/img/tv1.svg
RU KZ
МВФ – о двойном шоке для казахстанской экономики

МВФ – о двойном шоке для казахстанской экономики

Пандемия COVID-2019 и резкое падение цен на нефть несут риски инфляции, безработицы и снижения спроса.

09:32 08 Апрель 2020 2447

МВФ – о двойном шоке для казахстанской экономики

Автор:

Карина Алимова

Рекомендовавший казахстанским властям постепенно сворачивать в стране программы финансирования и субсидирования Международный валютный фонд прокомментировал запуск нового направления льготного кредитования МСБ на 600 млрд тенге в качестве антикризисной меры в условиях чрезвычайного положения.   

«В условиях двойного шока от COVID-19 и резкого снижения цен на нефть правительство Казахстана и Национальный банк пытались найти способы быстрого финансирования предпринимателей. Есть риски для инфляции, в том числе от изменения обменного курса тенге, но также имеются перспективы резкого снижения спроса и потери рабочих мест, негативно влияющих на спрос и инфляцию», – отметил в письменном ответе на запрос inbusiness.kz руководитель миссии МВФ по Казахстану Марк Хортон.

Финансирование малого и среднего бизнеса Национальным банком не соответствует ранее высказанным рекомендациям МВФ по сокращению объемов дотирования, подчеркнул г-н Хортон. Однако он признал, что обстановка в стране кардинально изменилась.  

«Деньги Национального банка будут размещаться в качестве депозитов в местных банках для кредитования малого и среднего бизнеса по льготным ставкам. Это может дать некоторую гарантию (что деньги будут предоставляться тому МСБ, который сможет погасить займы, если кризис не затянется), так как банки используют механизмы выявления «правильных» заемщиков», – отметил руководитель миссии МВФ в Казахстане.

Напомним, ранее Марк Хортон заявлял о необходимости в Казахстане сокращения программ субсидирования процентной ставки. 

«Субсидирование процентной ставки может иметь место в отдельных случаях, если оно невелико в общей сумме кредитов, адресно ориентировано на сфокусированную группу заемщиков и с займами, выдаваемыми в местных банках на коммерческой основе, чтобы банки несли кредитный риск. В Казахстане эти программы масштабны и, на наш взгляд, должны быть значительно урезаны», – писал в электронном комментарии глава миссии МВФ по Казахстану.

Карина Алимова

Что поможет Казахстану выйти из кризиса?

Казахстанский эксперт Сергей Домнин поделился своим мнением о кризисе и о его влиянии на экономику республики.

15 Сентябрь 2020 11:59 6907

Сегодня многие страны переживают период экономического спада из-за коронакризиса. Можете ли Вы обозначить основные черты кризиса в Казахстане?

В Казахстане отличительной чертой кризиса стало резкое падение сферы услуг, в частности секторов торговли и транспорта. Это было связано в первую очередь с введением карантинных ограничений. Позже картина будет еще более печальная. Происходит замедление промышленного производства. При этом Казахстан продолжительное время оставался в числе стран, у которых промышленность росла, несмотря на кризис. В частности, из-за роста добычи нефти в некоторые месяцы он доходил до 4%. Единственная отрасль, которая пока сохранила динамичный рост, – обрабатывающая промышленность, а внутри нее – металлургия. Это результат больших инвестиций, которые были сделаны в предыдущие периоды в металлургические проекты, а также спрос, сохраняющийся по-прежнему на внешних рынках, в частности на китайском.

Если проанализировать внешнюю торговлю, мы увидим, что товарооборот с Китаем растет достаточно интенсивно, почти на 5% за первую половину 2020 года. В некоторых сегментах темпы экспорта доходили до двукратного увеличения объемов.

Но сейчас во всех промышленных секторах РК происходит замедление. Горнодобывающая промышленность уже ушла в минус по итогам июля 2020 года. И обрабатывающая также стремится в минус. По всему Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС) взаимная торговля пока просела примерно на 16%. Глядя на товарную структуру, видно, что в первую очередь просела не регулируемая союзом торговля минеральными продуктами – нефтью, нефтепродуктами, газом и электроэнергией. В основном снизилась торговля ими между Россией и Беларусью. Причем снижение связано прежде всего с падением цен на черное золото.

Коль Вы затронули тему ЕАЭС, то хотела бы напомнить о том, что страны – участницы объединения собирались принять «Стратегию развития ЕАЭС до 2025 года». Каков статус данного документа? Насколько мне известно, ранее спорными были примерно 20 позиций, все остальные меры, а их около 300, вопросов не вызывают.

