Переговоры о будущем Тенгиза могут стать для Казахстана одной из самых дорогих сделок ближайших лет. На кону не только доля страны в крупнейшем нефтяном проекте, но и то, кто будет зарабатывать на месторождении после окончания действующего соглашения в 2033 году. О том, насколько сильна позиция Казахстана в предстоящих переговорах и чего страна может добиться от партнеров по проекту, корреспондент inbusiness.kz поговорил с директором аналитической компании PACE Analytics Аскаром Исмаиловым.
– Как вы оцениваете условия, которые, по данным Bloomberg, Казахстан хочет предложить при продлении соглашения по Тенгизу: увеличение доли с 20% до 35% и единовременную выплату 10 млрд долларов? Насколько они соответствуют экономической ценности проекта?
В целом, условия экономически объяснимые тем более если рассматривать их как стартовую переговорную позицию. Если посмотреть на данные за 2025 год, то ТШО добыл 39 млн тонн нефти. Запасы категории 2P в отчетах акционеров проекта хватит еще на 20 лет. Это означает, что к окончанию действующего соглашения в 2033 году значительная часть запасов и будущего денежного потока останется за пределами нынешнего контракта.
Кроме того, только в 2025 году нынешняя 20-процентная доля принесла КМГ 1,311 млрд долларов дивидендов. ТШО сообщил о 10,6 млрд долларов прямых финансовых выплат Казахстану за тот же год, хотя этот показатель включает не только налоги, также дивиденды, закупки, зарплаты и другие платежи.
Поэтому сама конструкция в виде разового бонуса плюс увеличение государственной доли соответствует мировой практике продления крупных нефтяных соглашений. Например, при продлении азербайджанского проекта Азери–Чираг–Гюнешли доля SOCAR была увеличена до 25%, а инвесторы согласились выплатить государству бонус в размере 3,6 млрд долларов.
Обоснованность требований Казахстана будет зависеть от условий передачи дополнительной доли, кто будет выкупать, когда будут выплачиваться 10 млрд долларов, и обсуждением налоговых льгот или других преференций. Если доля передается безвозмездно, а бонус не подлежит возмещению через будущие льготы, это действительно очень выгодная для Казахстана сделка.
– Насколько реалистично добиться увеличения доли сразу на 15%? За счет долей каких участников ТШО она в таком случае может быть увеличена?
Добиться 35% возможно. Сейчас Chevron принадлежит 50%, ExxonMobil 25%, КМГ 20%, "Лукойлу" 5%. Наиболее понятный вариант в виде сокращения долей пропорционально их участию. Важно, что и механизм передачи определяет реальную выгоду Казахстана.
– Что дополнительные 15% в ТШО могут дать КазМунайГазу в деньгах? Насколько могут вырасти доходы и дивиденды компании от Тенгиза?
Передача 15% может быть и не в долю Казмунайгаза. Могут определить и другую национальную компанию. Если предположить, что переход с 20% до 35% будет в доле участия Казмунайгаза, то это означает увеличение экономического участия компании в ТШО на 75% относительно нынешней доли. В 2025 году КМГ получил от ТШО 684 млрд тенге, или 1,311 млрд долларов, дивидендов. При доле 35% и неизменных финансовых результатах эта сумма составила бы приблизительно 2,29 млрд долларов дивидендов. Это около 1,2 трлн тенге. То есть дополнительный доход примерно 983 млн долларов или 513 млрд тенге.
В производственном выражении при добыче 2025 года доля выросла бы с 7,8 до 13,65 млн тонн нефти в год. Дополнительные 15% соответствуют примерно 5,85 млн тонн, или около 128 тыс. баррелей в сутки.
– К 2033 году Тенгиз будет находиться уже на другой стадии разработки. Как это нужно учитывать при оценке дополнительных 15%? Как могут измениться добыча, доходность и ценность этой доли в последующие годы?
