DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 324,92 Brent 36,55
«Чтобы войти в тридцатку, нужно расти хотя бы по 5% в год»

«Чтобы войти в тридцатку, нужно расти хотя бы по 5% в год»

О проблемах и перспективах казахстанской экономики и рисках 2019 года abctv.kz поговорил с руководителем Центра конкурентоспособности Международного научного центра «Астана» Ануаром Буранбаевым.

29 Декабрь 2018 10:59 4489

«Чтобы войти в тридцатку, нужно расти хотя бы по 5% в год»

Автор:

Аскар Муминов

Фото: abctv.kz

– С чем Казахстан пришёл к 2019 году? Какие факторы определили динамику 2018 года?

– 2018 год был насыщенным событиями в экономике, как внутри страны, так и в мире. Сохраняется неопределённость в отношении крупнейшей экономики мира – США. Тренд на защиту внутреннего рынка продолжается, санкции в отношении России, а также Ирана и Турции усиливаются, продолжается торговая война с Китаем. Регионально важна ускоренная либерализация торговли в Узбекистане, особенно смещение акцентов с импортозамещения на экспорт.

Всё это, безусловно, будет прямо и косвенно влиять на внутреннюю ситуацию в нашей стране.

Стабилизируется ситуация внутри. После двухлетней стагнации, когда рост был в районе 1%, экономика наконец выросла на 4,1% в прошлом году. Последняя оценка правительства по 2018 году – 3,8%.

Прошлогодний рост был, как принято говорить, «не инклюзивным», потому что преимущественно обеспечивался за счёт экспорта промышленных товаров первичных переделов. Так, добыча сырой нефти выросла на 11%, железных руд – на 10%, а хромовых руд – на 14%. Конечный спрос вырос всего на 1,4%.

Продолжение роста сырьевых секторов наконец возымело эффект в 2018 году. В первом полугодии, помимо роста экспорта на 8,9%, мы наблюдали также рост инвестиций на 5,3% и потребления населения на 4,5%. С точки зрения отраслей за девять месяцев промышленность продолжила рост – на 4,8%, однако ощутимо выросли и некоторые услуги: торговля – на 6,7%, логистика – на 4,6%, проживание и питание – на 4,1%.

В финансовом секторе пока ещё сохраняется турбулентная ситуация. Ещё три банка лишены лицензий – Эксимбанк, Банк Астаны и Qazaq Banki.

– Какие позитивные сдвиги Вы могли отметить, если они были?

– Из позитивного – запуск МФЦА. В ноябре были открыты торги на бирже, первой компанией стал стратегический актив – «Казатомпром». Реализовано 15% ценных бумаг, остальные 10% планируются в следующем году.

Очень многое касается стратегических документов государства – озвучено два послания президента народу, утверждены стратегический план развития до 2025 года, концепция третьей пятилетки индустриализации, ряд документов по улучшению бизнес-климата. Реальный эффект большинства этих мер мы увидим в лучшем случае в течение следующего года.

Таким образом, говорить о замедлении темпов роста экономики не совсем корректно, но средне- и долгосрочные риски остаются. Они связаны с тем, что экономика ещё сильнее увязла в «сырьевой колее». Между тем цены на нефть по-прежнему волатильны: после роста с 64,1 доллара за баррель в декабре 2017 года до 80,6 доллара в октябре 2018 года они вновь рухнули до 50 долларов к концу года. Как только сократится поток нефтедолларов в экономику, она снова начнёт неизбежно замедляться.

Кроме того, потенциал сырьевой модели роста практически исчерпывается. Закончились бурные 2000-е, вероятность роста цен уже мала. По объёму добычи с прогнозируемых 87 миллионов тонн в этом году мы постепенно выйдем на «плато» в 100-105 миллионов тонн к 2025 году. Всё это позволяет в лучшем случае обеспечивать по 3-3,5 процента роста ежегодно. Вместе с тем, мир не стоит на месте и растет на 3% ежегодно, а это значит, что мы просто топчемся на месте.

– То есть в тридцатку мы не попадаем?

– Наша амбициозная цель – войти в тридцатку развитых стран к 2050 году выпала из реального фокуса государственной политики, оставаясь лишь мантрой. Достижение этой цели требует от страны 5% роста ВВП с 2013 года. К настоящему моменту 12% ВВП уже упущено – это 5,7 триллиона тенге. К 2023 году накопленный разрыв достигнет уже 22% ВВП, или 10,4 триллиона тенге. Во многом это связанно с исчерпанием текущей модели роста.

Долгосрочные риски, которые несёт в себе отставание, просты и понятны. Первый сценарий – растём под 3-3,5% в год, топчемся на 50-60-м местах в мировых рейтингах, а после исчерпания сырьевой модели через пять лет начинаем отставать от мира. Резервов поддержки экономики больше уже не будет, талантливые и квалифицированные кадры покидают страну в сторону более динамичных экономик, а мы окончательно превращаемся в страну третьего мира в глубине материка.

Второй сценарий – мы ищем дополнительные резервы роста на 2-3% ВВП, а после 2025 года – на 4-5% ВВП. Рецептов здесь искать не нужно, они давно найдены, просто настало время ими заниматься.

Речь идёт об экспорте сложных и обработанных товаров, о которых постоянно говорит президент. Этому есть ряд простых обоснований.

Во-первых, отрасли обрабатывающей промышленности имеют самые сильные мультипликативные эффекты на экономику – когда они растут, они тянут за собой все остальные сектора через закупки.

Во-вторых, мы исчерпали потенциал экспорта сырья и металлов – их доля в казахстанском экспорте уже и так в несколько раз превышает среднемировые. Экспорт услуг возможен, но более сложен к освоению в силу среднего человеческого потенциала. Не просто так 79% мирового экспорта услуг приходится на страны с высокими доходами, 13% – выше среднего.

Остаются только товары обрабатывающей промышленности, за исключением металлов и нефтепродуктов – их доля во всей мировой торговле 56%, в то время как в Казахстане всего 5%. Это пищевые продукты, напитки, лёгкая промышленность, оборудование, строительные материалы и многое другое.

Причём потенциал по импортозамещению уже достигнут, особенно после девальвации. Если говорить в ценах 2017 года, то доля импорта во внутреннем потреблении сократилась радикально – с 58% в 2000 году до 29% в 2017-м. Это адекватный уровень для размера нашей экономики. Экономика России в 10 раз больше, поэтому она может позволить себе максимум 22% при всех санкциях. В Украине доля импорта – 51%, в Узбекистане при всей их закрытости – 29%, Азербайджане – 45%, в Беларуси при всей их промышленности – 67%.

– Каковы итоги индустриализации в 2018 году?

– Индустриализация – это обрабатывающая промышленность. Последние два года она показывала очень хорошие результаты – реальный рост на 6,1% в прошлом году и 5,1% в этом. Это ощутимо превышает темпы роста ВВП.

Но это «средняя температура по больнице». Отраслевые истории уникальны. За 11 месяцев базовые отрасли выросли неплохо: цветная металлургия – на 5,5%, нефтепереработка – сразу на 9,4%. Растёт химическая промышленность – на 7,2%, восстанавливается машиностроение – 15,7%.

Между тем в строительных материалах наблюдается падение на 1%, производстве напитков – на 0,7%.

Слабый рост показали производство продуктов питания – 1,7%, одежды – 0,5%, мебели – 2,4%. Иными словами, «экономика простых вещей» в классическом понимании растёт слабо.

Вместе с тем индустриализация – не о «быстрых победах»: важнее рассматривать итоги пятилетки, а не отдельно взятого года. Во второй пятилетке это 2015-2019 годы – правительство впервые сфокусировалось непосредственно на обрабатывающей промышленности.

Несмотря на то, что первые два года «съел» кризис – неудачный старт – продвижение всё же ощущается. Так, обработанный экспорт в долларах увеличился на 14,2%. Накопленный объём инвестиций в основной капитал составил 3,5 триллиона тенге.