«Стратегию развития евразийской экономической интеграции до 2025 года» готовили для согласования и подписания в мае 2020 года, но не получилось. У глав государств возникли замечания, решено было документ доработать и подписание перенести на осень. Вроде как правки уже внесены и согласованы. Но напомню, за несколько недель до памятного майского Высшего Евразийского экономического совета проходил Евразийский межправительственный совет, где на уровне премьер-министров все было согласовано. Но, когда документ перешел на обсуждение президентам, ситуация кардинально изменилась – возникли вопросы и критические мнения. На что следует обращать внимание и что следует мониторить в перспективе ближайших трех-пяти лет в плане евразийской интеграции, так это на отчетность по итогам развития. Есть несколько документов, по которым отслеживается результативность деятельности ЕЭК и прогресса интеграционных процессов. Один из важных документов – доклад о реализации основных направлений интеграции, подготовленный Евразийской экономической комиссией (ЕЭК). Эти доклады публикуются раз в два года (пока опубликованы за 2016 и 2018 годы), неплохо было бы сделать публикацию таких документов ежегодной. Еще один важный документ – «Белая книга» ЕАЭС (доклад ЕЭК «Барьеры, изъятия и ограничения ЕАЭС»), где указываются все возможные препятствия и барьеры во взаимной торговле, реализации четырех свобод. Прогресс по снятию барьеров можно отследить на специальном сайте общих информационных ресурсов и открытых данных функционирования внутренних рынков ЕАЭС. Однако формат «Белой книги» позволяет не только перечислять препятствия, там дается оценка усилиям стран в их снятии.

В Казахстане часто жалуются, что его бизнес давят в ЕАЭС. Но по количеству создаваемых барьеров он не отстает от других стран. К тому же большая часть барьеров – взаимные. Это свидетельствует об общей неготовности наших государств, к примеру, обеспечить допуск к участию в госзакупках в странах-партнерах, нежелании работать в режиме единого рынка и конкуренции. Сокращение препятствий должно выглядеть как отчетность, и этот тренд должен быть одним из главных в работе. Еще один важный момент – запуск работы общих рынков газа, нефти и нефтепродуктов, электроэнергетики. Поскольку большая часть торговли приходится все же на эти рынки и пока они не сформированы, трудно говорить о том, что ЕАЭС хоть в какой-то степени является единой экономической системой. Понятно, что на большей части этих рынков доминируют естественные монополии. От их тарифов зависит конечная цена на продукцию и конкурентоспособность экономик.

Но все эти пункты будут реализованы в течение пяти последующих лет. А что волнует казахстанский бизнес сегодня, который уже выходит со своим товаром на рынки стран – партнеров по союзу?

Сейчас для бизнеса важной темой становится внедрение системы маркировки и прослеживаемости товаров. На часть товаров эта система уже была внедрена в 2016-2019 годах. Например, на меховые изделия. В этом году планируется ею охватить алкогольную продукцию, в ближайшее время – обувь, фармацевтические изделия и т. д.

Проблема в том, что Россия быстрее партнеров движется в этом направлении. Нет ничего плохого в том, чтобы выстроить единую систему прослеживаемости. Сократится теневая экономика, не смогут грузоотправители так просто занижать серьезным образом таможенную стоимость товаров. Но есть ряд вопросов. Чтобы внедрить систему маркировки и установить соответствующее оборудование, предприятия понесут большие расходы. И чем меньше бизнес, тем будет выше удельная стоимость издержек. Россия торопится в данном направлении, Казахстан пока отстает. Будет ли скорость выровнена, как дальше построят взаимодействие по таким важным направлениям, как развитие экспортных рынков, экспортных производств? Понятно, что если Россия введет эти нормы первая, то казахстанские экспортеры должны волей-неволей устанавливать маркировочное оборудование.

Тогда давайте поговорим об эффективности деятельности институтов евразийской интеграции, ведь сейчас для быстрейшего выхода из кризиса для Казахстана очень важно, чтобы его товаропроизводители могли выходить со своей продукцией на соседние рынки в рамках ЕАЭС без проблем и преград.

Об этом, к сожалению, мало говорят публичные эксперты, но пишут в малоизвестных документах ЕЭК, отчетах. Это низкая эффективность в целом, как бюрократии, совокупности специалистов, так и отдельных структур.

