/img/tv1.svg
RU KZ
Наши в бундестаге

Наши в бундестаге

Пресс-секретарь энергетической компании и журналист из небольшого казахстанского города Аксу Елена Гаркава, пишущая для отраслевого ресурса EEnergy.Media и немецкой газеты Deutsche Allgemeine Zeitung, не так давно вернулась из Берлина, где проходила практику.   

16:00 31 Август 2020 4679

Наши в бундестаге

Автор:

Марина Попова

Для этого она обошла множество конкурентов, получив интернациональную парламентскую стипендию немецкого бундестага – Internaionales Parlaments-Stipendium (IPS).

Чем занималась журналист для правительства Германии и как пережила пандемию вдали от дома, Елена Гаркава рассказала inbusiness.kz.

Давай начнем сначала. Как вообще возникла эта идея?

Все началось в 2011 году, когда я училась в университете. С общеобразовательными предметами проблем не было, а вот с немецким языком возникли. Чтобы не потерять грант ректора ПГУ, стала ходить на курсы в немецкое общество «Возрождение», там-то и узнала, что в Германии существуют программы для тех, кто хорошо владеет языком и проявляет интерес к политике. Затем, как обычно, учеба, работа, и язык, в котором за короткий срок удалось добиться высоких результатов, отошел на второй план. Выйдя в декретный отпуск, решила заняться им основательно. Раз в неделю – с репетитором – моей подругой, проживающей в Берлине, готовилась международному экзаменту TestDaF, чтобы подать заявку на стипендию по данной программе. И еще меня подгоняли возрастные ограничения, участниками данной программы могут быть молодые люди до 30 лет, а у меня как раз подходила эта граница. Можно сказать, запрыгнула в последний вагон. И вот я подала документы, прошла собеседование минувшей осенью и в этом году поехала на практику.

На твой взгляд, зачем Германии это надо? Поддержать язык?

Да, немецкий язык за последние годы сильно потерял свои позиции. Во-вторых, немцы продвигают свои интересы через амбициозных молодых людей. Многие стипендиаты сегодня работают на высоких должностях: в министерствах, Европарламенте, посольствах. Таким образом немцы продвигают свои интересы на родине тех, кто прошел через их учебу. Создается сеть лояльно настроенных молодых людей к немецкой политике. Я это так вижу.

Пандемия не помешала прохождению практики?

Лично мне, в принципе, нет, лишь внеся небольшие коррективы. Я приехала в Берлин 1 марта, две недели ушло на оформление и получение различных документов. Уже должно было состояться знакомство с нашими депутатами, в бюро которых предстояло пройти практику, и раз – коронавирус.

Вас закрепляли за конкретными персонами?

Да, фамилию своего депутата я  узнала еще в феврале. Это был выходец из Казахстана и работающий в партии  Alternative für Deutschland (AfD) – «Альтернатива для Германии», которая очень «правая». Она  была сформирована в 2013 году и три года назад попала в бундестаг. Очень короткий срок. Многие переселенцы из стран СНГ, в том числе Казахстана, поддерживают эту партию. Основной ее посыл – Германия для немцев. Партия хорошо поднялась в период кризиса. Речь о беженцах, которые приезжают в Германию и паразитируют: не хотят работать, учить язык,  интегрироваться, а только получать пособия и жить, как им хочется.

Ты это ощутила?

Я жила в так называемом турецком районе, и если сравнить его с немецким, то большая разница: много бездомных, граффити, мусора. Немцы себе такого не позволяют. А вечером там лучше не гулять в одиночку, и местные говорят, что там свободно можно купить наркотики.

Теперь собственно о работе в бундестаге. Что входило в круг твоих обязанностей: подать-поднести?

По  сути, практику нам отменили из-за пандемии, таким образом, отпал мой депутат, но мне удалось поработать с другим. Я занималась полезными ископаемыми, энергетикой – всем тем, что мне близко по специфике работы в журналистике.

В чем заключалась эта работа?

Я собирала информацию, например, об использовании водорода в качестве топлива.

«Гугл» в помощь?

Нет, интраенете бундестага – внутренняя сеть парламента, где выкладываются внутренние документы, нормативные акты и прочее. Кроме того, работала над кратким резюме анализа добычи полезных ископаемых со дна мирового океана. Для себя сделала открытие, что многие страны с начала нулевых арендуют участки в океане, платя за это миллионы евро ООН.

Я так понимаю, что речь не о нефти.

Да, интерес к другим полезным ископаемым: редким металлам, никелю, меди, марганцу, кобальту и прочему.  К слову, именно кобальт представляет интерес для Германии, так, он используется в аккумуляторах, а это машиностроение. В документах, которые анализировала, были указаны предполагаемые объемы полезных ископаемых, суммы затрат, способы извлечения, финансовые риски, что это даст Германии и прочее. На основе этих анализов составляла краткий обзор. На самом деле интересная работа. В июле следующего года у Германии истекает срок лицензии на свои участки, и надо решать, будут ее продлевать или нет.

Думаю, это достаточно дорогой проект?

Да. Окупаемость порядка 20 лет. Опять же многое зависит от цен на данные металлы, они должны быть высоки. У Германии нет того, что есть на дне океана, она все импортирует. Например,  кобальт – в Конго, где политическая ситуация в стране не стабильна, так что всегда есть опасность потерять этот рынок. При этом машиностроение занимает в ВВП Германии значительную долю, это одна из опор ее экономики. Здесь по традиции преобладают малые и средние предприятия, 83% из которых – мелкие и средние.

Ты подписывала какие-то документы о неразглашении?

Нет. Но я подписывала документ о том, что не имею права публиковать  сведения о работе в бундестаге в соцсетях, порочащую информацию о правительстве и прочее. Правительство Германии, на мой взгляд, одно из самых открытых в мире. У них многому можно научиться, и это прекрасно, что эта страна настолько уверена в себе и своей политике, что дает возможность не только своим, но и гражданам других государств получить бесценный опыт работы в одном из прогрессивных парламентов мира.

Немного о пандемии. Как немцы жили в период карантина?

Карантин для нас начался на одном из семинаров, когда нас  готовили к тому, чтобы мы, придя в бюро депутата практикантами, не испытали по тем или иным вопросам шока. Разбирали кейсы по самым различным ситуациям, которые могли случиться в период практики на тот момент, искали правильный выход из ситуации.

Одна из организаторов сообщила, что сотрудники бюро депутатов бундестага переходят на дистанционный режим работы. Наши будущие мероприятия отменяются, но нас будут держать в курсе, что, собственно, и было сделано. Конечно, поначалу была всеобщая паника. Люди стали скупать не медикаменты, как у нас, а средства для дезинфекции рук и туалетную бумагу. В марте было продано на 700% больше обычного туалетной бумаги.  В магазины стали запускать в масках и только с тележками, было определено число человек на площадь магазина, больше которого никого не впускали, обязательным стало использование антисептика в магазинах и соблюдение дистанции. Непродуктовые магазины, кафе и помещения сферы услуг были долгое время закрыты, но еду можно было купить на вынос. Люди спокойно занимались спортом на открытом воздухе и встречались ограниченными группами.

Маски, перчатки и прочее – все было жестко?

Нет. Все началось в середине марта, ездить в масках в общественном транспорте стали в конце апреля. Да, было требование соблюдать социальную дистанцию. Что меня зацепило, так это политика Германии в этот период. Не было скачков от одного  решения к другому, потому что предыдущее противоречит здравому смыслу. Например, о ношении масок грудничками. Или подобного высказыванию нашего министра здравоохранения о снижении публикаций негативного плана о пандемии до 10%.

Думаю, немцы тоже не все говорили.

Возможно, но такого призыва в открытых источниках точно не было. В Германии правительство идет на открытый диалог с людьми. Причем с экрана телевизора они могли сказать о том, о чем у нас говорится на кухне.

С лекарствами перебоев в аптеке не было?

Я оттуда привезла парацетамол, он был в аптеке, и стоимость его не была завышена.

Ты в Германии не впервые. И все же было что-то такое, если не шокировало, то удивило?

Хочу заметить, что я ехала подготовленная. Моя немецкая подруга меня проинструктировала по ряду моментов. Если говорить о том , что меня поразило, так это работа банков. Например, открытие карточки. Достаточно подать онлайн-заявку, прийти в отделение с необходимыми документами, и тебе ее через две недели пришлют, отдельно пришлют голограмму для работы с интернет-банкингом, пин-код для карточки и пин-код для голограммы.

Там очень заботятся о персональных данных, я даже специальный курс на эту тему в университете проходила. Его суть была в том, что мы – владельцы персональных данных можем использовать их как товар. Например, сейчас, когда  принимаем  пользовательское соглашение при регистрациии в одной из соцсетей, мы предоставляем им право на наши фотографии и наши персональные данные, которые они могут использовать в таргетированной рекламе (направленное воздействие на целевую аудиторию, которая с высокой степенью вероятности интересуется товаром или услугой. – Авт.)

И что, немцы на это как-то могут повлиять?

Там очень сильно на это нацелены. Если берут твои данные, то письменно оповещают, кому их могут передать, и ты даешь на это согласие. Еще меня удивило обилие инвалидов. Если судить по нашим улицам, то мы страна, где их практически нет. На самом деле у нас для них нет места. Наши инвалиды не участвуют в жизни общества. Их задвинули. В Берлине президент бундестага ездит на инвалидной коляске. У нас подобное вряд ли возможно. Что еще приятно порадовало, что у них есть место для старости. Я имею в виду, что для пенсионеров существует множество организаций, где они могут интересно и с пользой провести время. У нас только в месячник пожилых людей вспоминают о стариках. Еще хотела бы остановиться на таком моменте, что в Германии политикой занимаются молодые ребята. У меня был руководитель бюро депутата, ему 27 лет, он занимает эту должность, имея за плечами только гимназию. Только сейчас обучается на бакалавра. Для них корочка о высшем образовании не принципиальна.

Как вернулась в Казахстан, если самолеты в июле не летали в нашу сторону?

Это был репатриационный рейс, который организовала «Эйр-Астана».

Насколько реально после этой небольшой практики в Берлине найти работу в Германии?

Вполне реально. Но я так далеко пока не заглядываю. В целом поняла, что мы настолько интегрированы в этом мире, что смена места работы, жительства стала вполне рядовым явлением.

Марина Попова

Подпишитесь на наш канал Telegram!

«Свою задачу вижу в том, чтобы сделать Аксу уютным, по типу европейского»

Торгово-развлекательный центр «Аксу-молл» планируется построить за два года.

23 Август 2017 09:32 8123

Моногород Аксу, в котором проживают порядка 46,5 тысячи человек, до сих пор не имеет собственной котельной. О том, когда город сам будет определять тарифы на тепло, и об обеспечении сельской зоны питьевой водой рассказал порталу abctv.kz градоначальник Нурлан Дюсимбинов.

– Нурлан Шайкслямович, жители города на блоге акима области высказывают недовольство по поводу высоких тарифов на тепло и то, что их утверждает Актюбинский антимонопольный департамент. Поясните ситуацию.

– Дело в том, что сегодня город обогревает единственная котельная, расположенная на Аксуском заводе ферросплавов. Так сложилось, что в годы разрухи городская котельная вышла из строя. Другого источника тепла нет. А поскольку завод является филиалом АО «ТНК «Казхром», то существует соответствующий приказ о том, кто утверждает тариф.

– Когда город обзаведется собственной котельной?

– Начнем строительство уже в этом году. Деньги республиканские, и первый транш, который составил 1,7 миллиарда тенге, уже выделен. Завершить проект планируется в 2019 году. Это серьезный объект, тем более что город развивается. Чтобы снизить стоимость на тепло, планируем устанавливать общедомовые приборы учета. Вопросов много, конечно, но с вводом собственной котельной надеюсь эту проблему решить.

– Если продолжить тему развития, то что дала Аксу программа моногородов?

– Большой эффект и прежде всего хороший толчок для развития малого и среднего бизнеса. Имеющиеся системы господдержки повлекли его рост. За период с 2012 по 2016 год количество субъектов малого и среднего предпринимательства увеличилось на 500 единиц.

– Главное, чтобы они работали.

– Они работают, и отдача от них хорошая. У нас имеются два градообразующих предприятия – АЗФ и Евразийская энергетическая корпорация, но наша задача – увеличивать долю малого и среднего бизнеса в общем объеме производства. За пять лет малый бизнес заключил 112 договоров с градообразующими предприятиями на сумму пять миллиардов тенге. Второй результат программы – улучшилось качество инженерных сетей. В прошлом году завершили почти два километра теплосетей.  В этом году из республиканского бюджета выделено 2,8 миллиарда тенге для строительства инженерных коммуникаций для индивидуального жилищного строительства, а это порядка 460 домов.

– Готовы ли вы принять гостей с Юга?

– В 2018 году мы ожидаем порядка 50 семей с Южного Казахстана. В сельских округах есть служебное жилье, думаю, проблемы не будет. У нас хорошая инфраструктура, рядом вода, готовы выделить земельные участки и помочь в обустройстве. Желающие есть, но пока они размышляют. Главы крестьянских хозяйств готовы купить жилье, чтобы привлечь людей.

– Это означает, что рабочие руки требуются?

– Да. И эти люди готовы работать.

– Давайте поговорим о промышленности. Какие якорные проекты Вы бы выделили?

– Их два. Первый – модернизация птицефабрики ТОО «Кызылжар Кус», он реализован. Стоимость финансирования составила 3,2 миллиарда тенге, но у них не было охлажденной продукции. В прошлом году цех такой запустили. На сегодня это стабильно работающее предприятие.

– Аким области недавно критиковал это предприятие за невыполнение обязательств. Они планировали выйти на мощность 8000 тонн, а пока производят только 4000 тонн. Речь шла о том, что предприятие получило поддержку от государства, а своих обязательств не выполняет.

– Аким совершенно прав, но немаловажно, что они заняли свою нишу. Второй проект – ТОО «ДАНиЕР» строит цех по производству прямошовных стальных труб. Стоимость проекта – 1,1 миллиарда тенге.

– Предприятие вроде специализировалось на производстве полиэтиленовых труб?

– Да. Но это им не мешает параллельно заниматься данным проектом. Думаю, он перспективный, есть ряд компаний, которые импортируют трубу российского производства.

– А как нынешняя их продукция расходится?

– Хорошо, нареканий нет. Сейчас в селе Евгеньевка строят водопровод из его труб.

– Какие еще проекты есть в «рукаве» акима?

– Имеются такие. Например, АЗФ покупает биг-бэги для упаковки своей продукции. В Кокшетау есть фирма – ТОО «Новопэк», крупный налогоплательщик в Акмолинской области. Мы предложили им часть производства перенести к нам. Мы готовы выделить земельный участок с железнодорожным тупиком. С их стороны заинтересованность есть, приезжали, смотрели.

– Чем еще можете заинтересовать инвестора?

– Дешевой электроэнергией. Возле Аксуской станции создали индустриальную зону на 80 гектарах. На ферросплавный завод сейчас зашла российская компания, будут заниматься переработкой шлаков, планируют принять на работу порядка 200 человек. Кроме того, выделили им землю на территории индустриальной зоны порядка 25 гектаров для реализации следующего передела. В планах строительство завода по выпуску сухих огнеупорных смесей, есть и другие проекты.  Строится круглогодичный тепличный комплекс стоимостью 1 млрд 300 млн тенге по выращиванию томатов, до конца года будет запущен. А инвестор, кстати, из Алматы, уже планирует вторую очередь.