К 2033 году пройдет около восьми лет после запуска Проекта будущего расширения. Тенгиз останется крупным активом с большой ресурсной базой, но на его экономику будут сильнее влиять снижение пластового давления, увеличение затрат на ремонт и поддержание добычи, цены на нефть и ограничения экспортной инфраструктуры и многие другие факторы. Если оставить ситуацию как есть, то добыча естественно будет снижаться. После 2033 года она может начать снижаться очень быстро. Для точной оценки нужен независимый аудит запасов, профиля добычи, будущего CAPEX и обязательств по ликвидации. Что касается стоимости этой доли на 2033 год, то она может находиться примерно в диапазоне 4–9 млрд долларов. Это сценарный диапазон.
– Что для Казахстана экономически важнее: единовременная выплата 10 млрд долларов или увеличение доли в ТШО с 20% до 35%? Какой из этих двух пунктов может дать стране больший финансовый эффект в долгосрочной перспективе?
С чисто финансовой точки зрения, гарантированные 10 млрд долларов, особенно если они выплачиваются сразу, могут оказаться ценнее дополнительных 15%, которые начнут приносить доход только после 2033 года и будут зависеть от цен на нефть, добычи и инвестиций. Для сравнения: 10 млрд долларов, полученные в 2033 году, сегодня при ставке дисконтирования 10% стоят примерно 5 млрд долларов. Поэтому сроки выплаты принципиально важны.
При этом стратегически доля важнее разового платежа. Она дает стране постоянное участие в денежном потоке, запасах и корпоративном управлении. Поэтому оптимальный результат состоит в том, чтобы получить оба элемента. Если же придется выбирать, решение нужно принимать только на основании экономического моделирования. Нельзя обменивать долгосрочный актив на эффектную разовую выплату без оценки всей экономики после 2033 года.
– Какие еще условия, помимо увеличения доли и выплаты 10 млрд долларов, Казахстану было бы важно закрепить в новом соглашении?
Помимо доли и бонуса, Казахстану важно зафиксировать обязательную программу добычи и инвестиций после 2033 года, гарантированные объемы и понятные цены на товарный газ, этан, пропан и другое сырье для внутреннего рынка. Очень важно понимать по развитию альтернативных экспортных маршрутов и снижению зависимости от КТК.
Но не нужно забывать, что доля 35% сама по себе остается миноритарной и не дает Казахстану операционного контроля, если блокирующие и управленческие полномочия отдельно не закреплены в соглашении, Казахстан может остаться пассивным участником проекта.
– Насколько сильна сейчас переговорная позиция Казахстана? Что произойдет, если стороны не смогут договориться об условиях работы после 2033 года?
Переговорная позиция Казахстана достаточно сильная. Срок существующего соглашения ограничен 2033 годом, а значительная часть запасов останется в недрах после этой даты. Инвесторам требуется продление, чтобы продолжать извлекать доход из уже созданной инфраструктуры и обосновывать новые инвестиции. Позицию Казахстана усиливает и то, что партнеры уже вложили в Проект будущего расширения десятки миллиардов долларов. Эти объекты невозможно перенести в другую страну. Усиливает позицию Казахстана и затянувшийся кризис в Персидском заливе.
Однако позиция Казахстана тоже не безгранична. Тенгиз технологически сложное месторождение с высокосернистым газом, закачкой под высоким давлением и комплексной системой переработки. Главные риски могут возникнуть еще до 2033 года. Во-первых, участники могут начать откладывать инвестиции с длительным сроком окупаемости. Это способно ускорить снижение добычи и ухудшить техническое состояние актива. Во-вторых, надо признать, что участие американских инвестиций обеспечивает Казахстану геополитическую многовекторность и гибкость. В противном случае Казахстан ощутит на себе усиление влияния России и Китая.
– Если Казахстану удастся получить 35% ТШО и 10 млрд долларов, насколько серьезно это изменит положение страны в проекте и что это в итоге даст Казахстану?
Это стало бы одним из крупнейших пересмотров условий участия Казахстана в действующем нефтяном мегапроекте. При этом реальное изменение положения страны произойдет в том случае, если вместе с долей Казахстан получит расширенные управленческие права. Достаточно посмотреть на ExxonMobil и его желание стать оператором проекта. Я считаю, это показатель важности участия в управлении, а не роли пассивного акционера.
Читайте по теме:
Продление Тенгиза: щедрость, которую стоит пересчитать