К примеру, напомню, как быстро согласовали «Стратегию развития евразийской экономической интеграции до 2025 года» на уровне глав правительств, но в пух и прах разнесли на уровне президентов. Это говорит о том, что, в принципе, уровень проработки документов достаточно низкий. Хотелось бы его повысить, чтобы практически все было уже готово на уровне департаментов ЕЭК. Постоянно возникают какие-то вопросы к эффективности работы Суда ЕАЭС. Он выносит объективные решения, но они не могут быть имплементированы на национальном уровне. Дело в том, что национальные регуляторы не стремятся к тому, чтобы заставлять компании, которые получали преимущества за счет снижения цен и выдавливания конкурентов, выполнять решения, которые наказывают эти компании. Этот важный момент всегда нужно иметь в виду, когда кажется, что период кризисный, а интенсивность сотрудничества вроде как не растет естественным образом. Здесь всегда нужны меры структурного характера – менять качество работы интеграционных институтов, чиновников и т. д.

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в мае указал, что включение вопросов здравоохранения, образования и науки в сферу компетенций Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) будет противоречить сути Договора о создании ЕАЭС. То есть он предложил не спешить утверждать «Стратегию развития ЕАЭС до 2025 года», а тщательно ее доработать. Токаев считает, что двустороннее сотрудничество между странами ЕАЭС и без того многогранно и затрагивает практически весь спектр социальных и гуманитарных отношений. Соответственно, рассмотрение этих вопросов в пятистороннем формате с привлечением ЕЭК может затруднить их реализацию. Что Вы думаете на этот счет?

Гуманитарное сотрудничество шло особняком для того формата евразийской интеграции, который внедрен в последние годы. Если мы говорим о гуманитарном сотрудничестве больше, чем о сотрудничестве на уровне систем образования, которого, как мы видим, не особо много в наших странах, то речь идет об общих ценностях. Нам тяжело сформулировать сегодня какие-то общие ценности, которые можно транслировать на уровень гуманитарного сотрудничества.

Что нас, по большому счету, объединяет, кроме ценности единой победы в Великой Отечественной войне? Желание вместе модернизировать общественные процессы? Развить демократию? Да нет, конечно. Выстраивать конструкции на пустом месте – процесс малоэффективный. Можно на него потратить время и другие ресурсы, но вряд ли он даст результат.

Нам лучше сфокусироваться на тех направлениях, где у наших стран что-то получается, процессах, эффективность которых можно еще повышать и видеть какой-то результат.

Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Экономика Казахстана: когда начнется рост?

И что для этого нужно.

30 Август 2020 09:32 9150

«Что будет с экономикой Казахстана? Когда произойдет восстановление экономической активности? Каким окажется влияние второй волны коронакризиса?» – управляющий партнер KPMG в Казахстане и Центральной Азии Сакен Жумашев обозначает вопросы, ответы на которые сейчас волнуют бизнес больше всего.

Воздействие коронакризиса, отмечает он, было существенным за последние пять месяцев, и расходы госбюджета в 2020 году почти в два раза превысят поступления в бюджет, без учета трансфертов из Нацфонда, которые, скорее всего, будут, причем существенными. «Это яркий индикатор того, что происходит в нашей экономике», – говорит спикер.

В Казахстане около 300 тыс. субъектов предпринимательства приостановили деятельность, свыше 1,6 млн человек отправлены в отпуска без содержания, 4,5 млн человек получили социальную выплату 42500 тенге. 1 млн субъектов предпринимательства пострадал от пандемии, 14 тыс. имеют займы в БВУ и обратились за отсрочкой.

«Компании, участвовавшие в нашем исследовании эффективности мер господдержки бизнеса, отметили, что не было единого окна для получения информации о мерах поддержки, и поэтому 63% респондентов отмечают частичную осведомленность в этом вопросе. Бизнес оценивает меры господдержки на 5,7 по 10-балльной шкале. Господдержку получили в основном субъекты МСБ. Для крупного бизнеса, который формирует 80% всех налоговых поступлений и в нем работает порядка 60% работоспособного населения Казахстана, практически никаких мер предусмотрено не было», – говорит Сакен Жумашев.

Для того чтобы экономика Казахстана развивалась и был диалог, на его взгляд, необходимо сформировать единую платформу, где компании и госорганы смогут вести открытый понятный диалог.

Надежда на V потеряна

«Экономика Казахстана сейчас переживает одно из сильнейших потрясений за период независимости. ВВП просел на 2,9% за семь месяцев», – говорит вице-президент центра развития трудовых ресурсов, автор телеграм-канала Tengenomika Олжас Тулеуов.