– А как продвигается проект по строительству металлургического предприятия?

– Надеюсь, что в течение двух лет его построят. Проект прошел экспертизу, в этом году объем инвестиций составит порядка 450 миллионов тенге.

– Не многовато ферросплавного производства для одного города?

– Я тоже об этом думал, но это рынок и экспортно ориентированный продукт.

– А по экологии как это будет выглядеть?

– Думаю, проблем не будет. Это будет современный завод.

– На сегодня в городе проблемы с золоотвалами Аксуской станции, вернее, с их пылью. Что делаете в этом направлении?

– Я разговаривал с Валерием Гриненко (президент АО «ЕЭК»), в этом году действительно проблема возникла, жалобы со стороны жителей поселка Аксу. Если ветер выше 15-20 метров в секунду, поселок весь в пыли. Обещают до конца года устранить проблему.

– А как развиваются сельские округа?

– Активно, причем в каждом есть свои селообразующие предприятия. Например, успешный проект прошлого года – молочно-товарная ферма ТОО «Уштерек и К». Были завезены из Германии 594 головы нетелей симментальской породы, они адаптировалась и дали приплод порядка 500 телят. Создано более 100 рабочих мест. В селе Евгеньевка сильные КХ «Сергей», «Тимур». А в село Сарышыганак пришел молодой бизнесмен из Астаны, организовал КХ «Агромакс-ДС», занимается выращиванием картофеля, построил овощехранилище, сейчас приобретает базу для откормочного производства. Мы ему выделили 200 гектаров земли для посевов. А в помещении закрытой в селе начальной школы предприниматель планирует открыть швейный цех. На сегодня у нас восемь инвесторов в сельском хозяйстве с суммой инвестиций 3,7 миллиарда тенге. Это хорошая цифра.

– Вы в должности акима год, что за этот небольшой, в общем-то, срок удалось сделать?

– Когда пришел на эту должность, начал с изучения наиболее важных проблем, но был скован, бюджет уже был сверстан. Не разгуляешься. Ну а проблемы, скорее, характерны для многих регионов: водоснабжение, благоустройство, инфраструктура, транспорт. В этом году есть результаты.  К примеру, мы взялись за благоустройство дворов. У нас 65 внутридворовых территорий. Поставили задачу в течение двух-трех лет решить вопрос по асфальтированию, установке лавочек возле подъездов, урн. Если в прошлом году сделали только два двора, и то в рамках меморандума с градообразующими предприятиями, то в нынешнем уже 19 дворов при поддержке областного бюджета. Следующий этап – малые формы, уже в 20 дворах в рамках меморандума сделали воркаут и спортивные площадки. Свою задачу вижу в том, чтобы сделать Аксу уютным, по типу европейского. Сейчас выкладываем брусчатку, планируем модернизировать уличное освещение.

– Кстати, об освещении. Оно у вас предусмотрено в рамках ГЧП. Но, насколько знаю, не получается. В чем причина?

– Проработали концепцию проекта, приглашали инвесторов, в том числе, из Алматы. Приезжали, смотрели, но на том и завершилось.

– Почему так сложно идет?

– Вроде и условия неплохие, скорее всего, нет оборотных средств. Мы даже сроки возврата средств с шести до четырех лет сократили, но пока тщетно.

– В ваш округ входит и поселок Калкаман. Когда-то там занимались машиностроением. Чем сегодня там люди живут? Или выживают?

– Я бы так не сказал. В поселке порядка 3,5 тысячи человек. Там есть завод стройматериалов, крестьянские хозяйства в округе, часть людей работают на строящейся дороге. Долгие годы пустовало здание врачебной амбулатории, в этом году его отремонтировали и скоро откроем. Заасфальтировали порядка километра центральной улицы. В планах восстановление четырех многоэтажек. На первый дом подготовили проект, жилье признано годным. Будем строить котельную, на нее запитаем и жилье, и соцкультбыт. Планируем возле села придорожный сервис развивать.

– Во скольких селах имеется центральный водопровод?

