DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 286,48 Brent 36,55
«Откуда воровать дизайнерам?»

«Откуда воровать дизайнерам?»

Председатель правления ОФ «KazBrands», экс-депутат мажилиса  Нурлан Жазылбеков  о мире моды и fashion-индустрии. 

19 Декабрь 2016 15:00 3792

«Откуда воровать дизайнерам?»

Авторы:

Алина Альбекова

Аида Есеналина

Фото: Махмуд Байходжаев

- Нурлан Абдужаппарович, хотелось бы сразу сделать вам комплимент – у вас очень красивые часы. Что это за бренд?

- Это часы марки «Frederique Constant», которая принадлежит семейной династии с 300-летней историей. Я был у них на заводе и мне эти часы понравились, вот я их и приобрел. Честно сказать, к отдельно взятым брендам у меня нет привязки, я выбираю часы больше по форме. Кстати, у меня есть часы и казахстанских брендов.

- А как насчет костюмов «Made in Kz»? В последнее время все стали делать акцент на отечественном производстве, вы тоже попали под этот тренд?  

- Вы знаете, мы как-то совместно с Национальной палатой предпринимателей ездили в Южно-Казахстанскую область, и я взял там себе костюм. Скажу честно, надел его всего два раза, с тех пор висит в шкафу, лекала не по мне. У меня есть ряд костюмов зарубежных брендов, но я все же предпочитаю шить их на заказ. В костюмах, сшитых по индивидуальному пошиву, чувствуешь себя комфортно, чего не могу сказать о готовых костюмах казахстанского производства. Конечно,  хочется поддержать отечественного производителя, чтобы в гардеробе висели вещи наших брендов, но, к сожалению, пока не могу этим похвастать. Покупал себе обувь отечественного производства, но тоже не то, прошу прощения, ноги сильно потеют в них. Может, мы используем не те технологии, ведь хорошая обувь хороша во всех смыслах.

- Скажите, насколько для вас важен вопрос цены?

- Конечно. Вот я много слышу, что казахстанские бренды дорогие, потому что аренда бутиков дорогая. Не спорю, такой фактор присутствует. Но я думаю, здесь дело больше в том, что у нас сама система торговли неправильная. Те, кто у нас занимаются ритейлом, никогда не играют на спрос, они не делают скидки, у них цены могут годами висеть замороженными. А вот у турков, к примеру, цена меняется в зависимости от сезона. Я, к примеру, купил себе костюм в Турции, цена которого примерно такая же, как и цена чимкентского костюма, только вот качество совсем другое. А иногда бывает так, что у нас продают те же турецкие костюмы, но по цене в три раза дороже, чем в Стамбуле. Считаю, что нашим предпринимателям пора все-таки немного умерить свои аппетиты, ведь чем больше оборот, тем больше доход, нежели если товар будет годами лежать на прилавках. В большинстве своем ритейлеры думают только о своей выгоде, ставят цены во много раз дороже цены производителя, товар не продается, и с производителями могут не рассчитываться годами. Этот рынок нуждается в обучении.

- Как вы думаете, насколько выгодно сегодня Казахстану поддерживать и развивать fashion-индустрию, насколько выгодна и перспективна эта сфера для страны?

- Мы сегодня много говорим о развитии туризма, почему бы параллельно не начать развивать и fashion-сферу. Тем более, что сейчас это высокодоходная отрасль. В ряде стран, где производится брендовая одежда, практически 70-80% населения задействовано именно в этой отрасли. В Казахстане огромный потенциал и жалко, что на государственном уровне этому уделяется очень мало внимания. Возьмем тот же Алматинский хлопчатобумажный комбинат, который был флагманом легкой промышленности не только Казахстана, но и всего СССР, и вдруг его меняют на торговый центр. Обидно, конечно. Другой пример, возьмите, к примеру, Узбекистан и Казахстан – территория одна, разделяет только граница, узбекский хлопок высоко ценится на лондонской бирже, а наш получается низкосортным. А ведь наша страна богата возможностями, мы могли бы удивлять весь мир. Но, увы.

- Тем не менее, наши дизайнеры сами, без какой-либо государственной поддержки умудряются двигать эту отрасль вперед, пусть и мелкими шагами.