Он приводит более частотные данные – изменения ВВП в текущем месяце по отношению к соответствующему месяцу прошлого года. «В апреле вполне логично был значимый спад – на 8,3%, после которого произошло V-образное восстановление по примеру того, что было в Китае, и того, что мы можем видеть в США и некоторых страна Европы. Однако по мере введения второго локдауна и по мере того, как Казахстан стал в полной мере реализовывать свои обязательства в ОПЕК+, экономическая активность в стране опять пошла на спад, и спад был более значимым, чем в апреле – 11% в июле и, скорее всего, в августе он продолжился. Из этого можно сделать вывод, что V-образное восстановление, скорее всего, уже можно не ждать, и в лучшем случае оно будет по траектории W», – делится мнением эксперт.

На его взгляд, ключевыми отраслями, которые вызвали такое давление на экономическую активность, стали транспорт и торговля. За первое полугодие транспорт просел примерно на 15%, торговля испытывает историческое падение – на уровне 11%. «Некоторые регионы, где торговля играет очень важную роль, например, Алматы, испытывают жесточайшее падение экономики за всю историю наблюдения в независимом Казахстане», – комментирует спикер.

Ситуация, по его мнению, отягощается тем, что ожидается падение в сфере промышленности, а именно в ГМК, нефтесервисе, что связано с сокращением добычи нефти в рамках ОПЕК+.

«Строительство, которое являлось локомотивом и практически во всех регионах именно оно тащит вверх всю активность, замедлилось с 11% до 6% в июле. По мере наступления холодов строительные работы будут сворачиваться, и мы увидим просадку показателей в этой сфере», – говорит спикер.

Примечательным, на его взгляд, стало то, что выросла отрасль связи. «Эта сфера занимает небольшую долю (в ВВП. – Ред.), но растет с темпом практически 11%. Это мировая тенденция: связь, Интернет, все, что позволяет дистанционно сохранять активность в период пандемии, будет расти», – говорит спикер.

Госрасходы держат спрос на плаву

В отношении совокупного спроса, по словам Олжаса Тулеуова, тоже все «довольно печально»: снижаются практически все его компоненты, за исключением госрасходов.

«Реальные денежные доходы и инвестиции в основной капитал снижаются. И, скорее всего, это еще не дно: падение продолжится. Это не очень хорошо отразится на благосостоянии граждан и в целом на уровне жизни домохозяйств. Восстановление внутреннего спроса в Казахстане может оказаться очень тяжелым», – говорит экономист.

Он приводит данные: чистый экспорт во II квартале в номинальном выражении просел на 25%, практически до $2 млрд (против $4-5 млрд в «обычные времена»): подействовал шок снижения цен и внешнего спроса на энергоресурсы, а также это связано с сокращением объема производства в рамках договоренностей ОПЕК+.

«Единственный компонент совокупного спроса, который в текущем моменте демонстрирует рост, – госрасходы. Общие расходы госбюджета в I полугодии по отношению к I полугодию прошлого года выросли на 24%. На мой взгляд, это довольно хороший показатель того, что правительство проводит контрциклическую политику, то есть в период спада экономики оно старается не сокращать объемы госрасходов», – комментирует спикер.

Он добавляет, что в целом госзакупки замедляются, но, тем не менее, остаются на уровне 14%. «Другой вопрос – как это отразится на параметрах самого бюджета. Пока дефицит бюджета сохраняется в планируемых параметрах, не превышает порядка 3-4% к ВВП. Это благодаря тому, что мы не занимаем для финансирования бюджета, а используем накопления Нацфонда. И это, на мой взгляд, тоже является верным решением в текущем моменте», – говорит Олжас Тулеуов.

Тенге может быть готов к резким колебаниям

На фоне ухудшения внешних условий номинальный эффективный обменный курс, как выразился спикер, «неплохо волатилит»: нет определенной динамики, то есть чистого укрепления или чистого обесценения.

«В апреле обесценение тенге по отношению к корзине, включающей 25-27 валют стран – основных торговых партнеров, составило примерно 5%. Это не так много. В августе-сентябре 2015 года обесценение было порядка 25%. То есть никакого катастрофического влияния на курс мы сейчас не наблюдаем», – говорит Олжас Тулеуов.

Весте с тем, если обратить внимание на другой показатель – отклонение фактического реального эффективного обменного курса (РЭОК) от его равновесного значения, которое демонстрирует, насколько экспортеры Казахстана стали более или менее конкурентоспособными, оказывается, что РЭОК находится в целом около своего потенциального уровня.