Однако нет прогресса по производительности труда, но это больше связано со структурой обрабатывающей промышленности – фактически приходится делить добавленную стоимость металлургии на формальных и неформальных занятых в пищевой промышленности.

В обрабатывающей промышленности мы видим три узловых барьера, которые сильно влияют на сложившуюся ситуацию.

Во-первых, не набрана критическая масса предприятий. Несмотря на взрывной рост за последние годы, в пересчёте на рабочую силу Казахстан ощутимо отстаёт от других стран. Разрыв с основным торговым партнёром – Россией – достигает 2,2 раза. С развитыми странами – почти в шесть раз.

Во-вторых, даже среди существующей массы предприятий недостаточна инвестиционная активность. Несмотря на линейный рост инвестиций, их доля в добавленной стоимости составляет всего 16-17%. Опять же в соседней России показатель находится на уровне 20%, в развитых странах – 26%.

В-третьих, текущая товарная корзина «несложная», соответственно, менее конкурентоспособная и ценная на внешних рынках. В рейтинге экономической сложности страна находится на 62-м месте, в то время как сооснователи Таможенного союза – Беларусь и Россия – на 30-м и 34-м.

В целом страна находится на этапе первичной индустриализации. Доля обрабатывающей промышленности в 11,2% ВВП недостаточна. Говоря о «постиндустриальном мире» нельзя забывать, что даже в «локомотиве» сервисной экономики – США – она держится на уровне 11,6%, не говоря уже о 21% в Германии. В новых индустриальных странах показатель значительно выше: Южная Корея – 28%, Таиланд – 27%, Чехия – 24%, Малайзия – 22%, Словения – 21%, Турция – 18%.

– Как Вы оцениваете ситуацию с реальным ростом зарплат и общим настроением казахстанцев от экономической политики правительства?

– Как хорошо подытожил общий консенсус Ручир Шарма в своей книге «Рост и падение наций», «сначала экономический рост, потом развитие». Вопрос благосостояния населения касается качества жизни, но он вторичен в наших условиях и отражает ситуацию с экономикой в целом.

Потребление населения всегда стабильно вносило вклад в рост ВВП в размере 5-6% ежегодно, но с началом кризиса 2014 года начало стагнировать.

Доходы населения шире, чем зарплаты, поэтому начнём с них. Статистика показывает, что в 2017 году, они выросли в реальном выражении на 1%, а за 10 месяцев 2018 года – на 2,5%. Конечно, цифры не впечатляют, но для дальнейших трендов важно понять их структуру, где доля зарплат достигла минимума в 76% – с 2014 года выросла доля пенсий с 16% до 18%, а также доходы самозанятых и пособия.

Что касается зарплат, то после трёхлетнего сокращения в реальном выражении они впервые выросли на 2,4% в 2018 году. Как и с доходами, на зарплаты влияет их структура, а именно в каких видах собственности она генерируется.

Доля работников на предприятиях государственной собственности увеличилась за четыре года с 23% до 32% всех занятых в стране. В пересчёте от наёмных работников ситуация выглядит ещё менее привлекательно – с 34% до 42%.

– Какие риски несут такие диспропорции?

– В подобной ситуации, когда рабочие места создаются не рынком, а государством, сложнее ожидать адекватного роста зарплат и, соответственно, доходов населения. Более того, это будет пагубно сказываться и на общей производительности в экономике – в политических интересах главный работодатель зачастую будет пренебрегать экономическими показателями в угоду социальной стабильности.

Это запускает нисходящую спираль, сокращая общую конкурентоспособность с дальнейшим торможением экономики и снижением зарплат в реальном выражении.

Частично это уже отражается на структуре ВВП методом доходов, где сокращается доля оплаты труда – с 33% до 30% за пять лет – и увеличивается доля прибылей компаний – с 47% до 52%.

По поводу повышения минимальной зарплаты – это в основном коснётся небольшой численности работников – 200-250 тысяч человек, или около 10% работников, которые получали менее 42 тысяч тенге. Причём для большей части, получающей 30-45 тысяч, прирост будет менее существенным. Кроме того, трудно оценить, какая часть зарплат уйдёт в тень.

В целом повышение заработных плат – вопрос больше социальный, на грани политического. С точки зрения средних доходов населения гораздо большее значение будут иметь рост экономики, развитие частного сектора, а в части инфляции – конкуренция на товарных рынках и концентрация населения.

Аскар Муминов

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Корея обогнала Россию по суммам денежных переводов в Казахстан

В апреле казахстанцы получили из-за рубежа 12,6 млрд тенге. Четверть этой суммы пришла из Кореи, которая впервые стала лидером по объемам пересылаемых средств.

28 Май 2020 15:07 1112

Корея обогнала Россию по суммам денежных переводов в Казахстан

Фото: Серикжан Ковланбаев

По данным Национального банка РК, в апреле 2020 года объем переводов, отправленных из Казахстана за рубеж через системы денежных переводов (СДП) составил 22 млрд 497,1 млн тенге. И это крайне низкий показатель. В последний раз он был меньше в январе 2016 года (20,2 млрд тг). По сравнению с мартом 2020 года переводы сократились вдвое (с 15,1 млрд), с апрелем 2019-го – в 2,3 раза (с 52,1 млрд).

Отмечается снижение и по итогам четырех месяцев. В январе-апреле 2020 года за рубеж через СДП ушло 151,2 млрд тенге. Это на 12,1%, или 20,9 млрд тенге, меньше, чем за аналогичный период предыдущего года. Более того, нынешние показатели уступают объемам начала 2018 года – тогда по итогам четырех месяцев за рубеж ушло чуть более 159 млрд тенге.

Переводы в Россию упали более чем в два раза

Очевидно, что главная причина апрельского снижения – это карантинные меры. Трудно отправить денежный перевод через СДП, когда отделения, осуществляющие эту услугу, либо закрыты, либо ограничены в работе, либо находятся далеко от дома. Причем аналогичные ограничения действуют и для принимающей стороны. Однако статистика показывает: кто хочет, тот найдет способ для перевода.

В первую очередь это касается Узбекистана. По сравнению с мартом объем переводов в эту страну сократился всего на 9,2%, что совсем немного на фоне общего двукратного снижения. По итогам месяца через СДП было отправлено 7,16 млрд тенге – это даже больше, чем в январе 2020 года (6,1 млрд), и лишь немногим меньше февральских показателей (7,28 млрд). Таким образом, каждый третий тенге, отправленный в апреле из Казахстана за границу, шел в Узбекистан. Помимо этого, относительно небольшое сокращение переводов произошло в Азербайджан и Китай – объемы упали примерно на 17%.

С другой стороны, ряд стран, ранее активно получавших деньги из Казахстана, столкнулись с резким сокращением:

  • В марте в Кыргызстан через СДП ушло 5,3 млрд тенге. Месяц спустя – менее 1,1 млрд.
  • Объем переводов в Турцию за месяц сократился с 7,7 млрд до 2,1 млрд тенге (минимум с февраля 2017 года).
  • Но сильнее всего сократились объемы переводов в Россию – с 17,9 млрд до 8,5 млрд тенге.

Национальный банк РК предоставляет данные по странам с 2015 года – с этого момента можно узнать, сколько средств и в каком направлении было выслано. И ни разу за это время объем переводов в Россию не был таким маленьким. При этом объем переводов год к год отмечается уже в 13-й раз за последние 15 месяцев. Это говорит о том, что сокращение объемов переводов в Россию – это давняя тенденция, которая лишь усилилась в нынешней ситуации.

Корея обогнала Россию

Если по объемам полученных из Казахстана переводов Россия пока лидирует, то по объемам отправленных первое место уже утеряно. В апреле через СДП в этом направлении прошло менее 2,9 млрд тенге. Это вдвое меньше мартовских показателей (5,9 млрд) и почти впятеро уступает объемам апреля 2019-го (14,3 млрд тенге). Всего за четыре месяца из России пришло 22,4 млрд тенге. Для сравнения: в одном только июле 2018-го объем переводов превысил 23,1 млрд тенге. Более того, снижение год к году продолжается уже 12 месяцев, а доля России за это время снизилась с 39% до 23%.

Как итог: в апреле лидером стала Корея. За месяц оттуда пришло около 3,1 млрд тенге. Это не много – минимум с марта 2018 года. Но при этом Корея стала единственной страной мира, объемы переводов из которой по сравнению с мартом упали не более чем на 40% («всего» на 36,2%). В целом каждый четвертый полученный казахстанцами тенге пришел со стороны Сеула.

Всего по итогам апреля в Казахстан из-за рубежа было направлено 12,6 млрд тенге. Это на 48%, или 11,6 млрд тенге, меньше, чем в марте. Нынешний объем переводов – на минимуме с августа 2015 года (8,6 млрд), причем даже тогда объемы переводов из России были выше, чем сейчас (4 млрд тенге). По итогам четырех месяцев снижение переводов превысило 30%: 80,9 млрд тенге против 116,3 млрд тенге в январе-апреле 2019-го.

Алексей Никоноров

За 20 лет из Казахстана выведено в офшоры $140 млрд

За пять лет в стране прекращено 238 уголовных дел о выводе капитала, сообщает inbusiness.kz.

28 Май 2020 11:59 293

За 20 лет из Казахстана выведено в офшоры $140 млрд

По словам сенатора Ольги Перепечиной, проблема незаконной утечки капитала из Казахстана создает прямую угрозу национальной и экономической безопасности страны.

«Согласно международной организации Tax Justice Network, за последние 20 лет отток капитала из Казахстана только в офшорные зоны составил порядка $140 млрд. В производстве комитета по финансовому мониторингу министерства финансов по фактам невыполнения требований репатриации национальной и (или) иностранной валюты в течение 2015-2019 годов в едином реестре досудебных расследований зарегистрировано 238 уголовных дел. Прекращено по реабилитирующим основаниям также 238 дел, в суд было направлено три уголовных дела», – сказала она.

Из 238 прекращенных дел порядка 70%, или 170 дел, было закрыто в связи с отсутствием состава правонарушения, уточнила депутат.

«То есть факт вывода капитала за границу есть, однако в национальном законодательстве он не квалифицируется как правонарушение. В Уголовно-процессуальном кодексе обязательства по возврату денег также не предусмотрены», – пояснила она.

По словам Перепечиной, субъекты, чей умысел изначально был направлен на невозвращение денежных средств из-за границы, готовят документальные подтверждения в виде гарантийных писем, формально подтверждающих будущее исполнение контракта, что исключают доказательство о прямом умысле невозвращения валюты из-за границы и, соответственно, делают невозможным привлечение к уголовной ответственности.

«Таким образом, действующая система противодействия незаконному выводу капитала несовершенна. В связи с этим просим премьер-министра и главу Национального банка ответить на ряд вопросов. Есть ли планы по проведению мониторинга, экономических исследований такого явления, как отток капитала за границу? Какой государственный орган будет его осуществлять?» – задала она вопросы правительству в своем депутатском запросе.

Кроме того, существуют сложности по обмену информацией службой экономических расследований с соответствующими органами иностранных государств, продолжила сенатор.

«Что делается в этом направлении, вырабатываются ли какие-либо международные договоры, облегчающие и ускоряющие взаимодействие служб? Национальное законодательство допускает использование множества легальных способов вывода денежных средств за границу. При этом даже при выявлении факта незаконного вывода капитала не предусмотрены обязательства по возврату выведенных за рубеж средств. Каковы дальнейшие планы по совершенствованию законодательства, в том числе административного и уголовного, в вопросах репатриации национальной и (или) иностранной валюты?» – резюмировала она.

Дана Карина

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: