RU KZ
Одна смерть – трагедия, много – статистика: что происходит в алматинских больницах и моргах

Одна смерть – трагедия, много – статистика: что происходит в алматинских больницах и моргах

11:15 13 Июль 2020 123414

Одна смерть – трагедия, много – статистика: что происходит в алматинских больницах и моргах

Автор:

Катерина Клеменкова

Фото: Максим Морозов

В Казахстане вспышка пневмонии. ВОЗ считает, что причина этому – коронавирус. Люди, которые толпятся возле больниц и моргов, в первую очередь во всем винят власть, затем – врачей… Почему так?

Доктора, медсестры, медбратья – сейчас они главные герои. Им посвящают муралы. В жаркие летние дни они ходят похожими на инопланетян – в неудобных защитных костюмах, масках и очках и при этом хорошо понимают, что все равно рискуют своей жизнью. Они много недель не видели своих родных и близких. Они каждый день видят боль и смерть. Они хотят спасать жизни. Они борются с пандемией коронавируса, а их семьи ждут.

С другой стороны, просто люди – бедные и богатые, но одинаково напуганные. Они говорят друг другу: «Сейчас болеть нельзя» – и за свои деньги проходят ПЦР-тесты на COVID и покупают лекарства. Они не понимают почему сидят дома без работы, носят маски и все равно заражаются, почему врачи скорой помощи отказываются забирать больного в больницу и квалифицированная медицинская помощь стала недоступной. Они уверены, что страдают от эпидемии и в своей борьбе с коронавирусом остались один на один. Более того, они столкнулись с вопиющими случаями…

Inbusiness.kz поговорил с людьми, которые в эти карантинные дни не сидят дома, а околачивают пороги больниц и моргов…

Эпизод 1. Кого лечить, а кого – нет

«Что здесь делает пресса?» – молодая женщина в больших солнцезащитных очках заглянула в окно машины.

– Мы здесь уже около получаса, но не увидели ни одной скорой. По ощущениям, закрытая лаборатория, а не инфекционная больница.

– А вы и не увидите. Сюда скорые не будут приезжать, потому что, как говорят, здесь мест нет. Сюда если кого-то кладут, то только по звонку.

– Вы хотите об этом рассказать?

– А зачем же еще мне подходить?

Инфекционную больницу в Алматы построили за 18 дней. Ее называют «новый модульный госпиталь». Здесь лечат больных с коронавирусной инфекцией. Госпиталь рассчитан на 280 коек, из них 28 – в отделение реанимации. Здесь есть десять одноместных палат с отдельным выходом на улицу и приемное отделение с пятью одноместными палатами динамического наблюдения. Есть аппараты ИВЛ, компьютерный томограф, анализатор газов крови и другое оборудование для диагностики и лечения.

Но на огороженной территории модульного госпиталя пусто – кажется, что больных здесь нет. На парковке чуть более десятка авто. Некоторые из них принадлежат сотрудникам Kcell, которые приехали изучить местность, чтобы увеличить площадь интернет-покрытия.

– Почему считаете, что сюда только по звонку? И кто должен сделать этот звонок? – от палящего солнца мы встали в тень от какого-то недостроенного производственного здания и сразу договорились, что имя спрашивать не будем и фотографировать тоже не будем. Только диктофонная запись.

– Я подняла полгорода, чтобы маму сюда положили.

– У нее пневмония? Ковид?

– Сейчас всем ставят эту пневмонию.

– Вы давно ее сюда привезли?

– Два дня.

– Ей лучше?

– Не знаю.

– У Вас связи с ней нет?

– Мне ничего не говорят. А мама в реанимации, и телефона у нее нет. Моей маме 72 года, и у нее сопутствующие болезни-болячки – там диабет, давление. Сейчас сказали, что ей какое-то лекарство нельзя.

С подозрением на коронавирусную инфекцию ее мать сначала положили в один из провизорных центров. Чтобы пожилую женщину с одышкой госпитализировали, пришлось сначала скандалить, потом заплатить. Врачи провизорного центра помочь не смогли. Пациентку перевезли в модульный госпиталь. Не бесплатно. Теперь доктора пишут на WhatsApp названия лекарств, которые нужны срочно. Но в аптеках их не купить. Недешевые препараты приходится заказывать в других странах и ждать, когда их доставят. Не все границы открыты. Врачи без стеснения говорят, что у них у всех к номеру телефона привязана карта Kaspi.

«Я готова и медсестре перевести деньги, чтобы она подошла к маме, поговорила с ней. Сказала бы, что мы тут, рядом. Что переживаем очень за нее, любим. Я бы попросила записать мамин голос, пусть хоть два слова. Я очень хочу услышать ее голос. Хочу знать, что она жива и в сознании».

Между тем к воротам госпиталя подъехала скорая помощь. За час всего одна «желтая карета» с больным (для сравнения: за час в ворота городской клинической больницы № 7 заехали 14 реанимобилей). Сначала неотложка подъехала к одним воротам, потом к другим. Машину пропустили не сразу.

Из других ворот, минуя «обязательную» дезинфекцию, выехал ассенизатор. Интересно, куда повезли отходы из больницы, где лечат больных с диагнозом COVID-19?

«Не хочу ничего говорить, могу только ругаться. Хотите, чтобы я ругался, и будете это записывать?» – возле ворот, куда только что въехала скорая, стоит парень. Он ждет сестру.

У девушки с детства церебральный паралич и иногда случаются судороги. Во время приступа ей нужна медицинская помощь, и родные в такие моменты вызывают скорую. Так и случилось две недели назад. Скорая приехала и увезла в больницу. А на следующий день семье сообщили диагноз, в который они не могут поверить до сих пор.

«Я думаю, что она вообще не болела коронавирусом. У нее не было кашля, а температура во время судорог иногда поднимается. Сестренка жалуется, что врачи две недели ничего не делали. Пару дней уколы кололи, а потом она просто так лежала. Сегодня нас к 12 дня позвали, и вот уже три часа ждем, а ее до сих пор нет».

Подъехала черная машина. Вышла девушка. Быстрым шагом подошла к калитке с надписью «Прием передач ведется с 8:00 до 18:00» и отдала пакет сотрудникам в защитных костюмах.

«У меня здесь подруга. Ей очень плохо. Мне некогда. Извините», – девушка садится в черный джип и спешно уезжает.

Сотрудники госпиталя, приняв от посетительницы пакет с напитками, категорически отказываются отвечать на любые вопросы…

Эпизод 2. Городское патологоанатомическое бюро № 1

Морг. Вернее, городское патолого-анатомическое бюро № 1. Несколько дней назад здесь было столпотворение. Теперь народу собралось много, но столпотворением уже назвать нельзя.

«Приезжали ребята с телевидения – с «31 канала» и с «Первого», и вот после них как-то все организовали. До этого порядка вообще никакого не было. Хорошо, что вы этого не увидели, вы бы ужаснулись». Но мы ужаснулись истории, которую рассказал этот человек.

16 июня, в день рождения, 83-летняя именинница почувствовала себя плохо. Она уже давно была лежачей больной – не вставала с постели и не выходила на улицу. По вызову приехала скорая и увезла в больницу. «Обезвоживание» – такой диагноз поставили врачи. Ей стали «капать» какое-то лекарство, и силы потихоньку возвращались. Родные успокоились: кажется, на этот раз все обошлось. Не обошлось. Через день позвонили из больницы и попросили оплатить 16 тысяч за ПЦР-тест на коронавирус. Таких денег в семье не оказалось – длившийся несколько месяцев локдаун сделал свое дело.

После этого звонка события развивались стремительно: уже на следующий день сын вместе с супругой объехали и обзвонили все инфекционные больницы – врачи сказали, что у 83-летней пациентки обнаружили коронавирус и ее перевезли в «инфекционку». Из «Калкамана» (так алматинцы называют городскую клиническую больницу № 7) ее перевезли в 12-ю больницу, но там этот факт категорически отрицали, как и в других больницах города.

Из всех городских больниц родственники пожилой пациентки, которая нуждалась не только в медицинской помощи, но и в поддержке родных, не съездили только в новый модульный центр. «Может быть, мама там?» – шансов, конечно, мало, ну а вдруг?

Перед тем как поехать в этот новый госпиталь, было решено еще раз обзвонить все больницы, и к этому подключились все родственники. В 12-й медсестра, ответившая на звонок, пообещала узнать и узнала – через пару часов она сообщила, что пациентка нашлась и состояние у нее критическое …

«Не могу понять, как мама могла заболеть коронавирусом, – говорит сын. – Она не выходила из своей комнаты».

У родных два предположения – либо женщина заразилась в больнице, либо ее продуло в скорой помощи:

«Я понимаю врачей скорой, им жарко в этих защитных костюмах и поэтому они открывают окна. Мы, когда ехали в больницу, я продрог и замерз, а что говорить про слабую, измученную болезнью женщину?»

В субботу, 4 июля, через три недели, позвонили из больницы и выразили соболезнования.

«Тело в морге, приезжайте в понедельник и заберете», – сообщил по телефону чужой голос.

Для родных начался второй жуткий квест – «найди тело мамы». Два дня в морге и больнице говорили, что тела у них нет. Два дня родственники ездили из морга в больницу, а из больницы в морг. На третий день в городском патологоанатомическом бюро № 1 сообщили, что тело нашлось. Но нет истории болезни, без этих медицинских документов тело не отдают. Начался третий квест…

В четверг, 9 июля, были назначены похороны, но после обеда сын с супругой все еще ждали у морга…

Эпизод 3. Ледовая арена для больных коронавирусом

К ледовому дворцу Halyk Arena, который переоборудовали в госпиталь для больных коронавирусом, мы подъехали к 11 часам дня 9 июля. Вокруг толпа – человек 200, может, больше. Охрана вежливо просит пройти вместе с ними – измеряет температуру и записывает в журнал.

Дальше пункта охраны журналистов не пропускают. Мухамеджан Байтуреев, заведующий отделением, врач-хирург центральной городской клинической больницы, назначенный заместителем главного врача в переоборудованный под госпиталь ледовый дворец, говорит, что человек с камерой мешает работе, и требует прекратить фотосъемку. На просьбу, что нужно всего пару кадров, как идет работа и в каких условиях будут находиться больные, врач угрожает что-то сделать с камерой.

Между тем люди, толпившиеся вокруг Halyk Arena, расходятся. Как оказалось, это будущие сотрудники госпиталя приходили сдавать ПЦР-тест. Тестов хватило не всем. Многие ждали с восьми утра.

«Нас пригласили к девяти утра, мы приехали к восьми, но не сдали тест, потому что нам не хватило. Теперь в WhatsApp напишут, когда приезжать – может, завтра, а может послезавтра».

Желающих устроиться много. Все они надеются, что результат теста будет отрицательным и в следующий раз они придут сюда, чтобы остаться надолго… не исключено, что до конца пика эпидемии.

«Мы медбратья, приехали сюда устраиваться на работу. Мы еще не знаем, какие условия и где будем жить. Сегодня приехали только ПЦР-тест сдать. Было объявление: «Кто хочет работать, кто хочет помогать людям…» – и мы приехали. Сейчас самое главное – результат теста. Если, не дай Бог, положительный – мы будем на карантине, а если отрицательный, то будем работать»…

P. S.: После описанных событий на следующий день в переоборудованный госпиталь Halyk Arena приехал аким Алматы Бакытжан Сагинтаев.

«На Halyk Arena будет развернуто тысяча коек, в том числе 60 – реанимационных. При подготовке учтены самые строгие требования санитарной безопасности. Установлены шлюзы и туннели для чистых и грязных зон, системы вентиляции и обеззараживания. Предусмотрены душевые и санузлы. Поэтапно будет подключено медицинское оборудование. Подготовлены врачебные бригады. На днях здесь примут первых пациентов», – сообщил Сагинтаев.

В этот же день директор общественного фонда «Добровольное общество милосердия» Аружан Саин опубликовала на своей странице в Facebook письмо-обращение:

«Нужна питьевая вода для пациентов с COVID-19 в новом госпитале в Алматы. Нужна СРОЧНАЯ помощь в виде питьевой воды 5000 литров для пациентов! До момента, пока вопрос будет решен акиматом», – написала Саин.

В документе, который Аружан Саин опубликовала, директор Центра фтизиопульмонологии, просит оказать благотворительную помощь в виде питьевой воды: «ледовая арена не является лечебным центром, для пациентов нет необходимого количества питьевой воды».

Катерина Клеменкова


Подпишитесь на наш канал Telegram!