DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 324,92 Brent 36,55
«У Центральной Азии есть все предпосылки стать более важным рынком в мире»

«У Центральной Азии есть все предпосылки стать более важным рынком в мире»

В Евросоюзе смотрят на регион с пристальным вниманием.

23 Март 2017 21:20 3000

«У Центральной Азии есть все предпосылки стать более важным рынком в мире»

Автор:

Ильяс Омаров

Жозе Мануэл Баррозу в представлениях не нуждается. Известный политик, который сегодня, 23 марта, отмечает свой 61-й день рождения, в период с 2004 по 2014 год возглавлял Европейскую комиссию. На протяжении этого 10-летнего периода общеевропейская семья увеличилась почти вдвое и сейчас насчитывает в своих рядах 28 государств с общим населением около полумиллиарда человек, введена единая валюта, а ЕС стал еще более серьезным политическим и экономическим международным объединением в мире. Заметно расширилось и углубилось за эти годы и сотрудничество Казахстана с Евросоюзом.

О политических увлечениях молодости, повлиявших на дальнейшие воззрения, взаимоотношениях Евросоюза с Казахстаном, дальнейших планах после окончания деятельности на посту председателя ЕК Жозе Мануэл Баррозу рассказал в интервью abctv.kz.     

- Г-н Баррозу, как вы пришли в политику? Говорят, что в молодости вы активно интересовались марксизмом. Актуальны ли до сих пор идеи марксизма в Европе?

- Португалия до 1974 года, когда я был совсем юным, находилась под диктатурой правых консерваторов, и поэтому марксизм был под запретом. И меня, как в принципе любого другого представителя того поколения, завлекала идея этого запретного плода. Например, книга «Капитал» Карла Маркса или «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса. Ведь все эти труды были под строгим запретом в Португалии, а я был весьма любознательным. И меня привлекали эти идеи.

В то время состоял в повстанческом и очень радикальном движении, где был лидером союзного объединения после юридической школы. Даже до революции я был противником португальского колониализма. В то время у Португалии были колонии в Анголе, Мозамбике, Гвинее-Бисау.

Думаю, что это был важнейший этап в моей судьбе, повлиявший на ее будущее. После нормализации демократии в стране я стал, так скажем, более сдержанным. Не был столь не радикален, и сейчас я весьма умеренный во взглядах.

Однако позвольте остановиться на марксизме. Считаю, что марксизм был очень важной доктриной, которая сделала весьма значимый вклад также в понимание наших обществ. Не будем забывать, что Маркс и Энгельс описывали индустриальное общество, где действительно происходила ужасная эксплуатация рабочих, особенно после промышленной революции. Но думаю, что решения, предложенные Марксом, которые были впоследствии внедрены в некоторые политические режимы, подавлявшие свободу, не были правильными.

Но как мыслитель Маркс привнес много важных элементов в мировую и европейскую философию, экономику, социальные науки. Не скажу, что сегодня в Европе марксизм очень важен, наоборот, коммунистические партии были сокращены до очень малых размеров. Но все же некоторые идеи Маркса, в частности борьба с неравенством, очень актуальны и сегодня. В настоящий момент в Европе повышается уровень осознания проблем, которые создаются этим растущим неравенством, особенно после финансового кризиса и его последствий для рядовых граждан.

- Известно, что вы увлекались и маоизмом. А каким вы видите будущее Китая?

- Опять же необходимо это рассматривать в контексте. В Португалии до революции в мои студенческие годы было только два активных студенческих движения, поскольку деятельность политических партий была под запретом, не было свободы. Одно из этих движений было связано с коммунистами Советского Союза, а другое, где состоял я, было связано с маоистами. Я считал, что они более чисты и активны.

Действительно, после революции в 1974 году Коммунистическая партия в Португалии имела очень тесные контакты с Коммунистической партией СССР. Поэтому я присоединился к движению, которое было в какой-то степени более радикальным и более чистым, но, с другой стороны, оно было той силой, которая пыталась бороться с тем, что могло перерасти в новую диктатуру. Но в диктатуру крайне правых, как до этого, а в диктатуру с коммунистическим настроем. А я всегда был противником диктатуры.