- Иногда даже удивляешься, откуда же у них столько энтузиазма и сил. А если им оказать поддержку и содействие, провести ряд всемирных показательных конкурсов здесь, могли бы и не мелкими быть шаги, а совершить прорыв, тем более, что Казахстан сейчас становится интересен многим зарубежным странам. Наши казахстанские девушки очень красивые, представьте, если они еще будут представлять такую нашу fashion отрасль на модных подиумах мира. Вот мы, когда едем в зарубежные командировки, берем с собой национальную одежду, в основном одежду кочевых номадов. Для чего? Это называется страновой пиар. Поэтому, когда иностранцы приезжают к нам, они сами ищут такие магазины. Узнаваемость страны именно в таких вещах.   

В свое время, когда я еще работал в Атамекене, в Алматинской области мы собирали людей, которые изготавливали вещи в национальном стиле. У нас была одна бабушка-патриотка, которая со школы отбирала девочек, склонных к швейному делу, и учила их делать кошму, разные войлочные изделия. Сегодня она уже старая, но у нее много учеников-последователей, и в рамках области они завоевывают места, но дальше этого свою продукцию никак не могут продвинуть.

Если бы какое-нибудь подразделение одного министерства напрямую работало бы в этом направлении, развивало бы эту отрасль, было бы здорово. А ведь сегодня наши войлочные изделия носят за рубежом. К примеру, Айя Бапани представляет такие модели на зарубежных рынках, и вполне успешно. А в Казахстане они пару раз нашумели, и о них знают разве что в узком кругу. Да, безусловно, развитие отрасли идет, но хотелось бы лучше при наших-то возможностях.

- Скажите, как бывший депутат, в мажилисе вообще интересуются этой отраслью, рассматриваются вопросы поддержки и развития?

- В Парламенте такие вопросы поднимались. Если не ошибусь, в 2013 или в 2014 году один из дизайнеров презентовал нам свою модную коллекцию в честь какого-то мероприятия. Конечно, мажилисмены в рамках своих полномочий могут приложить усилия, что-то предложить, но многое все же зависит от правительства, эта тема должна быть затронута на уровне министерств. Помните, раньше было Министерство легкой промышленности? А сейчас у нас нет даже комитета, который бы занимался легкой промышленностью, да и легкой промышленности, собственно, нет. Раньше Алматинский хлопчатобумажный комбинат был флагманом легпрома, а теперь и его нет.

Да, можно сказать, а зачем развивать, когда рядом «дешевый» Китай? Разница в том, что наши производят более качественную одежду, из более надежных материалов, чем китайцы. Вспомните, у нас в свое время был потенциал швейных цехов, возьмем, к примеру, «Большевичку» в Костанайской области, тоже один из флагманов советской швейной индустрии. Они шьют уникальную спецодежду, но весь заказ идет из российского министерства обороны и внутренних дел РФ. Мы поинтересовались, почему же они не шьют для казахстанских служб? Они ответили, что наши просто им ничего не заказывают. Мы депутатским запросом поднимали этот вопрос, почему наши казахстанские производители такие как «Большевичка», которые имеют и бренд, и имя, работают не на себя, а на соседнюю страну, при том, что шьют лучше, чем китайцы, и вдвое дешевле. Наша одежда для военнослужащих изнашивается в течение года, а россиянам наша фабрика дает гарантию до 3-х лет. Здесь однозначно присутствует какая-то коррупционная составляющая, просто кому-то это выгодно.

- После такого провала в нулевые, мы вроде как начали подниматься с колен. Но столкнулись с проблемой – нет своего сырья, ни тканей, ни фурнитуры, ни даже квалифицированных швей.

- Думаю, если пошло бы развитие, и фурнитура бы сразу появилась. Вроде как одно подразделение малого производства сейчас начало развиваться, по выпуску пуговиц, но иголки, к примеру, мы не делаем. В свое время в 2007-2008 годах, когда я еще работал в Атамекене, мы предлагали, под каждой национальной компанией есть несколько предприятий, и, если это отрасль легкой промышленности, поставить выпускника программы «Болашак» директором на предприятии. Он бы занимался выпуском иголок, пуговиц, булавок отечественного производства, а когда предприятие окупит все вложенные в него средства и возвратит их в нацкомпанию, отдать предприятие в управление этому руководителю чтобы он начал работать на развитие производства, на расширение. Или взять швейную отрасль, где из нашего хлопка можно делать ткань, представьте, сколько женщин мы могли бы трудоустроить. Посмотрите, как сегодня развивается кыргызстанская швейная промышленность, которая работает на наш рынок.

- Раз уж мы заговорили о швеях. Все-таки здесь, на мой взгляд, вопрос больше к образованию. У нас в этой области большой провал, из кадров остались профессионалы еще с советских времен, или же те, кто обучились в начале становления нашего суверенного государства.

- Да, вы правы. Архитектурно-строительная академия в городе Алматы на факультете дизайна, выпускники получают диплом, а потом уже сами доучиваются. Дизайнеров очень много, но, извините за выражение, толковых мало, а если и есть, то они работают за рубежом. Немало наших молодых специалистов за рубежом приносят пользу той стране, когда наше государство могло бы взять их под свое крыло и развивать за счет них отрасль. Никогда ни один бизнес не будет самостоятельно развиваться без поддержки, как сказал один из миллиардеров: «Я первый миллион украл, невозможно его заработать честным трудом, а вот украденный уже вложил в бизнес». Он честно признается, что ни в одном бизнесе невозможно заработать. А дизайнеру откуда воровать-то, он зарабатывает чисто своими мозгами и руками. Это люди искусства, люди культуры, и именно им должна быть, в первую очередь, оказана государственная поддержка. В противном случае, наша национальная одежда уйдет, ее просто-напросто забудут. У любого ребенка спроси сегодня, как делать кошму, как наши бабушки ковры ткали, никто не знает. Не обязательно глубоко уходить в средневековые традиции, достаточно хотя бы знать, что это и с чем это едят, ведь на западе войлочные изделия в моде и особенно ценятся, как экологически чистый продукт. А мы на него даже внимания не обращаем.

Можно, конечно, верить и ждать, но как казахи говорят: «жыламаған балаға емшек бермейді», поэтому нужно об этом говорить, поднимать эту тему. Главное, чтобы госорганы, которые как-то хотя бы косвенно касаются этой отрасли, поняли, что это очень выгодное направление, не менее доходное, чем туризм, о котором тоже вспомнили только недавно. Деньги нужно направлять именно в такие сферы, именно они приносят деньги, об этом говорит и мировой опыт.

- То есть вы хотите сказать, что вопрос fashion-индустрии лежит намного глубже, чем мы думаем.

- Естественно. Для того, чтобы произошли какие-то сдвиги в этой отрасли, должно быть взаимодействие на государственном уровне, министерства должны быть услышаны друг другом, чего сегодня, к большому сожалению, нет. Посмотрите, что сегодня одевают наши дети, насколько краска на китайской одежде экологически безопасна? Почему сегодня много детских аллергических заболеваний? Если мы от китайской продукции откажемся, кто будет нас обеспечивать? Почему не дать госзаказ на партию детской одежды той же «Большевичке», почему не сделать субсидированную государственную поддержку, чтобы заменить Китай, раз его продукция вредна?

Здесь необходимо взаимодействие всех органов, Министерства по инвестициям и развитию, Министерства здравоохранения и социального развития. Это комплексный вопрос, который нужно поднимать на уровне Правительства. Необходимо дать каждому министру конкретное задание, привлечь бизнес через Национальную палату предпринимателей. А одним тем, что депутаты подняли вопрос, отправили запросы, проблему не решить. По линии «Байтерек» сколько было выделено средств для хлопковой промышленности Южно-Казахстанской области, а где результаты? Ну где ткани? Мы их берем не у себя, мы их завозим, хотя имеем такие возможности. Еще в 2012 году мы, депутаты, поднимали вопрос возрождения хлопковых полей, которые в убитом состоянии, к примеру, дренажные системы в Мактааральском районе Южно-Казахстанской области все разбиты, соли поедают этот хлопок – это, пожалуйста, работа Минсельхоза. Есть целое подразделение, которое занимается проблемами удобрений, засоления земельных почв, есть целые институты.

Вопрос этот поднимать однозначно надо. Всем компетентным органам, к которым эта проблема относится, нужно понять, что это очень выгодное направление, тем более сейчас, когда Казахстан считается одной из самых благоприятных стран для инвестирования. У нас инвестировали в нефть, газ, а в эту сферу еще никто не инвестировал. Если сегодня, предположим, дать возможности тем же аграриям-инвесторам для выращивания качественного хлопка, в дальнейшем мы сможем производить собственные ткани - это уже начало будет. А если наши дизайнер будут шить свои модные коллекции из собственных материалов, их продукция будет дешевле, а значит и доступна каждому казахстанцу. Вот здесь уже можно смело говорить о поддержке отечественного производителя.