«В начале года было даже некоторое переукрепление курса, в виду того что инфляция начала ускоряться быстрее, чем в России, и тенге начал укрепляться к рублю. Но в моменте мы видим, что после апрельского снижения было некоторое восстановление и, на мой взгляд, РЭОК будет колебаться около своего равновесия, что соответствует изменению макроэкономических параметров и в целом режиму свободного плавания обменного курса тенге», – комментирует экономист.

Фундаментальные факторы курсообразования вопреки всем ожиданиям, которые были в том числе и у эксперта, «выглядят довольно хорошо». Поскольку доля золота в составе золотовалютных резервов (ЗВР) Нацбанка увеличилась, а также повысилась их стоимость, объем валовых международных активов регулятора достиг $35 млрд., что стало пиком с 2012 года. «Примечательно, что растет доля золота, в период кризиса это защитный актив. Это довольно позитивно может влиять на тенге с точки зрения минимизации рисков девальвирования», – говорит спикер.

Не менее значимый фактор для фундаментального курса тенге – текущий счет платежного баланса. «Нацбанк опубликовал предварительную оценку за II квартал. Мы видим, что по итогам I полугодия текущий счет платежного баланса впервые с 2014 года имеет профицит $2 млрд. Это хороший показатель, который позволяет тенге быть готовым к резким колебаниям в дальнейшем. В списке причин роста профицита текущего счета – заметное сокращение выплат дивидендов нерезидентам в рамках их прямых инвестиций в Казахстане, что связно со снижением цен на нефть», – говорит эксперт.

Прогноз по инфляции 8-8,5% может оправдаться

Олжас Тулеуов отмечает, что инфляционные процессы в Казахстане немного ускоряются. По итогам июля инфляция сложилась на уровне 7,1% в годовом выражении, что на 1 п.п. выше верхнего значения таргета Нацбанка (4-6%. – Ред.).

«Но в период мартовского шока ожидания и экспертов, и самого монетарного регулятора были гораздо хуже. В частности, НБК предполагал, что к концу года инфляция сложится в пределах 9-11% (и это был бы пик с 2016 года). Но по мере стабилизации ситуации, по мере сокращения внутреннего спроса, связанного с локдауном, и внешнего спроса, инфляция замедлилась, и мы видим пересмотр прогнозов – до 8-8,5%, и они могут оправдаться», – считает экономист.

По его словам, основным дайвером роста инфляции в Казахстане сейчас являются продовольственные товары. Тут есть внутренние проблемы, это низкий уровень конкуренции, отсутствие должного уровня развития инфраструктуры, что способствует тому, что производители увеличивают цены на продукты питания.

Что касается других факторов инфляции, в частности инфляционных ожиданий, то, по словам спикера, в марте по итогам опросов Нацбанка коэффициент инфляционных ожиданий достиг пика с января 2016 года. «Вероятно, это было реакцией населения на шоки в экономике. Но позже показатель стал снижаться, что является своего рода сдерживающим фактором для дальнейшего роста инфляции», – комментирует он.

Дополнительным фактором дезинфляции, по мнению экономиста, будет падение цен в промышленности, что напрямую отражает снижение цен на энергоресурсы в мире. В промышленности наблюдается дефляция на уровне 15%.

Диверсификация и политическая воля

Советник председателя правления Института экономических исследований Газиз Сейлханов дал несколько рекомендаций: на что правительство должно обратить внимание, чтобы решить фундаментальные, стратегические задачи.

«Правительство формирует прогнозы роста, исходя из отдельных предположений, которые нужно расширять. С апреля до декабря заложили цену на нефть на уровне $20 за баррель, при этом к настоящему моменту средняя цена с начала года сформировалась на уровне $43. Теперь говорят, прогнозы были слишком консервативными, ситуация может быть гораздо лучше. Но сейчас повышаются риски следующей волны коронавируса, и эти прогнозы могут быть неактуальными», – говорит эксперт.

Он указывает на то, что нынешний кризис более серьезный и отличается от тех, которые мы пережили с 2000-х годов. Потому что накладывается двойной шок – со стороны спроса и со стороны предложения. В условиях пандемии мы не только останавливаем производство, продажу товаров и услуг, но также лишены возможности совершать покупки, потому что потребители ограничены.

«В условиях двойного шока требуются не краткосрочные меры. Они тоже нужны, но этого недостаточно», – говорит спикер. В марте государство запустило два пакета антикризисных мер по поддержке МСБ и домохозяйств, говорили о поддержке отдельных отраслей, особенно пострадавших от пандемии, вводились отсрочки по платежам в банках, по налогам, на некоторые налоги поставлены нулевые ставки до конца года.

