/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 376,04 Brent 36,55
Рынок труда ждёт перегрев от наплыва рабочей силы

Рынок труда ждёт перегрев от наплыва рабочей силы

К 2025 году прирост составит более 1 млн человек, что ставит перед правительством серьёзный вызов в части их интеграции в экономику.

11:10 29 Сентябрь 2018 2743

Рынок труда ждёт перегрев от наплыва рабочей силы

Автор:

Айгуль Тулекбаева

Насколько реальна официальная статистика по уровню безработицы, как беби-бум отразится на рынке труда в дальнейшем? Эти и другие вопросы обсуждали на парламентских слушаниях с участием членов Кабмина, экспертного сообщества, депутатов. 

По словам спикера мажилиса Нурлана Нигматулина, качество трудовых ресурсов в Казахстане высокое. Около семи миллионов работников имеют на руках дипломы вузов и средних профессиональных учреждений. По его мнению, это и может стать нашим преимуществом при вхождении в 30 развитых стран. Вместе с тем спикер признал, что вузовские программы не отвечают реалиям рынка, нужна эффективная система  мониторинга потребности в кадрах.

Риски цифровизации

Почти все эксперты сошлись во мнении, что рынок труда кардинально изменится, исчезнут многие профессии, потребуется переквалификация и готовность работников адаптироваться к новым условиям. «Марш-броски» цифровизации приведут к сокращению численности персонала. Только в Казахстане, по прогнозным данным Минтруда, около пяти тысяч работников предприятий могут лишиться своих мест в течение пяти лет. 

Ещё одной тенденцией для сферы занятости стали демографические изменения. Во всём мире наблюдается рост численности и активности населения старше 60 лет. На казахстанский рынок труда окажет давление беби-бум 2000-х годов. Минтруда ожидает, что численность рабочей силы к 2025 году увеличится на 8% и составит 9,8 миллиона человек. Ежегодно на рынок труда будет выходить порядка 300 тысяч человек из числа молодёжи. До 2025 года в РК будет создано более миллиона рабочих мест. 

Между тем, несмотря на вызовы экономики и разговоры о том, что 30% рабочих мест исчезнут в мире из-за автоматизации, на рынке Астаны по сей день ищут медсестёр, воспитателей, водителей, продавцов. Подобных вакансий в столице около шести тысяч.

Директор центра прикладных исследований «Талап» Рахим Ошакбаев уверен,  что такие тренды в сфере занятости, как Big Data, искусственный интеллект, блокчейн и так далее, пока неактуальны для нашей страны.

«Всё это я бы назвал для нас развлекательной футурологией», – сказал он. 

О чём говорит статистика

В Казахстане, по данным профильного ведомства, сохраняется положительная динамика по ключевым показателям рынка труда.  Численность занятого населения составило 8,6 миллиона человек по итогам 2017 года. При этом численность самозанятого населения сократилась на 606 тысяч человек, до 2,1 миллиона. В целом цифры говорят о том, что ситуация неплохая, жить можно. Однако к статистике у экспертов всё-таки есть вопросы. 

«Мы считаем, что достоверно никто не может сказать, какая реальная ситуация на рынке труда. Можно строить только гипотезы. В начале года наш центр в условиях ненадёжности статистики предложил ввести в неформальный оборот понятие «группа риска», в которую мы относим безработных, людей с непостоянными, низкими доходами, не имеющих соцотчислений или которые отчаялись найти работу. По оценке нашего центра, эта группа риска может составлять до 2,2 миллиона человек, или 24 процента от экономически активного населения», – озвучил Ошакбаев.

Статистика для объективности должна учитывать и рынок Евразийского экономического союза (ЕАЭС), продолжает ведущий  эксперт центра стратегических исследований Марат Шибутов. Отток рабочей силы в страны союза и обратно. Граждане ЕАЭС приезжают работать в Казахстан – от 10 тысяч до 25 тысяч человек в год.

«С 2012 по 2017 год в страны ЕАЭС выехало работать 376 тысяч казахстанцев. Подавляющее большинство – в Россию. В 2012 году число выехавших составило 34 тысячи человек, в прошлом году – 88 тысяч. В этом году будет 100 тысяч. Это не считая тех, кто там постоянно проживает», – привёл он статистику. 
 
Единый совокупный платёж

В Казахстане более миллиона человек не имеют официального статуса в сфере занятости. Для выведения самозанятых из тени внедрения единого совокупного платежа (ЕСП) недостаточно, считает депутат Айгуль Нуркина. Необходимо продумать целую систему экономических мер для каждой целевой группы, разработать механизм стимулирования будущих плательщиков ЕСП для их перехода в статус предпринимателей, считает она. С ней соглашается и глава центра макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов.

«С точки зрения формализации есть такая логика, что государство даёт какие-то блага в обмен на формализацию самозанятого. В данном случае будет доступ к системе соцобеспечения и медстрахования», – сказал он на парламентских слушаниях.

Однако, по словам эксперта, это может привлечь лишь часть самозанятых. В развитых странах есть более крупные блага – доступ к низкопроцентному кредитованию по жилью, различные гранты, субсидии.

«Я предлагаю рассмотреть вариант сингапурской модели жилищной системы, где жилищная и пенсионная системы интегрированы. Такая модель стимулирует население активно формализовать свою занятость. При этом сама пенсионная система является устойчивым источником финансирования жилищного строительства по стране. И если такая модель будет перенята, то ЕСП, как инструмент, реализуется с максимальным потенциалом», – говорит эксперт. 

Данное предложение главе Минтруда Мадине Абылкасымовой показалось интересным. 

Что на сегодня сделано? По данным министра, с начала года из 2,7 миллиона человек, не имеющих статуса в базах данных, 1,5 миллиона прошли соответствующую регистрацию.

«640 тысяч человек официально зарегистрировали трудовую деятельность, за них начали поступать пенсионные, более 100 тысяч человек получили  различные виды соцподдержки. Там были и пенсионеры, и получатели адресной социальной помощи. (..) Поэтому мы говорим: очень важно, чтобы граждане пришли и актуализировали свой статус…» – сказала она журналистам в кулуарах мажилиса. 

В целом присоединение к системе ЕСП – процедура добровольная. Любой гражданин, имеющий доход до 247 тысяч тенге в месяц, может участвовать в уплате этого платежа. Размер платежа установлен на уровне 1 МРП в городах, 0,5 МРП – в сёлах.

Государство играет ключевую роль в сфере занятости

По мнению Ошакбаева, в 2018 году в Казахстане основным генератором занятости продолжало оставаться государство.

«Очевидно, что структура занятости будет зависеть от структуры нашей экономики, которая сейчас в высокой степени зависит от экспорта нефти. И эта зависимость будет расти, скорее всего, ещё больше (…) Доходы от нефти, просачиваясь в экономику, создают рабочие места не только в квазигосударственном и госсекторе, они также через госспрос и закупки сильно влияют на структуру остальной экономики», – говорит эксперт. 

В целом парламентские слушания затронули большой спектр проблем, касающихся занятости. Это и микрокредитование, будущее таких моногородов, как Аркалык, молодёжная практика, переселение граждан в северные регионы, испытывающие недостаток рабочей силы, и другие. Вопросов по ним много, как, впрочем, и того, что предстоит сделать правительству и бизнес-сообществу, чтобы ожидаемый приток на рынок труда прошёл без потрясений и сильного социального напряжения. 

Айгуль Тулекбаева

Кризис вспыхнет с новой силой?

Что ждет экономику Казахстана во втором полугодии.

30 Июнь 2020 08:00 1871

Кризис вспыхнет с новой силой?

Эксперты активно обсуждают, как изменится мировая экономика после пандемии, будет ли коронакризис быстрым или затянется на несколько лет. Но в целом все сценарии напрямую зависят от «новых волн» заболеваемости, карантинных мер, господдержки и прочих факторов. Inbusiness.kz опросил экономистов о том, какие вызовы стоят перед экономикой Казахстана во втором полугодии и какие тренды проявятся.

Экономист Алмас Чукин считает, что ситуация в экономике страны не улучшается, а ухудшается. Основным вызовом, как и прежде, остается высокая зависимость от сырья, и тут все будет зависеть от мировой экономики. Если она будет восстанавливаться, то и спрос на сырье будет оживать, а значит, доходы от экспортируемого сырья будут расти.

«Основная часть нашего успеха в этом случае будет зависеть не от нас», – считает экономист.

Второй вызов – это то, как будет развиваться ситуация на внутреннем рынке.

«Три-четыре месяца малый и средний бизнес выживал на силе воли, на старых запасах. Но, если ситуация с ростом заболеваемости и введением карантинных мер во второй половине года не изменится или повернется в худшую сторону, к концу года порядка 20-30% компаний МСБ мы не досчитаемся. В первую очередь это коснется сферы общепита – рестораны, кафе, бары. Туристическая отрасль уже пошла «под откос». В значительной степени пострадают сервисные компании и розничная торговля. Соответственно, будут снижаться доходы населения и вырастет уровень безработицы», – поясняет экономист.

Также, по его мнению, произойдет выпадение доходов от основных экспортных компаний, которые сократят размещение заказов, и этот негатив дойдет до мелких и средних компаний как через потребительский спрос, так и через косвенные факторы. В итоге к концу года мы можем увидеть порядка 10-15% безработных по сравнению с сегодняшними 4,8-5%.

«Все ждали, каким будет выход из карантина, но пока только увидели, что наступает, скажем так, посткарантинный кризис… После ослабления карантинных мер произошло оживление, люди начали посещать магазины, рестораны, отложенный спрос был удовлетворен, но сейчас опять все начало сворачиваться. Сейчас видим, что ситуация далека от той, что была до карантина. В условиях ухудшения экономической ситуации, снижения доходов и роста безработицы, безусловно, потребуется очередной пакет поддержки от государства. И власти думают над этим и анонсируют какие-то новые решения, но пока эти меры не вызывают у меня оптимизма. К августу обещают предложить план по выходу из кризиса, тут можно только ждать, чтобы понимать, что собирается делать правительство», – отметил Алмас Чукин.

Уже известно, что из-за карантина и ЧП за реструктуризацией кредитов в банки обратилось более 40% заемщиков МСБ, или более 12 тыс. малых и средних компаний. 34% получивших отсрочку, по данным агентства по финнадзору, приходится на сферу торговли, 11% – на услуги химчисток, салонов красоты, парикмахерских, 5% – на транспорт и складирование, 4% – на общественное питание, 3% – на туризм, 1% – на гостиничную отрасль.

«Ситуация в экономике во втором полугодии будет зависеть от разных факторов. При негативном сценарии, если будет вторая волна пандемии, введут карантин, экономика Казахстана сильно пострадает из-за ограничения экономической активности и снижения цен на нефть, которые упадут вслед за снижением глобального спроса на нее», – полагает экономист Жарас Ахметов.

Если эти страхи не оправдаются, то, по его мнению, падение ВВП Казахстана, как и озвучено в разных прогнозах, составит где-то в пределах от 2,5% до 5%. При этом сценарии восстановление экономики произойдет в следующем году.

Малый бизнес пострадает в любом случае, даже если не будет дальнейших ухудшений и ограничений, потому что он в меньшей степени затронут мерами поддержки.

«Также реальные денежные доходы населения снизятся в обоих сценариях. Но если в более благоприятном варианте мы сможем затянуть пояса и переждать, а уже в следующем году доходы восстановятся, то в пессимистическом доходы пострадают очень сильно, и пока сложно предположить, как люди будут выживать, если не будет масштабной поддержки от государства», – отметил Жарас Ахметов.

Сейчас, по его словам, у правительства сложный выбор – ужесточать карантин или нет, но ужесточение сильно ударит по экономике. Это приведет к падению спроса, который властям нужно будет стимулировать, и в первую очередь за счет наращивания госдолга для расширения мер государственной поддержки. В какой-то степени такие меры нейтрализуют подваленный спрос.

Директор консалтинговой компании Ulagat Consulting Group, экономист Марат Каирленов считает, что во втором полугодии кризис развернется в полную силу. В числе основных вызовов будут сокращение госдоходов и возможная девальвация тенге.

По мнению экономиста, во втором полугодии будет сокращение доходов от нефти. Казахстан взял на себя обязательства уменьшить в мае-июне ежедневную нефтедобычу на 390 тыс. баррелей в рамках соглашения ОПЕК+. Это снижение добычи при невысоких ценах на нефть приведет к еще большему сокращению доходов. Именно поэтому сейчас для пополнения бюджета минфин заговорил о повышении налогов.

«Мы подсчитали, что для Казахстана критична среднеквартальная цена на нефть марки Brent в 32-35 долларов, когда госрасходы падают на примерно 1/3 в долларах. Даже если она составит 40 долларов во втором полугодии – это негативно скажется на экономике», – полагает экономист.

Такие цены, по его мнению, приведут к девальвации тенге – это будет второй вызов для экономики.

«Цена на нефть на уровне 40 долларов, падение курса тенге и введение карантинных ограничений приведут к цепочке таких последствий, как снижение доходов и спроса, рост безработицы, вплоть до 35-40%, если отталкиваться от неофициальной статистики, которая сегодня составляет 15%. Но этот сценарий ближе к негативному. Если брать базовый сценарий, при котором цены на нефть останутся по 40 долларов, карантин не введут, то цифры по безработице будут порядка 30%», – поясняет Марат Каирленов.

Уровень сокращений по секторам ударит по-разному.

«Пострадает и горнодобывающий сектор, но особенно сфера услуг. Туризм, сфера развлечений, рестораны остро почувствуют кризис. В этих сегментах может быть сокращение до 50-80%. Образование также может столкнуться с трудностями. Здравоохранение понесет большие потери», – считает экономист.

«В торговле индекс физического объема упал на 45% в апреле, т. е. почти вдвое. В мае частично был реализован отложенный спрос. С учетом роста заболевших, вероятно, начнут вводиться карантинные ограничения. Также сейчас многие компании и госорганы уже перешли на удаленную работу. Все это приведет к снижению спроса, который будет влиять на экономику напрямую: будет меньше заказов, начнут приостанавливаться проекты. Плюс будет меньше спонтанных покупок, меньше встреч в кафе и ресторанах», – подчеркнул глава Ulagat Consulting Group.

Ольга Фоминских


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Казахстан после Covid-19: что поможет выйти из кризиса

Рецептами поделились участники панельной дискуссии на Astana Finance Days.

30 Июнь 2020 07:01 2118

Казахстан после Covid-19: что поможет выйти из кризиса

Фото: Серикжан Ковланбаев

«Что будет после коронавируса-2019 – кризис или восстановление?» – так обозначил направление дискуссии директор по стратегическим вопросам, председатель Академического совета и председатель отдела Corporate Governance & Stewardship в Международном финансовом центре «Астана» профессор Александр Ван де Путт.

Он представил три сценария развития событий. Первый – сценарий управляемого кризиса. Это когда все международное сообщество будет сотрудничать, чтобы минимизировать последствия кризиса, и в этом случае восстановление пройдет в форме V, количество смертей в глобальном масштабе уменьшится.

Второй сценарий предполагает экономическое восстановление в виде W. Такой вариант возможен, если мировое сотрудничество в борьбе с последствиями пандемии КВИ будет налажено, но не везде. В этом случае восстановление продлится до 2021-го и даже, возможно, до 2022 года.

«Но тут нужно понять, что кризис коронавируса может привести к кризису экономическому», – комментирует спикер.

Третий сценарий – пессимистический, предполагает восстановление в форме L. Этот вариант может воплотиться в жизнь, если различные государства не будут участвовать в международной борьбе с коронавирусом, что приведет к продолжительной депрессии, экономическому спаду вплоть до 2023 года.

«Мы не должны особо полагаться на вакцину, может быть, она и не появится. С этим можно спорить, но не нужно думать, что она появится совершенно точно сама по себе», – добавляет к описанию вариантов спикер.

Природные ресурсы: пересмотреть перспективы

На взгляд Александра Ван де Путта, то, над чем можно работать в Казахстане и что будет содействовать устойчивому экономическому развитию, – это экономика непрерывного цикла. Она послужит «мостом в будущее».

«Например, в Казахстане много нефтегазовых ресурсов, но, к сожалению, большое количество попутного нефтяного газа. Он выделяется, это загрязнет экологию. И кроме того мы не используем ценный ресурс. Может быть, этот ресурс можно использовать для производства водорода, например, для металлургии, что сделает эту отрасль намного более экологичной. И, кроме того, можно обеспечить общественный транспорт – и городской, и междугородний – экологически чистым топливом», – приводит пример спикер.

«Это достаточно перспективное направление, я вижу много возможностей. Но нужно учитывать существующую рыночную архитектуру и издержки», – говорит директор по контенту Bloomberg New Energy Finance Натаниэль Буллард.

Кроме того, добавляет он, нужно понимать, что, если говорить о транспорте, то усилится конкуренция (например, с электромобилями, с транспортом, работающим на других источниках энергии).

«Поэтому сначала надо задаться вопросом: где такие технологии будут иметь особую ценность, где они могут существенно помочь», – считает участник дискуссии.

Региональный ведущий экономист ЕБРР по странам Центральной Азии Эрик Ливны также согласен с тем, что, прежде чем использовать какой-либо вид топлива, например, «синий» водород, нужно точно знать, каков его потенциал.

«Мы можем сравнить стоимость новых источников с традиционными, чтобы посмотреть, какие перспективы есть у водородного топлива, – говорит он. – Для этого необходимо изменить законодательство, проводить НИОКР. Это не просто как какой-то сайт запустить. В секторе ВИЭ нужны новые технологии. Сейчас только 2,3% энергии в Казахстане вырабатывается из возобновляемых источников, эту цифру нужно поднимать до 5-10%, может быть, 15%, тогда появится возможность снижать ее стоимость».

Регионализация и умные города

Дальше участники дискуссии говорили о том, насколько коронакризис отличается от финансово-экономического кризиса 2008-2009 годов.

Александр Ван де Путт отметил, что под влиянием этих двух кризисов разные сектора экономики пострадали по-разному. Сейчас на некоторых отраслях кризис сказался больше, на некоторых – меньше. В 2008 году при росте информационных потоков сократились глобальные финансовые потоки, сейчас количество информации также продолжает расти, но снижается традиционная, физическая, торговля.

«Каковы преимущества Казахстана, которые смогут претворить в жизнь новый шелковый путь? Я говорю именно о цифровом пути», – обозначил спикер направление беседы.

«Последствия двух кризисов совершенно разные, картина оказалась диаметрально противоположной. Я говорю, прежде всего, о тех изменениях, которые повлияли на ведущие, крупнейшие компании мира, на 10 или 20 компаний. Существующий кризис приводит к активному росту цифровых компаний, чья деятельность происходит в основном в онлайн. В то же время объемы физическо торговли сократились. Цифровая экономика начинает активно развиваться именно с наступлением коронавируса», – говорит генеральный директор AIFC Business Connect Джеймс Мартин.

Но, по его словам, есть еще один аспект: сейчас мир переходит от глобализации к регионализации.

«Объемы физической торговли сокращаются, в том числе на глобальном уровне, некоторые страны начинают производить товары на своей территории. Сейчас мы фокусируемся прежде всего на цифровой инфраструктуре, однако должны учитывать, что физическая инфраструктура никуда не делась. Мое мнение: надо объединить физическую и цифровую инфраструктуру. Это позволит и дальше укреплять экономику», – уверен эксперт.

Что касается Казахстана, то, на его взгляд, стране необходимо продолжать работать с международными организациями, которые обеспечивают устойчивое развитие. И нужны инновации.

«Необходимо сосредоточиться на инновационных продуктах, которые позволят улучшить логистику. Необходимо обеспечить целостность цепочек поставок. Это один из приоритетов. Умные города, где будут развиваться инновации, искусственный интеллект, различные новейшие технологии, – вот над чем нужно поработать. Международные финансовые институты также должны развиваться в Казахстане в рамках умных городов. Это позволит объединить традиционный физический мир и мир виртуальный», – делится своим рецептом Джеймс Мартин.

Уникальное положение в Центральной Азии

Управляющий директор и управляющий портфельными инвестициями, EnTrust Global Джулиан Проктор видит эффективность и большие возможности технологии блокчейн в сфере логистики, она позволит сократить затраты и оптимизировать документооборот.

«На территории Казахстана это можно применять, например, в железнодорожном транспорте. Думаю, это можно назвать серьезным драйвером развития транспортной индустрии Казахстана, потому что можно связать несколько конечных точек – потребителей, производителей товаров. Можно сделать шаг вперед, и Казахстану стоит об этом задуматься», – говорит он.

Вообще, по мнению эксперта, у Казахстана уникальное и очень выгодное положение в Центральной Азии с точки зрения доступа и к России, и к Китаю, и к Европе.

«Думаю, эти возможности нужно сейчас использовать, если правильным образом применять технологии. Это может стать катализатором развития не только определенных направлений экономики, но и прямых инвестиций, может быть, даже новых проектов с IPO. Это очень интересные возможности, потенциал для финансовых сервисов и услуг Казахстана, особенно для МФЦА», – говорит Джулиан Проктор.

Образование онлайн как возможность

Эрик Ливны также указывает на то, что у Казахстана сейчас есть все предпосылки для развития собственной транспортной инфраструктуры и сферы услуг.

«Казахстан – часть Евразийского союза, это замечательный коридор для традиционной торговли. Например, в Грузии есть серьезные проблемы, начиная с географических, связанных с Каспийским морем, и заканчивая политическими. В Казахстане нет этих проблем. Это феноменальная возможность для Казахстана развиваться в этом проекте», – считает спикер.

На его взгляд, Казахстан также может выиграть от цифровизации, начиная с финтеха и электронной торговли.

«Нужно особенно подчеркнуть онлайн-образование, это новый переходный момент, новая возможность, которая была запущена пандемией. Учителя, преподаватели из больших городов могут работать в онлайне в разных городах. Также можно больше сделать в цифровизации и в развитии навыков и знаний молодого поколения», – рекомендует региональный ведущий экономист ЕБРР по странам Центральной Азии.

Отметим, что Казахстан опробовал дистанционное обучение в условиях карантина. По словам министра образования Асхата Аймагамбетова, за это лето педагогам предстоит плотно поработать над вопросами технического и методического характера. Министр выразил надежду, что учеба в начале следующего года все-таки начнется в стенах школ, однако вместе с этим необходимо подготовиться и к другому варианту.

Елена Тумашова


Подпишитесь на наш канал Telegram!