Вы знаете, я думаю, я попрошу коллег, депутатов 6-го созыва, вновь поднять этот вопрос, подготовить запрос, проследить за ответом, промониторить этот вопрос. Несмотря на то, что мы поднимали этот вопрос в 2012 году, он остается актуальным по сей день, со стороны государственных органов просто идет отписка.

- А вот вы считаете поддержкой, когда говорят «даже глава государства купил себе этот костюм»?

- Глава государства взял костюм, после этого все чиновники взяли по одному такому же костюму, но на этом все встало. Сейчас все говорят о брендах, о страновом бренде, но ничего же нет. Казахстанский товар нужно превращать в бренд, хороший он или плохой, нужно его наращивать и брендировать. Много шумели, что откроются магазины чисто казахстанского содержания, но, к сожалению, на полки выставлять нечего, что в продовольственном плане, что в промышленных товарах. Здесь нужна полноценная работа, одноразового пиара недостаточно.

- Нурлан Абдужаппарович, наряду с fashion-индустрией, в Казахстане зарождается институт имидж-консультантов, стилистов. Что вы об этом думаете, прибегаете ли вы сами к услугам таких специалистов, учитывая, что вы всегда выглядите идеально?

- Я лично никогда не пользовался услугами специалистов такого рода. какой есть, такой уж есть. Наверное, повлияло мое образование, саморазвитие и воспитание родителей, ну, и конечно же, сама жизнь учит многому. Разумеется, все мы люди и не бывает человека без недостатков, у всех когда-нибудь случаются проколы, как например, было у моей коллеги-сенатора. У человека могут быть разные ситуации, когда он может просто растеряться, это жизнь, и никто ни от чего не застрахован. Однако при всем при этом, публичный человек должен над собой работать, это однозначно. В этом плане, хорошо, что есть люди, которые оказывают эти имидж-услуги. Но от природных данных человека тоже многое зависит, и как не раскручивали Сайлаубека, он остался Сайлаубеком.

- Да, та история с сенатором наделала много шума. И насколько я знаю, это не первый и единственный такой случай. К публичным людям все-таки больше спроса, и внимания. Вот вы бываете за рубежом, там тоже все госслужащие ходят в белых рубашках и галстуках?  

- В зарубежных командировках мы привыкли быть в костюмах, при параде, а зарубежные руководители министерств и организаций могут приехать в джинсах. Я помню, где-то в 2001 году мы встречали одну американскую делегацию в Алматы. Все наши, конечно же, в костюмах, при галстуках, а гости приехали в шортах и майке. Сейчас, разумеется, мы привыкли к такому, а вот в те 90-е, когда Советский Союз только распался, это было диковато. А с другой стороны, есть такая поговорка: «встречают по одежке, а провожают по уму».

Вы знаете, несмотря на то, что у нас в педагогическом плане мало уделяется внимания эстетике с детского возраста, я все-таки горжусь тем, что вкус у казахстанцев неплохой. Они знают, как одеваться, какие цвета сочетать. Но, думаю, минобразование все же должно заниматься этим вопросом уже со школьной скамьи, обучать правилам эстетики.

- Как вы считаете, карьера зависит от имиджа человека, его стиля, манеры одеваться?

- Ну, может быть только отчасти. Если он следит за собой, значит он требователен к себе, и соответственно требователен к другим. Это значит, что от его деятельности и коэффициент полезного действия также будет выше. А когда человек сам себя не уважает, то, естественно, он многие вопросы выполняет спустя рукава. Но это не значит, что человек всегда должен быть замурован в костюм, иногда, если ситуация позволяет, например, в субботу, мы иногда приезжали в мажилис на велосипеде и в шортах, потому что так удобнее. Лично я предпочитаю одеваться уместно, в зависимости от случая.

- В журналистском сообществе постоянно возникают вопросы по поводу «несоответствующего» вида. В тот же Парламент, к примеру, нас не пропускают в джинсах, требуют официально-делового стиля. Как вы к этому относитесь?

- Ну, во-первых, джинсы джинсам рознь, это такой вид одежды, который уже в наши дни стал классикой. Если джинсы сочетаются с хорошим пиджаком и рубашкой, то это нормальный вид, почему бы и нет? Мы сами нередко так ходим. Но другое дело рваные джинсы или мятые майки, которые сегодня очень модные, но не совсем уместны в парламенте.

Аида Есеналина, Алина Альбекова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Аяжан Жаксыбай: «Дизайнеры не умеют даже считать»

Создатель единственного в Казахстане «модного» бизнес-инкубатора рассказала abctv.kz, почему и за что она берет деньги с дизайнеров.

28 Март 2018 08:05 11538

Аяжан Жаксыбай: «Дизайнеры не умеют даже считать»

Фото: Мария Матвиенко

В 1990-х годах четверть бюджета Казахской ССР давала легкая промышленность, тогда как на долю агропромышленного комплекса приходилось всего 22%. Современная fashion-индустрия, по мнению владелицы бренда Aika Alemi и тренера первого в Казахстане бизнес-инкубатора для дизайнеров Аяжан Жаксыбай, и сегодня могла бы быть полноценным «донором» для бюджета страны.

– Если в советское время фабрики работали исключительно на госзаказ, в последние годы наша легкая промышленность начала постепенно ориентироваться на потребительский сегмент. Это правильно. Сейчас самое время стране наращивать компетенцию в данном вопросе, масштабировать объемы производства и экспортные продажи. Этим мы могли бы на четверть заполнять наш бюджет.

Каким образом?

– Благодаря дизайнерам, которые хотят не столько известности, сколько получать достойные деньги за свой труд. Именно этому я обучаю дизайнеров в своем инкубаторе уже на протяжении пяти сезонов. И несколько крупных фабрик мы уже вывели на международный уровень. У них получилось, потому что они поверили в этот бизнес. У них есть положительная динамика экспортных контрактов, и каждый сезон добавляются новые магазины.

Государство также должно оказать помощь. Есть множество зарубежных примеров, как это делается. Нашим государством сейчас спонсируются только мероприятия, но самое главное – поддержка в создании продукта и бренда игнорируется. Если бы государство поддерживало создание бренда и продукта, я думаю, мы бы «выстрелили». Но рынок работает и сам, просто нужно время.

А как это происходит за рубежом и у какой страны мы могли бы перенять опыт?

– На мой взгляд, наилучшая практика ведения муниципального инкубатора – у Бельгии. Бельгийское государство ежегодно проводит конкурсы, где отбирает пять брендов и начинает активно продвигать их и поддерживать за свои деньги. Оплачивают услуги бизнес-тренеров, а также услуги пиар-агентов в Париже и за участие в шоурумах или выставке. Это делается для того, чтобы состоявшиеся дизайнеры не уезжали в другие страны, где развита модная индустрия, а поднимали эту отрасль в своей стране. Также близким для нас примером может послужить Кыргызстан, где на фабриках девочки из аулов стали шить, а государство дало производителям льготы на ввоз ткани и фурнитура и на тарифы на электроэнергию. Так и появились все эти московские рынки и «Черкизон», на который шьют киргизские фабрики.

При создании своего инкубатора вы учитывали опыт Бельгии?

– Однозначно. Единственное, в моем инкубаторе стоимость участия оплачивают сами дизайнеры, с прошлого года некоторые из них получили гранты от Европейского Банка Реконструкции и Развития – 50% от стоимости моих услуг. Это называется поддержкой МСБ.

Меня за моей спиной упрекают в том, что я беру деньги с дизайнеров. Но я с ними работаю шесть месяцев, буквально веду их за ручку, трачу свое время, открываю им путь на экспорт. Считаю, что все логично. 

А в чем заключается суть Вашей работы?

– В инкубаторе я вместе с клиентом прохожу все шаги от идеи до продаж, помогаю подавать заявки на участие в зарубежных выставках, шоурумах, неделях моды «большой четвёрки» - в Милане, Париже. Под моим руководством пока никому не было отказано. Показываю, как работает индустрия моды в развитых странах. Работаю с каждым клиентом до конца, до оформления и презентации коллекций.

 В числе Ваших клиентов только казахстанские дизайнеры?

– Пока да. Но я прошла квалификацию и стала международными консультантом ЕБРР по маркетингу, благодаря чему могу вести проекты банка в области маркетинга за рубежом – в 33 странах, где он ведёт свою деятельность. Сейчас, к примеру, хочу начать работать с Узбекистаном. У меня уже есть потенциальный клиент

 Как один частный инкубатор может поднять целую отрасль?

– На самом деле, я работаю с большими производствами, где 200-400 сотрудников, но для подъема отрасли нужно время, отрасль будет подниматься постепенно. Но те фабрики, которые прошли обучение в инкубаторе, уже поняли, в каком направлении нужно двигаться. То есть большие игроки уже смотрят в сторону создания потребительских брендов.

Я надеюсь, что они созреют, и дорастут до создания «совета моды», и смогут оказывать финансовую поддержку начинающим fashion-проектам. Корпорации должны быть заинтересованы в хороших дизайнерах с потенциалом выхода на «широкий» рынок. Ведь повышение экспортных продаж приводит к увеличению дохода страны. 

 Как, по-Вашему, можно повышать экспортные продажи?

– В первую очередь, делать качественный продукт в соответствии с тем, что хочет зарубежный покупатель, а также уметь правильно его презентовать зарубежным байерам - закупщикам универмагов и бутиков. И, конечно же, правильно распределять бюджет. Я всегда учу, что с самого начала вкладываться в пиар нельзя. Это в корне неправильная позиция. Сначала надо систематизировать продажи, чтобы коллекции покупали сотни магазинов, а уже потом вкладываться в пиар. Для того чтобы существовали бренд и отрасль, необходим бизнес-подход.

Проблема в том, что в нашей стране в основном используют технологичный метод – пытаться продать только то, что умеем делать. А нужно идти, наоборот, от рынка: найти свободную нишу, подладить под нее свои ресурсы, создать оригинальную идею и научиться ее продавать.

Насколько мы знаем, наши дизайнеры вкладывают много денег в свое производство, но получают не столь существенную прибыль от этого.

– В этом бизнесе только объем может дать прибыль. Потому что изначальные затраты нереально большие. Во всем мире мода – это низкомаржинальный бизнес, если ты только не продаешь духи или косметику. Вот там «супер маржа» – все тысячи процентов. Большие дома все деньги делают на косметике и аксессуарах, на сумках, на кошельках. С учетом того, что в Казахстане очень высокая себестоимость, надо работать на поток, как фабрики. И, конечно, чтобы себестоимость была максимально низкой, нужен пооперационный пошив, а не как в ателье. Это большая ошибка наших дизайнеров – они идут путем ателье пошива, то есть от начала до конца это делает один человек, что в свою очередь экономически неэффективно. Дешевле работу делить на операции по специализации. Так себестоимость единицы продукции получается ниже, за счет чего можно получить маржу.

Дизайнеры часто неправильно считают себестоимость, не умеют высчитывать оптовую и розничную цену. Все, кто приходит ко мне учиться, почти все неправильно считают. Они сами себя обманывают, продают себе в убыток, практически по оптовой цене, и в итоге ничего не имеют. Либо маржа у них равна себестоимости. Смысл? Чтобы зарабатывать, нужно работать на объемы и снижать себестоимость. Много нюансов. Поэтому в Казахстане мода такая дорогая.

Как можно снизить себестоимость и сделает ли это моду доступной для обычного потребителя?

– Розничная цена для покупателя формируется на основе ее себестоимости. Чем ниже себестоимость, тем ниже розничная цена. Себестоимость состоит из двух частей. Первое – это оплата труда швеям и конструкторам, стоимость материала: ткани, фурнитуры, пряжи, камни. С учетом того, что практически все материалы импортные, это еще расходы на доставку и пошлины. Второе, стоимость труда высокая, потому что экономика у нас нефтяная. Как снижать себестоимость? Оптово покупать материалы, стараться использовать местные материалы, например шерсть, при этом обращая внимание на качество. Снижать стоимость труда, искать такие материалы, которые выглядят дорого, но стоят дешево. Изучать материаловедение. Шить по цеховому методу, о котором я говорила. Выгоднее всего пошиваться в Бангладеше и Бирме. Индия достаточно дешёвая, Шри-Ланка, Вьетнам. Китай уже очень дорогой, Турция дороже Китая, а мы еще дороже Турции. Вот и делайте выводы.

Можем ли мы в перспективе ожидать, что fashion-индустрия станет прибыльным бизнесом?

– Вполне. У нас есть источники сырья, цеха и фабрики. И некоторые дизайнеры уже начали понимать, что пошив в ателье экономически нецелесообразен. Они уже работают с этими фабриками, заказывают у них либо у себя организовывают производство по цеховому методу. Просто технологически выстраивают правильно пооперационную цепочку, благодаря чему получают выгоду.

Вы упоминали о совете моды. Для чего он нужен?

– Любая отрасль нуждается в поддержке. Мода в том числе. Создание союза – это разноплановая работа. Нужно многому обучить нашего производителя и покупателя, защищать их интересы, развивать профобразование, то есть кадрами заниматься, продвигать моду на законодательном уровне, лоббировать интересы дизайнеров на более высшем уровне, чем профессиональное сообщество. У нас большая проблема с сырьем и кадрами. Банально нет швей. Люди предпочитают идти уборщицами в торговый центр, чем научиться делать ровную строчку. А ведь, чтобы быть швеей, даже образования не нужно. Местные материалы очень плохого качества, шерсть неправильно стрижётся и делится на микроны. Как мы можем делать моду доступной, если практически все материалы у нас сегодня импортные?

Не думали о депутатском кресле? Насколько нам известно, сейчас за Вашу индустрию в парламенте радеть некому.

– Мне часто этот вопрос задают. Наши интересы действительно никто не продвигает и не защищает. Тогда как, к примеру, депутаты во Франции или Италии на протяжении 200 лет поддерживают индустрию моды в парламенте. Но я внутренне не созрела к этому. Политика, и это всем известный факт, несет с собой большие ограничения и бюрократию. Это не по мне.

Динара Канжагалинова

Удачная суббота от Code de Vie

3 миллиона тенге и множество призов от мировых брендов разыграл среди своих покупателей новый парфюмерный и косметический магазин Code de Vie. 

12 Март 2017 19:10 7738

Удачная суббота от Code de Vie

Фото: Евгения Горобец

Участвовать в розыгрыше #кодвашейудачи мог каждый, кто совершил разовую покупку в магазинах этой сети в период с 1 февраля по 11 марта на сумму от 10000 тенге. Отметим, магазины косметики и парфюмерии Code de Vie открыты в Атырау, Актобе и Астане с декабря прошлого года.  

«Так как это все-таки новый магазин, компания приняла решение провести масштабный розыгрыш с весомыми, на наш взгляд, призами. Вначале мы хотели сделать главным призом автомобиль или недельный тур в Париж. Но подумали, и решили разыграть три выигрыша по одному миллиону тенге в каждом городе, где представлен магазин, тем самым осчастливив сразу несколько человек. Да и нам хорошо, о нашем магазине узнает больше людей, ведь победители будут рассказывать родственникам, друзьям», - рассказала abctv.kz директор столичного магазина Code de Vie Сауле Амиржанова.

По ее словам, только в Астане количество участвующих купонов перевалило за 5 тысяч. Причем у одного покупателя могло быть сразу по несколько купонов. Перед тем как лототрон определил фамилии счастливых обладателей трех главных призов – денежных сертификатов, были разыграны утешительные, но при этом достаточно дорогие призы, как ароматы от Chanel, Montale, Juliette Has a Gun, Mancera, брендовые сумочки, зонты и подарочные наборы.

Отметим, в магазинах Code de Vie представлены бренды нишевого и люкс сегмента, как Montale, Mancera, Tom Ford, Alexandre J, Juliette Has a Gun, Chanel, Dior, Givenchy, Estee Lauder, Yves Saint Laurent, Dolce&Gabbana, Gucci, Versace, а также масс-маркета. Кроме того, Code de Vie являются эксклюзивным представителем на территории Казахстана нишевого бренда Agata. Ценовой коридор ароматов, по словам директора сети магазинов, варьируется от 30 до 100 тысяч тенге.

«Мы наблюдаем спрос на парфюмерную продукцию, и у каждого сегмента ароматов есть свой покупатель. Но что самое приятное, люди стали разбираться в ароматах, косметике, даже в штрих-кодах, они смотрят на срок годности, они понимают, подделка это или настоящий бренд», - делится своими наблюдениями Сауле Амиржанова.

Самым главным преимуществом магазина, по ее мнению, является действующая в Code de Vie бонусная программа. К первой покупке обязательно прилагается бонусная карта, куда начисляется 5% от оплаченной за товар суммы. Как только накопления переходят порог в 150 тысяч тенге, бонусный процент увеличивается еще на 5%, и ими можно расплачиваться за покупки.

Алина Альбекова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: