/img/tv1.svg
RU KZ
Жаксыбек Кулекеев – о последствиях COVID-кризиса для экономики Казахстана. Что же нас ждет?

Жаксыбек Кулекеев – о последствиях COVID-кризиса для экономики Казахстана. Что же нас ждет?

Такого кризиса еще не было. Пока никто не может точно предсказать, что пандемия сделает с экономикой. Но большинство экспертов уверены – самые серьезные последствия ждут впереди…  

06:00 19 Август 2020 21483

Жаксыбек Кулекеев – о последствиях COVID-кризиса для экономики Казахстана. Что же нас ждет?

Автор:

Катерина Клеменкова

Своим мнением относительно истинного масштаба COVID-кризиса, длительности и последствий в интервью Inbusiness.kz поделился экс-министр экономики и торговли, научный руководитель Центра исследований прикладной экономики (AERC – Applied Economics Research Centre) Жаксыбек Кулекеев.

«В предыдущие годы темп роста мировой экономики в среднем колебался на уровне 3%, и если он падал до 2-2,5%, то во многих странах наступала рецессия. В декабре прошлого года, когда в Китае обнаружили коронавирус, МВФ спрогнозировал некоторое замедление темпов роста мировой экономики, до уровня примерно 2,7%. Однако негативное влияние коронавируса на экономики мира оказалось значительно существеннее, поэтому по итогам первого полугодия 2020-го они скорректировали свой прогноз – сейчас МВФ ожидает падения экономики до уровня минус 4,9%. Можете представить? – начал разговор Кулекеев. – Получается, мировая экономика должна потерять в своем темпе в течение текущего года примерно на 7,5%. Это страшные цифры, отражающиеся на социальном благополучии населения многих стран мира».

Кризис, который пророчат, называют «великим карантином» (Great Lockdown). Еще в апреле МВФ сообщил, что денег в мире будет меньше, а долгов – больше. Экономика в планетарном масштабе обеднеет на $9 трлн. Но ведь если где-то убыло, значит, где-то прибыло? Или не так? Куда денутся $9 трлн?

$9 трлн – это огромная цифра для мировой экономики. Если учесть, что мировой ВВП составляет примерно $95 трлн в год, значит, потери мировой экономики составят около 10%. Что это значит? Для примера, все, что производит Казахстан в течение года, оценивается примерно в $160 млрд. Такая большая страна, как Россия, в год производит товаров и услуг в пределах $1,5 трлн. То есть $9 трлн – это значит, что шесть таких государств, как Россия, ничего не будут производить целый год. Понимаете масштаб?

Масштаб впечатляет.

Легко сказать: «$9 трлн!» $9 трлн – это огромные потери мировой экономики. Их нет, считайте, что $9 трлн сгорело.

Дальше будет хуже, чем в 90-х?

Этот кризис непохож на предыдущие кризисы. Конечно, кризисы вообще редко бывают похожими друг на друга. В последнее время мы все чаще слышим о кризисе перепроизводства, так сказать «кризисе пузыря». Мир уже сталкивался с финансовым кризисом, некоторые страны переживают долговой кризис… Все эти кризисы, как правило, начинаются в каком-то одном секторе экономики, а потом распространяются на все остальные сектора. Но коронакризис не такой. Он начался практически одномоментно по всей планете и запер людей по домам. Передвижение людей между континентами и странами в период других кризисов никогда не ограничивалось, а сегодня люди не летают, не пересекают границы, сидят дома и соблюдают дистанцию. Ну кто мог себе представить наступление такого периода в развитии современного глобального мира?

И никто сегодня не может предсказать, когда этот кризис закончится, из-за того что слишком много неопределенностей.

Высочайшая степень неопределенности, люди лишились возможности строить планы. Как же нам быть?

Пока мир не победит этот коронавирус, трудно прогнозировать и строить планы на будущее. Сначала нужно победить коронавирус, а потом уже работать над налаживанием традиционных связей между странами и континентами, а также восстановлением экономики.

Если говорить о восстановлении экономики, то даже наша маленькая казахстанская экономика обладает огромной инерционной силой. Это как огромный, тяжелый маховик. Сейчас экономика в своем развитии замедляется с каждым месяцем, катится вниз из-за коронакризиса. Пока этот маховик в виде экономики Казахстана только набирает скорость падения, и, как долго этот процесс будет продолжаться, не поддается прогнозу в силу наличия слишком больших неопределенностей. В будущем, чтобы восстановить экономическое развитие, сначала надо будет замедлить скорость падения, затем остановить, и только после этого можно попытаться подтолкнуть вверх.

Но, к сожалению, пандемия только набирает обороты. Буквально месяц назад ежедневно сообщалось о 100-150 тысячах вновь инфицированных, а сегодня уже говорят, что ежедневно выявляют более 250 тысяч. Количество зараженных почти каждый месяц удваивается. Сейчас больных в мире стало около 22 млн, а число жертв приближается к миллиону.

Все мы надеемся только на ученых, которые интенсивно трудятся над тем, чтобы найти вакцину либо эффективные методы лечения болезни.

Есть и другое мнение. Некоторые эксперты считают, что коронавирус станет мощным толчком, которого миру давно не хватало. Может быть, маховик как раз сейчас «перезапускается» в другую сторону?

