DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 324,92 Brent 36,55
Нерыбный год

Нерыбный год

Продолжается расследование по случаю гибели остеровых в реке Урал в Атырауской области.

23 Февраль 2019 12:34 6100

Нерыбный год

Автор:

Виктория Вольская

Фото: azh.kz

В печах сжигают последние тонны туш погибших осетров Атырауского филиала АО «Луговской конный завод». После гибели рыб, завод в Атырау остановлен, идет расследование по уголовному делу, рассказывает корреспондент inbusiness.kz.

Эта грустная история последнего заплыва осетровых в реке Урал началась в декабре прошлого года. Повсеместно прошла информация о том, что первую тонну снулых рыбин вынули из воды на канале Перетаска 2 декабря 2018 года. 3 декабря в районе КГП «Атырау Су Арнасы» и ниже по течению обнаружили уже чуть больше четырех тонн. Рыбаки, жители и все причастные к охране и контролю вод и животного мира специалисты находили ее уже в русле реки повсеместно и в целом насчитали 107 тонн погибшей рыбы частиковых и осетровых пород.

Больше всего от гибели рыбин пострадал Атырауской филиал ТОО «Луговской конный завод». К слову, реализация проекта по осетровым на его базе обошлась в 1,5 млрд тенге. На заводе погибли около 100 тонн искусственно выращенных товарных осетров, выращивать стало некого, производство остановили.

Первые лабораторные исследования выдали результат, специалисты сделали предварительные выводы: рыба погибла от токсического действия аммиака. Сразу возбудили два уголовных дела – по ст.328 УК РК (Загрязнение вод) и ст. 336 УК РК (Нарушение правил охраны рыбных запасов). Но причины гибели рыбы выясняют до сих пор, данные, выясненные в ходе расследования, не разглашаются. Следствие еще идет.

Погибшую рыбу заложили на хранение в специальные морозильники, и уже в текущем году приступили к уничтожению. В феврале сотрудники Атырауского филиала АО «Луговской конный завод» закончили работу по перевозке мертвых рыб в специально отведённое место. Сжечь предстояло более 110 тонн погибшего осётра.

«В день сжигаем по восемь тонн рыбы, работаем целый день по две смены. Работают четыре печки, вскоре должны закончить эту работу, – рассказал сотрудник ТОО «AG DISINFECTION SERVICES» Адилет Каиров. – Это биологические остатки, дым от них не опасен. Он улетучится, не причиняя вред людям.»

Атырауцы ждут окончания расследования. То и дело в мессенджерах всплывает старая рассылка о массовой гибели рыбы в декабре, выдаваемая за свежую. Специалисты предупредили: наверняка в Урале еще осталась погибшая рыба, после вскрытия льда сбор ее будет продолжен.

Виктория Вольская, Атырау

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Эксперт: «Нельзя допустить, чтобы крупные предприятия Казахстана закрылись»

В мире объявлен экономический кризис – практически в одночасье мировую экономику сразили крах цен на нефть и коронавирус.

08 Апрель 2020 12:47 4008

Эксперт: «Нельзя допустить, чтобы крупные предприятия Казахстана закрылись»

Фото: kapital.kz

По словам финансового аналитика, автора телеграм-канала @FINANCEkaz Андрея Чеботарёва, казахстанской экономике в этих условиях важно не подвергнуться структурным изменениям, сохранив в целости все, что мы имеем, особенно те отрасли, которые питают бюджет страны. В интервью порталу zakon.kz эксперт поделился своим видением по спасению экономики и прогнозами на ближайшее будущее.

– Андрей, как Вы оцениваете сегодняшнюю экономическую ситуацию? Говорят, что спад в экономике из-за коронавируса может оказаться хуже кризиса 2008-2009 годов.

– Да, это уже так. Как известно, причиной нынешнего кризиса стали падение цен на нефть и пандемия коронавируса. На этом фоне, как было озвучено министром национальной экономики Русланом Даленовым, Казахстан ожидает рецессия. Это не просто спад в экономике, а переход ВВП в отрицательное значение. По базовому сценарию МНЭ РК, ВВП снизится на 0,9%. Такого не было даже в 2009 году, когда при снижении мирового ВВП экономика Казахстана, наоборот, выросла на 1,2%. В последний раз отрицательное значение ВВП у нас было зафиксировано в 1998 году, во время дефолта, достигнув -1,9%.

