/img/tv1.svg
RU KZ
Парижский синдром: Комитет по стали ОЭСР создал «металлургическую WADA»

Парижский синдром: Комитет по стали ОЭСР создал «металлургическую WADA»

Пока китайской металлургии пытаются подкрутить гайки, Казахстан наращивает экспорт: за 6 месяцев 2016 года за рубеж отгружено 1,247 млн тонн проката.

14:56 15 Сентябрь 2016 2582

Парижский синдром: Комитет по стали ОЭСР создал «металлургическую WADA»

Автор:

Олег И. Гусев

На 81 сессии Комитета в Париже 8-9 сентября страны-участницы обсуждали состояние мировой металлургии и сценарии развития отрасли. По мнению спикеров мероприятия, в ближайшие 1,5-2 года будет наблюдаться рост производства стали, но в долгосрочной перспективе он может прекратиться.

Хорошие темпы роста потребления и производства стали будут у Индии за счет бурного подъема строительного сектора.

Старый свет по старой традиции опять пожаловался на Китай, который, по его мнению, «играет не по правилам», из-за чего Европейский Союз за последние годы потерял в металлургии десятки тысяч рабочих мест.

У самого Китая - ведущего производителя и ведущего же потребителя стали, позиции сохранятся, но его аппетиты будут уменьшены.

Кстати, китайская делегация на этот раз повела себя гораздо скромнее, чем на апрельской сессии в Брюсселе, когда для наведения порядка пришлось даже вызывать китайского посла.

Металлурги из Поднебесной сообщили Комитету, что уже сократили производственные мощности на 28 млн тонн, и до конца года сократят еще 20 миллионов. Для Китая эти 48 млн тонн  - всего лишь 6 % годового производства. В то время как Германия в 2015 году произвела 42,7 млн тонн, Россия 71,1 млн тонн, Казахстан – 3,55 млн тонн.

Представитель китайской делегации заявил, что количество высвобожденной и, что важно – вновь трудоустроенной рабочей силы, равно населению такого города, как Питтсбург, (больше 300 тысяч согласно Википедии), на что затрачено 17 млн долларов. Что интересно – этот конкретный факт действия Китая по добровольному сокращению избыточных мощностей практически не освещался в западных СМИ.

Безусловно, главным пунктом повестки дня была тема сотрудничества Комитета по стали с G20, где как раз и рассматривались механизмы влияния на КНР. Но это заседание проходило за закрытыми дверями, на которое доступ был запрещен даже самому Китаю.

Представители деловых кругов и госструктур «двадцатки» приняли решение о создании Global Forum on Excess Capacity in the Steel Sector.

Эта «металлургическая WADA»  - «Глобальный форум по избыточным мощностям в металлургическом секторе» - будет заниматься проблемой  мирового перепроизводства стали и сбалансированности мирового рынка.

Участники 81-ой сессии Комитета по стали первым делом взялись за терминологию, лишь приближенно определив само понятие «избыточные мощности». Некоторые страны предложили за точку отсчета принять мощности, превышающие объем внутреннего потребления жидкой стали.

Но такая формулировка, безусловно, будет скорректирована, потому что все делегаты одновременно высказали приверженность идеям свободной торговли: без вмешательства государства, без субсидирования внутреннего производства и без субсидирования экспорта.

Таким образом, был дан старт реализация первого этапа большого сценария «обузданию китайского железного дракона» посредством «Глобального форума». Затем пойдет согласование позиций в национальных и международных металлургических ассоциациях.

А в «конце большого пути», напомним, возможно введение единых антидемпинговых пошлин целой группой стран. В этом случае дальнейший демпинг Китая становится бессмысленным, потому что вводимые пошлины будут находиться в обратно пропорциональной связи с ценами на китайскую сталь.

Вопрос о вхождении Казахстана в ассоциированные члены Комитета по стали на этой сессии так же рассматривался за закрытыми дверями, без участия казахстанской делегации.

Свое решение Комитет не озвучил, так как согласно процедуре каждая страна в течение трех недель должна сделать письменное заявление по данному вопросу. Причем решение должно быть принято не простым большинством голосов, а только единогласно.

На вопрос «Что Казахстану даст вступление в Комитет по стали ОЭСР?» ответил член казахстанской делегации на 81-ой сессии Комитета, главный эксперт Центра отраслевого анализа АО «Казахстанский институт развития индустрии» Турар  Жолмагамбетов:

«Главная цель – повышение стандартов национальной черной металлургии до уровня стандартов стран ОЭСР. Эти страны на сегодняшний день обладают лучшими пакетами стандартов, а так же методами и стратегиями, что и определяет их высокий уровень социально-экономического развития. Соответственно, продукция, произведенная по стандартам ОЭСР,  имеет конкурентные преимущества на мировых рынках. Кроме того, Комитет – это очень хорошая площадка для сотрудничества, решения каких-то вопросов и развития отрасли в целом».

Но в ожидании удовлетворения заявки (а нужно было еще добиться ее включения в повестку дня), Казахстан времени зря не терял.

Согласно данным Комитета по статистике Минэкономики РК, экспорт плоского металлопроката за 6 месяцев 2016 года составил 1,147 млн тонн.

Отгрузка в направлении государств СНГ выросла с 412,6 тыс. тонн в первом полугодии 2015 года до 501,2 тыс. тонн в 2016 году.

Экспорт в другие страны так же возрос с 547,4 тыс. тонн до 646,2 тыс. тонн. 

Причем объем поставок практически не изменился только в Иран - 476,6тыс. тонн к 470,3 тыс. тонн, в то время как другие страны резко увеличили свою потребность в казахстанских листах и рулонах.

Интересен тот факт, что за отчетный период выросли поставки в такие страны, как:

- Индия с 2,8 тыс. тонн до 6,8 тыс. тонн;
- Китай – с 26,9 тыс. тонн до 52,9 тыс. тонн;
- Афганистан с 25,7 тыс. тонн до 54,7 тыс. тонн.

Более того, начались поставки даже на те рынки, которые в 2015 году не испытывали потребности в казахстанской  стали.

В частности, Вьетнам купил 31,4 тыс. тонн, а Израиль 16,2 тыс. тонн плоского проката.

По сравнению с аналогичным периодом прошлого года в первом полугодии 2016 года на 35 % вырос экспорт металлических прутков: с 74,7 тыс. тонн до 100,4 тыс. тонн.

Здесь среди новых покупателей зафиксированы Ливан - 19, 96 тыс. тонн и даже США – 12,90 тыс. тонн.

Так что пока все заняты укрощением «желтого дракона», казахстанские производители стали улучшают свои показатели.

Олег И. Гусев, Караганда

Alageum Electric проведет переговоры с российским меткомбинатом при посредничестве ЕЭК

24 Октябрь 2019 08:09 10509

Казахстанский производитель трансформаторов будет настаивать на единых правилах ценообразования НЛМК на трансформаторную сталь для потребителей в странах ЕАЭС.

Производитель трансформаторов Alageum Electric при участии Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) проведет переговоры с Новолипецким металлургическим комбинатом (НЛМК) по вопросу единого ценообразования российской бизнес-группы на трансформаторную сталь. Об этом сообщает пресс-служба казахстанской компании.

«На следующей неделе совместно с ЕЭК и НЛМК мы проведем переговоры по обсуждению, согласованию и утверждению единых правил торгово-сбытовой политики российской металлургической группы, которая единственная на территории ЕАЭС выпускает специальную марку трансформаторной стали. Нам необходимо единое положение от НЛМК при посредничестве департамента антимонопольного регулирования ЕЭК, которое бы, наряду с типовым договором, определяло равные условия поставок для потребителей в РФ, Беларуси и Казахстане. Чтобы не получилось, что у белорусов – одни условия, а у нас – другие», – рассказал заместитель председателя АО Alageum Electric Еркебулан Ильясов в комментарии.

По словам топ-менеджера, в торгово-сбытовой политике группы компаний НЛМК необходима прозрачность, которую можно обеспечить за счет публикаций единых условий и цен продаж на сайте комбината или в других источниках ценовой информации.

«Я понимаю, что по ценам бывают чуть-чуть другие условия, многое зависит от количества объемов – кто больше потребляет, тому и больше скидки. Но тогда мы настаиваем, чтобы конкретно указали на сайте – если клиент потребляет 5 тыс. тонн, по 10 тыс. тонн – такая цена, 15 тыс. тонн – такая цена, 20 тыс. тонн – такая цена. Плюс-минус разбег 5% допускается из-за рынка. Условия поставок должны быть тоже едиными и прозрачными. Чтобы не получилось, что россиянам – лучше условия, например, 30%-ная предоплата, а 70% – по факту доставки, тогда как по отношению к нам, казахстанским потребителям, идет полная стопроцентная предоплата за месяц вперед», – считает руководитель Alageum.

Напомним, год назад inbusiness.kz писал о том, что Кентауский трансформаторный завод, входящий в Alageum Electric, подал в ЕЭК жалобу на НЛМК из-за нарушения правил конкуренции при поставке трансформаторной стали в Казахстан. Как известно, завод металлургического гиганта «ВИЗ-Сталь» является единственным на территории ЕАЭС поставщиком качественной марки этого вида продукции. Основным аргументом обращения стала более высокая цена на металлургическую продукцию, установленная меткомбинатом для казахстанского потребителя, нежели для российских клиентов. Со своей стороны, НЛМК обосновало свое завышенное ценообразование в Казахстане тем, что при поставках в страну применялся коэффициент макроэкономического риска из-за нестабильности казахстанского рынка, непостоянства закупок и слабой платежной дисциплины.

По итогам расследования ЕЭК предписала НЛМК прекратить дискриминацию в отношении покупателей в ЕАЭС, так как факт неравных условий поставки для казахстанского потребителя транформаторной стали подтвердился. В итоге на российскую бизнес-группу был наложен штраф в размере 217 млн рублей. При этом вопрос до сих пор находится в поле зрения департамента антимонопольного регулирования ЕЭК.

Alageum Electric владеет несколькими трансформаторными заводами на юге и западе Казахстана. Большая часть его продукции нацелена на экспорт в Россию.

Данияр Сериков

Прием лома ждет закона

07 Февраль 2019 10:14 7073

Для нормализации системы сбора металлолома требуется принятие подзаконных актов.

Четыре года в Казахстане действовал запрет на экспорт лома металлов. По данным экспертов отрасли, это привело к снижению сбора и переработки лома внутри страны. С 1 января 2018 года запрет снят. О том, как это отразилось на данном рынке, Atameken Вusiness рассказал председатель ассоциации «Республиканский союз промышленников вторичной металлургии» Владимир Дворецкий.

– Владимир Яковлевич, прошел год со снятия запрета на экспорт лома металлов, что изменилось с тех пор?

– Выстроена система, но, к сожалению, она не работает. Потому что основные элементы в виде закона есть, а подзаконных актов, которые должны привести ее в движение, нет. Напомним, в налоговое законодательство внесены поправки. Раньше у сборщика должны были удержать 10% от дохода при приеме лома, то есть, если он сдал металлолом на 100 тысяч тенге, ему на руки выдавали только 90 тысяч. Но по факту люди несли лом не в специализированные точки, а в нелегальные, чтобы обойти данную норму закона. Теперь другая система – приемщик лома должен заплатить 3% от дохода за сборщика. Эти средства будут распределены на следующие виды налогов: пенсионные отчисления, медицинское страхование и подоходный налог. То есть, если человек сдал лом на 100 тысяч тенге, он получает на руки чистыми 100 тысяч тенге и компания по приему лома должна уплатить за него налоги в размере 3%, то есть три тысячи тенге пойдут в ЕНПФ, ОСМС и ИПН. В налоговом законодательстве прописана ставка в три процента, но подзаконными актами надо разделить – куда какую сумму вносить. В Казахстане есть порядка 150 специализированных предприятий по приему лома, которые соответствуют всем квалификационным требованиям и согласны легально работать с отчислением всех платежей. Таким образом, получается не просто мотивация, а легализация самозанятых и пунктов приема лома. В месяц сборщики лома получают не более 100 тысяч тенге, и данный налог 3% для них совершенно справедлив, он переносит нагрузку с них на пункты приема лома, которым, в свою очередь, он вполне по силам.

– В чем интерес для предприятий платить из своего кармана 3% за сборщиков металла?

– В первую очередь, это экономический интерес. Например, самозанятые собрали три миллиона тонн лома, одна тонна стоит 50 тысяч тенге. Получается, в целом предприятия заплатили самозанятым 150 миллиардов тенге, превратили лом в товарный, то есть разрезали, спрессовали, погрузили в вагоны и перепродали по 100 тысяч тенге за тонну, в итоге получили 300 миллиардов тенге. Заводы, которые получили лом за 300 миллиардов тенге, переработали его в готовую продукцию – трубы, арматуру, которую, в свою очередь, продали за 900 миллиардов тенге. Теперь посмотрим, а сколько налогов составляют 3% от 150 миллиардов. Получается 4,5 миллиарда тенге. Из-за запрета на экспорт и 10% налогов экономика Казахстана ежегодно теряла десятки, сотни миллиардов тенге. Поэтому было предложено ввести эти 3%. Это небольшая, но, в то же время справедливая плата, учитывающая затраты самозанятых. В результате этого не будет нелегального оттока лома. Если сейчас заводы перерабатывают миллион тонн, то после реализации закона теоретически металлурги могут перерабатывать три миллиона тонн. Так как самозанятые снова придут в эту отрасль по сбору металла и будут сдавать в тех объемах, которые были до введения запрета на экспорт. Это выгода, которая совмещена с системой управления, которая приведет к полной прозрачности.

– Сколько за 2018 год было сдано лома внутри страны, какая часть была экспортирована? Удалось ли приблизиться к показателям до введения запрета?

– До запрета 2014 года ситуация была примерно такой. В течение десяти лет собирали 3-3,5 миллиона тонн в год, и в зависимости от спроса регулировалось, сколько пойдет на экспорт и внутренний рынок. Например, в 2011 году зафиксировано самое большое внутреннее потребление – 1,7 миллиона тонн в лице основных заводов – «Миттал», KSP Steel, «Кастинг», столько же было отправлено на экспорт. Все нормально работали. Потом стали будировать тему запрета, через два года после введения запрета металлурги в два раза снизили производство, а KSP Steel – основной лоббист запрета – уменьшил производство в три раза. Если до запретов в 2011 году он переработал миллион тонн, то в 2015 году только 300 тысяч тонн. Мы это предсказывали, потому что любой запрет снижает мотивацию людей заниматься этим видом деятельности, ломосбор падает и цена на него, соответственно, растет.

В целом ломосбор упал почти в три раза, в первый год запрета, в 2014 году, было собрано, переработано, превращено в товарный лом и отгружено на заводы всего 1-1,2 миллиона тонн. Дальше за два года запрета роста, конечно, не произошло. Единственно, произошел небольшой рост за счет России, потому что на нее запрет не действует, у нас единое экономическое пространство. Но Россия не пользовалась особым спросом, туда отгружали порядка 200-300 тысяч тонн в год. Но за счет того, что некуда больше грузить, отправляли в Россию и довели объем до 800 тысяч тонн. Наконец, правительство нас услышало, и в 2018 году запрет на экспорт был снят, также был введен запрет на вывоз лома автомобильным транспортом, он признан нелегальным. Поскольку за четыре года запрета на экспорт произошло достаточно сильное падение рынка, люди ушли работать в другие отрасли, мы и не предсказывали стремительного роста. Но оказалось, что отрасль быстрее среагировала – за 2018 год отгружено 2,3 миллиона тонн. Произошло увеличение более чем на полмиллиона за один год, то есть рост составил 30%. Если сейчас принять подзаконные акты, чтобы система заработала как единое целое, то уверен, что за два-три года снова придем к 3-3,5 миллиона тонн. Если будет расти спрос, то мы можем довести эту цифру до пяти миллионов тонн, что является минимальной оценкой ломообразования в стране.

– Почему не принимают подзаконные акты?

– Это большой вопрос, на который у меня нет ответа. Я считаю, это тормозящая бюрократия, в которой неправильно расставлены приоритеты. Если я знаю, что ценность подзаконных актов настолько велика, что идет речь о легализации десятков тысяч самозанятых и уплате гораздо большего количества налогов, я все сделаю, чтобы они были приняты. Возможно, у Министерства индустрии и инфраструктурного развития действительно нет компетенций принимать решения по виду деятельности, который связан с ломом. Но, если у МИИР нет компетенций, у других госорганов их нет тем более, потому что индустрия к ним не относится. Тогда получается, что данный вид деятельности совсем не регулируется государством? Независимо от ответа необходимо быстро решить этот вопрос, и поэтому я обратился к депутатам сената с просьбой вникнуть и сделать запрос на имя премьер-министра. Такой запрос был сделан, соответственно, пошли указания, в том числе в Министерство труда. Когда вопрос будет решен в Минтруда, ЕНПФ, остаются только квалификационные требования, правила отчетности и комиссии при акиматах, которые очистят рынок от «пустышек». Потому что за это время, по уведомительной процедуре, их развелось порядка двух тысяч.

– Сколько в денежном выражении составляет приток в экономику от продажи лома?

– За 2018 год отгружено 2,3 миллиона тонн, из которых 1,5 миллиона тонн – на внутреннем рынке, на экспорт – порядка 800 тысяч тонн. Экспортные потоки будут увеличиваться медленнее, чем внутренние, и страны СНГ, потому что легче договориться с Россией, чем выходить на Иран, Украину, Турцию. Да, они будут развиваться медленнее, но их вклад будет большим. Например, Турция готова закупать один миллион тонн, но выстроить отношения не простое дело, на рынок влияет волатильность цен, контракты, правила оплаты. Первая реакция произошла быстрее на раскрученных рынках, прежде всего внутри, во-вторых, с ближайшими соседями. Это показало, что запрет нельзя вводить, это не рыночная мера, она только тормозит и ничего не улучшает. На Узбекистан отгружено 255 тысяч тонн, не только в виде лома, но и слябов. В Казахстане работает, по сути, узбекский завод, который собирает здесь лом, переплавляет в слябы и потом отправляет на трубный завод в Узбекистан. В эту страну произошел заметный рост экспорта, но потенциал выше в два раза. В среднем, если считать по 100 тысяч тенге за тонну, 2,3 миллиона тонн, то получается 230 миллиардов тенге, там сидит не только цена лома, но и транспортные расходы – перевозка по железной дороге, пошлина. 230 миллиардов – это цена, которая говорит о потенциале. Если переработать в конечную продукцию – сталь, то эта сумма почти утроится, до 700 миллиардов тенге. Серьезные деньги.

– Почему заводы выступали за запрет экспорта?

– Они не могут конкурировать на миллионе тонн переработки лома, 300 тысяч – это их потолок, это понятно по факту. Переплавить они могут миллион. Лом внутри страны всегда дешевле экспортных цен. Однако простейшая логистика: более быстрый оборот денег, единое налоговое законодательство делают реализацию лома на внутреннем рынке более выгодной. «Миттал», KSP Steel, «Кастинг» придумали дефицит лома, чтобы ввести запрет. Они предполагали, что если закроют границу, то лом станет в два-три раза дешевле, для чего и лоббировали запрет в надежде, что упадет цена, чтобы оправдать свои проблемы. Когда им говорят, почему вы то, это не сделали, они отвечают: потому что лома нет. А где лом? Вот, весь вывезли. Это уровень домохозяек, дилетантский разговор, к сожалению, на который власть иногда реагирует.

– Сколько в настоящее время человек занято в отрасли? Вернулись ли люди?

– По нашим оценкам, лом на 80% несут физлица. Чтобы собрать такую гору лома – три миллиона тонн, надо 100 тысяч человек. Есть несколько способов это доказать. Провести аналогию с Россией. У них официально зарегистрировано миллион ломосдатчиков, если брать наши экономики в соотношении 1:8, 1:10, то у нас получается минимум 100 тысяч человек. В ряде регионов велся частичный учет, поэтому в этой цифре 100 тысяч человек я уверен. Наша схема приведет к тому, что мы их легализуем. Конечно, это произойдет не одномоментно. Требуется от полугода до года для привыкания к системе, думаю за год мы выйдем на серьезные показатели, но надо иметь в виду, что этот год надо считать с момента принятия всех подзаконных актов. Необходимо понимать, что лом самоуничтожается, он ржавеет, теряя потребительские свойства со скоростью 10% в год. Поэтому, даже если бы лом не был товаром, а обычными отходами, его нужно было бы утилизировать, и государство тратило бы на это деньги, в нем много вредных веществ, которые, попадая со сточными водами в грунтовые воды, нарушают экологию и наносят вред здоровью. Поэтому государству надо подать сигнал: собирайте как можно больше, продавайте куда угодно.

– Сколько было уплачено налогов в прошлом году?

– Если условно посчитать, что из 2,3 миллиона тонн 2 миллиона тонн принесено физлицами и умножить на среднюю цену закупа 50 тысяч тенге, то получится 100 миллиардов тенге, 3% от этой суммы равно трем миллиардам тенге – столько должно быть уплачено при закупе лома у населения. Сколько реально уплачено – сказать невозможно, потому что инструментов, подзаконных актов нет. Поэтому мы должны понимать, какие у нас есть количественные критерии, с помощью которых возможно оценить рост целой отрасли. Есть данные, что раньше собирали 30 миллионов тенге налогов с лома металлов. Это смешная цифра по сравнению с теми налогами, которые будут платиться, если принять подзаконные акты и система с 3% заработает.

– Есть ли данные, какая часть рынка находится в тени?

– Практически весь рынок находится в тени, потому что физические лица, которые приносят лом, до изменения в Налоговом кодексе эти 10% у них не забирали, они не соглашались и выстраивали схемы, которые делали его теневым. Многие этим занимались, иначе никто бы не принес лом. Если я принес лом, то хочу получить за него всю сумму. Я думаю, ситуация будет лучше, но мы не можем мониторить, потому что нет отчетности. По моему мнению, на сегодняшний день с учетом двух тысяч «пустышек» теневая составляющая занимает не менее 60 процентов.  

– Как решить проблему с люками, чтобы их не принимали в пунктах сбора металла?

– Отрасль производит три миллиона тонн товарного лома, и если посчитать, сколько весят все люки в Казахстане, не наберется 10 тысяч тонн. Это ничтожная доля. Поэтому никакое серьезное предприятие никогда в жизни никакие люки не примет, этим занимаются только нелегалы, которые их потом переплавляют. Когда рынок легализуется, эти 150 пунктов сбора никогда не примут люки: если они зарабатывает миллионы, и им предлагают купить за незначительную сумму и это незаконно, неужели они пойдут на это? Эта проблема существует, потому что очень большая теневая составляющая. Нелегальные приемные пункты – это тысячи людей, которые не понимают, что этого делать нельзя. Это усиливает социальное раздражение. Когда люди узнают, что воровство люков приводит к трагической гибели, общество возмущается, они говорят: а где власть, почему люки воруют? Поэтому государству необходимо принять скорее подзаконные акты, чтобы легальный рынок заработал в полную силу и стал приносить прибыль экономике Казахстана.

Майра Медеубаева