– Из 32 населенных пунктов – в девяти селах. Но тут от нас мало что зависит, это средства республиканского бюджета. В этом году в Кызылжаре строим водопровод. К концу года там будут с водой. И в селе Евгеньевка. На эти цели выделено 700 миллионов тенге. Средняя стоимость строительства – от 300 до 500 миллионов тенге. Даже для областного бюджета это большая нагрузка.

– А бизнес готов взять хоть какую-то часть этой нагрузки для улучшения социальной сферы своих сел?

– Да. Взять, к примеру, главу крестьянского хозяйства «Тимур» из села Евгеньевка Равиля Мингазова. Он за собственные средства, а это порядка 12 миллионов тенге, асфальтировал километр дороги. И это не единственное его вложение.

– Вроде как понуждать бизнес к таким проектам не совсем правильно, а с другой стороны, делиться надо.

– Еще глава государства говорил о том, что за 25 лет независимости, несмотря на все сложности, поддержка бизнесу, в том числе малому, была всегда. Так что, наверное, пришло время вернуть что-то. Надо сказать, что сельский бизнес откликается. В той же Евгеньевке главы КХ выкупили и отремонтировали пустующее здание и открыли в нем Дом быта. Зимой по графику снег вывозят. И таких примеров много.

– Нурлан Шайкслямович, раньше Вы занимались, скажем грубо, бухгалтерской работой: налоговый комитет, ревизионная комиссия. Управление городом и сельской территорией предполагает несколько другие обязанности. Что было самым сложным?

– На самом деле сложностей не возникло, надо было просто вникнуть в проблемы, выстроить программу и план действий. Чем меня поразил Аксу – здесь очень хорошая аура. Я думаю, это от людей исходит. Здесь каждый патриот своего города.

– Аксу – один из немногих городов, имеющий необычную достопримечательность – аллею памятников прошлого. Ленин, Карл Маркс и прочая советская атрибутика. Надеюсь, Вы это сохраните?

– Конечно. Это наша история. При этом планируем идти дальше, хотим построить торгово-развлекательный центр – «Аксу-молл». С инвестором обсудили концепцию, посоветовал сделать упор на развлечения. Думаю, за два года реализуем проект. Я заметил, что мост через Иртыш, недавно отстроенный, сократил дорогу в областной центр, и в выходные дни люди уезжают туда. Так что строить надо, чтобы деньги дома оставались, пусть они работают на экономику города.

Марина Попова

Немецкие технологии взамен на сырье

Товарооборот между Казахстаном и Германией по итогам текущего года возрастет на 45%.

17 Август 2017 19:36 9342

Посол Казахстана в Германии Болат Нусупов рассказал abctv.kz  о нынешнем состоянии казахстанско-германских отношений, а также о перспективах сотрудничества.

 Общеизвестно, что Германия – один из самых крупных и серьезных партнеров Казахстана в Европе. Согласно официальным данным, объем товарооборота между нашими странами по итогам прошлого года составил 4,5 миллиарда евро, это значительно ниже, чем в 2013 году, когда он превысил 6,5 миллиарда евро. В чем причина такого резкого падения торговых отношений?

– Причина снижения товарооборота в падении цен на сырье – на нефть и цветные металлы. Напомню, что Казахстан является четвертым по величине поставщиком сырой нефти в Германию и играет тем самым ключевую роль в обеспечении энергетической безопасности ФРГ и Европы.

В 2016 году порядка 85% объема товарооборота Германии со всеми пятью странами Центральной Азии приходилось только на нашу страну. Структура взаимного товарооборота на протяжении ряда лет остается традиционной.

В казахстанском экспорте свыше 91% приходится на минеральные ресурсы, а остальная часть – это черные металлы (2,4%), неорганические химикаты (2,2%), цветные металлы (1,7%).

Но в целом, несмотря на снижение цен на основные сырьевые ресурсы, товарооборот между нашими странами показывает свою устойчивость. Согласно немецким статданным, а я часто пользуюсь ими, объем взаимного товарооборота между Казахстаном и Германией только за пять месяцев текущего года увеличился по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 36% и составил 2,1 млрд евро.

Мы ожидаем, что по итогам этого года рост товарооборота между нашими странами составит порядка 45%, и мы сможем вернуться к рекордному показателю внешней торговли 2013 года, когда он превысил 6,5 млрд евро.

 Сейчас высказываются опасения, что очередные санкции США и ЕС против России могут негативно сказаться на Казахстане. Могут ли они отразиться на казахстанско–германском экономическом сотрудничестве?

– Не думаю. По крайней мере, достигнутые ранее договоренности свидетельствуют об активизации сотрудничества между нашими странами. Например, недавний визит федерального президента Франка-Вальтера Штайнмайера в Астану, который широко освещался в казахстанской прессе. Его сопровождала солидная делегация из числа немецких депутатов и представителей деловых кругов.

Так вот, по итогам делового совета были подписаны двусторонние экономические документы о реализации 21 проекта на сумму порядка миллиарда долларов.

Подписанные соглашения охватывают нефтехимию, энергетику, возобновляемые источники энергии, розничную торговлю, строительство, геологоразведку, машиностроение, военно-техническое и информационное сотрудничество и другое.

При этом особо хочу отметить договоренности о внедрении элементов немецкой программы «Индустрия 4.0.», в которой участвуют Институт Фраунгофера, Союз машиностроителей Германии и Мюнхенский центр высоких технологий TUM International.

Сегодня более 90% немецких инвестиций идут в несырьевой сектор экономики Казахстана, то есть в реальный сектор: перерабатывающую промышленность, химическую отрасль, производство строительных материалов, машиностроение, сельское хозяйство.

Помимо этого, обе страны активно взаимодействуют в области транспортной логистики. Так, транспортировка грузов контейнерными поездами из Китая в Европу через Казахстан увеличилась почти в пять раз за последние два года.

Кроме этого, активно работает такая структура, как Берлинский евразийский клуб, который был создан в 2012 году в качестве диалоговой площадки для обсуждения широкого спектра вопросов сотрудничества между Казахстаном и Германией, а также между Центральной Азией и Евросоюзом.

За пять лет своего существования поочередно в Астане, Брюсселе и Берлине состоялось около 20 заседаний клуба. Предыдущее, юбилейное заседание состоялось, как Вы помните, в Астане. Следующее, 21-е заседание клуба планируется провести в Брюсселе 4 октября текущего года с участием представителей общественно-политических, экспертных и деловых кругов Европы.

 Для Казахстана сегодня важен вопрос привлечения инвестиций в экономику. Есть ли отличие от характера германских инвестиций в первые годы независимости и сегодня?

– Да, нынешние инвестиционные отношения между двумя странами характеризуются поиском новых возможностей взаимодействия на федеральном и региональном уровнях. Как я уже до этого говорил выше, немецкие инвестиции идут в основном в несырьевой сектор экономики.

Так, по данным Национального банка Казахстана, в период с 2005 по 2016 год валовый приток прямых инвестиций из Германии в Казахстан составил порядка четырех миллиардов долларов.

В общем объеме валового притока доля инвестиций из Германии в Казахстан в 2016 году составила около 1,2% (2,2% в 2015 году). В целом это невысокий показатель, но эти инвестиции идут в сферу промышленного производства, что весьма актуально для Казахстана.

Судите сами, за последние три года количество зарегистрированных в Казахстане экономических структур с участием немецкого капитала возросло с 1200 до 1450 единиц в форме совместных предприятий, представительств немецких компаний и банков.

Инвестиционное сотрудничество осуществляется в сфере обрабатывающей промышленности, торговли, строительства, транспорта и связи, сельского хозяйства, прочих коммунальных, социальных и персональных услуг и других отраслях экономики.

Примером тому могут служить инвестиции таких немецких компаний, как Knauf, Heidelberg Cement, Мetro, Linde, Funke и других.

 Означает ли это, что германские инвестиции в сырьевой сектор Казахстана сокращаются?

– Нет, но они стали намного качественнее. Так, между нашими странами подписано межправительственное соглашение о партнерстве в сырьевой, промышленной и технологической сферах. Уникальность этого документа состоит в том, что Германия до настоящего времени заключила подобные соглашения лишь с Монголией и Чили.

Этот документ предусматривает доступ немецких компаний к сырьевым ресурсам нашей страны, в частности к редкоземельным металлам, взамен на внедрение ими в Казахстане высоких технологий и инноваций.

Другими словами, немецкий бизнес, используя местные трудовые ресурсы, создает продукцию с высокой добавленной стоимостью, от добычи сырья, ее переработки на местах до создания готового изделия.

В течение двух лет Немецкое сырьевое агентство провело анализ казахстанских месторождений, и в 2015 году издало специальный каталог, который был распространен среди немецких фирм.

Ряд компаний уже приступили к реализации конкретных проектов.

Так, фирмой «Ульмус Фондс» начата реализация проекта по разведке благородных и цветных металлов в Карагандинской области. Компания «Аурум Дойчланд АГ», являющаяся дочерней структурой концерна «Квеста Капитал», занимается разработкой золоторудных, вольфрамовых и молибденовых месторождений, а также строительством завода по добыче золота в Жамбылской области.

Компания «Интернэшнл Корпорейшн оф Металл энд Эллой Девелопмент Холдинг ГмбХ» в 2016 году подписала соглашение о строительстве ферросплавного завода в Кызылординской области.

В рамках недавнего визита президента Германии в Астану немецкая фирма «Ульмус Фондс» подписала с АО «Казгеология» соглашение о проведении поисковых работ на медь в рамках государственного геологического изучения недр на Шубарсайском плато в Карагандинской области. Таким образом, в Казахстане будет создана первая стационарная немецкая лаборатория.

Словом, соглашение наполняется реальным содержанием.

 Как обстоят дела с казахской диаспорой в Германии?

– В настоящее время численность казахской диаспоры, проживающей в ФРГ, составляет около тысячи человек. Компактно и более многочисленно наши соотечественники проживают в таких городах, как Кельн, Мюнхен и Берлин. Как Вы знаете, многие представители казахской диаспоры прибыли в Германию в качестве трудовых мигрантов из Турции в 50-60-х годах прошлого века. В настоящее время среди них имеются врачи, инженеры, юристы и другие.

Казахстаном принимаются меры по поддержке соотечественников, изъявивших намерение возвратиться на свою историческую родину. Им выдаются бесплатные визы сроком до трех лет, а некоторые представители казахской диаспоры направляют своих детей в Казахстан для получения образования.

 Не могу не затронуть вопрос и о наших соотечественниках немецкой национальности. Поддерживаете ли связь с ними?

– Проживающие в Казахстане граждане немецкой национальности, а также переехавшие в Германию наши бывшие соотечественники являются важным звеном в успешном развитии казахстанско-германских двусторонних отношений.

По данным МВД ФРГ, число этнических немцев, переселившихся из Казахстана в Германию, составляет около миллиона человек.

Некоторые наши земляки добились определенных общественно-политических успехов также и в Германии (например, первый депутат бундестага из числа поздних переселенцев, уроженец Казахстана Хайнрих Цертик).

Но есть и те, кто желает вернуться в Казахстан. Только с начала текущего года более 80 немецких граждан получили визы для постоянного места жительства в нашей стране.

В целом общественные объединения немцев из Казахстана поддерживают с посольством постоянную связь и активно участвуют в наших мероприятиях. Кроме этого, создана межправительственная комиссия по вопросам граждан Казахстана немецкой национальности, которая вырабатывает меры по поддержке немецкой диаспоры, включая развитие ее самобытности и немецкого языка. Очередное заседание комиссии состоялось недавно в Астане в рамках визита президента Германии в Казахстан.

Кульпаш Конырова

Материалы по теме