А пока казахстанское животноводство застряло между амбициозным будущим и призраками прошлого.
Казахстанская говядина уже готова покорить психологическую вершину в 15 000 тенге за кило. За этим ценовым ралли стоят не только стихийные рыночные силы, но и вполне конкретные группы влияния и экономические интересы. Фермеры, разумеется, не наблюдают за процессом со стороны – они активно лоббируют свои позиции, пишет inbusiness.kz.
Мясное животноводство в республике окончательно трансформировалось в сектор с высокой маржинальностью, превратившись в магнит для крупных инвестиций. Из-за роста цен на мясо и живой скот деньги пошли в сектор, государство не осталось в стороне и решило поддержать этот поток капитала различными инструментами. Правительство одобрило Комплексный план развития мясного животноводства на 2026-2030 годы. Однако за глянцевым фасадом новых инициатив скрываются старые системные противоречия, которые рискуют вновь превратить масштабную стратегию в дорогостоящую фикцию.
Борьба за "порог входа"
Предыдущие программы так и не раскрыли потенциал отрасли. Одна из причин – слишком мало внимания уделялось мелким фермерам. Между тем именно небольшие семейные хозяйства составляют фундамент скотоводства.
"Наша ассоциация участвовала в разработке комплексного плана. Однако остаются спорные моменты. В частности, мы предлагали выдавать льготные кредиты для создания ферм от 100 голов КРС. В проекте же нижняя граница установлена на уровне 300 голов. Ассоциация намерена добиваться снижения этого порога. И мировая, и казахстанская практика показывают, что ферма от 100 голов уже способна быть устойчивой и рентабельной", – сказал в интервью ElDala.kz Жанибек Кенжебаев, руководитель ассоциации животноводов Turan.
Установление нижней планки для льготного кредитования на уровне 300 голов фактически отсекает наиболее активный слой фермеров. Игнорирование хозяйств со 100 головами консервирует их в состоянии "выживания", не позволяя перейти в категорию эффективного товарного производства. Эксперт привел в пример три страны – крупных производителя говядины – Бразилию, США и Австралию. В этих странах порядка 70% всего поголовья КРС содержится именно на небольших фермах вместимостью от 100 до 300 голов.
В Казахстане же картина иная: до половины поголовья находится в личных подсобных хозяйствах сельчан. Каждое такое хозяйство – это всего 5-10 коров. Формально – скотоводство, по сути – средство выживания. Поголовья недостаточно для эффективного производства мяса. Скот в селах часто подвержен инбридингу (близкородственного скрещивания), вырождению, недокормлен, пасется вокруг населенных пунктов и не достигает товарных кондиций, интересных мясокомбинатам и откормочным площадкам.
Поэтому мясо из ЛПХ – продукт преимущественно для внутреннего рынка и базара. Эти хозяйства не встроены в производственную цепочку "ферма – откормплощадка – мясокомбинат", конечной целью которой является экспорт говядины. Выстраивание четкой, экономически связанной производственной цепи позволит прогнозировать экспортные объемы и минимизировать их влияние на внутренние цены.
Внутри этой экосистемы, работающей на экспорт, как предлагает ассоциация, цена будет определяться спросом на зарубежных рынках и инвестициями участников цепочки. И если на внешнем рынке килограмм казахстанской говядины будет стоить 10 или 15 тысяч тенге – это вовсе не означает автоматического роста внутренней цены до того же уровня. Внутренний рынок обслуживается ЛПХ, а это иная себестоимость и иная ценовая логика, заверяет эксперт. Однако если отрасль останется разделенной на "элитный экспорт" и "социальный базар", то это может лишь усилить инфляционное давление.
Что еще предложено в плане?
В аннотации к комплексному плану его авторы признают проблему: в стране деградировано 27 млн га земель, в основном вокруг населенных пунктов. Общая площадь пашни в Казахстане – всего 23,5 млн га, то есть на 3,5 млн га меньше площади деградированных пастбищ.
По данным министра сельского хозяйства Айдарбека Сапарова, для развития отгонного животноводства и формирования пастбищной инфраструктуры предусмотрен единый льготный кредитный продукт под 6% годовых с объемом финансирования на 2026 год 50 млрд тенге.
Дополнительно предполагается внедрить льготное финансирование под 5% годовых на приобретение кормозаготовительной техники и оборудования с потребностью 50 млрд тенге.
Также предусмотрены меры по обеспечению отрасли кадрами и созданию социальных условий для работников животноводства, включая обеспечение права пастухов и чабанов на получение специальных социальных выплат по достижении 55 лет, поддержку строительства жилья для специалистов и другое.
Таким образом, огромные средства направляются в отрасль, где миллионы гектаров пастбищ деградированы. Восстановление земель потребует усилий, сопоставимых с новой целинной эпопеей. Без решения земельного вопроса финансовые вливания могут просто "раствориться" в неэффективном использовании истощенных угодий.
