Кризис пандемии привел к темпам экономики Казахстана уровня середины 1990-х. Что будет дальше?

Кризис пандемии привел к темпам экономики Казахстана уровня середины 1990-х. Что будет дальше?

11:40 23 Ноябрь 2020 25283

Кризис пандемии привел к темпам экономики Казахстана уровня середины 1990-х. Что будет дальше?

Автор:

Катерина Клеменкова

Жаныбек Айгазин, директор AERC (Центр исследований прикладной экономики), дал интервью Inbusiness.kz, в котором рассказал о переломе эпох на фоне падения экономики и чем это может обернуться для Казахстана.

Заглядывать в будущее сейчас несколько страшно. Дальше может стать еще хуже. «Будет много людей, которым реально будет нечего есть», – таким видят будущее некоторые экономисты. С другой стороны, пандемия дала старт новому мировому порядку – изменились власть, бизнес, люди…

В своем экономическом прогнозе AERC на будущий год рисует не самые пессимистичные перспективы, но позитивными их назвать сложно. Если коротко, то в 2021 году AERC прогнозирует

  • рост экономики на 4,1% по сравнению с 2020-м (к слову, по их же прогнозу, в этом году экономика потеряет 3,6% ВВП – и это худший показатель с 1995 года);
  • инфляция будет на уровне 6,1%;
  • дефицит текущего счета сократится до $6 млрд (в этом году – $9,7 млрд со знаком «минус»);
  • к концу 2021 года дефицит государственного бюджета сократится до 4% к ВВП;
  • в 2021 году при предпосылке нарастания геополитической нестабильности и цене на нефть марки Brent $47 за баррель курс USD/KZT, согласно прогнозу AERC, составит 432,8 единицы.

Так что будет с экономикой из-за пандемии? Будем жить или выживать? Наращивать долги или шагнем в новый, лучший мир? О чем говорит прогноз AERC? Все будет плохо или все будет хорошо? – с этого каскада вопросов начался наш разговор с директором AERC Жаныбеком Айгазиным. На вопросы аналитик отвечал в Zoom.

Все зависит от тех допущений, от которых исходим. График восстановления может быть разным. Например, как буква V – резко упал и также резкое поднялся или как буква L – упал и дальше пополз – это уже депрессия. Если остаются возможность второй волны и связный с этим локдаун, тогда мы находимся под прессингом, и график может напоминать W – упал, подпрыгнул и еще раз упал и опять поднимается. Вообще, прогнозировать что-либо сейчас очень тяжело. Изменения произошли в разных сферах экономики, и восстановление будет неравномерным.

Но могу сказать, что позитив наблюдается на фондовом рынке в основном у технологических компаний.

Почему? Что послужило причиной?

Почему растут фондовые индексы, тогда как реальная экономика не растет – это одна из загадок, в ответ на которую можно сделать много предположений. Складывается ощущение, что фондовый рынок сейчас живет своей жизнью, все больше «отрывается от земли» и уже где-то не связан с событиями в реальном секторе мировой экономики. Фондовый рынок скорее показывает настроение или ожидания людей.

Вообще, пандемия явилась триггером, либо спусковым крючком, для нового технологического передела, и связанные с этим большие экономические циклы, «длинные волны» Кондратьева (теория 40-60-летних циклов в развитии экономики. – Прим.). Он писал, что когда меняются технологические уклады, то начинается новый экономический цикл но на более высоком уровне.

Сейчас идет смена «длинной волны». Первая тройка высококапитализированных компаний – это высокотехнологичные компании. Facebook, Amazon, Google – вот она, новая экономика. Недавно прошла новость, что Tesla вошла в индекс S&P 500 (фондовый индекс, включающий 505 избранных публичных компаний, имеющих наибольшую капитализацию. – Прим.). Но S&P 500 все чаще называют старой экономикой. NASDAQ (индекс для технологических компаний) – это новая экономика.

То есть добыча нефти и метала, производство автомобилей и лекарств – это старая экономика, новая – это Facebook, соцсети, онлайн-продажи, облачные платформы, софт…

Похоже на то. Когда Exxon Mobil – самая крупная нефтяная компания мира, так сказать, первый динозавр, выбыла из котировок Dow Jones, сложилось ощущение, что мы провожаем целую эпоху. Сейчас мы находимся в самом низу волны Кондратьева, в переломной точке – переходим от одного технологического уклада к другому, ну или даже перехода от постиндустриального общества к информационному.

Что будет после «перелома»? В каком мире мы будем жить после пандемии?

Мы будем жить в мире информационных технологий. Инфлюенсер (от англ. influence – влияние. Пользователь соцсетей, имеющий огромную, лояльную аудиторию. – Прим.) – это слово уже прочно закрепилось в обиходе. Дмитрий Гордон в одном из своих интервью сказал, что президенты теперь будут из соцсетей. Это, конечно, утрировано, но не лишено смысла.

Технологии меняются и влияют на все сферы жизни – образование, медицину, бизнес и власть… Даже мы сейчас разговариваем не вживую, а используем Zoom, то есть современные информационные технологии. Нам нет необходимости контактировать, и мы, наверное, должны привыкнуть к этому. Но это только начало – первая точка. С точки зрения экономической истории 2020 год – это ничто, для нас, обычных людей, чей век недолог, целый год – это много. К тому же произошли большие события – кто-то потерял работу, кто-то – родных. Это трагедии. И к этим условиям нужно адаптироваться.

Я думаю, что система здравоохранения в какой-то мере уже адаптировалась к существующим правилам игры – маски, дистанция и прочее. Постепенно за системой здравоохранения адаптируется страна, люди. Вакцина – это хорошо, но не у всех есть желание, в каждой стране общество разделено примерно 50 на 50 – кто-то хочет ставить вакцину, кто-то нет.

Дугой вопрос – как поведет себя экономика развивающихся стран, в том числе Казахстана, как мы адаптируемся, как индивидуумы, и как адаптируется вся наша экономика.

Этот вопрос, наверное, волнует всех, кто причисляет себя к думающей аудитории.

На следующий год в своем прогнозе мы ставим W – считаем, что будет оживление. Это называется эффектом низкой базы – когда ошеломляющий рост экономики объясняется низкими стартовыми показателями. Мы прыгнем с точки ниже нуля, и это будет выглядеть как крутой прыжок.

Будет оживление, будут расти цены на нефть, как мы предполагаем. Будут улучшаться основные макроэкономические индикаторы. Мы учитывали экзогенные (внешние) факторы, которые влияют на нашу модель: цена на нефть, объем добычи, обменный курс индекса ФАО (ежемесячное движение международных цен корзины продовольственных товаров. – Прим.) и другие. Исходя из всего этого, на следующий год мы ставим оценку 4,1.

4,1% – это рост экономики в 2021 году?

Да, по нашим прогнозам, экономика вырастет на 4,1%, а МВФ – мировая лаборатория оценки последствий ковида, которая всегда отличалась сдержанностью в оценках, нам ставит 2,5-3%. МВФ для мировой экономики вначале ставил снижение на 5%, сейчас скорректировал до 4,5%.

Развивающиеся страны, в отличие от развитых, растут быстрее и падают быстрее. Так как у нас объем экономики не такой большой, для нас любой шок ощущается более существенно.

Казалось бы, наоборот, если ты еще молодой, то и падать не больно.

Все зависит от того, что мы поставляем на мировой рынок. Казахстан поставляет сырье, которое нужно для мощностей, сконцентрированных в других странах. Нефть и металлы нужны для производства. Когда идет производство – растут цены, растет спрос, растут доходы населения. Это цикл экономики. Сейчас цепочка прерывается. Основные производители у нас – это Китай и развитые страны, и там сейчас кризис. Из-за введенных повсеместно локдаунов сократились доходы, сократились доходы – упал спрос. В кризис нет необходимости покупать много нефти и металлов для производства товаров, на которые упал спрос. Риск-аппетиты инвесторов тоже снижаются – они уходят с развивающихся рынков, и это создает дополнительное давление на валюты этих стран.

Как результат текущий счет платежного баланса Казахстана, по нашему прогнозу, в 2020 году будет равен «минус» $9,7 млрд. Экспорт падает быстрее нежели импорт. За 8-10 месяцев экспорт упал на 15-20%, а импорт на 5-6%. Мы, к сожалению, не можем полностью обеспечить себя на 100% товарами отечественного производства.

Мы малая открытая экономика. Через канал обменного курса из России идет давление на обменный курс тенге. Торговля на 10% просела. Цена на нефть падает. Неопределенности на рынке. На импорт уходит валюта, в соответствии с этим у нас текущий счет становится дефицитным.

В 2021 году, по нашему прогнозу, ожидается замедление темпов прироста номинальных доходов до 2,9% в связи со снижением темпа роста заработных плат по причине превышения предложения труда над спросом.

При таких ценах на нефть нет и пополнения в Нацфонд, и в бюджет доход не приходит, потому что поставщики нефти еще и крупнейшие поставщики для республиканского бюджета. Налоговые доходы тоже сокращаются. Ожидается снижение налоговых поступлений в бюджет страны на 12,7% по сравнению с 2019 годом.

Чтобы восполнить расходы, обязательства по которым несет государство (в виде затрат на здравоохранение, соцобеспечение, образование и прочее), приходится компенсировать за счет Нацфонда.

…ВВП, по вашим прогнозам, снизится на 3,6% в годовом выражении, и это минимальный показатель с 1995 года. Но все же хочется услышать, что все, плохой год закончится и самое страшное останется позади, а впереди только светлое будущее.

Позитив есть всегда, даже если поначалу неочевиден. По нашему прогнозу, следующий год для экономики более оптимистичный. Как я уже говорил, экономика вырастет на 4,1% по сравнению с 2020-м. Инфляция сложится на уровне 6,1% с учетом ожиданий постепенного восстановления экономической активности в стране, а также ожиданий по постепенному ужесточению монетарных условий Нацбанком в 2021 году. Дефицит текущего счета сократится до 6 млрд или 3,3% к ВВП. Положительно скажется увеличение профицита торгового баланса и улучшение дефицита баланса услуг. По прогнозу, дефицит государственного бюджета сократится до 4% к ВВП к концу 2021 года. Позитива добавляет выступление Президента, что такого жесткого карантина, как был весной, постараемся избежать.

Экономика так или иначе восстановится. Но, надо понимать, произошел мощнейший шок, последствия которого мы ощущаем до сих пор и вопрос – сколько еще будем? Уже хорошо то, что мы можем адаптироваться и от того, как быстро мы сможем адаптироваться, зависят темпы восстановления экономики и размер ущерба. Неопределенность вокруг Covid-19, который периодически проявляется вспышками заболеваний, пока остается основным риском, ухудшающим перспективы развития.

Катерина Клеменкова


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Материалы по теме:

galina-sarlybaeva-ih-realizm-okazalsya-inogo-svojstva-chem-trebovala-epoha-socializma

obzor-zarubezhnykh-novostey-ot-bloomberg-podgotovil-inbusinesskz-27460

golubev-i-nedovesov-v-shage-ot-tretego-sovmestnogo-titula-v-sezone

ekspert-poyavleniya-v-budushem-novyh-srp-v-otechestvennoj-neftyanike-zhdat-ne-stoit

koronavirus-bushuet-v-ssha

загрузка

×