«Есть риск того, что такие меры могут перейти и на следующий год. Если их остановить, это будет говорить о непоследовательности политики, если продолжить, то возникает риск утраты подушки безопасности в виде фискальных буферов. Что делать? Проводить структурные реформы и подходить к ним более масштабно, а не точечно, реализовывать не краткосрочные, а долгосрочные меры. Необходимо проводить диверсификацию экономики, развивать частный сектор, развивать пространственную диверсификацию», – говорит Газиз Сейлханов.

Комментируя замечание о том, что разговоры о диверсификации ведутся в Казахстане уже не один десяток лет, спикер согласился с тем, что об этом очень много говорится, и отметил: «Но диверсификация и структурные реформы необходимы, и нужна политическая воля. В Казахстане рыночные механизмы до сих пор не реализованы в полной мере. Малые предприятия не вырастают в средние и крупные. Кто хочет обанкротиться или закрыть свой бизнес, испытывают большие трудности. Правительство говорит про Doing Business, но у нас до сих пор госплан. Мы планируем, сколько надо привлечь инвестиции, в следующем году нужно расти на 5%. Но откуда взялись эти показатели – непонятно, нужна модельная база. Для реализации структурных реформ, нужно чтобы они формировались в администрации президента. Необходимо наращивать компетенции в правительстве», – представил эксперт свое видение.

Вакцина – стабилизатор и защита от локдаунов

Сакен Жумашев поинтересовался, каковы прогнозы восстановления экономики Казахстана в 2020-2021 году. «Многие компании понимают, что этот год будет сложным финансово, отчетность покажет нестабильный рост, а то и убыток», – добавил он к вопросу.

«В этом году чуда уже не произойдет, отскока не будет. Как сказал в интервью Григорий Марченко, мы до сих пор находимся в состоянии падения и даже не опустились на дно, на это указывают все макропоказатели, в частности в Казахстане», – ответил Олжас Тулеуов.

Он называет свои ожидания на этот год более пессимистичными, чем у международных институтов. «МВФ предполагал минус 2,5%, теперь – минус 2,7%, Всемирный банк – минус 3%, АБР – порядка 2,5%, S&P – минус 2,7% предсказывает Казахстану в этом году. На мой взгляд, падение будет в пределах минус 4-5% из-за наложения двойного шока – шока спроса и шока предложения», – поделился мнением экономист.

Что касается 2021 года, то, на его взгляд, отскока, как прогнозируют макроэкономические институты, агентства, инвестиционные дома, скорее всего, не будет. Это «реалистичные ожидания». «Единственным спасением может стать вакцина. Не ожидания, что ФРС напечатает больше денег или появится коллективный иммунитет. Единственное – вакцина. Нужен такой стабилизатор, психологический и технический, который позволит государствам не закрывать экономику на локдаун. Пока локдауны – это единственный барьер, который не позволяет экономике расти», – говорит собеседник.

По его словам, если вакцина будет создана, и это даст государствам возможность не останавливать экономику, и тогда, скорее всего, прогнозы по отскоку будут реализованы. По Казахстану рост будет 3-4%, по миру при падении минус 3% тоже может быть отскок на уровень 2-2,5%.

Экономика сразу начинает восстановление

Олжас Тулеуов указывает на то, что рано или поздно этот кризис закончится. «Экономике нужно дать работать. Мы заметили, как после прекращения режима ЧП в середине мая экономика сразу же начала восстановление. Это демонстрируют все показатели. Например, в Нур-Султане за период четырех месяцев, до прекращения режима ЧП, спад составлял около минус 4%, после ЧП рост сразу был на уровне 0,6%. Экономика сразу же начала восстановление. Сейчас из-за локдауна опять провалилось на 0,6%», – делится наблюдениями экономист. При этом, отмечает он, спрос есть: покупаете ли вы шаурму или заезжаете на автомойку, везде очереди, спрос в крупных городах сохраняется.

Сакен Жумашев подвел итоги: «2020 год будет тяжелым, надо ожидать спад ВВП. 2021 год будет позитивным, туда нужно закладывать сценарии роста. На весах: или дать экономике работать, или сохранить жизни людей. Это сложный момент. Задачи нужно решать не по мере их возникновения, а структурно подходить к вопросам господдержки и развития экономики».

Елена Тумашова


Подпишитесь на наш канал Telegram!