Тема участия китайских компаний в освоении казахстанских недр неизменно вызывает общественные споры. Одни считают китайские инвестиции источником новых технологий и капитала, другие опасаются усиления сырьевой зависимости и потери контроля над стратегическими ресурсами. Почему Китай сегодня активно инвестирует в геологоразведку и добычу полезных ископаемых в Казахстане? Что получает от этого наша страна и может ли иностранный капитал стать драйвером развития собственной промышленности? Об этом inbusiness.kz поговорил с экспертом в сфере недропользования, основателем Aurora Minerals Group Саидом Султановым.
– Саид, начнем с того, как относится к любому инвестору, который копает недра страны, он явно делает это не из-за альтруистских побуждений
– Любой инвестор действительно рассчитывает заработать. Вопрос в том, что получает принимающая страна. Для Казахстана важны инвестиции, современные технологии, создание рабочих мест и развитие отрасли. Президент Касым-Жомарт Токаев неоднократно подчеркивал, что Казахстан остается открытым для иностранных инвестиций. За последние 35 лет китайские компании вложили в экономику страны свыше 30 млрд долларов, а сегодня в Казахстане работают более 8,5 тысячи предприятий с китайским капиталом. Государство рассчитывает ежегодно привлекать до 10 млрд долларов инвестиций, и горнодобывающий сектор остается одним из ключевых направлений.
Таким образом, значение имеет не происхождение инвестора, а реальная отдача проектов для экономики.
–Какие месторождения сегодня разрабатывают или изучают компании с китайским капиталом?
– Китайские инвесторы работают как в геологоразведке, так и в добыче. Их интерес распространяется на медь, золото, полиметаллы, вольфрам, барит, сурьму, уран и нефтегазовые проекты. При этом говорить о доминировании Китая некорректно. В отрасли также активно работают компании из Канады, Австралии, Великобритании, США, Турции и стран Евросоюза. Казахстан остается площадкой для международной конкуренции за перспективные месторождения.
– Насколько хорошо изучены казахстанские недра?
– Казахстан располагает одной из крупнейших минерально-сырьевых баз мира. Значительная часть запасов была разведана еще в советский период, однако многие месторождения требуют доразведки с использованием современных технологий.
Кроме того, потенциал открытия новых месторождений остается высоким. Поэтому государство и инвесторы продолжают вкладывать средства в геологоразведку, чтобы расширить минеральную базу страны.
–Почему интерес Китая к казахстанским недрам особенно усилился именно сейчас?
– Главная причина – мировой рост спроса на критически важные минералы, необходимые для производства аккумуляторов, электромобилей, микроэлектроники и оборудования для "зеленой" энергетики.
Казахстан обладает крупными запасами такого сырья, поэтому интерес к нему проявляет не только Китай. За новые проекты конкурируют также инвесторы из Канады, Австралии, Великобритании и стран Европейского союза. Дополнительными преимуществами Казахстана остаются географическая близость к Китаю, развитая транспортная инфраструктура и благоприятный инвестиционный климат.
– Что из добытого сырья остается в Казахстане, а что уходит в Китай?
– Универсального ответа нет. Все зависит от условий конкретного проекта, рыночной конъюнктуры и спроса. Часть сырья перерабатывается в Казахстане, часть экспортируется, в том числе в Китай – одного из крупнейших мировых потребителей металлов и минерального сырья.
Ключевой вопрос сегодня – увеличение объемов переработки внутри страны. Чем глубже переработка, тем выше экономический эффект для Казахстана.
– Передают ли иностранные компании Казахстану технологии и профессиональные компетенции?
– Совместные проекты позволяют казахстанским специалистам работать с современными технологиями геологоразведки, добычи и переработки сырья. Это касается как оборудования, так и производственных процессов.
Особенно ценен опыт Китая в переработке бедных руд и сложного минерального сырья. Такие технологии позволяют эффективнее разрабатывать месторождения, которые раньше считались экономически малопривлекательными.
– Что получает Казахстан от таких проектов помимо налогов и рабочих мест?
– Прежде всего инвестиции в развитие отрасли, модернизацию производства и подготовку специалистов. Не менее важно, что новые проекты стимулируют развитие сервисных компаний, транспортной инфраструктуры и экономики регионов.
Максимальный эффект достигается тогда, когда инвестиции становятся основой для развития отечественной промышленности, а не ограничиваются добычей сырья.
– Почему государство привлекает иностранных инвесторов к геологоразведке?
– Геологоразведка – одна из самых затратных и рискованных стадий недропользования. Чтобы открыть новое месторождение, требуются годы исследований, бурения и лабораторных работ, причем далеко не каждый проект оказывается успешным. Поэтому государство привлекает частный капитал, который готов финансировать эти риски. Это позволяет расширять масштабы поисковых работ без чрезмерной нагрузки на бюджет.
Сегодня эффективность геологоразведки значительно повышают цифровые технологии и искусственный интеллект. Они помогают быстрее анализировать большие массивы геологических данных, точнее прогнозировать перспективные участки и снижать вероятность дорогостоящих ошибок.
Главная задача – создать условия, при которых инвестиции в геологоразведку способствуют открытию новых месторождений, развитию отечественной геологической отрасли, подготовке специалистов и укреплению минерально-сырьевой базы Казахстана.
– Хватает ли Казахстану собственных геологов, лабораторий и бурового оборудования?
– Казахстан сохранил сильную геологическую школу и располагает собственной сетью профильных лабораторий. Однако отрасль испытывает дефицит молодых специалистов, а часть современного бурового оборудования и специализированных сервисов по-прежнему закупается за рубежом. Поэтому одной из главных задач остается подготовка кадров, модернизация лабораторной базы и развитие отечественного сервисного сектора.
– Насколько можно доверять оценкам запасов, которые публикуют иностранные компании?
– Запасы оцениваются по международным стандартам и подтверждаются бурением, лабораторными исследованиями и независимой экспертизой. По мере получения новых данных оценки могут уточняться – это нормальная мировая практика.
Гораздо важнее не происхождение компании, а качество геологоразведочных работ и прозрачность методики подсчета. Использование международных стандартов делает казахстанские проекты более понятными и привлекательными для инвесторов.
– Может ли Казахстан самостоятельно финансировать разведку стратегических месторождений, не привлекая иностранных инвесторов?
– Такая возможность есть. Государство и национальные компании способны финансировать геологоразведку, однако это потребует значительных бюджетных расходов и принятия высоких рисков. При этом Казахстан пока не располагает полным производственным циклом – от разведки до глубокой переработки и выпуска готовой продукции.
Во многих странах поисковые работы финансируют юниорные геологоразведочные компании. Они берут на себя риски разведки, а после открытия месторождения продают проект крупным добывающим игрокам. В Казахстане этот рынок только формируется, несмотря на принятие Кодекса "О недрах и недропользовании".
Поэтому государству, на мой взгляд, целесообразно активнее привлекать частный капитал к разведке, а собственные ресурсы направлять на развитие перерабатывающей промышленности, инфраструктуры и промышленного машиностроения. Одним из инструментов может стать расширение программ институтов развития, включая холдинг "Байтерек", для финансирования перспективных проектов на ранней стадии.
– Может ли Казахстан использовать интерес Китая для создания собственной перерабатывающей промышленности?
– Да, если сотрудничество будет строиться не только вокруг добычи, но и вокруг создания перерабатывающих производств внутри страны. Сегодня Китай обладает одним из самых развитых в мире секторов переработки минерального сырья, включая редкие и редкоземельные металлы. Для Казахстана это возможность использовать инвестиции и технологический опыт, чтобы выпускать продукцию более высокого передела, а не ограничиваться экспортом сырья. Именно развитие переработки способно обеспечить экономике долгосрочный эффект.
– Какие китайские проекты действительно меняют экономику регионов, а какие лишь используют природные ресурсы?
– Разницу определяет не страна происхождения инвестора, а содержание проекта. Если инвестиции сопровождаются строительством предприятий, развитием инфраструктуры, созданием рабочих мест и налоговой базы, регион получает устойчивый экономический эффект. Если проект ограничивается добычей и экспортом сырья, его влияние на развитие территории значительно меньше.
Один из примеров промышленного проекта – освоение месторождения вольфрама Богуты в Алматинской области компанией Jiaxin International Resources Investment Ltd. Инвестиции оцениваются примерно в 450 млн долларов, а мощность переработки должна составить до 3,3 млн тонн руды в год с выпуском вольфрамового концентрата.
– Получается, китайские инвестиции могут как развивать промышленность Казахстана, так и закреплять сырьевую модель экономики?
– Именно так. Все зависит от условий, на которых реализуются проекты. Если инвестиции сопровождаются созданием перерабатывающих производств, развитием компетенций и современной промышленной инфраструктуры, Казахстан получает долгосрочный экономический эффект. Если же сотрудничество ограничивается добычей и экспортом сырья, страна остается поставщиком ресурсов.
Поэтому ключевой вопрос – не происхождение капитала, а государственная промышленная политика. Именно она определяет, станут ли иностранные инвестиции драйвером индустриального развития или лишь увеличат объемы добычи.
Читайте по теме:
Инвестиции в недра Казахстана выросли в 2,5 раза