– Каков прогноз при пессимистичном сценарии?

– При пессимистичном сценарии (в случае средней цены на нефть в 20 долларов по итогам года) падение ВВП в Казахстане достигнет -2,3%. Насколько эти прогнозы реальны, покажет этот месяц, который должен стать ключевым – все будет зависеть от того, насколько сильно снизилось потребление нефти. Потому что сейчас, кроме того что Россия и Саудовская Аравия вышли из сделки ОПЕК+ и устроили ценовую войну, основное давление на цену на нефть оказывает снижение ее потребления. Это началось в феврале, когда Китай закрылся на карантин и стал потреблять нефть на 20% меньше. Есть вероятность снижения общемирового показателя почти на четверть, что будет катастрофичным для мировой экономики.

Фото: pixabay.com

По прогнозам экспертов, цена за баррель черного золота может опуститься до одной цифры, то есть меньше 10 долларов. Потому что на фоне снижения потребления продолжается активная добыча нефти, а это грозит тем, что вскоре могут закончиться все хранилища. Такое, к примеру, уже случилось у одной из компаний США. Нужно понимать, что, если хранилища оказываются переполнены, отрасль останавливается. Добывать нефть некуда – ее просто негде хранить.

В этом случае работу месторождений придется остановить. А это не просто киоск или магазин, который можно закрыть, а через день открыть. Если закрыть месторождение, то заново его нельзя будет перезапустить. Это невозможно чисто с технологической точки зрения.

Насколько снизилось потребление нефти, договорятся ли между собой Саудовская Аравия и Россия, наверное, будет ясно в ближайшие недели. Сейчас Трамп пытается всех помирить, потому что для него это очень важно – под ударом сланцевая нефть США, у которой дорогая себестоимость добычи. Также все зависит от того, как быстро мир победит вирус.

Казахстан стал заложником мировой ситуации – общемирового карантина и ценовой войны, которую устроили большие ребята из ОПЕК.

Фото: total.kz

– Чем чреват мировой кризис для казахстанской экономики, которая, как известно, полностью зависит от сырья?

– 50% нашего бюджета наполняют 30 нефтедобывающих компаний страны. При цене нефти 25 долларов за баррель, согласно соглашению о разделе продукции (СРП), экспортные таможенные пошлины (ЭТП) обнуляются. То есть, если нефть будет стоит меньше 25 долларов, экспортер не будет платить ничего в бюджет. Учитывая нынешние цены, можно предположить, что вот уже около месяца наши экспортеры не платят ЭТП, потому что цена ниже, чем указана в договоре СРП. Бюджет потеряет много, дефицит составит порядка 1,8-2% ВВП, а это 1,2-1,3 трлн тенге. И это только по нефти.

Плюс Казахстана в том, что у нас есть Нацфонд, которого, например, нет в той же Украине. Несколько дней назад президент Владимир Зеленский сделал заявление, что без помощи МВФ в размере 10 млрд долларов Украина объявит дефолт. У них просто нет денег. У нас же эта сумма была выделена на борьбу с последствиями коронавируса. У нас эти деньги есть, и есть даже несколько раз по 10 млрд. Так, в Нацфонде по состоянию на 1 февраля было 58 млрд долларов.

– Какие еще направления в сырьевой экономике, кроме нефти, сегодня являются ключевыми для нашей страны?

– Вторая отрасль, которая является важной для Казахстана, – это горно-металлургический комплекс, который, к сожалению, также страдает от мирового кризиса. Все началось с падения цены на медь в конце января и феврале, в связи с тем, что Китай стал меньше импортировать медь. Снижение составило 18%. То же самое у сталелитейщиков, во всем мире они сейчас останавливают производство. Сталь используется для строительства, Китай, который останавливался на карантин, перестал строить, перестал закупать сталь, она складировалась на складах, когда склады заполнились, отрасль остановилась. В данном случае эти отрасли останавливаются даже быстрее, чем нефть, которая еще продолжает добываться. Сегодня цены на медь и на сталь очень низкие.

Фото: yvision.kz

– Как может отразиться спад в ведущих отраслях на социальном уровне?

– Например, в нефтесервисной отрасли занято, по разным подсчетам, от 200 тысяч до 300 тысяч работников. С учетом домохозяйств это 700 тысяч людей, которые зависят от этой отрасли напрямую. Это большая цифра. В ГМК занято 100-150 тысяч работников, соответственно, от отрасли зависит около 400-500 тысяч человек с учетом домохозяйств.Сейчас, если у нас перестанут покупать продукцию ГМК или ту же нефть, предприятия остановятся, и мы получим огромный рост безработицы. Из отраслей, которые наполняли наш бюджет, они превратятся в социально проблемные и станут дотационными. Этого нельзя допустить.  

У нас нет прогноза по безработице, но, если смотреть на Россию (у нас достаточно схожа структура экономик), они прогнозируют рост безработицы до 12-15%. Перекладывая эти цифры на наши, мы получим 1-1,2 млн человек, которые могут остаться без работы. Пострадают целые моногорода, которые завязаны на добыче полезных ископаемых и переработке, они под угрозой. Взять хотя бы тот же Темиртау.

Фото: lentachel.ru

Сегодня все говорят, что нужно поддерживать исключительно малый и средний бизнес, который сейчас терпит убытки, но это тоже не очень правильно. Конечно, их надо поддержать, потому что очень много людей зависит от МСБ. Но не стоит забывать и о крупных отраслях. Потому что невозможно перезапустить остановившиеся завод или месторождение. Поддерживать крупные предприятия тоже надо. Они основные кормильцы нашего бюджета. В обратном случае ГМК и нефтегазовые компании могут стать дотационными. Потому что закрывать их нельзя – это производства, при потере которых мы получим просто неконтролируемую волну безработицы и социального дисбаланса.

Как показатель, например, в США очень много крупных компаний обратилось за помощью к государству, в частности авиакомпании, промышленные компании. Потому что если они остановятся, то миллионы людей потеряют работу.

– Можно ли как-нибудь уберечь экономику страны от потрясений? Как это можно сделать?  

– Мы уже потрясены. Если бы можно было уберечь экономики от потрясений, то хотя бы одна из стран мира могла бы это сделать. Но, как показывает опыт, кризис накрывает всех, и уберечься от этого нельзя. Единственное, что можно сделать – позаботиться о подушке безопасности. Она у нас есть – это Нацфонд, который мы наполняли. Его даже при самых плохих прогнозах нам хватит от одного года до трех лет – просто на то, чтобы жить и не просить денег у МВФ. На какое-то время Нацфонд станет нашей спасительной капельницей. Если проводить параллели с коронавирусом, то он послужит стране аппаратом искусственной вентиляции легких, будет помогать дышать.

– Как думаете, будут ли направлены средства на то, чтобы сохранить сырьевые направления?

– Я думаю, да. Пока это не озвучивалось, но, допустим, Союз нефтесервисных компаний уже призывал поддержать отрасль. О ГМК пока не слышал. В целом прямых дотаций именного для крупных предприятий пока не было. Но они пока и не просили. Думаю, до этого все-таки дойдет. Ведь все происходит очень быстро. Вообще, особенность этого кризиса в том, что он крайне быстрый. По очень многим показателям этот кризис намного хуже, чем в 2008-м, именно по темпам падения.

Нужно отметить, что наше правительство по ряду критериев показывает достаточно хорошую реакцию. Важно все эти механизмы хорошо применять на деле и не забывать о ГМК, о нефтегазовой отрасли, поддержать их. Нельзя допустить, чтобы они закрылись.

– Как можно снизить для них текущие риски?

– Это нужно решать по каждой компании отдельно. Нужно действовать по двум направлениям: первое – если у компаний не хватает денег на зарплаты, нет резервов, которые они могут быстро использовать, то нужно давать им низкопроцентные или беспроцентные займы. Второе – это помогать с рынками сбыта, оказывать содействие в перенаправлении этих компаний на другие рынки, чтобы просто не останавливать производство.

Фото: atameken.kz

– Вместе с тем сегодня на сырьевые предприятия накладываются и экологические обязательства. Каким образом они могут повлиять на сырьевой рынок страны?

– Любые природоохранные затраты влекут за собой удорожание производства и конечного продукта. Сейчас каждая страна поступает так, как считает нужным. Очень многие эксперты отмечают, что происходит так называемая национализация экономик. Все закрывают страны и поддерживают своих производителей, иногда нарушая международные обязательства, не обращая на них внимания. Потому что сегодня важнее выжить – в прямом и переносном смысле, важнее, чтобы компании продолжали работать. Понятно, что экология очень важна, но и об экономической составляющей тоже стоит подумать, где-то дать послабления, чтобы как можно сильнее уменьшить стоимость производства. Важно продолжать работать – в этих условиях допустима некая степень пренебрежения подобными нормами, я считаю.

Сейчас будет пик протекционных мер в мире, когда каждый будет заботиться только о себе и своей экономике. Глобализации пришел конец. Таким глобальным, как мир был раньше, он в ближайшие годы уже не будет. Все будут восстанавливать свои экономики, будут нацелены вовнутрь, а не наружу. Как пример можно использовать всю политику президента США Дональда Трампа, который на протяжении всего своего срока пренебрегает экологическими нормами в угоду экономике. Так, он разрешил нефтедобычу в непосредственной близости от национальных парков на Аляске и в Мексиканском заливе, последним подобным решением стал выход США из Парижского соглашения. Все это четко ложится в его предвыборную программу сделать Америку великой снова – посредством наращивания промышленности. Это очень яркий пример национализации экономик.

– То есть сейчас не время для экоактивизма?

– Прямо сейчас вообще нет. На самом деле этот вирус, как показывают исследования, сделал для планеты гораздо больше, чем все экоактивисты. Потому что выбросы углекислого газа снизились в разы, это видно по спутниковым снимкам NASA из Китая, Италии и т. д. У нас то же самое – это связано с понижением деловой активности.

– Считаете ли Вы, что Казахстану следует учитывать ценовую политику других стран?

– Да, конечно. Это, собственно, и есть протекционные меры. Наши основные товары конкурентоспособны в мире, и в основном в других странах. Поэтому ценовую политику этих стран, конечно, надо учитывать. Взять хотя бы Саудовскую Аравию. Почему мы не можем сделать так же? В ценовой войне с Россией, когда Россия вышла из сделки ОПЕК+, заявив, что она не будет сокращать добычу, Саудовская Аравия, наоборот, заявила о наращивании добычи и о скидках всем своим потребителям. Они демпингуют, чтобы захватить рынок. Они добывают себе в убыток. У них тоже на самом деле не такая сильная экономика, как кажется. Для них это тоже очень некомфортные цены на нефть. Комфортная цена для них – около 60-70 долларов за баррель, которая позволит их бюджету быть профицитным. Сейчас они точно так же, как Россия и мы, съедают свой Нацфонд и берут оттуда деньги на покрытие дефицита бюджета. Но это ценовая война. Важно то, что Казахстан точно так же по своим товарам может предлагать товар дешевле, чтобы сохранить хоть какие-то рынки сбыта.

– Насколько, по Вашему мнению, может затянуться кризис?

– Это зависит от того, как быстро мир выйдет из карантина. Если судить по тому, где мы сейчас, то, наверное, мы сможем выйти из рецессии в первом полугодии следующего года. Но если будут новые волны эпидемии, то можно говорить о 2022 годе. Опять же особенность этого кризиса, в отличие от кризиса 2008 года, в том, что на него повлиял внешний фактор, при котором восстановление может быть быстрее. Очень хочется верить, что именно структурных изменений (дефолтов и банкротства) после него не будет. Ведь если карантин закончится, а половины рабочих мест не станет, то с этим справляться будет куда дольше и сложнее.