Реализация комплексного плана предполагает увеличение численности поголовья крупного рогатого скота с 7,9 млн до 12 млн голов и мелкого – с 20,2 млн до 28 млн голов до 2030 года. Также ожидается рост производства мяса с 1,2 млн до 1,8 млн тонн и двукратное увеличение его экспорта – с 82 тыс. до 165 тыс. тонн.
Амбициозно. История, впрочем, заставляет относиться к этим цифрам с осторожностью. Провалившийся проект "Развития экспортного потенциала мяса крупного рогатого скота на 2011-2015 годы" фактически свелся к импорту скота из США, Австралии, Канады, Европы и России. Устойчивой производственной цепочки создано не было. ЛПХ и фермеры не стали полноценным звеном системы, откормочные площадки развивались изолированно, с перекосом господдержки именно в их пользу.
Итог – последующий экспорт живого племенного скота в Узбекистан с низкой маржой вместо экспорта мяса с добавленной стоимостью. Сырья для местных мясокомбинатов не хватало, сегмент переработки поддержки не получал. Отрасль так и не стала полноценной.
И вот теперь – новая программа. И снова ключевой элемент – импорт племенного скота. И снова – значительные бюджетные расходы с риском недостижения целевых индикаторов. На 2026 год из республиканского бюджета предусмотрено 350 млрд тенге на кредитование закупа скота и развитие пастбищной инфраструктуры. В последующие четыре года – еще 1,4 трлн тенге, по 350 млрд ежегодно.
Глобальная охота за скотом
В рамках программы фермерам будут предоставляться льготные кредиты под 5% годовых на покупку как местного, так и импортного скота. Ежегодно планируется приобретать 110 тысяч голов: 50 тысяч – отечественных, 60 тысяч – импортных.
Даурен Салыков, руководитель Союза животноводов Казахстана, оценивает перспективы импорта трезво. Найти 60 тысяч голов племенного маточного поголовья по приемлемой цене – задача нетривиальная. Россия в этом году способна предложить не более 20 тыс. голов, Беларусь – 3 тыс., Европа – около 12 тыс. Но это объемы потенциальных продаж на мировой рынок, а не гарантированные поставки Казахстану. Реально можно рассчитывать максимум на половину этих объемов, да и то если предложить высокую цену.
Где брать остальной скот? США и Канада при текущих ценах почти недоступны: около 5000 долларов за телку без учета карантина и доставки. Австралия выглядит более реалистично – порядка 3000 долларов. Рассматриваются также Уругвай, Аргентина и Бразилия как альтернативные поставщики.
Эксперты, учитывая прошлый опыт, рекомендуют завозить животных в возрасте до одного года – так они легче адаптируются к суровому климату Казахстана. Эта рекомендация будут прописана в критериях закупа. Но без создания собственной крепкой селекционной базы Казахстан рискует вновь стать "спонсором" зарубежных фермеров, закупая дорогое живое сырье, которое в наших условиях часто теряет свой генетический потенциал из-за отсутствия культуры содержания.
Дрон на страже скота
Комплексный план предусматривает и технологические новации: цифровой учет и контроль скота, использование чипированных бирок и ошейников, применение дронов для мониторинга, элементы искусственного интеллекта для управления стадом. Но бюджетного финансирования для этого не предусмотрено – все за счет бизнеса.
Между тем, по данным национальной статистики, 45% поголовья сосредоточено в ЛПХ и малых хозяйствах. У них нет ни средств, ни специалистов для внедрения высоких технологий. Идея управлять двадцатью коровами с помощью дронов и искусственного интеллекта выглядит, мягко говоря, экзотично.
При этом цены на мясо в Казахстане уже превысили уровень ряда стран Европы и Ближнего Востока. По данным портала Global Product Price, в январе 2026 года Казахстан занял 42-е место из 76 стран по дороговизне говядины. Например, в ОАЭ килограмм стоит около 12,5 доллара – на 17% дешевле, чем в Казахстане. Тем не менее РК планирует экспорт мяса в ОАЭ и Индию.
На этом фоне резонанс вызвало заявление главы холдинга "Байтерек" Рустама Карагойшина о том, что мясо в Казахстане "очень дешевое и даже дешевле, чем в Африке – около 47 центов". Это примерно 230 тенге за килограмм. Трудно представить казахстанца, который видел такую цену в реальности. Заявление выглядит оторванным от фактов и скорее иллюстрирует разрыв между управленческой риторикой и экономической действительностью.
В сухом остатке мы имеем старую проблему: вместо системного выстраивания внутренней производственной базы – ставка на импорт, вместо стимулирования собственной селекции – поддержка зарубежных поставщиков, вместо точной экономической логики – оптимистичная административная риторика. А цена, как всегда, будет выражена не только в тенге за килограмм, но и в упущенных возможностях для развития собственной отрасли.
Читайте по теме:
В минсельхозе назвали справедливую цену на мясо