Что касается Китая, то хочу отметить, что я работал в этой стране на протяжении многих лет. Будучи министром иностранных дел Португалии, отвечал за весьма важные переговоры по возврату Макао Китаю. А на рубеже в 80-90-х годов прошлого века в качестве премьер-министра своей страны я был председателем комиссии по этому вопросу, добившись очень хороших отношений с Китаем.

Несомненно, сегодня очень важно конструктивно сотрудничать с Китаем. Это самая большая страна по населению, и ее подъем неоспорим. Всему миру следует воспринимать это как благоприятную возможность. И надеюсь, что Китай будет использовать вновь проявленное доверие к нему для позитивных взаимных глобальных решений.

- По вашему мнению, каково отношение Брюсселя к Центральной Азии, особенно к Казахстану?

- Сейчас я уже не являюсь должностным лицом, поэтому я не могу выражать свое личное мнение, которое, думаю, соответствует официальной линии Европейского союза. Данный регион, и особенно Казахстан, первая страна в регионе, с которой мы подписали соглашение о расширенном партнерстве и сотрудничестве, представляет для нас особый интерес.

Очень горд тем, потому что это произошло в тот период, когда руководил ЕС. На заседании в октябре 2014 года в Брюсселе мы с президентом Нурсултаном Назарбаевым заключили договор, дав взаимное политическое согласие очень важному соглашению о расширенном партнерстве и сотрудничестве. Это доказывает, что в Евросоюзе смотрят на регион Центральной Азии с пристальным вниманием. Лично я считаю, что он очень важен. Почему? Ваш регион находится на линии своеобразного разлома между Азией и Европой. И поэтому стабильность в вашей стране, как в крупнейшей стране региона, и в других странах очень важна для глобальной стабильности. Вопрос, который необходимо решить в Центральной Азии и в этом регионе: будут ли ваши страны фактором конфликта между Европой и Азией или, напротив, будут мостом между двумя частями одного континента, поскольку Европа и Азия – это единая часть общей сухопутной территории. Поэтому думаю, что Европа в будущем предпримет более важные шаги в этой части материка, поскольку ей это необходимо. И этот интерес должен быть обоюдным, потому, как мне кажется, Европа может дать многое этому региону и Казахстану. Мы являемся крупнейшим торговым партнером и источником прямых иностранных инвестиций, у нас есть технологии, у нас есть много того, что может быть полезно для роста и прогресса Казахстана и региона.

В то же время в Центральной Азии есть важные ресурсы, например энергетические, которых нет у Европы. У вас есть динамичное население, которое будет расти, и вам нужны перспективы большего процветания в будущем. А Центральная Азия имеет все предпосылки, чтобы стать более важным рынком в мире, и выгода от этого будет взаимной. Я искренне в это верю. Поэтому я был по-настоящему рад посетить Казахстан, когда покинул свой пост в ЕК.

- Прошло почти три года с тех пор, как вы оставили большую политику. Нет ли у вас соблазна написать мемуары о своей богатой и насыщенной политической жизни?

- Мне не нравится само слово «мемуары», поскольку оно означает, что ты становишься старым. Но иногда я все же думаю написать кое-что. У меня была непростая жизнь. Я был в центре очень тяжелых кризисов, включая ответ на глобальный финансовый кризис, который представлял особые трудности для Европы. Но реальность такова, что мы смогли сохранить единую Европу. В 2004 году в ЕС было 15 государств, а спустя десять лет, когда я ушел с поста председателя ЕК, нас было уже 28. Поэтому мы почти удвоили количество членов, что показывает устойчивость Европейского союза. У меня большой опыт работы не только по ЕС, но и по группе 20, "Большой восьмерке", ООН. Если у меня будет время, я хотел бы переложить все свои воспоминания на бумагу. Возможно, мне понадобится больше времени, чтобы поразмыслить над этим. Но сегодня, работая в различных университетах, делюсь своим опытом и, соответственно, уже начал писать об этом этапе моей жизни.

- Как у португальца не могу не спросить две вещи. Кто ваш любимый футболист и любимый сорт вина?

- Не буду совсем оригинальным, но любимый футболист – Криштиану Роналду.

- А как же Эйсебио?

- Да я очень хорошо помню Эйсебио, к сожалению, его уже нет с нами. И, кстати, он поддерживал и нашу партию на выборах, был моим большим другом. Но сегодня, думаю, что Роналду является более совершенным игроком. Что касается вина, то предпочитаю сорт, который производится в моем родном регионе Португалии – Дору. Это мое любимое красное вино.