Одну из основных интересных мыслей озвучил Bloomberg о том, что нынешний кризис будет легче преодолеть именно из-за дешевых цен на нефть. Это очень интересная точка зрения, потому что цены на нефть низкие, экономика в таких случаях обычно растет быстрее. Потому что энергоносители дешевые, дешевле летать самолетами и так далее. Вот когда мир выйдет из карантина, низкие цены на нефть могут сыграть ключевую роль для быстрого восстановления экономик. Более быстрого, чем если бы нефть была дороже.

– Почему в это непростое время важно поддержать отечественные предприятия? Смогут ли они выстоять без господдержки?

– Поддерживать их обязательно надо, сейчас такое время, когда важнее любой ценой сохранить рабочее место и предприятие, чем его закрыть, обанкротить и потом заново наладить.

Я считаю, что сырьевые предприятия должны проявить больше настойчивости. Не нужно бояться выходить и просить о помощи. У нас почему-то считают, что если компании представляют нефтегазовую отрасль или ГМК, то они и так богатые, зачем им помогать. Вот МСБ у всех на слуху, у всех есть родственники и знакомые, кто задействован в этом сегменте, а крупных предприятий меньше. Но повторюсь: нельзя забывать о системообразующих компаниях и нельзя допустить остановки доменных печей.

Поэтому крупному бизнесу стоит выходить со своими инициативами и просьбой о помощи, если положение непростое. В США, например, формируются такие списки. Все зависит от текущей ситуации на предприятиях. Но при этом здесь нужно очень точечно действовать.

– Как еще можно поддержать сырьевиков, кроме вливаний средств из Нацфонда, может, есть какие-то косвенные меры?

– Это можно сделать путем развития инфраструктуры. Собственно, это государство сейчас и делает. К примеру, для борьбы с безработицей люди будут направляться на строительство инфстраструктурных проектов. Самое время начать строить дороги, больницы, аэропорты, мосты. Инфраструктурные проекты, заказанные государством, выполняют сразу несколько функций – повышают занятость населения и обеспечивают работу предприятий. Если мы будем строить больше мостов, будет больше потребления продукции тех же сталелитейных компаний. Нужно стимулировать внутренний спрос, использователь внутренний рынок на 100-150% – это поможет.

Фото: eadaily.com

– Уместно ли в этих условиях пересмотреть для сырьевиков экологические требования?

– Если навсегда, то это будет не очень правильно, потому что экология – это важно, мы же все хотим дышать чистым воздухом. Но пересмотреть эти требования на время кризиса можно. Правда, решать это нужно очень точечно и поэтапно, для каждого предприятия в отдельности. Например, думаю, этим точно не нужно пользоваться в случае с ТЭЦ Алматы, потому что от этих выбросов страдает весь город. Нужно, чтобы комиссия по каждому случаю решала этот вопрос в отдельности. Конечно, предприятиям нужно выжить, но важно понимать и то, какой ценой нам за это придется потом платить.

– Спасибо за беседу!

Деревообработка пострадала от падения тенге, снега и коронавируса

Предприятия в Восточно-Казахстанской области рассказали inbusiness.kz, что негативно повлияло на их производство в период пандемии.

06 Апрель 2020 17:42 2275

Деревообработка пострадала от падения тенге, снега и коронавируса

Падение спроса до 70% на OSB-плиты, фанеру, снижение производства, невозможность завезти из-за рубежа необходимые расходные материалы и детали – с такими реалиями столкнулись предприятия по деревообработке в Восточном Казахстане.

По данным главы Ассоциации лесной, деревообрабатывающей и мебельной промышленности ВКО Виталия Чернецкого, в области зарегистрировано около 150 предприятий деревообработки, но реально работают около пятидесяти. Конечно, на такой расклад повлияли не коронавирус, режим ЧП, а ряд проблем, которые не нашли своего разрешения в течение многих лет. По его информации, из числа работающих предприятий ТОО «Фаворит» и ТОО «Мелисса» дают от 30% до 40% всей товарной продукции области в сфере деревообработки, без учета ИП. Как отметил г-н Чернецкий, такие предприятия рискуют «влететь» больше всех.

«Мы не говорим о тех, кто «левыми» схемами работают и в статистику не попадают. А «прозрачные» больше всего пострадают», – считает глава ассоциации.

Как рассказал inbusiness.kz директор единственного в Казахстане предприятия – производителя фанеры, ТОО «Фаворит» из города Алтай, Сергей Огнев, предприятие столкнулось с тем, что из-за закрытия границ с КНР не может ввезти комплектующие для оборудования.

«Наше предприятие занимается лесозаготовкой, обработкой древесины. Производим около 3,5 тыс. кубометров фанеры в год. Пока все люди работают. Но есть проблемы с комплектующими. У нас используется китайское промышленное оборудование для деревообработки. Это прессы, усиленные станки. В любом случае что-то ломается, и до этой ситуации поставки были отлажены: мы звонили поставщикам, они отправляли нам все необходимое. Сейчас границы закрыты. Мы не можем уже четыре месяца получить расходные материалы и запасные части для оборудования, – говорит Сергей Огнев. – У нас были кое-какие запасы, сейчас все осталось в единственном экземпляре. Если что-то «полетит», не знаю, что будем делать».

Как рассказал Сергей Огнев, на предприятии «Фаворит» используются два горячих пресса – один для прессования фанеры, другой – для ее ламинирования. Чтобы поддерживать производство, здесь остановили пресс для ламинирования, сняли с него оборудование и поставили на пресс для прессования.

«Сейчас ничего не можем сделать, буквально вот если апрель продержимся, то хорошо. Это первое. Второе – это сбыт. Наши потребители – Нур-Султан и Алматы. Сейчас эти два города находятся в изоляции. Мы хотим туда отправить по паре вагонов, но, дальше что будет, пока не знаем. Если продаж не будет, а у меня они только в этих двух городах, то не будет подпитки. Не знаем тогда, что делать. Мы сбросили объемы на 30%, работаем на склад. Со следующей недели, возможно, еще на 30% придется сбросить, – рассказывает Сергей Огнев.

Но, по его словам, предприниматели понимают, что здоровье людей важнее всего. Если коронавирус придет в Усть-Каменогорск и Зыряновск, то лучшим выходом он видит остановить производство, чтобы не было взрывного роста заболевания.

По данным директора крупнейшего предприятия по производству OSB-плиты – ТОО «Мелисса», Александра Воробьева, он переживает из-за возможных проблем с доставкой рабочих.

«Часть людей ездит на завод в Усть-Каменогорск из Белоусовки, их возит служебный автобус. Как это будет выглядеть в связи с ограничительными мерами в Усть-Каменогорске, которые ввели со 2 апреля, пока не знаю, – говорит Александр Воробьев. – Потери у нас есть в плане то, что в Алматы спрос на нашу продукцию упал резко, в Нур-Султане – то же самое. Города закрыты. Кроме продуктов питания, там ничего не покупают. В Усть-Каменогорске такой же спрос остался».

По словам Александра Воробьева, на 70% упал спрос на OSB-плиты в течение одного месяца. Но пока существенных утрат предприятие не понесло.

«Нашу продукцию поставляли в Алматы, Шымкент, Кыргызстан, потом в Российскую Федерацию. Также наши потребители находятся в Усть-Каменогорске, Кокшетау, Петропавловске, и в небольших объемах мы поставляем OSB-плиты в Нур-Султан и Караганду. Но, как это дальше будет развиваться, невозможно сказать», – заметил Александр Воробьев.

По данным Виталия Чернецкого, на деятельность предприятий деревообработки влияют такие факторы, как соотношение курсов тенге, доллара и рубля, транспортная логистика. Значительное негативное влияние оказывают регламентируемые государством «непонятные, несовременные условия лесопользования, которые не учитывают экономическую составляющую, требуют пересмотра». Кроме того, на работе многих предприятий по лесозаготовке отрицательную роль в этом году сыграла снежная зима, частые снегопады. Предприниматели не справлялись с необходимостью чистить большие участки дорог и попросту прекратили заготовки древесины.

Ольга Ушакова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: