектности, логично назначить человека, который может представлять страну на переговорах и форумах и удерживать линию баланса в эпоху международной напряженности.
Сценарий 2. "Парламентский координатор". Если главная задача – стабилизация внутренней архитектуры, то нужен человек, который умело ведет коммуникацию с депутатским корпусом, обеспечивает прохождение пакета реформ и снижает конфликты.
Сценарий 3. "Общественный интегратор". Функция взаимодействия с общественно-политическими, научными и культурными организациями тоже важна. Это про идеологию, ценности, консолидацию. Значит, кандидат должен обладать репутацией, доверительным языком и опытом работы с обществом.
Мой общий вывод: вице-президент будет не "политическим наследником", а менеджером устойчивости системы с сильным международным и коммуникационным профилем. И не думаю, что есть некое однозначное кадровое решение – наверняка, оно многовариантно и учитывает реальные управленческие и институциональные потребности.
– Партийный порог решили не снижать. Означает ли это, что выборы станут более жесткими и партии будут биться за выживание?
– Я бы так не драматизировал. Сохранение 5 процентов – это попытка удержать баланс, чтобы в парламент проходили политически зрелые силы и авторитетные для общества силы, но при этом конкуренция оставалась реальной. Есть один важный аргумент: снижение порога уже дало эффект, потому что в нынешнем составе мажилиса шесть партий – сравните с эпохой монополии "Нур Отана". Это значит, система стала более либеральной и конкурентной. Поэтому удержание барьера – не закрытие дверей, а сохранение работающей настройки.
Теперь выводы.
Конкуренция смещается в качество партий. Партиям придется работать не просто лозунгами, а организацией, кадрами, повесткой, взаимодействием с обществом. Слабеет политика "одного сезона". Барьер отсекает проекты, которые создаются под кампанию без реальных социальных корней.
Ставка на институциональный каркас. Президент прямо говорит о цели укрепить политическую систему по формуле "сильный президент – влиятельный парламент – подотчетное правительство". Значит, партии в этой модели – не бутафория, а механизмы политической ответственности. И еще важный штрих: переход к пропорциональному принципу повышает роль партий и их ответственность перед обществом. То есть речь не о "выживании", а о взрослении партийной среды.
– Каков Ваш прогноз развития внутриполитической ситуации на ближайшие полгода?
– В ближайшие полгода ключевой эффект будет не в "новых должностях", а в запуске конституционного цикла. Комиссия создается сразу, дальше готовится проект изменений, и только потом выходит тема референдума – это автоматически поднимает планку ожиданий: общество будет ждать понятных правил и гарантий, а не деклараций. В результате повестка станет "конституционной", даже бытовые темы начнут обсуждаться как часть новой модели государства. И главным запросом станет ясность – что именно изменится для человека, для справедливости и для ответственности власти.
По вице-президенту на горизонте шести месяцев более вероятны не кадровые решения, а последствия "сигнала": аппарат начнет перестраиваться под будущую архитектуру, станет больше дисциплины и осторожности, а элиты будут внимательнее к иерархии и зонам ответственности. Это может дать плюс в управляемости уже сейчас, но есть и риск: ожидание ускорения решений у людей возникнет быстро, а реальные изменения в скорости госмашины всегда приходят медленнее. Поэтому критичным станет не обсуждение института, а то, снизится ли бюрократический "тормоз" и появятся ли ранние признаки более четкого управления.
Во внутриполитическом блоке ожидается появление нового контура работы с гражданским обществом и идеологией, и это тоже начнет ощущаться уже в ближайшие месяцы. Заявлена идея Халық Кеңесі как структуры с фокусом на внутреннюю политику, разъяснение госидеологии и положений Конституции, плюс право законодательной инициативы и перенос функций по межэтническому и межконфессиональному согласию. Сейчас будет возникать множество совершенно новых и реанимация отложенных общественно-политических проектов – партий, движений, прочих институтов, исходящих от всего спектра политических сил. Прогнозирую активное вмешательство (во всяком случае его попытки) и со стороны внешних сил по продвижению своих интересов в переходный период. Для власти это большие вызовы в плане обеспечения нацбезопасности и сохранения стабильности, а главное – удержание набранных темпов развития. Уверен, что страна справится.
Читайте по теме:
Вице-президент появится в Казахстане