- Мы начали наш разговор о том, как вы пришли в политику. А какими качествами необходимо обладать современному политику?

- Большая устойчивость, выносливость, стойкость. Я был молод, когда пришел работать в правительство, стал министром иностранных дел, когда мне едва исполнилось 30. В то время новости не вещали 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.

Сегодня политическая жизнь не такая, как прежде. Постоянно чувствуется давление на принятие решений со стороны СМИ и социальных сетей. Поэтому политик должен иметь большой физический и психологический потенциал устойчивости к давлению. Не говоря о других традиционных качеств политического лидерства, начиная с мудрости, благоразумия, самоотдачи в интересах общего блага.

Мне представляется, что в отличие от прошлых лет процесс принятия решений особенно труден ввиду физической нагрузки с многочисленными поездками и давления СМИ. Необходимо давать ответы общественности.

Ильяс Омаров

Теги:

Евросоюз

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Европейский союз выделил 8 млн евро на борьбу с коррупцией в Центральной Азии

Посол ЕС Свен-Олов Карлссон перечислил главные барьеры для европейского бизнеса при вхождении на рынок Казахстана.   

17 Февраль 2020 14:50 980

Европейский союз выделил 8 млн евро на борьбу с коррупцией в Центральной Азии

Фото: Кульпаш Конырова

Судя по тому, как часто стали появляться в СМИ сообщения о возбуждении уголовных дел против чиновников разного ранга по фактам коррупции, мы видим, как власти Казахстана активно демонстрируют борьбу. Самой любимой «дойной коровой» для коррупционеров всех мастей и уровней является бизнес, причем, не важно какой – крупный или мелкий. 

Тема коррупционной составляющей  была затронута на встрече руководства НПП «Атамекен» с представителями дипломатических миссий. В рамках дискуссий посол ЕС Свен-Олов Карлссон подтвердил намерение европейского сообщества поделиться наработанным опытом со странами Центральной Азии.

Редакция информационного агентства inbusiness.kz побеседовала с послом ЕС об инициативах и опыте.

– Представители ЕС на разных уровнях не раз говорили о своей готовности предоставить свою помощь Казахстану в борьбе с коррупцией. Расскажите подробнее, о чем именно идет речь? 

– Ну, во-первых, начну с главного: Европейский союз выделил 8 млн евро для новой региональной программы по укреплению верховенства закона для Центральной Азии, которая будет осуществляться Советом Европы. 

Программа нацелена на облегчение доступа правительствам стран Центральной Азии, включая Казахстан, к региональным сетям и тренингам. 

Кроме этого, мы окажем поддержку центральноазиатским республикам в создании антикоррупционных практик. Поделимся методами оценки рисков и, что очень важно, механизмами защиты осведомителей. 

В то же время эта программа призвана содействовать прозрачности и подотчетности правительства и принятию мер против экономических преступлений.

– Какие-то шаги уже предприняты в рамках новой программы ЕС в Центральной Азии?

– Да, борьба с коррупцией находится в списке важнейших пунктов нашего двустороннего сотрудничества. Первый шаг сделан был самим Казахстаном.

Так, на последнем заседании Совета сотрудничества ЕС – Казахстан, которое состоялось в Брюсселе 20 января 2020 года, ЕС поздравил Казахстан с ратификацией 4 января 2020 года соглашения с Советом Европы  в отношении привилегий и иммунитетов представителей членов Группы государств против коррупции (ГРЕКО), Антикоррупционной мониторинговой организации Совета Европы. 

И уже в феврале текущего года в рамках платформы диалога высокого уровня ЕС – Казахстан по вопросам экономики и бизнеса под председательством премьер-министра Казахстана Аскара Мамина мы рассмотрели вопрос соблюдения нормативных правил. 

Согласитесь, что на уровне компании невыполнение нормативных правил может нанести ущерб как самой компании, так и ее клиентам. На национальном уровне несоблюдение законов, нормативных актов и стандартов может иметь более значительные последствия. Следовательно, соблюдение правил очень важно как для бизнеса, так и для государства. 

Поэтому именно соблюдение норм и правил является одним из важных условий для предотвращения коррупции. И чем меньше коррупции, тем меньше требуется усилий для устранения ее последствий. 

Таким образом, ЕС приветствует вступление Казахстана в ГРЕКО в качестве его 50-го члена в январе текущего года и расценивает это как важный шаг для установления доверия среди бизнеса и инвесторов. Это дает возможность ЕС и представителям частного бизнеса проводить сравнения и делиться опытом в области соблюдения нормативных требований.

– Что, на Ваш взгляд, мешает развитию бизнес-контактов ЕС и Казахстана?

– ЕС является крупнейшим инвестором и торговым партнером Казахстана. У нас установлены тесные деловые связи с Казахстаном, и мы хотим развивать их дальше.

Мы приветствуем открытость правительства Казахстана к экспертным оценкам и мнениям относительно продолжения структурных реформ и экономической политики, ориентированной на внешние рынки.

В связи с этим в июле прошлого года ЕС и Казахстан создали платформу высокого уровня по вопросам экономики и бизнеса под председательством премьер-министра Аскара Мамина. Мы обсудили тогда вопросы, представляющие общий интерес для бизнеса ЕС и Казахстана. 

Речь идет об установлении сотрудничества в области инвестиционного климата и деловой среды, а также о снижении барьеров в торговле, налогообложении, государственных закупках и верховенства закона. 

К дискуссиям в рамках этой платформы были привлечены деловые ассоциации и компании, работающие в Казахстане. Нам в первую очередь важно было услышать их мнения и их проблемы.

– Могли бы Вы все-таки перечислить главные барьеры в инвестклимате Казахстана?

– Нередко можно услышать, что инвестиции в Казахстане часто связаны с лоббированием в государственном и частном секторах. В результате существуют значительные барьеры по вхождению на местный рынок и проблема защищенности секторов. 

Существуют также проблемы в применении соглашений об избежании двойного налогообложения и проведении тендеров. Преференции государства и субсидии также являются мерами, которые напрямую влияют на деловой климат. Еще одним важным элементом ведения бизнеса в вашем регионе является признание международного арбитража.

Уверен, что многие европейские компании (особенно малый и средний бизнес) инвестировали бы, если бы у них действительно имелись текущие проекты или хорошо налаженная торговля. Присутствие малого и среднего бизнеса европейских стран в Казахстане значительно ниже своего потенциала. 

Причин такой ситуации несколько. Во-первых, здесь относительно небольшой рынок и экономика, которая все еще сильно зависит от углеводородов. Кроме этого, имеет место зависимость к колебанию цен на нефть, в том числе в заказах на госзакупки. 

Многие компании, прежде чем прийти на казахстанский рынок со своими инвестициями, обращают внимание на верховенство закона и соблюдение правил. А компании, работающие в сфере высоких технологий и высокой стоимости, учитывают уровень защиты интеллектуальной собственности и риски параллельного импорта. 

Еще одна немаловажная проблема – это кадровый вопрос. Европейские компании сегодня, особенно новые инвесторы, сталкиваются с такими вопросами, как разрешение на работу иностранцам, сложность административных процедур, гражданские и коммерческие судебные процедуры.

Евросоюз поддерживает рекомендации ОЭСР по снижению все еще очень большой роли государства в экономике. На наш взгляд, можно получить значительные выгоды от открытия для конкуренции сетей и инфраструктуры, от оптимизации регулирования цен и тарифов, снижения барьеров в торговле и инвестициях с целью создать дополнительные стимулы для инновационной, конкурентоспособной и гибкой экономики. 

Словом, мы видим большой потенциал по вовлечению ЕС в развитие Казахстана и региона. Мы считаем, что настало время претворить наши амбициозные экономические и политические обязательства в нечто более конкретное, в то, что жители региона могут действительно увидеть и почувствовать. 

Большие надежды связываем с еще одним конкретным шагом: с 1 марта текущего года вступает в полную силу Соглашение о расширенном партнерстве и сотрудничестве между ЕС и Казахстаном (СРПС). 

Документ охватывает сотрудничество в 29 областях и направлен на создание улучшенной нормативно-правовой базы для бизнеса в таких областях, как торговля услугами, создание и функционирование компаний, движение капитала, сырье и энергетика, права интеллектуальной собственности. 

СПРАВКА inbusiness.kz: ЕС является первым торговым партнером Казахстана, на долю которого приходится более трети внешней торговли страны и больше половины всех прямых инвестиций в Казахстане. В 2018 году общий товарооборот между ЕС и Казахстаном составил более 26 миллиардов евро, в то время как в 1999 году он составлял всего 2,2 миллиарда долларов. За первые девять месяцев 2019 года товарооборот между двумя странами достиг почти 20 миллиардов евро.

