Если рассматривать происходящие ЧП не как отдельные события, а как паттерн, то становится очевидно: речь идет не о случайностях и не о единичных сбоях, а о системной проблеме, которая долгое время игнорировалась, а теперь проявляется в самых жестких и трагичных формах, передает inbusiness.kz.
Российское общество вновь шокировано. Вчера в Уфе 15-летний подросток напал с ножом на студентов в общежитии Башкирского государственного медицинского университета (БГМУ). Он ранил четверых студентов и двух сотрудников полиции, после чего был задержан. Как пишет Deutsche Welle со ссылкой на пресс-секретаря МВД РФ Ирину Волк, не исключается, что мотивом нападения могли стать неонацистские взгляды.
"Двое раненых находятся в тяжелом состоянии. Среди пострадавших один подросток. Его состояние врачи оценивают как средней тяжести. Напавший на студентов и полицейских подросток придерживался неонацистских взглядов", – утверждает Telegram-канал "112".
"В этом корпусе проживают иностранные студенты-медики. Со слов одного из них, нападавший выкрикивал расистские оскорбления", – добавляет местное онлайн-издание Ufa1.ru.
Ректор БГМУ Валентин Павлов комментировать произошедшее отказался.
Между тем в конце этой недели в Казахстане, в городе Кульсары Атырауской области, ученик 10-го класса после конфликта со сверстниками бегал по школе с топором и напал на учащихся. В результате происшествия пострадали двое подростков.
По сведениям полиции Атырауской области, 5 февраля на канал "102" поступило сообщение о том, что школьник после ссоры со сверстниками совершил нападение на них, после чего покинул территорию учебного заведения. На видеокадрах видно, как подросток с топором в руках бросается на других учеников. Двое учащихся получили легкие телесные повреждения. После вызова на место прибыли сотрудники полиции, нападавшего установили и задержали.
"Все участники конфликта, а также их родители были доставлены в отдел полиции для разбирательства. По факту хулиганства возбуждено уголовное дело. 15-летний подозреваемый водворен в изолятор и поставлен на учет ОВД. Кроме того, в отношении родителей подростка возбуждено административное производство за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего", – пояснили в пресс-службе департамента полиции Атырауской области.
В рамках уголовного дела внесено представление в отдел образования об устранении причин, способствовавших совершению преступления. На этом фоне в Казахстане вновь поднимается вопрос о безопасности в школах. Ранее министр внутренних дел РК Ержан Саденов заявил, что в рамках новой концепции "Дети Казахстана" текущий год в системе МВД пройдет под эгидой "Закон и порядок – гарантия безопасного детства". По его словам, 100% школ оснащены видеонаблюдением с выводом в ЦОУ, а также начато поэтапное внедрение камер с ИИ для выявления потенциально опасных ситуаций и случаев буллинга.
Отмечается, что под контролем находятся 4,8 тыс. подучетных несовершеннолетних и 5,7 тыс. родителей. Усилена роль комиссий по делам несовершеннолетних. Расширяется перечень воспитательных мер для трудных подростков. Также разрабатываются проекты алгоритмов сопровождения детей c девиантным поведением, требующих повышенного внимания.
"За каждой школой закреплены сотрудники полиции. Преподаются уроки мужества и личной безопасности. В школах установлены неформальные лидеры, атаманы, отрицательно влияющие на сверстников. Совместно с педагогами с ними проводится целевая профилактика. Со своей стороны МВД примет все меры по обеспечению безопасности несовершеннолетних", – пообещал Саденов.
Заместитель министра внутренних дел РК Игорь Лепеха проинформировал, что МВД совместно с министерством просвещения разработало приказ, регламентирующий требования к школам. Школы с численностью более 700 педагогов и учеников обязаны заключать договоры с частными охранными организациями.
"То есть там должна быть физическая охрана, это должна быть не бабушка, а представитель охраны. У школы должна быть группа задержания, которая по вызову приедет", – пояснил замминистра.
Однако география инцидентов на этом не заканчивается. В пятницу в Баку ребенок из благополучной семьи сумел добраться до отцовского охотничьего ружья, принес его в школу и выстрелил в учительницу математики – причем в одном из самых дорогих лицеев города.
"В бакинском лицее Idrak десятиклассник выстрелил в учителя. Инцидент произошел 6 февраля около 9:00 по местному времени перед зданием учебного заведения", – сообщает Media.Az.
Как сообщает Unikal, пострадавшая является преподавателем математики, пуля попала в область шеи. Учительницу госпитализировали в тяжелом состоянии. Одноклассник стрелявшего рассказал РИА Новости: "Он был послушный и умный. Никаких психических проблем у него не было. У него был конфликт с учителями лицея".
В России в те же дни произошли новые эпизоды. 4 февраля в Красноярске восьмиклассница школы № 153 бросила в школьный кабинет горящую тряпку и ударила молотком нескольких учеников. Пострадали 5 учеников и учитель. Трое детей получили ожоги, нападавшая нанесла удары молотком двум девочкам и учителю. У подростков диагностировали черепно-мозговую травму, их состояние оценивается как средней степени тяжести. Директора школы уволили.
Позже, 5 февраля, в одной из школ Омска ученика 7-го класса выбросили из окна второго этажа. Это случилось во время большой перемены. Ребенок получил серьезные травмы, но остался жив. Его госпитализировали. Он находится в реанимации. Врачи оценивают состояние как стабильное, но тяжелое.
По словам местных жителей, эта школа пользуется дурной славой.
"Подростки привыкли выяснять, кто круче, применяя силу. Конфликты возникают регулярно. Здесь необходим контроль всех педагогов, в том числе и психологов", – рассказали родители, которых цитирует КП. Руководство школы временно закрыло этаж, где произошло ЧП, для осмотра.
Это не единичные случаи. В 2025 году аналогичные ЧП фиксировались в школах Перми, Екатеринбурга и Москвы. Причины схожи: открытые окна, детская шалость, отсутствие решеток или блокираторов. Еще в 2024 году все школы обязали оснастить окна замками и ограничителями. Но до сих пор их нет, поясняет журналистка Алла Михайлова.
3 февраля сразу в двух российских школах – в Башкортостане и Красноярском крае – произошли нападения учеников на школу. В Уфе десятиклассник открыл стрельбу из страйкбольного автомата. По информации следственного управления РФ, подросток поджег петарду в коридоре школы, после чего вошел в класс. Он выстрелил в лицо 56-летнему классному руководителю, а также в сторону нескольких одноклассников. Педагог получил ссадины, сверстники нападавшего не пострадали.
В этот же день в Кодинске семиклассница напала с ножом на сверстницу после конфликта с учителем. Убийству помешали одноклассники. Пострадавшей оказали медпомощь и отпустили домой. Ранее произошло как минимум три аналогичных случая в Московской области, Татарстане и Санкт-Петербурге.
В поселке Горки-2 Одинцовского городского округа Московской области подросток напал на учащихся Успенской общеобразовательной школы. Он распылил перцовый баллончик на охранника, ударил его ножом, а затем убил десятилетнего школьника. В Петербурге девятиклассник напал с ножом на учительницу в школе. По данным ГУ МВД по Санкт-Петербургу, подросток совершил это из-за получения плохой оценки.
На фоне участившихся нападений подростков на российские школы журнал "Мел" обращает внимание на реакцию властей: неспособность предотвратить насилие компенсируется поиском удобных виновных. В ход идут видеоигры, деструктивный контент, соцсети. Спикер Госдумы Вячеслав Володин написал в своем Telegram-канале, что действия нападавших якобы "были спровоцированы их участием в видеоиграх", и анонсировал скорое внесение законопроекта о запрете игр.
Глава комитета по вопросам семьи Госдумы Нина Останина после февральских нападений на школы рассказала у себя в Telegram-канале об "эпидемии инфернального насилия в российских школах, вызванной деструктивными процессами и чрезмерно либеральным отношением". Для борьбы с этим нужно совершенствовать воспитательную систему и больше говорить о духовно-нравственных ценностях. Останина также отметила необходимость обеспечить школы социально-психологическими службами и профессиональной охраной с тревожными кнопками.
Власти также винят буллинг, но… Вместо предложения о проведении качественных психологических мониторингов и об устройстве хороших психологических служб в школах члены общественной палаты РФ 4 февраля предложили бороться с травлей, переводя в спецучреждения детей, которые участвуют в буллинге, чтобы все понимали, чем такое поведение может грозить. При этом реальные психологические службы в школах по-прежнему отсутствуют. В итоге проблема подменяется мерами, которые либо не работают, либо создают иллюзию контроля.
Эксперты также предлагают совершенствовать систему безопасности в школах, в том числе через принятие законопроекта о биометрическом входе в учебные заведения. Предполагается, что доступ ребенка к занятиям будет осуществляться исключительно с помощью специальных устройств, распознающих личность по отпечатку пальца, изображению лица или голосу.
Однако даже сторонники этой идеи признают, что быстро внедрить подобную систему в школах крайне сложно. Основные ограничения – финансовые: бюджеты большинства образовательных учреждений не позволяют в короткие сроки установить и обслуживать сложные системы распознавания. Кроме того, подобная мера защищает лишь от проникновения посторонних лиц, но не решает проблему нападений со стороны самих учеников: подросток, замысливший насилие, пройдет биометрический контроль без каких-либо препятствий.
Здесь все более отчетливо проявляются реальные проблемы школ, которые по-прежнему остаются без системного решения. Даже в тех учебных заведениях, где формально установлены турникеты с пропускной системой и рамки металлодетекторов, на практике они нередко либо не включаются, либо используются формально. Охранники зачастую не реагируют на звуковые сигналы металлодетектора, если у кого-то в рюкзаке пищит металлический предмет. Такое игнорирование объясняется прагматично: в противном случае на входе в школу образовалась бы очередь из учеников, опаздывающих на уроки. В результате безопасность приносится в жертву формальному соблюдению расписания.
Однако ключевая проблема находится вовсе не в плоскости технических средств контроля. Главная проблема остается прежней – травля и хронический стресс детей, с которыми никто системно не работает.
Во-первых, несмотря на то, что проблема буллинга обсуждается уже не одно десятилетие, до сих пор не существует единых методических материалов, четких алгоритмов действий и практических пособий для учителей, школьной администрации, психологов и охранников. У каждой школы – свои представления, своя импровизация и, как следствие, отсутствие предсказуемого результата.
Во-вторых, в большинстве школ по сей день не созданы полноценные социально-психологические службы, в чьи полномочия входили бы психокоррекция детей, их регулярное консультирование и проведение психологических тестов для оценки эмоционального состояния. К примеру, в Казахстане анкетирования проводятся зачастую "для галочки": детям и их родителям не сообщают результаты, не объясняют цели работы и не реагируют на тревожные сигналы. Более того, многие ученики, не понимая, зачем их опрашивают, откровенно врут.
Что в результате происходит с детьми в школах сегодня? Они находятся в состоянии хронического стресса. Школа перестает быть пространством поддержки и безопасности. Она превращается в место с высокой плотностью требований, правил и постоянного давления в логике "дальше – больше – сильнее".
"Большая часть учителей заморочена тем, как бы повысить успеваемость. В то же время наша система образования заявляет о том, что она инклюзивная и что все готовы помогать каждому ребенку, но по факту ресурсов на это у школ нет. Все дети в классе накалены, у всех есть определенный уровень стресса: отличники хотят делать все еще лучше, неуспевающие чувствуют, что они делают что-то не так. Такой коллектив сразу превращается в группу, где есть травля", – говорит Инна Пасечник, психолог фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам".
Цепочка дальше известна: ребенок, которого в школе травят, хуже концентрируется на учебе и больше переживает. Он получает плохие оценки, учителя жалуются его родителям. Дома семья зачастую из лучших побуждений начинает усиливать давление. В итоге ребенок не чувствует себя в комфорте и безопасности нигде – ни в школе, ни дома.
Ситуация воспринимается как безвыходная. Каким образом он будет искать выход? Через саморазрушение? Через причинение вреда себе? Или через попытку защитить себя таким искаженным способом, как нападение на школу и демонстрацию силы и "крутости" через насилие?
Что реально необходимо делать для обеспечения безопасности и эмоционального благополучия в школе? Доцент МГПУ и руководитель клуба "Безопасная школа" Олег Зверев подчеркивает, что, во-первых, охранники должны понимать специфику работы именно в школе и в обязательном порядке проходить обучение по детской психологии.
Во-вторых, не реже одного раза в квартал в школах должны проводиться тренинги по безопасности – отдельно для сотрудников и отдельно для детей. Ученики должны четко знать, куда они могут обратиться в трудный момент и где получат реальную помощь.
В-третьих, учителя должны говорить с детьми о проблеме буллинга напрямую и регулярно. Ученикам, в свою очередь, важно объяснять способы саморегуляции, методы борьбы со стрессом и управления гнева, или хотя бы показать, что в школе есть как минимум один взрослый, который готов помочь и поддержать их в трудный период.
Детский психолог Вера Сафронова посоветовала родителям разговаривать со своими детьми после школы и обращать внимание, прежде всего, на их психологическое состояние, а не ограничиваться вопросами об оценках в электронном дневнике. Если же в одной из школ произошла трагедия и ребенок узнал о ней, важно честно обсудить произошедшее и спросить его о чувствах и страхах. Вполне возможно, что внутри он сильно переживает и теперь боится ходить на уроки – и именно этот страх остается незамеченным до тех пор, пока не принимает разрушительные формы.
Таким образом, ключевая причина – хронический стресс детей и травля, с которой школа не умеет и не имеет ресурсов работать. Отсутствие единых алгоритмов против буллинга, полноценных психологических служб и обученного персонала приводит к тому, что эмоциональные кризисы учеников остаются незамеченными до момента, когда они выливаются в насилие – против себя или окружающих.
Ответ государства в основном смещен в сторону репрессивных и символических мер: запретов, ужесточения охраны, поиска внешних виновников. При этом реальные, относительно недорогие и эффективные шаги – системная психологическая помощь, регулярные тренинги, подготовка охраны и учителей, выстраивание доверия между ребенком и взрослым – остаются на периферии политики.
Именно поэтому волна школьного насилия носит повторяющийся характер: причины не устраняются, сигналы игнорируются, а каждый новый инцидент воспринимается как отдельная трагедия и ЧП, а не как закономерный итог неработающей системы.
Читайте по теме:
Ограничение соцсетей для детей: поправки внесут в парламент до конца года
