Подписание президентом Касым-Жомартом Токаевым устава Совета мира в Давосе – шаг, важный для национальных интересов Казахстана: в период глобальной турбулентности ценятся форматы, которые дают возможность влиять на правила и повестку, а не только участвовать в обсуждениях, передает inbusiness.kz.
Инициированный по линии президента США Дональда Трампа и поддержанный лидерами и представителями 18 стран формат открывает Казахстану институциональный инструмент продвижения интересов – через процедуры, проекты и координацию. Публичные кадры из Давоса также отражают доверительный тон общения между Токаевым и Трампом, что усиливает потенциал практического продолжения.
Ключевая проверка начинается после церемонии: станет ли Совет мира рабочим механизмом с понятными правилами и измеримыми результатами. Для Казахстана важно закрепить контакты, запустить конкретные направления на стыке геоэкономики и устойчивости и усилить роль Астаны как площадки дальнейшей координации.
О том, как оценивать реальную работоспособность Совета мира и как Казахстан может конвертировать участие в форматах в практический результат, мы поговорили с Джузеппе Гальяно, президентом Центра стратегических исследований (CESTUDEC, Италия).
– Поездку президента Токаева в Давос многие воспринимают как часть прагматичной многовекторной стратегии. Какой итог лучше всего покажет ее эффективность?
– Эффективность покажет не церемония, а то, сохранится ли после Давоса работающий механизм. Лучший итог – закрепленные каналы диалога, оформленные рабочие направления и усиление роли Казахстана как востребованного партнера.
Подход президента Касым-Жомарта Токаева – превращать встречи в системное продолжение: с ответственными, повесткой и графиком. Если появится регулярный формат консультаций и технических групп, это станет признаком устойчивой, а не разовой работы.
По содержанию ключевыми выглядят направления на стыке экономики и устойчивости: логистика, энергетическая стабильность, критически важные ресурсы, защита инфраструктуры, киберустойчивость и управление рисками, связанными с санкционным давлением. Казахстану важна не союзная модель, а практическая устойчивость и предсказуемость.
Главный индикатор – спрос на Астану как на площадку продолжения. Если координацию предложат вести через Казахстан и ему отведут роль организатора или координатора, это и станет лучшей проверкой эффективности.
– Сегодня Совет мира многими воспринимается скорее как политический символ. Какую конструктивную роль мог бы сыграть Казахстан, чтобы сделать подобные инициативы более практичными?
– Главная задача – превратить символ в работающий механизм. Сильная сторона Казахстана в умении выстраивать практичные форматы: правила, ответственность и понятные процедуры, особенно в период мировой турбулентности.
Первое – предложить базовые правила: повестка, состав участников, конфиденциальность и фиксация договоренностей без публичных побед, мешающих компромиссу.
Второе – сделать повестку проектной: конкретные задачи с проверяемым результатом.
Третье – предоставить нейтральную площадку для предметных переговоров.
И наконец, Казахстан может помогать сближать позиции через зоны общих интересов – торговые маршруты, энергетическую предсказуемость и снижение рисков распространения нестабильности. Именно так обычно и начинается практическая дипломатия.
– Приглашение президента Токаева к подписанию устава выглядит как признание субъектности Казахстана. Какие качества внешней политики страны, на ваш взгляд, сыграли решающую роль?
– Это приглашение выглядит закономерным, потому что в нынешней турбулентности ценится не эффектность, а управляемость. Партнерам нужны те, кто снижает неопределенность, действует предсказуемо, подает ясные сигналы и держит обязательства в стабильных рамках. Линия президента Касым-Жомарта Токаева воспринимается как дисциплинированная и прагматичная, с акцентом на последовательность и практический результат.
Казахстан при этом сохраняет автономию и избегает логики "или-или", выстраивая отношения без зависимости от одного центра силы. Это усиливает доверие к стране как к самостоятельному игроку, который не переносит чужие конфликты внутрь новых форматов. Спокойный дипломатический язык, опора на суверенитет и стабильность делают Астану удобной для рабочей коммуникации, а репутация страны, способной поддерживать процесс и доводить договоренности до продолжения, объясняет, почему Казахстан воспринимается как востребованный партнер.
– Большие форумы обычно дают пакет договоренностей. Какие следующие шаги экономической повестки выглядят наиболее реалистичными и полезными для Казахстана в ближайшие месяцы?
– Наиболее полезна повестка, которая помогает Казахстану уйти от роли сырьевого поставщика и подняться выше по цепочке стоимости. Прагматичная экономическая политика страны нацелена на промышленный суверенитет через партнерства, поэтому ключевой смысл пакета – развивать внутри страны переработку, стандарты и технологии, а не ограничиваться экспортом сырья.
В ближайшие месяцы наибольший эффект дадут решения, которые создают устойчивую добавленную стоимость. Это привлечение инвестиций в переработку и выпуск продукции более высокого передела, формирование надежной системы прослеживаемости происхождения и соответствия требованиям, а также технологическое сотрудничество с передачей компетенций и локализацией в Казахстане – от добычи и экологических решений до цифровизации логистики и промышленной безопасности.
Геологоразведка тоже возможна, но только выборочно и на прозрачных условиях, чтобы сохранялся суверенный контроль и работал долгосрочный интерес страны. В итоге сильный пакет – это понятная дорожная карта по переработке конкретных ресурсов, правила прослеживаемости и технологическое сотрудничество с измеримыми сроками и ответственными.
– Средний коридор и Транскаспийский маршрут становятся частью широкой переговорной логики. Какие инфраструктурные и регуляторные решения Казахстану стоит поставить в приоритет, чтобы укрепить имидж надежного евразийского логистического хаба?
– Средний коридор сегодня оценивают по скорости, предсказуемости и доверию –и Казахстан усиливает позиции именно благодаря управляемости маршрута, а не только географии. Развитие каспийского направления, укрепление стыковочных узлов и повышение устойчивости железнодорожной логистики делают транзит менее чувствительным к сбоям и повышают надежность поставок.
Одновременно растет доверие через цифровизацию процедур и снижение ручного фактора: когда правила понятны, согласованы с партнерами и работают одинаково для всех, бизнес получает главное – прогнозируемое время и прозрачные условия. В итоге Казахстан закрепляет репутацию надежного евразийского логистического хаба, где маршрут воспринимается как управляемый и устойчивый, а значит – конкурентоспособный в долгую.
– Новые форматы всегда вызывают конкурирующие трактовки. Где, на ваш взгляд, наиболее заметна зрелость стратегии президента Токаева: как Казахстан расширяет пространство маневра, сохраняя автономию и рабочие отношения с ключевыми центрами силы?
– Зрелость стратегии – в принципе "расширение без ловушки": Казахстан входит в новые форматы, увеличивая возможности, но не превращая их в зависимость. Это многовекторность как система, а не лозунг.
Линия президента Касым-Жомарта Токаева строится на отказе от логики "или-или" и на фокусе на конкретных интересах страны – стабильности, доступе к рынкам и суверенном развитии. Сотрудничество выстраивается по темам, а не по блокам: цепочки поставок, коридоры, снижение рисков без "пакетной лояльности".
Отдельно – управление рисками. Санкции, стандарты, доступ к рынкам и уязвимость инфраструктуры стали инструментами давления, поэтому Казахстан заранее усиливает устойчивость: диверсификацию, надежность коридоров, соответствие требованиям и защиту критически важных систем. Даже в сфере безопасности акцент на практическом взаимодействии – киберзащита и охрана инфраструктуры – без союзнических обязательств, которые сузили бы маневр. В итоге стратегия Токаева нацелена на долгую, практическую конвертацию дипломатии в устойчивые результаты.
Читайте по теме:
Токаев в Давосе успел поговорить с лидерами других стран