Казахстан поставляет 75% своей нефти в страны ЕС (около 6% общего импорта ЕС) и является третьим крупнейшим поставщиком ЕС среди стран, не являющихся членами Организации стран – экспортеров нефти. Казахстан импортирует из ЕС машинное и транспортное оборудование, лекарственные препараты, а также химическую продукцию, пластмассовые изделия, медицинское оборудование и мебель.

Кульпаш Конырова

Никишина: «Товарооборот» будет расти без шоков

Министр торговли ЕЭК рассказывает abctv.kz о перспективах сотрудничества Евразийского экономического союза с Ираном и КНР.

21 Май 2018 07:00 13193

Никишина: «Товарооборот» будет расти без шоков

Фото: Мария Матвиенко

Что принесут странам Евразийского экономического союза подписанные с Ираном и Китаем торговые соглашения и о перспективах дальнейшего развития экономических взаимоотношений ЕАЭС с третьими странами в интервью abctv.kz рассказала член Коллегии (министр) по торговле Евразийской экономической комиссии Вероника Никишина.

 На площадке АЭФ подписаны соглашения о создании зон свободной торговли между ЕАЭС, Китаем и Ираном. Как они изменят экономические отношения между странами союза, Китаем и Ираном?

– С Китаем мы подписали соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве. Это не преференциальное соглашение, и это, наверное, первое, что я хотела бы отметить, поскольку наш бизнес очень обеспокоен потенциальным снижением таможенных пошлин в отношении импорта из этой страны. Поэтому сразу скажу: это соглашение не затрагивает никакие вопросы снижения ввозных таможенных пошлин при доступе китайских товаров на рынок союза, и наоборот. Оно касается большой повестки других вопросов, которые тоже определяют торговлю. Это и нетарифные барьеры, и вопросы конкуренции и электронной торговли, техническое регулирование и так далее. Это широкий спектр разделов сотрудничества, которые закладывают основы для того, чтобы бизнес в тех сферах, где у него есть интересы для взаимодействия с китайскими партнерами, реализовывал такую возможность. Мы так и называем это соглашение – соглашение возможностей. В рамках соглашения создается совместный комитет на уровне министров. А Деловой совет нашего союза приглашает бизнес, активная позиция которого будет – формировать повестку с Китаем, ставить свои вопросы для их решения в рамках совместного комитета. Такой механизм и будет приносить те конкретные выгоды, которые бизнес ждет. То есть автоматического какого-то снижения издержек не произойдет, но соглашение создаст процедуры упрощения ведения бизнеса, даст возможность прийти и запросить определенный интересующий предпринимателя документ, регулирующий в Китае ту или иную сферу. Таким образом, мы создаем окно возможностей по разным направлениям ведения бизнеса, которое и должно привести к увеличению товарооборота без каких-либо шоков.

Что касается Ирана, это другое соглашение по природе – преференциальное, но временное, на три года. Мы договорились о взаимном снижении пошлин по определённой номенклатуре товаров (мы назвали их «товары раннего урожая», это те товары, по которым у нас есть реальный интерес). Где-то это снижение составляет 30 процентов от действующего тарифа, где-то – 50 процентов и более. Эффектом для бизнеса, который ощутят с самого начала вступления в силу соглашения (оно вступит в силу после ратификации) будет получение гораздо более конкурентных условий с точки зрения ввозных таможенных пошлин на иранском рынке относительно других поставщиков этих же продуктов из третьих стран. Эта преференциальная маржа и даст быстрый эффект для наших экспортеров. Хочу сказать, что бизнес, узнав о том, что мы развернулись в сторону преференциальных отношений с Ираном, начал активно искать партнеров на стороне Ирана, и наш товарооборот существенно вырос даже за период, пока мы вели переговоры.

 По истечении трех лет, когда закончится действие временного соглашения, что последует ему на смену?

– Соглашение так и называется – временное, ведущее к образованию полноценной зоны свободной торговли. В соответствии с правилами ВТО максимальный срок, в течение которого стороны должны договориться о полноценной зоне свободной торговли, не должен превышать 10 лет. Мы пока определили период в три года.

За эти три года мы начнем реализовывать это соглашение, начнем с пока не очень известным для нас партнером отношения выстраивать, начнем выявлять какие-то новые зоны, о которых мы пока еще не договорились, и это все ляжет в повестку переговоров о полноценной зоне свободной торговли. Если по истечении трех лет мы договоримся о каких-то новых условиях, они войдут в новое соглашение. Если мы не договоримся, но решим, что это соглашение должно продолжать действовать, то соглашение должно будет быть продлено по обоюдному согласию сторон. Мы, как комиссия, через три года видим необходимость его расширения, но расширения осознанного. Поэтому мы приглашаем бизнес занимать активную позицию, для того чтобы их интересы отстаивали в переговорах.

 Если говорить о сотрудничестве с Ираном, сейчас решение президента США выйти из ядерного соглашения с Ираном фактически восстанавливает прежний санкционный режим в отношении Ирана. Как это повлияет на страны ЕАЭС? Не ухудшит ли это отношения ЕАЭС с другими странами? Какова вероятность, что страны союза могут быть затронуты этими санкциями?

– Мы всегда подчеркиваем: ЕАЭС – это экономическая организация, мы настаиваем на том, чтобы никакая политика не вмешивалась в экономические отношения, которые интересны бизнесу.

Во-вторых, та линейка товаров, по которой мы договорились с Ираном, это абсолютно понятные товары, никоим образом не относящиеся к тем чувствительным сферам, по которым сейчас происходят трения у партнеров Ирана в мире. Поэтому мы искренне надеемся на то, что никакие осложнения для торговли продукцией гражданского назначения, продовольствием, не повлияют на реализацию тех преимуществ для бизнеса, ради которого и делали это соглашение.

 Сегодня казахстанские бизнесмены, в первую очередь из агросектора, активно решают вопросы по выходу на китайский рынок. С заключением соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве насколько изменятся эти процессы, будет ли бизнесу легче выходить на эти рынки?

– Наше соглашение касается как элементов наднационального регулирования, так и двустороннего межгосударственного сотрудничества, которое не было передано на наднациональный уровень. Это комплекс, который дает возможность реализовываться через набор наднациональных договоренностей, но не подменять ими национальные компетенции, которые зачастую и должны урегулировать те или иные проблемы бизнеса. Если говорить, например, о ветеринарных разрешениях, это национальная компетенция, которая в рамках соглашения должна быть реализована через отраслевое сотрудничество.

В рамках нашего «соглашения возможностей» будут созданы отраслевые диалоги, которые уже по заказу бизнеса будут наполнены актуальной повесткой. Мы не делали горизонтальных, одинаковых обязательств по всем отраслям. Мы понимали, что где-то наш бизнес готов к взаимному открытию рынков в каких-то товарах, а в каких-то товарах, наоборот, не готов. Поэтому, создавая эти площадки, мы и будем потоварно стимулировать те диалоги по упрощению торговли, которые будут интересны бизнесу. Если, предположим, по мясу баранины бизнес будет готов в том числе выйти с Китаем на такие прогрессивные договоренности, как взаимное признание систем соответствия, то соглашение такие возможности дает.

 Известно, что у КНР свои, достаточно жесткие требования по качеству и безопасности продукции, поступающей на внутренний рынок. Будет ли какое-то послабление по этим требованиям для производителей стран ЕАЭС, возможно ли взаимное признание сертификатов, технических регламентов?

– Теоретически это возможно, и китайские партнеры к такому диалогу готовы. Здесь самое главное – понять готовность нашего бизнеса. В первую очередь бизнес должен определять, какой из алгоритмов взаимодействия с Китаем по той или иной товарной номенклатуре им нужен и интересен. Поэтому мы как раз и надеемся, что будут созданы отраслевые группы «по интересам» – как по товарным интересам, так и по интересам регуляторики.

 Каковы дальнейшие планы союза по расширению экономического сотрудничества с третьими странами?

– По имеющемуся у нас мандату, который подписан пятью президентами, запущены семь переговорных процессов. Два из них мы сегодня завершили. Осталось пять – это Сербия, Индия, Египет, Сингапур и Израиль. Переговоры идут с разной скоростью. Но это задачи, которые перед нами поставлены, поэтому ждите новостей.

Ирина Севостьянова

Теги:

Евросоюз

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: