DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 310,31 Brent 36,55
«Казахстан вполне может обогнать Россию»

«Казахстан вполне может обогнать Россию»

Казахстан может противостоять торговому волюнтаризму РФ, считает российский экономист Владислав Иноземцев.

23 Ноябрь 2018 07:00 4634

«Казахстан вполне может обогнать Россию»

Автор:

Аскар Муминов

Фото: rbc.ru

На днях глава АО «Роснано» Анатолий Чубайс сделал громкое заявление о том, что в среднесрочной перспективе, если темпы роста российской экономики будут оставаться на нынешнем уровне, то Казахстан может обогнать Россию по уровню жизни. Утверждение Чубайса вызвало многочисленные споры относительно возможности реализации подобного прогноза.

В интервью аbctv.kz известный российский экономист, директор Центра изучения постиндустриального общества Владислав Иноземцев высказал своё мнение по поводу перспектив и проблем казахстанской экономики и возможностей и сложностей кооперации с Россией.

Какова вероятность, что в результате стагнации российской экономики она отстанет от экономик Казахстана, Турции, как предсказывает Чубайс? В чём Вы видите слабые стороны как казахстанской, так и российской экономики сейчас, какие главные факторы тормозят развитие? 

– Интервью Чубайса вызвало в России весьма противоречивые чувства, его восприняли как апологию авторитарной модернизации, не требующей ни западной демократии, ни традиционных либеральных институтов. В этом контексте понятно, почему автор обратился к сравнению России с Казахстаном и Турцией: в обеих этих странах существует режим персонифицированной власти и обе они наметили амбициозные программы развития.

Что до вероятности отставания России от Казахстана и Турции, она действительно имеется: сейчас Россия опережает Казахстан по подушевому ВВП по паритету покупательной способности на семь процентов, а Турцию – на 5,4 процента, при этом за последние десять лет разрыв сократился в первом случае в 17,5, а во втором – в 7,3 раза, так что ничего удивительного в подобном прогнозе нет.

Слабости российской и казахстанской экономики известны: прежде всего, это их общая зависимость от сырьевого сектора, в России на нефть, газ и металлы приходится 73 процента экспорта, в Казахстане – почти 85 процентов; кроме неё, не стоит забывать о серьёзном контроле государства над экономикой, прямом или косвенном.

Похоже, что в последнее время Астана осуществляет такой контроль в гораздо более мягких и предсказуемых формах, чем Москва, но это не означает, что он отсутствует. Доминирование государства является, на мой взгляд, неизбежным для рентной экономики, такой как казахстанская и российская.

Мы знаем, что экономика Казахстана сильно зависит от экономики России, можно ли в таком случае делать прогноз о том, что Казахстан уйдёт вперёд, учитывая такую серьёзную зависимость от российского фактора? 

– Простите, а в чём состоит эта «сильная зависимость»? Сегодня на Россию приходится около 20 процентов казахстанской внешней торговли, тогда как на страны Европейского союза – более 40 процентов, на Китай – 13,3 процента и на США – 2,6 процента. Китайские и западные инвестиции в экономику РК серьёзно превышают поступающие из России. Да, существует зависимость от России, как от доминирующей силы в ЕАЭС, но в данном случае у Астаны есть голос, как у равноправного члена этой организации, и было бы хорошо, если бы его можно было слышать чаще и громче.

Когда Россия волюнтаристски ограничивает права Казахстана, как, например, это происходило с запретом автомобильного транзита украинских товаров в Казахстан через территорию РФ или аналогичном запрете на провоз американской курятины, необходимо применять свои возможности в ЕАЭС или требовать пересмотра его норм.

Мне лично не кажется, что просто по причине того, что Казахстан находится в одном интеграционном объединении с Россией, её нельзя опередить по уровню экономического развития. Весь вопрос состоит в том, как Астана совершенствует инвестиционный климат и как работают казахстанские институты власти.

В своей относительно ещё недавней статье «Сингапур по-соседству» Вы отмечали, что в России пока недооценивают потенциал Казахстана. Может ли этот фактор сыграть против Москвы? 

– Да, может. Мне кажется, что Москве следовало бы обратить внимание на два обстоятельства. С одной стороны, это работа казахстанского руководства в направлении принятия европейских «правил игры»: здесь нужно ещё раз отметить создание в Астане Международного финансового центра (МФЦА), представляющего собой, по сути, экстерриториальную структуру, работающую на принципах британского права и являющуюся первым подобным экспериментом на всём постсоветском пространстве.

Если в ближайшие годы данный проект получит развитие, а о такой возможности говорит, например, запуск под эгидой МФЦА Astana International Exchange, основным партнёром которой выступает Шанхайская биржа, а технологии трейдинга поставляет NASDAQ, то Казахстан может стать центром притяжения постсоветских инвесторов, на роль которого всегда претендовала Москва.

С другой стороны, следует серьёзно относиться к присутствию в регионе Китая и к китайскому проекту «Один пояс, один путь», в который Казахстан сегодня вовлечён на деле, тогда как Россия пока только на словах.

Если в ближайшие годы Москва не будет уделять серьёзного внимания развитию инфраструктуры в центральной части страны, Казахстан вполне может стать предпочтительным партнёром Китая в создании транзитного коридора через Каспий, и это окажется серьёзным ударом по «геоэкономическим» амбициям России.

Я не стал бы говорить, что это следует воспринимать как «игру против России» – скорее речь идёт о суверенном выборе Казахстаном стратегии перспективного развития, но многие в Москве могут отнестись к этому неодобрительно.

В своё время Россия ставила цель догнать Португалию по уровню жизни, Казахстан поставил своей целью войти в 30 развитых стран мира. Как Вы считаете, достижимы ли эти задачи и что мешает их выполнить?

– Это довольно спекулятивный вопрос. Давайте обратимся к контексту. Свой знаменитый тезис о Португалии Путин выдвинул в статье в «Независимой газете», вышедшей за день до назначения его и. о. президента России. При этом тезис выглядел достаточно обтекаемо: скорее речь шла о сравнении возможных темпов экономического роста двух стран и их проекциях. Несмотря на это, в 2013 году задача была, по сути, выполнена: ВВП России в расчёте на душу населения по паритету покупательной способности составил 24,3 тысячи долларов против португальских 25,6 тысячи долларов, хотя в начале века отставал вдвое.

В Казахстане всё сложнее. Президент сформулировал задачу вхождения «в 30 развитых стран мира» к 2050 году ещё в 2012-м; в 2015 году для обеспечения результата была принята новая экономическая политика «Нұрлы жол», в осуществлении которой заметен прогресс. Однако сегодня никто из прогнозистов не сможет сказать, какими показателями будут характеризоваться 30 ведущих экономик мира в 2050 году, кто вообще войдёт в эту группу; будут ли ведущие экономики самыми богатыми, сейчас в пятёрку входят Монако, Лихтенштейн и Катар, с которыми, собственно, не стоит и соревноваться.

Мне кажется, что, как в случае с Россией и Португалией, так и в случае с Казахстаном и с «тридцаткой», можно при желании скорректировать показатели и найти такие области достижений, что заявить о mission accomplished не составит труда. Вопрос же, скорее, состоит в том, что нужно стремиться не к какому-то месту в рейтинге, а к поступательному росту благосостояния народа и к последовательной модернизации экономики, а во всех этих моментах успехи Казахстана достаточно очевидны.

Насколько сегодня серьёзной является кооперация казахстанской и российской экономик? Удастся ли, по Вашему прогнозу, двум странам в среднесрочной перспективе диверсифицировать экономики и слезть с нефтяной иглы? 

– Кооперация кажется мне достаточно ограниченной. Думаю, я не открою Америки, если скажу, что статус сырьевых экономик заведомо сокращает возможности хозяйственного взаимодействия. Сегодня в торговле между развитыми странами около 70 процентов операций приходится на обмен товарами одних и тех же укрупнённых групп: Германия продаёт автомобили во Францию и Чехию, но французы и чехи реализуют свои машины и в Германии, просто те и другие специализируются на освоении разных ценовых ниш и ориентируются на разные группы потребителей. То же касается французской, испанской или итальянской одежды, а об электронике, станках и другой продукции я и не говорю. Отсюда и возникает кооперация.