Я уже говорил, что этот кризис ни на что не похож. Все мы хорошо знаем главную причину возникновения данного кризиса – это коронавирус. Мир пока находится в объятиях этого кризиса, причем с каждым днем становится реальной вторая волна коронакризиса. Если страны мира окажутся под ударом второй волны, то падение мировой экономики может оказаться сильнее, чем -4,9%. Поэтому никто не исключает, что по итогам III квартала МВФ уточнит свои прогнозы в худшую сторону. Все страны мира борются с этим коронавирусом, и понятно, что люди всего мира устали от ограничительных мер. Народ хотел бы быстрее вернуться к нормальной жизни, однако сегодняшние результаты борьбы с вирусом пока не дают такого шанса людям.

Теперь о том, что касается «толчка». После пандемии, по мнению многих известных экспертов, мир изменится. Уже сегодня потребительские предпочтения и жизненные ценности людей изменились. Новая машина, новый холодильник… а ведь, оказывается, есть более ценные вещи. И люди стали это более отчетливо понимать. Борьба с пандемией сделала многих людей добрее, у нас появились тысячи волонтеров, которые бескорыстно помогали людям, оказавшимся в тяжелой ситуации, делясь последним. По сей день многие неправительственные организации, активные граждане продолжают оказывать поддержку больным, медицинским организациям и работникам системы здравоохранения. Подобные добрые начинания заслуживают высокой оценки.

Что касается приобретения новых навыков в условиях локдауна, то очень многие научились работать удаленно. Онлайн-торговля, дистанционное обучение и конференции, осуществление платежей без посещения банков и пр. уже становится обыденностью, являясь видимыми признаками глобальных изменений, того самого нового «толчка», которого миру, может быть, не хватало.

Приведу всего один пример. На сегодня в мире порядка 14 тысяч университетов, в них обучается около 150 млн студентов. Многие ведущие мировые университеты в период карантина открыли доступ к своим информационным ресурсам, лекционным материалам, научным разработкам. Параллельно некоторые из них дистанционно организовывали такие краткосрочные обучающие семинары, по окончании которых можно получить сертификат за символическую оплату. При этом они широко апробировали smart-технологии, использование которых до минимума снижает участие живых людей в обучающем процессе. Слушатели таких курсов после оплаты небольшой суммы ($25-30) получают доступ ко всем обучающим материалам (лекциям, учебной литературе и пр.). После ознакомления с этими материалами они должны выполнить контрольные задания самостоятельно и направить ответы в электронном формате. На другом конце «умная» технология проверяет работу слушателей и быстро отвечает. Если вы успешно освоили определенный процент учебного материала, то выписывается сертификат.

Особенность новой системы состоит в том, что такая форма обучения позволяет вам пройти уроки на своем языке, поскольку встроенные в систему «умные» технологии могут перевести лекции на ваш язык и обратный перевод с вашего языка на рабочий язык университета. Таким образом, незнание иностранного языка в скором времени может перестать быть барьером в получении дипломов ведущих университетов мира. То есть в ближайшем будущем, не выходя из дома, здесь, в Казахстане, не зная английского языка, станет реальностью получение диплома ведущего университета мира. Следовательно, уже появляются технические возможности для образования мировых монополистов в системе высшего образования. Другими словами, если сегодня в самых крупных университетах обучается до 100 тысяч человек, то в скором времени, вполне вероятно, что появятся университеты с численностью студентов более миллиона человек.

Мир очень быстро меняется. Меняется и отношение людей к работе. Я, например, занимаюсь творческой работой, я исследователь, с марта сижу дома, работаю удаленно. Благодаря этому я уже стал более рационально использовать свое рабочее время, при этом удаленная работа упростила проведение совещаний с экспертами из России, Украины, Белоруссии, Америки, Англии… Им тоже это удобно, поскольку им не надо тратить время на дорогу, чтобы приезжать в Казахстан. И, самое главное, от этого наша совместная работа стала даже более плодотворной.

Не все ведь могут работать удаленно. Эксперты Международной организации труда вообще прогнозируют ухудшение ситуации с безработицей.

С этим коронакризисом многие оказались вынужденными безработными. Всем, кто заявил, что лишился источников дохода в Казахстане, правительство выделяет по 42,5 тысячи тенге в виде социального пособия в период действия карантина. Не все удовлетворены этим пособием в размере минимальной заработной платы. Возможно, этих денег мало, чтобы поддержать платежеспособность населения, но это то, что наше государство на сегодня может позволить себе.

Уровень безработицы по итогам семи месяцев в Казахстане, по статданным, повысился с 4,8% до 5%. Вроде немного. При этом более 380 тысяч человек оказались в положении вынужденной безработицы. То есть эти люди имеют рабочие места, но не могут работать и зарабатывать. Если вынужденных безработных прибавить к числу официальных безработных, то уровень безработицы повышается до 9%, а это уже почти 900 тысяч человек.

В условиях коронакризиса, когда многие наемные работники оказались временными безработными, отдельные из них самостоятельно стали выполнять какие-то работы. Таким образом, самозанятость стала более удобной и гибкой формой занятости в условиях локдауна. Например, из-за роста онлайн-торговли многие из них стали курьерами. Следовательно, по мере роста онлайн-торговли их количество будет расти. Это новая тенденция, конечно, в будущем окажет определенное влияние на структуру занятости в стране.

Но не все оставшиеся без работы одели на спину большие сумки и сели на велосипед. Правительства в разных странах мира, чтобы поддержать население, заливают в экономику огромное количество денег. В Соединенных Штатах на программу восстановления выделили $3 трлн. Значительную часть этих денег они раздали населению для поддержания спроса, называя их «вертолетными деньгами». Раздача денег населению стала главной особенностью этого кризиса, поскольку такие меры в рамках предыдущих кризисов не практиковались.

Утверждают, по выделению денег в период пандемии Казахстан занимает одно из первых мест среди стран СНГ.

Да, у нас были хорошие возможности для этого. Хороший кредитный рейтинг страны, наличие Национального и других внебюджетных фондов дали правительству широкие возможности для оказания беспрецедентной поддержки как населению, так и представителям бизнеса. В целом на борьбу с коронакризисом выделены около 6 трлн тенге, или примерно 8% от ВВП страны. Это огромные ресурсы. Они были направлены на социальную защиту населения, укрепление инфраструктуры системы здравоохранения, материальные поощрения медицинских работников, непосредственно вовлеченных в лечение больных, инфицированных опасным заболеванием, а значительная часть – на поддержание активной деятельности субъектов бизнеса, чтобы не допустить взрывного роста безработицы. Конечно, то, что выделено нашей страной на борьбу с коронакризисом, значительно больше, чем в соседних с нами странах.

9% безработных – это очень много?

Все приемлемо для текущего положения нашей экономики. В Америке, например, число безработных увеличилось до 40 млн человек. Такого у них не было со времен Великой депрессии.

Сколько в Казахстане безработных – точную цифру назвать сложно, поскольку ситуация быстро меняется. У нас биржи труда нет, но есть центры занятости. В то же время есть некоторый аналог – так называемая электронная биржа труда. Но это совсем не то, что надо для общества в условиях рыночной экономики. В развитых странах человеку, зарегистрировавшемуся на бирже, в течение двух недель подбирают работу, если не смогут найти подходящую, то начисляют пособие по безработице. Наши безработные центры занятости посещают без особого желания, поскольку им трудно получить от них реальную поддержку, особенно в период коронакризиса. Реальность такова, что найти подходящую работу безработным по специальности в данное время не так просто, особенно для специалистов с профессиональным образованием.

В основном говорят о четырех последствиях коронакризиса – безработица, банковский кризис, МСБ и нефтянка. Как считаете, кризис одинаково ударит по всем четырем направлениям? Казахстанцы простятся с привычным комфортом или придется бороться за выживание, может, даже голодать? В апреле ООН предупредила о возможности «библейского» голода из-за эпидемии.

Не думаю, что в Казахстане будет голод, но это не значит, что не будет людей, которые будут испытывать серьезные сложности с выживанием. Когда экономика сталкивается с таким беспрецедентным кризисом, по-другому и быть не может.

В экономике ведь все взаимосвязано. Из-за коранавируса люди перестали выходить из дома без острой необходимости, во всем мире передвижение людей резко сократилось. В силу этого сократилось потребление нефтепродуктов. Транспортный сектор – это основной потребитель нефти. Половина производимой нефти уходит на топливо для транспортных средств. В апреле ежесуточное потребление нефти упало более чем на 20% (примерно на 20 млн баррелей в сутки). Буквально через несколько дней все нефтехранилища были переполнены. Нефтяной сектор мира оказался на грани коллапса, поэтому, чтобы спасти отрасль производители нефти подписали соглашение ОПЕК+, к которому присоединились 10 стран – участниц ОПЕК и еще 13 стран, в том числе Казахстан, не члены ОПЕК. В рамках принятого соглашения страны договорились, что сократят суточную добычу нефти в мире до 9,7 млн баррелей с 1 мая до 1 августа. Казахстан взял обязательство по сокращению суточной добычи на 390 тысяч баррелей в сутки.

В связи с этим нефтяные компании страны столкнулись с новым вызовом, связанным с сокращением объемов производства в течение ближайших двух лет. Падение спроса на нефть, резкое снижение стоимости, отсутствие необходимости в наращивании объемов производства подтолкнули компании к пересмотру всех инвестиционных и непрофильных затрат. В результате резко сократились заказы на услуги нефтесервисных компаний, т. е. на геологоразведку, инжиниринг, услуги по бурению и сейсмике и так далее. Работники этих отраслей оказались под риском увольнения. Таким образом, кризис в нефтяной отрасли в ближайшие годы будет не только сдерживать развитие экономики, но и нуждаться в определенной поддержке со стороны государства.

Другая ведущая отрасль экономики – металлургия. Она тоже оказалась в непростой ситуации из-за изменения потребительских предпочтений людей. В текущем году во всем мире из-за коронакризиса спрос на автомобили и на многие инвестиционные товары, которые являются основными потребителями продукции металлургических отраслей нашей страны, резко упал. Если в прошлом году в мире было произведено и реализовано более 96 млн автомобилей, то в 2020 году их потребление как минимум на 20% станет ниже. Примерно в таком же положении находится производство электробытовых приборов (телевизоров, холодильников, микроволновок и так далее). Все это приводит к снижению спроса на продукцию металлургической промышленности Казахстана. По этой причине всего за один квартал добыча железной руды потеряла в темпе роста 17%. Сбились с ритма стабильной работы многие предприятия черной и цветной металлургии. Поэтому и в этих отраслях индустрии назревает серьезный кризис. В целом в мире все взаимосвязано.

Если далее экстраполировать эту ситуацию на всю экономику, то у многих пострадавших от кризиса предприятий и физических лиц будут проблемы с обслуживанием ранее полученных кредитов. В конце концов, все эти проблемы найдут отражение в деятельности банковского сектора. Поэтому мы вправе ожидать усугубления положения банков второго уровня в текущем году.

Как считаете, банки будут «лопаться»?

Сейчас трудно что-либо говорить, хотя президент заявил, что в период этого кризиса банкам помогать не будут. Но давайте понаблюдаем. Пока у нас на руках данные только одного квартала, и то неполные. Мы сейчас строим догадки. Реальность может оказаться совсем другой.

Но и есть хорошие тенденции в экономике. Кризис сыграл на руку предприятиям телекоммуникационной, фармацевтической отраслей, а бизнесмены, занятые обеспечением удаленной работы компаний и организаций, сегодня на коне. И, конечно, в этом году резко увеличились государственные затраты на финансирование медицинской отрасли, поэтому данная отрасль будет находиться в выгодной позиции.

Каким, по Вашей оценке, будут социально-экономические последствия этого кризиса?

Пока много неопределенности с перспективой обуздания коронавируса, поэтому до решения данной проблемы экономика страны будет падать так же, как и в других странах. Любое падение экономики ухудшает социальное самочувствие населения, особенно сильно затрагивая социально уязвимые слои населения, поэтому в текущем году ожидаемо вырастет бедность. Изучение проблем бедности и постоянное расширение пакета мер социальной поддержки для наиболее социально уязвимых слоев населения являются, на мой взгляд, первоочередной задачей правительства. Тем более коронавирус никуда не исчезает, поэтому я не исключаю, что после ослабления карантина коронавирус будет потихонечку набирать силу и с наступлением первых холодов может ударить еще сильнее. Следовательно, пока нет повода для расслабления. Вполне вероятно, что через полтора месяца, ближе к октябрю, возможно, придется еще раз ввести карантин. Все козыри пока во власти коронавируса.

Беседу вела Катерина Клеменкова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Что поможет Казахстану выйти из кризиса?

Казахстанский эксперт Сергей Домнин поделился своим мнением о кризисе и о его влиянии на экономику республики.

15 Сентябрь 2020 11:59 6567

Сегодня многие страны переживают период экономического спада из-за коронакризиса. Можете ли Вы обозначить основные черты кризиса в Казахстане?

В Казахстане отличительной чертой кризиса стало резкое падение сферы услуг, в частности секторов торговли и транспорта. Это было связано в первую очередь с введением карантинных ограничений. Позже картина будет еще более печальная. Происходит замедление промышленного производства. При этом Казахстан продолжительное время оставался в числе стран, у которых промышленность росла, несмотря на кризис. В частности, из-за роста добычи нефти в некоторые месяцы он доходил до 4%. Единственная отрасль, которая пока сохранила динамичный рост, – обрабатывающая промышленность, а внутри нее – металлургия. Это результат больших инвестиций, которые были сделаны в предыдущие периоды в металлургические проекты, а также спрос, сохраняющийся по-прежнему на внешних рынках, в частности на китайском.

Если проанализировать внешнюю торговлю, мы увидим, что товарооборот с Китаем растет достаточно интенсивно, почти на 5% за первую половину 2020 года. В некоторых сегментах темпы экспорта доходили до двукратного увеличения объемов.

Но сейчас во всех промышленных секторах РК происходит замедление. Горнодобывающая промышленность уже ушла в минус по итогам июля 2020 года. И обрабатывающая также стремится в минус. По всему Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС) взаимная торговля пока просела примерно на 16%. Глядя на товарную структуру, видно, что в первую очередь просела не регулируемая союзом торговля минеральными продуктами – нефтью, нефтепродуктами, газом и электроэнергией. В основном снизилась торговля ими между Россией и Беларусью. Причем снижение связано прежде всего с падением цен на черное золото.

Коль Вы затронули тему ЕАЭС, то хотела бы напомнить о том, что страны – участницы объединения собирались принять «Стратегию развития ЕАЭС до 2025 года». Каков статус данного документа? Насколько мне известно, ранее спорными были примерно 20 позиций, все остальные меры, а их около 300, вопросов не вызывают.

«Стратегию развития евразийской экономической интеграции до 2025 года» готовили для согласования и подписания в мае 2020 года, но не получилось. У глав государств возникли замечания, решено было документ доработать и подписание перенести на осень. Вроде как правки уже внесены и согласованы. Но напомню, за несколько недель до памятного майского Высшего Евразийского экономического совета проходил Евразийский межправительственный совет, где на уровне премьер-министров все было согласовано. Но, когда документ перешел на обсуждение президентам, ситуация кардинально изменилась – возникли вопросы и критические мнения. На что следует обращать внимание и что следует мониторить в перспективе ближайших трех-пяти лет в плане евразийской интеграции, так это на отчетность по итогам развития. Есть несколько документов, по которым отслеживается результативность деятельности ЕЭК и прогресса интеграционных процессов. Один из важных документов – доклад о реализации основных направлений интеграции, подготовленный Евразийской экономической комиссией (ЕЭК). Эти доклады публикуются раз в два года (пока опубликованы за 2016 и 2018 годы), неплохо было бы сделать публикацию таких документов ежегодной. Еще один важный документ – «Белая книга» ЕАЭС (доклад ЕЭК «Барьеры, изъятия и ограничения ЕАЭС»), где указываются все возможные препятствия и барьеры во взаимной торговле, реализации четырех свобод. Прогресс по снятию барьеров можно отследить на специальном сайте общих информационных ресурсов и открытых данных функционирования внутренних рынков ЕАЭС. Однако формат «Белой книги» позволяет не только перечислять препятствия, там дается оценка усилиям стран в их снятии.

В Казахстане часто жалуются, что его бизнес давят в ЕАЭС. Но по количеству создаваемых барьеров он не отстает от других стран. К тому же большая часть барьеров – взаимные. Это свидетельствует об общей неготовности наших государств, к примеру, обеспечить допуск к участию в госзакупках в странах-партнерах, нежелании работать в режиме единого рынка и конкуренции. Сокращение препятствий должно выглядеть как отчетность, и этот тренд должен быть одним из главных в работе. Еще один важный момент – запуск работы общих рынков газа, нефти и нефтепродуктов, электроэнергетики. Поскольку большая часть торговли приходится все же на эти рынки и пока они не сформированы, трудно говорить о том, что ЕАЭС хоть в какой-то степени является единой экономической системой. Понятно, что на большей части этих рынков доминируют естественные монополии. От их тарифов зависит конечная цена на продукцию и конкурентоспособность экономик.

Но все эти пункты будут реализованы в течение пяти последующих лет. А что волнует казахстанский бизнес сегодня, который уже выходит со своим товаром на рынки стран – партнеров по союзу?

Сейчас для бизнеса важной темой становится внедрение системы маркировки и прослеживаемости товаров. На часть товаров эта система уже была внедрена в 2016-2019 годах. Например, на меховые изделия. В этом году планируется ею охватить алкогольную продукцию, в ближайшее время – обувь, фармацевтические изделия и т. д.

Проблема в том, что Россия быстрее партнеров движется в этом направлении. Нет ничего плохого в том, чтобы выстроить единую систему прослеживаемости. Сократится теневая экономика, не смогут грузоотправители так просто занижать серьезным образом таможенную стоимость товаров. Но есть ряд вопросов. Чтобы внедрить систему маркировки и установить соответствующее оборудование, предприятия понесут большие расходы. И чем меньше бизнес, тем будет выше удельная стоимость издержек. Россия торопится в данном направлении, Казахстан пока отстает. Будет ли скорость выровнена, как дальше построят взаимодействие по таким важным направлениям, как развитие экспортных рынков, экспортных производств? Понятно, что если Россия введет эти нормы первая, то казахстанские экспортеры должны волей-неволей устанавливать маркировочное оборудование.

Тогда давайте поговорим об эффективности деятельности институтов евразийской интеграции, ведь сейчас для быстрейшего выхода из кризиса для Казахстана очень важно, чтобы его товаропроизводители могли выходить со своей продукцией на соседние рынки в рамках ЕАЭС без проблем и преград.

Об этом, к сожалению, мало говорят публичные эксперты, но пишут в малоизвестных документах ЕЭК, отчетах. Это низкая эффективность в целом, как бюрократии, совокупности специалистов, так и отдельных структур.

К примеру, напомню, как быстро согласовали «Стратегию развития евразийской экономической интеграции до 2025 года» на уровне глав правительств, но в пух и прах разнесли на уровне президентов. Это говорит о том, что, в принципе, уровень проработки документов достаточно низкий. Хотелось бы его повысить, чтобы практически все было уже готово на уровне департаментов ЕЭК. Постоянно возникают какие-то вопросы к эффективности работы Суда ЕАЭС. Он выносит объективные решения, но они не могут быть имплементированы на национальном уровне. Дело в том, что национальные регуляторы не стремятся к тому, чтобы заставлять компании, которые получали преимущества за счет снижения цен и выдавливания конкурентов, выполнять решения, которые наказывают эти компании. Этот важный момент всегда нужно иметь в виду, когда кажется, что период кризисный, а интенсивность сотрудничества вроде как не растет естественным образом. Здесь всегда нужны меры структурного характера – менять качество работы интеграционных институтов, чиновников и т. д.

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в мае указал, что включение вопросов здравоохранения, образования и науки в сферу компетенций Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) будет противоречить сути Договора о создании ЕАЭС. То есть он предложил не спешить утверждать «Стратегию развития ЕАЭС до 2025 года», а тщательно ее доработать. Токаев считает, что двустороннее сотрудничество между странами ЕАЭС и без того многогранно и затрагивает практически весь спектр социальных и гуманитарных отношений. Соответственно, рассмотрение этих вопросов в пятистороннем формате с привлечением ЕЭК может затруднить их реализацию. Что Вы думаете на этот счет?

Гуманитарное сотрудничество шло особняком для того формата евразийской интеграции, который внедрен в последние годы. Если мы говорим о гуманитарном сотрудничестве больше, чем о сотрудничестве на уровне систем образования, которого, как мы видим, не особо много в наших странах, то речь идет об общих ценностях. Нам тяжело сформулировать сегодня какие-то общие ценности, которые можно транслировать на уровень гуманитарного сотрудничества.

Что нас, по большому счету, объединяет, кроме ценности единой победы в Великой Отечественной войне? Желание вместе модернизировать общественные процессы? Развить демократию? Да нет, конечно. Выстраивать конструкции на пустом месте – процесс малоэффективный. Можно на него потратить время и другие ресурсы, но вряд ли он даст результат.

Нам лучше сфокусироваться на тех направлениях, где у наших стран что-то получается, процессах, эффективность которых можно еще повышать и видеть какой-то результат.

Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Экономика Казахстана: когда начнется рост?

И что для этого нужно.

30 Август 2020 09:32 9080

«Что будет с экономикой Казахстана? Когда произойдет восстановление экономической активности? Каким окажется влияние второй волны коронакризиса?» – управляющий партнер KPMG в Казахстане и Центральной Азии Сакен Жумашев обозначает вопросы, ответы на которые сейчас волнуют бизнес больше всего.

Воздействие коронакризиса, отмечает он, было существенным за последние пять месяцев, и расходы госбюджета в 2020 году почти в два раза превысят поступления в бюджет, без учета трансфертов из Нацфонда, которые, скорее всего, будут, причем существенными. «Это яркий индикатор того, что происходит в нашей экономике», – говорит спикер.

В Казахстане около 300 тыс. субъектов предпринимательства приостановили деятельность, свыше 1,6 млн человек отправлены в отпуска без содержания, 4,5 млн человек получили социальную выплату 42500 тенге. 1 млн субъектов предпринимательства пострадал от пандемии, 14 тыс. имеют займы в БВУ и обратились за отсрочкой.

«Компании, участвовавшие в нашем исследовании эффективности мер господдержки бизнеса, отметили, что не было единого окна для получения информации о мерах поддержки, и поэтому 63% респондентов отмечают частичную осведомленность в этом вопросе. Бизнес оценивает меры господдержки на 5,7 по 10-балльной шкале. Господдержку получили в основном субъекты МСБ. Для крупного бизнеса, который формирует 80% всех налоговых поступлений и в нем работает порядка 60% работоспособного населения Казахстана, практически никаких мер предусмотрено не было», – говорит Сакен Жумашев.

Для того чтобы экономика Казахстана развивалась и был диалог, на его взгляд, необходимо сформировать единую платформу, где компании и госорганы смогут вести открытый понятный диалог.

Надежда на V потеряна

«Экономика Казахстана сейчас переживает одно из сильнейших потрясений за период независимости. ВВП просел на 2,9% за семь месяцев», – говорит вице-президент центра развития трудовых ресурсов, автор телеграм-канала Tengenomika Олжас Тулеуов.

Он приводит более частотные данные – изменения ВВП в текущем месяце по отношению к соответствующему месяцу прошлого года. «В апреле вполне логично был значимый спад – на 8,3%, после которого произошло V-образное восстановление по примеру того, что было в Китае, и того, что мы можем видеть в США и некоторых страна Европы. Однако по мере введения второго локдауна и по мере того, как Казахстан стал в полной мере реализовывать свои обязательства в ОПЕК+, экономическая активность в стране опять пошла на спад, и спад был более значимым, чем в апреле – 11% в июле и, скорее всего, в августе он продолжился. Из этого можно сделать вывод, что V-образное восстановление, скорее всего, уже можно не ждать, и в лучшем случае оно будет по траектории W», – делится мнением эксперт.

На его взгляд, ключевыми отраслями, которые вызвали такое давление на экономическую активность, стали транспорт и торговля. За первое полугодие транспорт просел примерно на 15%, торговля испытывает историческое падение – на уровне 11%. «Некоторые регионы, где торговля играет очень важную роль, например, Алматы, испытывают жесточайшее падение экономики за всю историю наблюдения в независимом Казахстане», – комментирует спикер.

Ситуация, по его мнению, отягощается тем, что ожидается падение в сфере промышленности, а именно в ГМК, нефтесервисе, что связано с сокращением добычи нефти в рамках ОПЕК+.

«Строительство, которое являлось локомотивом и практически во всех регионах именно оно тащит вверх всю активность, замедлилось с 11% до 6% в июле. По мере наступления холодов строительные работы будут сворачиваться, и мы увидим просадку показателей в этой сфере», – говорит спикер.

Примечательным, на его взгляд, стало то, что выросла отрасль связи. «Эта сфера занимает небольшую долю (в ВВП. – Ред.), но растет с темпом практически 11%. Это мировая тенденция: связь, Интернет, все, что позволяет дистанционно сохранять активность в период пандемии, будет расти», – говорит спикер.

Госрасходы держат спрос на плаву

В отношении совокупного спроса, по словам Олжаса Тулеуова, тоже все «довольно печально»: снижаются практически все его компоненты, за исключением госрасходов.

«Реальные денежные доходы и инвестиции в основной капитал снижаются. И, скорее всего, это еще не дно: падение продолжится. Это не очень хорошо отразится на благосостоянии граждан и в целом на уровне жизни домохозяйств. Восстановление внутреннего спроса в Казахстане может оказаться очень тяжелым», – говорит экономист.

Он приводит данные: чистый экспорт во II квартале в номинальном выражении просел на 25%, практически до $2 млрд (против $4-5 млрд в «обычные времена»): подействовал шок снижения цен и внешнего спроса на энергоресурсы, а также это связано с сокращением объема производства в рамках договоренностей ОПЕК+.

«Единственный компонент совокупного спроса, который в текущем моменте демонстрирует рост, – госрасходы. Общие расходы госбюджета в I полугодии по отношению к I полугодию прошлого года выросли на 24%. На мой взгляд, это довольно хороший показатель того, что правительство проводит контрциклическую политику, то есть в период спада экономики оно старается не сокращать объемы госрасходов», – комментирует спикер.

Он добавляет, что в целом госзакупки замедляются, но, тем не менее, остаются на уровне 14%. «Другой вопрос – как это отразится на параметрах самого бюджета. Пока дефицит бюджета сохраняется в планируемых параметрах, не превышает порядка 3-4% к ВВП. Это благодаря тому, что мы не занимаем для финансирования бюджета, а используем накопления Нацфонда. И это, на мой взгляд, тоже является верным решением в текущем моменте», – говорит Олжас Тулеуов.

Тенге может быть готов к резким колебаниям

На фоне ухудшения внешних условий номинальный эффективный обменный курс, как выразился спикер, «неплохо волатилит»: нет определенной динамики, то есть чистого укрепления или чистого обесценения.

«В апреле обесценение тенге по отношению к корзине, включающей 25-27 валют стран – основных торговых партнеров, составило примерно 5%. Это не так много. В августе-сентябре 2015 года обесценение было порядка 25%. То есть никакого катастрофического влияния на курс мы сейчас не наблюдаем», – говорит Олжас Тулеуов.

Весте с тем, если обратить внимание на другой показатель – отклонение фактического реального эффективного обменного курса (РЭОК) от его равновесного значения, которое демонстрирует, насколько экспортеры Казахстана стали более или менее конкурентоспособными, оказывается, что РЭОК находится в целом около своего потенциального уровня.

«В начале года было даже некоторое переукрепление курса, в виду того что инфляция начала ускоряться быстрее, чем в России, и тенге начал укрепляться к рублю. Но в моменте мы видим, что после апрельского снижения было некоторое восстановление и, на мой взгляд, РЭОК будет колебаться около своего равновесия, что соответствует изменению макроэкономических параметров и в целом режиму свободного плавания обменного курса тенге», – комментирует экономист.

Фундаментальные факторы курсообразования вопреки всем ожиданиям, которые были в том числе и у эксперта, «выглядят довольно хорошо». Поскольку доля золота в составе золотовалютных резервов (ЗВР) Нацбанка увеличилась, а также повысилась их стоимость, объем валовых международных активов регулятора достиг $35 млрд., что стало пиком с 2012 года. «Примечательно, что растет доля золота, в период кризиса это защитный актив. Это довольно позитивно может влиять на тенге с точки зрения минимизации рисков девальвирования», – говорит спикер.

Не менее значимый фактор для фундаментального курса тенге – текущий счет платежного баланса. «Нацбанк опубликовал предварительную оценку за II квартал. Мы видим, что по итогам I полугодия текущий счет платежного баланса впервые с 2014 года имеет профицит $2 млрд. Это хороший показатель, который позволяет тенге быть готовым к резким колебаниям в дальнейшем. В списке причин роста профицита текущего счета – заметное сокращение выплат дивидендов нерезидентам в рамках их прямых инвестиций в Казахстане, что связно со снижением цен на нефть», – говорит эксперт.

Прогноз по инфляции 8-8,5% может оправдаться

Олжас Тулеуов отмечает, что инфляционные процессы в Казахстане немного ускоряются. По итогам июля инфляция сложилась на уровне 7,1% в годовом выражении, что на 1 п.п. выше верхнего значения таргета Нацбанка (4-6%. – Ред.).

«Но в период мартовского шока ожидания и экспертов, и самого монетарного регулятора были гораздо хуже. В частности, НБК предполагал, что к концу года инфляция сложится в пределах 9-11% (и это был бы пик с 2016 года). Но по мере стабилизации ситуации, по мере сокращения внутреннего спроса, связанного с локдауном, и внешнего спроса, инфляция замедлилась, и мы видим пересмотр прогнозов – до 8-8,5%, и они могут оправдаться», – считает экономист.

По его словам, основным дайвером роста инфляции в Казахстане сейчас являются продовольственные товары. Тут есть внутренние проблемы, это низкий уровень конкуренции, отсутствие должного уровня развития инфраструктуры, что способствует тому, что производители увеличивают цены на продукты питания.

Что касается других факторов инфляции, в частности инфляционных ожиданий, то, по словам спикера, в марте по итогам опросов Нацбанка коэффициент инфляционных ожиданий достиг пика с января 2016 года. «Вероятно, это было реакцией населения на шоки в экономике. Но позже показатель стал снижаться, что является своего рода сдерживающим фактором для дальнейшего роста инфляции», – комментирует он.

Дополнительным фактором дезинфляции, по мнению экономиста, будет падение цен в промышленности, что напрямую отражает снижение цен на энергоресурсы в мире. В промышленности наблюдается дефляция на уровне 15%.

Диверсификация и политическая воля

Советник председателя правления Института экономических исследований Газиз Сейлханов дал несколько рекомендаций: на что правительство должно обратить внимание, чтобы решить фундаментальные, стратегические задачи.

«Правительство формирует прогнозы роста, исходя из отдельных предположений, которые нужно расширять. С апреля до декабря заложили цену на нефть на уровне $20 за баррель, при этом к настоящему моменту средняя цена с начала года сформировалась на уровне $43. Теперь говорят, прогнозы были слишком консервативными, ситуация может быть гораздо лучше. Но сейчас повышаются риски следующей волны коронавируса, и эти прогнозы могут быть неактуальными», – говорит эксперт.

Он указывает на то, что нынешний кризис более серьезный и отличается от тех, которые мы пережили с 2000-х годов. Потому что накладывается двойной шок – со стороны спроса и со стороны предложения. В условиях пандемии мы не только останавливаем производство, продажу товаров и услуг, но также лишены возможности совершать покупки, потому что потребители ограничены.

«В условиях двойного шока требуются не краткосрочные меры. Они тоже нужны, но этого недостаточно», – говорит спикер. В марте государство запустило два пакета антикризисных мер по поддержке МСБ и домохозяйств, говорили о поддержке отдельных отраслей, особенно пострадавших от пандемии, вводились отсрочки по платежам в банках, по налогам, на некоторые налоги поставлены нулевые ставки до конца года.

«Есть риск того, что такие меры могут перейти и на следующий год. Если их остановить, это будет говорить о непоследовательности политики, если продолжить, то возникает риск утраты подушки безопасности в виде фискальных буферов. Что делать? Проводить структурные реформы и подходить к ним более масштабно, а не точечно, реализовывать не краткосрочные, а долгосрочные меры. Необходимо проводить диверсификацию экономики, развивать частный сектор, развивать пространственную диверсификацию», – говорит Газиз Сейлханов.

Комментируя замечание о том, что разговоры о диверсификации ведутся в Казахстане уже не один десяток лет, спикер согласился с тем, что об этом очень много говорится, и отметил: «Но диверсификация и структурные реформы необходимы, и нужна политическая воля. В Казахстане рыночные механизмы до сих пор не реализованы в полной мере. Малые предприятия не вырастают в средние и крупные. Кто хочет обанкротиться или закрыть свой бизнес, испытывают большие трудности. Правительство говорит про Doing Business, но у нас до сих пор госплан. Мы планируем, сколько надо привлечь инвестиции, в следующем году нужно расти на 5%. Но откуда взялись эти показатели – непонятно, нужна модельная база. Для реализации структурных реформ, нужно чтобы они формировались в администрации президента. Необходимо наращивать компетенции в правительстве», – представил эксперт свое видение.

Вакцина – стабилизатор и защита от локдаунов

Сакен Жумашев поинтересовался, каковы прогнозы восстановления экономики Казахстана в 2020-2021 году. «Многие компании понимают, что этот год будет сложным финансово, отчетность покажет нестабильный рост, а то и убыток», – добавил он к вопросу.

«В этом году чуда уже не произойдет, отскока не будет. Как сказал в интервью Григорий Марченко, мы до сих пор находимся в состоянии падения и даже не опустились на дно, на это указывают все макропоказатели, в частности в Казахстане», – ответил Олжас Тулеуов.

Он называет свои ожидания на этот год более пессимистичными, чем у международных институтов. «МВФ предполагал минус 2,5%, теперь – минус 2,7%, Всемирный банк – минус 3%, АБР – порядка 2,5%, S&P – минус 2,7% предсказывает Казахстану в этом году. На мой взгляд, падение будет в пределах минус 4-5% из-за наложения двойного шока – шока спроса и шока предложения», – поделился мнением экономист.

Что касается 2021 года, то, на его взгляд, отскока, как прогнозируют макроэкономические институты, агентства, инвестиционные дома, скорее всего, не будет. Это «реалистичные ожидания». «Единственным спасением может стать вакцина. Не ожидания, что ФРС напечатает больше денег или появится коллективный иммунитет. Единственное – вакцина. Нужен такой стабилизатор, психологический и технический, который позволит государствам не закрывать экономику на локдаун. Пока локдауны – это единственный барьер, который не позволяет экономике расти», – говорит собеседник.

По его словам, если вакцина будет создана, и это даст государствам возможность не останавливать экономику, и тогда, скорее всего, прогнозы по отскоку будут реализованы. По Казахстану рост будет 3-4%, по миру при падении минус 3% тоже может быть отскок на уровень 2-2,5%.

Экономика сразу начинает восстановление

Олжас Тулеуов указывает на то, что рано или поздно этот кризис закончится. «Экономике нужно дать работать. Мы заметили, как после прекращения режима ЧП в середине мая экономика сразу же начала восстановление. Это демонстрируют все показатели. Например, в Нур-Султане за период четырех месяцев, до прекращения режима ЧП, спад составлял около минус 4%, после ЧП рост сразу был на уровне 0,6%. Экономика сразу же начала восстановление. Сейчас из-за локдауна опять провалилось на 0,6%», – делится наблюдениями экономист. При этом, отмечает он, спрос есть: покупаете ли вы шаурму или заезжаете на автомойку, везде очереди, спрос в крупных городах сохраняется.

Сакен Жумашев подвел итоги: «2020 год будет тяжелым, надо ожидать спад ВВП. 2021 год будет позитивным, туда нужно закладывать сценарии роста. На весах: или дать экономике работать, или сохранить жизни людей. Это сложный момент. Задачи нужно решать не по мере их возникновения, а структурно подходить к вопросам господдержки и развития экономики».

Елена Тумашова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Новости

Все новости