/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 383,45 Brent 36,55
«Я вырос в общежитии, поэтому чувство страха мне незнакомо»

«Я вырос в общежитии, поэтому чувство страха мне незнакомо»

Оператора Азамата Дулатова часто называют оператором № 1 в Казахстане: он снимает клипы звездам всего СНГ и полнометражные фильмы для самых кассовых казахстанских режиссеров. В его фильмографии уже 22 полных метрах и около 1000 клипов. Как такое возможно, если парню только 31 год, и почему сегодня он один из немногих казахстанских специалистов, кого приглашают работать за границу? Обо всем этом inbusiness.kz с ним и поговорил.

16:13 04 Март 2019 11891

«Я вырос в общежитии, поэтому чувство страха мне незнакомо»

Автор:

Галия Байжанова

Сегодня молодые казахстанцы, занимающиеся творчеством, стали очень востребованы не только на родине, но и за границей. Это касается и музыкантов, и режиссеров, и операторов. Вы один из часто приглашаемых людей, кого зовут поработать в Россию, Европу, Америку. Откуда эта волна и чем Вы ее объясняете?

– Наверное, тем, что мы – казахи, казахстанцы, мы – бесстрашные, мы часто беремся за проекты, которые большинство не рискнуло бы взять. К примеру, когда известным московским операторам предлагают сложный клип, они долго думают, сомневаются, а потом, бывает, отказываются. Они не знают, может, получится, может – нет. А мы не боимся, берем самые амбициозные проекты, и у нас получается. Я не знаю, характер ли это, воспитание, гены или кровь наших смелых предков, но мы не боимся рисковать. Не так давно мы снимали на 16-миллиметровую пленку два клипа для молодого российского хип-хоп музыканта Антохи МС. Режиссером стал небезызвестный вам Айсулан Сеитов, чье имя сейчас гремит на весь СНГ, а оператором был я. Так вот, звонит мне Айсултан и спрашивает, снимал ли я на пленку? Я сказал, что снимал, так оно и было, но это было на 35-миллиметровую пленку, и давно. Я снимал одну из сцен одного из фильмов.

Но при этом заверили, что можете снять?

– Да. Конечно, я немного подзабыл, как делать, пришлось вспоминать, но все получилось отлично. Помню, Айсултан переживал – все ли нормально будет? Это понятно, ответственность огромная. Ведь когда снимаешь на пленку, а она еще и очень дорогая, то результат можно увидеть только через неделю, когда весь материал отсканируют. И не дай Бог ты зажмешь диафрагму или неправильно ее выставишь – все может получиться темным или засвеченным, то есть легко мог бы получиться брак. Даже супруга меня ругала. «Зачем ты согласился на такой эксперимент? Как теперь я буду спать? А если придется переснимать?» – переживала она. Но, к счастью, материал получился идеальный. С Москвы звонили, хвалили, благодарили. Спрашивали, давно ли я на пленку снимаю? Представьте, а если бы я отказался от этого шанса? Какой оператор откажется снимать на пленку? Это же кайф! Настоящий, как я говорю, топчик. Там такая глубина появляется в кадре, совсем другой свет, цвета намного насыщеннее и красивее.

Айсултан Сеитов, которого Вы упомянули, действительно сейчас один из самых молодых и очень успешных режиссеров клипов. А как давно Вы с ним работаете?

– Мы познакомились с ним несколько лет назад на съемках клипа Луины &Big Som, который снимали вместе c режиссером Медетом Шаяхметовым – еще, кстати, одно известное имя в этой области, а он нам помогал, ассистировал, чай даже приносил и не видел в этом ничего зазорного. Потом я, разглядев в нем зерно, бесплатно снял ему его первую курсовую работу, которую он затеял, еще будучи студентом американского киновуза. Она называлась «Шакал», длилась шесть минут и снята одним планом – все от нее были в восторге.

То есть это было до клипа Скриптониту, который он снял?

– Да, и что в нем нравится, Айсултан не только очень одаренный человек, но еще и спокойный, хороший и воспитанный парень, который уважает старших, очень приятно с ним работать. И он такой же бесстрашный, как и все мы. Недавно он рискнул и снял клип для молодого, но стремительно набирающего популярность афроамериканского исполнителя 21 Savage, чьи песни сейчас в топе на iTunes. К сожалению, я не смог к нему присоединиться. И там, в Америке, откуда и пришла вся клиповая культура, все были ошарашены его работой, с ума по нему посходили – что там за парень Айсултан, откуда взялся?

А Вы почему не присоединились к этому проекту?

– Я был занят съемками новой полнометражной художественной картины «Нартай», которую продюсирует Гульнара Сарсенова, продюсер фильмов «Айка» и «Тюльпан». Не знаю, насколько я могу рассказывать об этой истории, но скажу, что, когда прочел сценарий, у меня мурашки побежали. Давно такого у меня не было – я просто сразу же представил, какой красивой, удивительной и необычный может стать эта картина. Если кратко, то история возвращения домой молодого казаха, советского офицера Нартая, которого после развала СССР забыли в Германии вместе с его боевым оружием – советским танком. Сама эпоха, необычная для меня Восточная Германия, родной Казахстан конца 1990-х – все это мне показалось очень интересным.

Вы только что приехали со съемок клипа в Америке, при этом уже давно снимаете полнометражные фильмы. Не скучно после большого кино опять снимать клипы? Или вы из-за денег соглашаетесь?

– Нет, абсолютно не из-за денег. Съемки клипов для меня как спортзал, они тонизируют, ведь, снимая их, у тебя всегда есть возможность экспериментировать, чего не всегда сделаешь в кино, ведь там нужно делать все осознанно, взвешенно, аккуратно, чтобы это было оправданно и соответствовало истории. А вот в клипах можно оторваться, попробовать что-то новое, благодаря им я всегда держу руку на пульсе, слежу за модой в операторском деле и трендами, за тем, какая аппаратура появляется на рынке. Элементарно, чтобы ее использовать в кино, надо ее сначала опробовать, и съемки клипов – идеальное место для экспериментов.

Вы один из немногих операторов, кто работал почти со всеми нашими самыми кассовыми режиссерами: Аканом Сатаевым, Нуртасом Адамбаем, Аскаром Узабаевым, на проектах, которые продюсирует Нурлан Коянбаев. Как это удается и с кем из них удобнее всего работать?

– Со всеми удобно и интересно, ведь каждый режиссер – это отделенная вселенная, у каждого свой стиль, свое мышление и мировоззрение, где-то я у них учусь, где-то – они у меня. У нас с ними равный диалог – мы разговариваем, делимся мыслями, я предлагаю что-то свое, они – свое. Но я не просто предлагаю, я защищаю свои идеи, с чем-то они соглашаются, с чем-то – нет, в итоге мы приходим к общему знаменателю.

А как с Аканом работалось, ведь на всех его проектах почти всегда работает один и тот же оператор Хасан Кыдыралиев?

– Сначала я смущался, ведь Акан уже известный и состоявшийся режиссер, я его очень уважаю. А я только…

А Вы только сняли около 1000 клипов и 22 полных метра…

– Ну, по идее да, но сначала все равно была робость, потом Акан сказал: все, мы с тобой в одной лодке, так что предлагай свои идеи, будем обсуждать, и в итоге работа над фильмом «Она» получилась очень, я считаю, плодотворной.

Да, красивый фильм вышел, операторская работа там безупречна, а что интереснее снимать комедию или драму, если говорить об этом с точки зрения операторского искусства?

– В нашей стране снимается много комедий, но мало кто знает, что оператору снимать комедию в разы сложнее: там все по цвету, свету и движению камеры должно быть легким, светлым, чтобы у зрителя создавалось приятное настроение. Поэтому и осветительного оборудования  там обычно используется больше, что, естественно, дороже. В драмах другая сложность – нужно даже при минимуме света и мрачности кадра делать все так, чтобы это не выглядело как брак. Самая «вышка», то есть высший уровень профессионализма там, когда ты всего одним прибором высвечиваешь всю мизансцену – так я делал в «Таразе»,  «Лифте» Нуртаса Адамбая и в фильме «Жол» Аскара Узабаева. Бывало так, что некоторые кадры я выстраивал при помощи обычных бытовых ламп. В любом случае никогда нельзя экономить на операторе, ведь операторская работа – это самый действенный способ создать настроение фильму.

В Казахстане Вы самый востребованный кинооператор. А в другие страны Вас звали поработать над большим кино?

– Звали, но я не доехал.

Патриот?

– Патриот. Я понимаю, что там другой рынок, другие возможности, но мне и здесь хорошо. Бюджеты у нас небольшие, и если сравнить наши гонорары и их, то, конечно, у нас в разы меньше, но я не жалуюсь, я, слава богу, востребован, мне платят столько, сколько хочу. Я понимаю, что у нас рынок меньше, прибыль, соответственно, тоже. В Россию меня звали, но на киносериалы, и, хотя уровень их производства там весьма высок, некоторые из них сняты не хуже, чем наши фильмы, я отказался. Для меня это невыгодно. Это затягивает, а если учесть, что я всегда привык добиваться самого высокого результата – я такой человек, то и не вылезешь потом оттуда. Получается, чтобы добиться там успеха, мне нужно отдать туда как минимум год жизни, а я на это не готов. Что касается Европы и Америки, то да, возможно, я бы очень хорошо заработал, но там жизнь дорогая, я бы и больше тратил, не вариант.

А что касается технологий, техники, мы сильно отстаем от Запада?

– Не думаю. Я для этого и езжу за границу и часто беру иностранные проекты, чтобы быть в курсе всех новинок. Когда приезжаю домой, то заказываю нашим студиям, занимающимся оборудованием, и они заказывают на наш рынок. Я бы сам покупал, но таких больших денег у меня нет. Себе я купил только редкие французские и европейские приборы, которые очень трудно достать, остальное мы берем в аренду. У нас довольно продвинутый в этом смысле рынок, мы же не Уганда.

Вы же снимали в Уганде клип Иван Дорну, как это было? 

– Это было жестоко. Работать в стране, где все более или менее важные объекты – от отелей и магазинов до заправок и кафе – охраняются автоматчиками, это, конечно, то еще ощущение. Когда потом мы снимали с Нурланом «Бизнес по-казахски» в Кении, где все намного расслабленнее, людей с оружием на улицах в разы меньше, я уже был очень спокоен, ведь что мне Кения после Уганды? В Уганду мы приехали на дней 10: сначала подготовка три-четыре дня, потом пять дней съемок, И первое время там было все в новинку. Наш отель охранял взвод спецназа, вечером иностранцам никуда нельзя выходить, а местные порой так между собой жестко говорили, что мы думали: ну все, мы попали, зря мы сюда приехали. Но они поворачивались к нам и говорили спокойным тоном, мы аж удивлялись. Поскольку аппаратуру было везти дорого, мы заказали ее там, и нам привезли ее из Кении, причем не ту, что заказывали, а немного другую, линзы были тоже не те, все кое-как работало, а на крайнем кадре техника просто вся выключилась, монитор потух и отказался работать дальше. Вот такое там состояние индустрии.

Говорят, Вы должны были там кучу прививок сделать от особо опасных болезней?

– Да, при въезде в Африку, а особенно неблагополучную Уганду, у всех иностранцев должна быть прививочная книжка, мы сделали себе минимум, например от малярии, ведь там даже комары могут стать источником заражения.

С Угандой все понятно, а есть, по-Вашему, места на планете, которые будто существуют для того, чтобы там снималось кино?

– Да, и это Калифорния. У них нет таких высоких гор, как у нас, поэтому, когда солнце выходит оно как будто плывет по горизонту, а не делает дугу в небе, как у нас, во всяком случае, создается такое ощущение. И такое солнце, как в Калифорнии, удобно для оператора, ведь любое время получается, режимное, а у нас солнечные лучи падают под углом, и при съемках, например, в обеденное время на лицах возникают жесткие тени.

То есть Калифорния это не случайное для кино место?

– Безусловно. Там еще ландшафты разнообразные и погодные условия любые: стоит отъехать подальше – уже зима, в другую сторону поедешь – уже пустыня. Горы, океан – все рядом. У нас, конечно, океана нет, но в Казахстане тоже очень удобно снимать. И в Алматы киностудия возникла тоже не только из-за эвакуированного в годы войны «Мосфильма». У нас же тоже и каньоны, и леса, и поля, и степи, и горы – фактура богатая. А что касается жесткого солнца в обеденное время, то мы, операторы, знаем, как его нейтрализовать.

Раз уж мы заговорили о местах, как Вам кажется, насколько место рождения может определять творческую судьбу человека, его умение увидеть красоту?

– То есть Вы хотите спросить, как рождается оператор? Не знаю, насколько место рождения его определяет, я же вырос в алматинском общежитии, а там не было красоты – там была жизнь в духе фильмов Дэнни Бойла или картин про трущобы, помните же «Город Бога»?  Там не было красоты, зато какая фактура! Малолетние бандиты и хулиганы, старшаки, как мы их назвали, и весь интернационал, сконцентрированный в одном месте: казахи, русские, таджики, узбеки, и все при этом говорили на казахском. Так что настоящая жизнь была, а красоты не было.

Но оператор это ведь художник. Вот пишут же про них искусствоведы: «…в его творчестве отразились краски родного…», предположим, Прованса.

– Краски в общежитии? Они есть! Там же экспрессионизм, кубизм, неореализм, реализм – это не холодный глянец, который мы видим выше проспекта Аль-фараби. Там такие мазки, экспрессия, там жизнь! Помню, маленьким любил смотреть через стекло, иногда из-за разводов на нем, получался интересный эффект.

Но при этом Вы сами часто снимаете в стиле холодного глянца  и «Лифт» Адамбая, и «Она» Сатаева, и много что снято именно так.

– Изображение  фильма зависит от самой истории. Мне показалось, что в этих авторских картинах оно уместно, это не по тому, что я предпочитаю именно этот стиль. Того требовала история.

Интересно, что до Вас в Вашей семье не было творческих людей, как родителям удалось не задавить Ваши способности? Ведь художник, на которого Вы сначала учились, это не самая приветствуемая родителями того времени профессия?

– Не знаю. Возможно, повлияло то, что я в детстве болел и меня чуть не потеряли в два года из-за разорвавшегося аппендицита, и поэтому мне разрешали быть сами собой. Помню, что отказался идти в первый класс, пока мне не купят маркеры, и мама мне их купила, а маркеры в то время? Да еще и в общежитии? Да, я был легендой! В школе кое-как учился, ставили тройки благодаря маме, зато рисовал всегда хорошо, так и стал художником. Возможно, мои родители не были людьми творческих профессий, но умение видеть, в том числе видеть красивое, ведь не обязательно в профессию выливается, возможно, их родители так свободно воспитывали, и они сумели так же воспитать нас с братом, который у меня тоже творческий человек. Он – режиссер.

Мне кажется, у Вас много работы не только из-за профессиональных качеств, но и из-за характера. С Вами легко.

– Со стороны, наверное, виднее, но я соглашусь. Плюс я спортивно развитый с детства человек – это тоже немаловажно, я хорошо снимаю с рук, без штатива. В Европе, особенно во Франции и Бельгии, куда меня регулярно приглашают, это особенно любят. Так что, будущие операторы, имейте это в виду.

Есть какой-нибудь совет людям, которые бы тоже хотели добиться таких высот в профессии?

– Не бойтесь ничего, если хотите делать – делайте, и наплевать на страх. Мне повезло, я рос в общаге, поэтому такое естественное для каждого человека чувство, как страх, у меня просто отсутствует. Недавно видел свой первый полный метр, картину «999» – это была такая наркоманская драма. И знаете, хоть это было много лет назад, не стыдно за сделанное. Хорошо, что не побоялся. И не разрешайте никому загонять себя в рамки, нарушайте правила – так больше творчества. Иногда думаю, что если бы не такое попустительское отношение к студентам в наших творческих вузах, то я бы, возможно, и не стал таким оператором, которым являюсь сейчас.

Может, пойдете преподавать?

– Ни за что! У меня был опыт, хотел поступить в магистратуру в нашу Академию имени Жургенова, чтобы потом преподавать. И, несмотря на то, что по английскому набрал 100 баллов и по творческому конкурсу у меня тоже был максимум, я не поступил! Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. На операторское вместо меня взяли тогда какого-то певца! А ведь это очень глупо, я бы мог студентам дать знания, которые приобрел сам, вне стен академии, это же целое поколение могло бы вырасти. Но я не сдаюсь, буду делать для казахстанского кино то, что могу. Я специально для этого езжу за границу, чтобы у нас были специалисты не хуже.

Галия Байжанова

Потери казахстанского кинобизнеса составят 5 млрд тенге

Причиной является временный запрет из-за коронавируса.

13 Март 2020 12:42 3312

Потери казахстанского кинобизнеса составят 5 млрд тенге

Потери казахстанского кинобизнеса из-за временного запрета работы кинотеатров в торгово-развлекательных центрах могут составить 5 млрд тенге. Об этом inbusiness.kz сообщил PR-директор Kinopark & Kinoplexx Theatres Ерлан Бухарбаев.

Напомним, вчера, 12 марта, вице-премьер Ералы Тугжанов сообщил, что кинотеатры в торговых развлекательных центрах временно закроют из-за угрозы распространения коронавируса.

«Этот вопрос непростой был, мы его долго обсуждали. Фактически фильмы у нас идут более часа, поэтому в одном помещении нахождение столько времени будет вызывать определенные вопросы, поэтому мы приняли такое решение», – отметил вице-премьер.

В этот же день кинопрокатчики Казахстана обратились с открытым письмом к премьер-министру страны Аскару Мамину, в котором просят не закрывать кинотеатры. В письме, подписанном десятью представителями сетей и кинотеатров, говорится о том, к чему может привести данное распоряжение. В их числе угроза потери рабочих мест и заработной платы сотрудников кинотеатров более чем для 5000 сотрудников на обозначенный срок; финансовые потери всех организаций, занимающихся прокатом, дистрибуцией, подготовкой премьер новых фильмов, в том числе и казахстанского производства, запланированных на обозначенный указом период, что напрямую скажется на объеме налоговых отчислений в бюджет страны.

«Учитывая, что кинотеатры уже испытывают значительное снижение посещаемости по причине переноса ожидаемых мировых и казахстанских премьер, у кинотеатров возникают проблемы по кредитным обязательствам перед банками, в том числе и в иностранной валюте. Закрытие кинотеатров только усугубляет ситуацию», – говорится в письме.

В целом в Казахстане в 2018 году, по данным комитета по статистике минэкономики, работало более 96 кинотеатров с общим количеством залов в 320 единиц. Так, наибольшее количество кинозалов находится в Алматы – 113, в Нур-Султане – 54, в Карагандинской области – 17, в Шымкенте – 16. Общее число мест в кинозалах по всей стране составляет порядка 47 тысяч. Доход всех кинотеатров от оказанных услуг в 2018 году составил 18,4 млрд тенге. Число проведенных киносеансов около 740 тысяч, из них национальные фильмы – 120 тысяч, зарубежные фильмы – 626 тысяч показов, число проведенных киносеансов для детей – 164 тысячи. Общее число посещений киносеансов составило 17,8 млн человек.

Коммерческий директор сети кинотеатров Chaplin Дмитрий Кириенко также говорит о потенциальных убытках, которые понесет бизнес. По его словам, о постановлении участники рынка узнали из новостей.

«На сегодняшний день у нас на руках нет распоряжения от местных властей о запрете работы кинотеатрах. Поэтому в настоящее время мы ждем официальные документы. Для того чтобы посчитать наши убытки, необходимо понимать юридический статус этого вопроса. Если данная история будет носить характер форс-мажора, возможно, какие-то обязательства мы сможем перенести на неопределенный срок. Если же мы будем продолжать нести все затраты, но при этом не будем работать, это ударит по бизнесу. Так как большая часть кинотеатров несет обязательства перед кредиторами, банками, сотрудниками, арендаторами, поставщиками и дистрибьюторами фильмов. То есть достаточно много постоянных обязательств. К примеру, наша сеть оборачивает порядка трех с половиной миллионов зрителей в год, если учитывать, что март – это один из лучших месяцев в году, на который приходится порядка 14-16% всей годовой выручки, что практически в два раза больше, чем в любом другом месяце, безусловно, потеря прибыли сильно ударит по нам и нашей способности отвечать по своим обязательствам», – подчеркнул Дмитрий Кириенко.

Майра Медеубаева

Адильхан Ержанов: «Я хотел создать крепкий сюжет»

Казахстанский кинорежиссер о фильме «Черный, черный человек».

07 Февраль 2020 08:21 10428

Адильхан Ержанов: «Я хотел создать крепкий сюжет»

В массовый казахстанский прокат вышел фильм Адильхана Ержанова «Черный, черный человек». За свое творение казахстанский режиссер получил «азиатский Оскар» в номинации «Лучший режиссер». В интервью корреспонденту inbusiness.kz Адильхан Ержанов рассказал о том, что стало определяющим для сюжета, почему он не ждет больших сборов в прокате, и готовности казахстанского зрителя к авторскому кино.

– Адильхан, Вы являетесь сосценаристом этого фильма. Почему была выбрана именно эта история? Что вас вдохновило на ее создание?

– Наверное, как и любому кинематографисту, мне нравится Альфред Хичкок и его формула саспенса (Саспенс» (англ. suspense) – беспокойство, приостановка, а латинский глагол suspendere переводится как «подвешивать»). Я всегда мечтал сделать фильм, где саспенс будет определяющим для сюжета. Когда-то я прочитал рассказ американского автора, о человеке, которого собираются линчевать. Мне показались интересными взаимоотношения полицейского и местного жителя, которого пытается защитить шериф. Мне же захотелось немного другой истории, где весь фильм главный герой находится между дилеммой – убивать или нет. Я подумал, что если смогу показать метаморфозу героя, его эволюцию, то выполню свою задачу. А остальное было уже дело техники. При переносе подобного сюжета на наши реалии, естественно, появляется и социальный фон, и какая-то правда жизни. Но изначально у меня не было цели сделать социальную историю, я хотел создать крепкий сюжет.

– В чем уникальность этой кинокартины для Вас, как для режиссера?

– Конечно, подобных сюжетов было много, и я не думаю, что изобрел что-то новое в эстетике. Свою работу оценить сложно, но самое оригинальное, что есть в картине, на мой взгляд, это дуга характера главного героя, его развитие. Все концентрируется на нем. Неотрывно мы следим за тем, как в подробностях, детально меняется его характер. При этом главный герой явно нигде не показывает своих изменений. Все происходит внутри, в подтексте. Сюжет фильма классицистский, с некоторыми нарушениями, но единство места, времени и действия остается. Мы не переключаемся ни на что другое и идем вслед за персонажем.

– В «Ласковом безразличии мира» художественная реальность вкраплена в настоящую жизненную реальность. В детективной истории «Черный, черный человек» также уживаются два этих мира?

– Это более реалистичное по форме кино. Здесь нет той доли условности, которая присутствовала в «Ласковом безразличии мира». Но в самой эстетике фильма есть какой-то намек на то, что фильм является фильмом. В этом смысле есть некий постмодернизм. И, мне кажется, я уже ни в одной работе не смогу избавиться от этого налета условности. Я думаю, любой фильм должен обладать какой-то условностью. Кино без стиля – это не очень интересно.

– Каков бюджет фильма? Он снимался полностью на инвестиции Astana Film Fund или в нем также есть доля участия других финансовых источников?

– Бюджет фильма – $50 тыс., и это полностью инвестиции Astana Film Fund. Мне кажется, это один из самых маленьких бюджетов в нашем казахстанском производстве. Мы выиграли питчинг на Almaty Film Festival и благодаря этому сняли фильм.

– Сколько времени заняло создание фильма?

 Над сценарием я думал очень долго. Первая сценарная наработка была лет пять назад. Это была совсем другая история. Единственный фабульный стержень, который остался, это то что местного дурочка пытаются линчевать. Дальше все развилось в историю о следователе. Где-то за три месяца я доработал сценарий. Снимали фильм в течение месяца, из них 11 съемочных дней. Съемки шли через день. В промежутках готовились и репетировали.

– На какой охват аудитории вы рассчитываете?

– Мне кажется, для аудитории это непривычный жанр. Все-таки зритель, вообще, не очень любит мрачные фильмы, и не только в нашей стране. В той же Италии с американскими фильмами могут конкурировать только солнечные комедии. Если там такая проблема, то нашему зрителю это тем более простительно. «Черный, черный человек» со своими особенностями и может не понравиться большой аудитории, и не собрать бюджет, как настоящие коммерческое кино. Это мой пессимистичный прогноз. Но я надеюсь, что хоть какая-то часть аудитории посмотрит картину. Наш зритель достаточно образован, но, возможно, дело в том, что у нас еще не сформировалась культура просмотра авторского кино. Также база кинотеатров, где показывают такие фильмы.

– По Вашим ожиданиям, сколько картина соберет в прокате? Как Вы считаете, она окупится?

– «Ласковое безразличие мира» собрал смешные деньги, около 200 тысяч тенге. Я думаю, «Черный, черный человек» соберет немного больше. Но это мой пессимистичный прогноз. Я не очень верю, что снял картину, которая станет хитом. Зато верю в то, что те зрители, что посмотрят ее, найдут что-то интересное для себя. Оценить окупаемость фильма смогут только дистрибьютеры, но я думаю, даже бюджет в $50 тыс. будет сложно окупить.

– Кинокартина Сергея Дворцевого «Айка» не окупилась, но получила признание на Каннском кинофестивале и считается одним из шедевров мирового кино. Его можно назвать художником, который занимается творчеством. Сейчас режиссер оказался в сложной ситуации. Фильм не стал кассовым, и у него образовались долги. Вы, наверное, знаете об этой ситуации. Насколько важно, чтобы государство поддерживало подобные авторские фильмы?

– То, что делает Дворцевой, это область культурного кинематографа, произведение искусства, которое должно поддерживаться государством, как музеи, балет. Если такое искусство не будет финансироваться государством, то исчезнет. Во всех странах Европы авторские фильмы финансируются государством.

– В Казахстане создан Государственный фонд национального кино. Как вы считаете будет ли это способствовать развитию казахстанского кинематографа? Насколько он будет эффективен? Казахфильм, например, таким назвать нельзя. По данным счетного комитета, больше половины снятых там фильмов не выходят в прокат.

– По аналогии с европейскими фондами, конечно, это должно способствовать развитию. В таких фондах есть комиссия, отчего возникает какой-то плюрализм мнений. Есть рыночная конкуренция прозрачность, а это всегда хорошо. Фонд работает первый год, и результаты уже есть. Составлен определенный список фильмом. Мы точно знаем, кто финансируется и в каких жанрах. Среди них есть авторское и коммерческое кино. И эта первая ласточка меня радует.

Даже на голливудских студиях, примерно половина фильмов и может быть больше, не видит проката. Это нормальный процесс. Какие-то фильмы оказываются не прокатными, какие-то незавершенными и ждут дофинансирования.

– Поделитесь своими планами. Над чем вы сейчас работаете?

– Я готовлю два проекта. Один на частной студии, один на Казахфильме. Надеюсь, что в конце этого года и начале следующего мы их увидим. Они будут отличаться от того, что я делал раньше. Мне кажется нет смысла делать то, что ты уже сделал, надо пробовать новое.

Мария Галушко, Динара Куатова