Если речь идёт об отношениях между индустриально развитой и преимущественно сырьевой или аграрной экономикой, тоже не возникает вопроса: поставщики природных ресурсов покупают промышленные товары, технологическое оборудование или патенты для развития собственного производства. Но, если вы экспортируете нефть или уран, зачем продавать их друг другу?

Это, на мой взгляд, и обусловливает тот факт, что Россия не спешит вкладывать капиталы в Казахстан. Например, 41 процент добычи нефти в республике сегодня приходится на компании с участием европейского и американского капитала, 22 процента – китайского и девять процентов – российского. И я не думаю, что какая-то из наших стран способна радикально помочь другой измениться.

Относительно «слезания с нефтяной иглы» – это тоже неочевидный вопрос. Мне кажется, что, прежде чем его ставить, нужно развить свою сырьевую отрасль до совершенства. Повысить производительность. Научиться добывать нефть и газ из сложных месторождений. Создать надёжные пути транспортировки. Сказать самим себе: эту сферу мы «отработали», стали одними из лучших в мире. Теперь нужно перейти к чему-то более сложному.

Параллельно, разумеется, развивая смежные отрасли, например нефтехимию, как это делали и делают в Саудовской Аравии. Привлекая инвесторов в финансы и недвижимость, чем занимаются в Эмиратах. Создавая свободные производственные индустриальные зоны. А просто заявить о модернизации в том духе, в каком это в своё время сделал Дмитрий Медведев с его «пятью направлениями прорыва» – это, простите, смешно. Я открыто писал об этом ещё в те дни, когда президент только ставил эту цель. Давайте заниматься не шапкозакидательством, а повседневной работой.

Мы видим, что сейчас экономика России колеблется в среднем в районе одного процента в год, а Казахстана 3-3,5 процента. Достаточно ли такого скромного разрыва, для того чтобы Казахстан со временем обошёл Россию по уровню жизни и темпам экономического роста? 

– Ну, на вторую часть вопроса Вы ответили сами – по темпам роста Казахстан уже уверенно обходит Россию, у нас в последнее время креативные товарищи из Министерства экономики даже придумали понятие «отрицательный рост» – столь пессимистично они, видимо, оценивают экономические перспективы страны, но прямо говорить об этом побаиваются.

Что касается отдалённого будущего, то мне кажется, что у Казахстана хорошие перспективы, причём даже не столько по формальным показателям того же подушевого ВВП, сколько по качеству жизни населения.

Ведь из ВВП нужно кое-что вычитать – в первую очередь расходы, которые непосредственно не влияют на уровень потребления на развитие человеческого потенциала. Россия, например, тратила в 2017 году на военные нужды 4,3 процента ВВП, а Казахстан – 0,8 процента – это значительная экономия, которая не учитывается в интегральных показателях, но зато ощущается населением.

По продолжительности жизни Казахстан уже сравнялся с Россией. Можно привести и другие факты.

Повторю: мне кажется, что пришло время задумываться именно о том, насколько лучше с каждым годом живётся обычному гражданину, а не о том, какие цифры презентуются с высоких трибун.

Аскар Муминов

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Казахстан планирует занять 917 млн евро у АБР на борьбу с COVID-19

Правительство вынесло на рассмотрение президента проект указа.

02 Июнь 2020 08:00 3024

Казахстан планирует занять 917 млн евро у АБР на борьбу с COVID-19

Казахстан планирует занять 917 млн евро (420 млрд тенге) у Азиатского банка развития на борьбу с COVID-19. Соответствующий проект указа опубликован на площадке НПА. Таким образом, это в 3,3 раза больше, чем выделено средств на сегодняшний день.

Для обеспечения поддержки принимаемых антикризисных мер по борьбе с последствиями пандемии COVID-19 и поддержания устойчивости экономики страны планируется осуществить заимствование в рамках утвержденного размера дефицита республиканского бюджета на плановый период, говорится в сообщении.

В связи с этим в целях финансирования дефицита республиканского бюджета 26 марта 2020 года в Азиатский банк развития был направлен запрос для оказания бюджетной поддержки путем предоставления займа. АБР сообщил о готовности предоставить заем в размере 917 млн евро в рамках специальной программы банка по борьбе с пандемией COVID-19.

1 июня 2020 года правительством Республики Казахстан были проведены переговоры с АБР, в результате был подготовлен проект соглашения о займе.

Согласно предварительным условиям, заем АБР предоставляет Казахстану в сумме 917 млн евро по ставке вознаграждения Эврибор +0,50%, комиссия за резервирование – 0,15% годовых на неосвоенный остаток средств займа. Часть займа в размере 459 млн евро предоставляется со сроком 10 лет, включая трехлетний льготный период, остальная часть займа в размере 459 млн евро предоставляется со сроком пять лет, включая трехлетний льготный период. Обслуживание и погашение привлекаемого займа будет осуществляться минфином за счет средств, предусматриваемых в республиканском бюджете на очередной финансовый год в соответствии с финансовыми условиями, установленными в соглашении о займе.

Средства займа позволят поддержать меры правительства Казахстана по борьбе с последствиями пандемии COVID-19 и стимулированию экономики и содействию экономическому росту, уточняется в пояснительной записке проекта приказа.

Напомним, ранее Алихан Смаилов, будучи министром финансов, прокомментировал, какая сумма направлена на борьбу с коронавирусом в Казахстане. По его данным, непосредственно на борьбу с коронавирусом и противоэпидемиологические мероприятия в республиканском бюджете было предусмотрено 125 млрд тенге.

«До этого из резерва правительства было выделено порядка 25 млрд. Итого 150 млрд тенге, что в переводе на доллары порядка 350 млн долларов. И они находятся в составе тех 5,9 трлн тенге, которые направляются в целом на реализацию антикризисных мер, а именно на поддержку занятости в нашей стране, доходов населения, на социальные выплаты, поддержку бизнеса, жилищное строительство и так далее», – сказал он в ходе брифинга.

В частности, расклад по дополнительным 125 млрд тенге выглядит следующим образом: 40,6 млрд тенге – на стимулирование работников системы здравоохранения, задействованных в карантинных мероприятиях; 19,5 млрд тенге – на оплату медуслуг медорганизациям за лечение лиц с КВИ; 14,8 млрд тенге – на строительство трех медицинских модульных комплексов карантинного типа в городах Нур-Султане, Шымкенте и Алматы; 30,8 млрд тенге – на предоставление продуктовых бытовых наборов отдельным категориям населения за период ЧП, такими наборами обеспечен 1 млн человек; 8,1 млрд тенге – на выплату премий сотрудникам, медработникам органов внутренних дел, военнослужащим Нацгвардии и Вооруженных сил в размере одного должностного оклада (получателями являются около 66 тыс. человек).

Отметим, как ранее сообщал Inbusiness.kz, долговое бремя Казахстана, полученное от зарубежных кредиторов, в условиях неблагоприятной экономической ситуации делает страну заложником внешних обстоятельств. Кризис на мировом рынке нефти и последствия от пандемии грозят усилением рисков негативных последствий. Объем внешнего долга, по данным Национального банка РК, на начало текущего года составил $156 млрд. Обязательства госсектора занимают пятую часть от общего объема и равны $32,6 млрд, все остальное, $124,1 млрд, относится к «частникам». Больше половины внешних заимствований – $97 млрд, или 61%, – приходится на межфирменную задолженность.

Майра Медеубаева

Корея обогнала Россию по суммам денежных переводов в Казахстан

В апреле казахстанцы получили из-за рубежа 12,6 млрд тенге. Четверть этой суммы пришла из Кореи, которая впервые стала лидером по объемам пересылаемых средств.

28 Май 2020 15:07 1392

Корея обогнала Россию по суммам денежных переводов в Казахстан

Фото: Серикжан Ковланбаев

По данным Национального банка РК, в апреле 2020 года объем переводов, отправленных из Казахстана за рубеж через системы денежных переводов (СДП) составил 22 млрд 497,1 млн тенге. И это крайне низкий показатель. В последний раз он был меньше в январе 2016 года (20,2 млрд тг). По сравнению с мартом 2020 года переводы сократились вдвое (с 15,1 млрд), с апрелем 2019-го – в 2,3 раза (с 52,1 млрд).

Отмечается снижение и по итогам четырех месяцев. В январе-апреле 2020 года за рубеж через СДП ушло 151,2 млрд тенге. Это на 12,1%, или 20,9 млрд тенге, меньше, чем за аналогичный период предыдущего года. Более того, нынешние показатели уступают объемам начала 2018 года – тогда по итогам четырех месяцев за рубеж ушло чуть более 159 млрд тенге.

Переводы в Россию упали более чем в два раза

Очевидно, что главная причина апрельского снижения – это карантинные меры. Трудно отправить денежный перевод через СДП, когда отделения, осуществляющие эту услугу, либо закрыты, либо ограничены в работе, либо находятся далеко от дома. Причем аналогичные ограничения действуют и для принимающей стороны. Однако статистика показывает: кто хочет, тот найдет способ для перевода.

В первую очередь это касается Узбекистана. По сравнению с мартом объем переводов в эту страну сократился всего на 9,2%, что совсем немного на фоне общего двукратного снижения. По итогам месяца через СДП было отправлено 7,16 млрд тенге – это даже больше, чем в январе 2020 года (6,1 млрд), и лишь немногим меньше февральских показателей (7,28 млрд). Таким образом, каждый третий тенге, отправленный в апреле из Казахстана за границу, шел в Узбекистан. Помимо этого, относительно небольшое сокращение переводов произошло в Азербайджан и Китай – объемы упали примерно на 17%.

С другой стороны, ряд стран, ранее активно получавших деньги из Казахстана, столкнулись с резким сокращением:

  • В марте в Кыргызстан через СДП ушло 5,3 млрд тенге. Месяц спустя – менее 1,1 млрд.
  • Объем переводов в Турцию за месяц сократился с 7,7 млрд до 2,1 млрд тенге (минимум с февраля 2017 года).
  • Но сильнее всего сократились объемы переводов в Россию – с 17,9 млрд до 8,5 млрд тенге.

Национальный банк РК предоставляет данные по странам с 2015 года – с этого момента можно узнать, сколько средств и в каком направлении было выслано. И ни разу за это время объем переводов в Россию не был таким маленьким. При этом объем переводов год к год отмечается уже в 13-й раз за последние 15 месяцев. Это говорит о том, что сокращение объемов переводов в Россию – это давняя тенденция, которая лишь усилилась в нынешней ситуации.

Корея обогнала Россию

Если по объемам полученных из Казахстана переводов Россия пока лидирует, то по объемам отправленных первое место уже утеряно. В апреле через СДП в этом направлении прошло менее 2,9 млрд тенге. Это вдвое меньше мартовских показателей (5,9 млрд) и почти впятеро уступает объемам апреля 2019-го (14,3 млрд тенге). Всего за четыре месяца из России пришло 22,4 млрд тенге. Для сравнения: в одном только июле 2018-го объем переводов превысил 23,1 млрд тенге. Более того, снижение год к году продолжается уже 12 месяцев, а доля России за это время снизилась с 39% до 23%.

Как итог: в апреле лидером стала Корея. За месяц оттуда пришло около 3,1 млрд тенге. Это не много – минимум с марта 2018 года. Но при этом Корея стала единственной страной мира, объемы переводов из которой по сравнению с мартом упали не более чем на 40% («всего» на 36,2%). В целом каждый четвертый полученный казахстанцами тенге пришел со стороны Сеула.

Всего по итогам апреля в Казахстан из-за рубежа было направлено 12,6 млрд тенге. Это на 48%, или 11,6 млрд тенге, меньше, чем в марте. Нынешний объем переводов – на минимуме с августа 2015 года (8,6 млрд), причем даже тогда объемы переводов из России были выше, чем сейчас (4 млрд тенге). По итогам четырех месяцев снижение переводов превысило 30%: 80,9 млрд тенге против 116,3 млрд тенге в январе-апреле 2019-го.

Алексей Никоноров

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: