DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 293,95 Brent 36,55
ERG представила инновации на межрегиональном форуме в России

ERG представила инновации на межрегиональном форуме в России

Как можно стать партнером группы по внедрению новых технологий, кто может стать партнером компании, рассказывает директор департамента НИОКР НИИЦ ERG Антон Рощин.

06 Ноябрь 2019 17:13 7594

ERG представила инновации на межрегиональном форуме в России

Автор:

Айгуль Тулекбаева

ERG открыта к генерации новых идей и оптимальных решений для управления производственными процессами.

В группе есть два управления, которые занимаются вопросами инноваций и цифровых технологий. Это Научно-исследовательский инжиниринговый центр ERG (НИИЦ) и структурное подразделение BТS соответственно. НИИЦ был создан семь лет назад с целью формирования инновационной инфраструктуры ERG. На сегодня это штат сотрудников с уникальными квалификациями, пять региональных лабораторий, полностью интегрированных в производство.

«Если мы видим, что идея представляет интерес для бизнеса, мы начинаем разрабатывать ее более детально. При необходимости проводим исследования, доводим проект до стадии регламента на внедрение в производство и дальше передаем предприятиям готовый бизнес-проект, упакованный по всем правилам проектного управления. И уже руководство группы, исходя из соображений доходности, приоритетов, стратегии, выбирает из этого пула проекты, которые будут реализованы в первую очередь», – рассказывает он в кулуарах панельной сессии форума, проводимого в рамках межрегионального сотрудничества Казахстана и России в Омске.

По его словам, этот процесс может занять минимум от шести месяцев до года и максимум – несколько лет, если проект среднесрочный.

Большими проектами, которые требуют строительства новых заводов или фундаментального бизнеса, занимается еще одно подразделение – Capital Projects.

«Мы готовы проводить испытания, работать с консультантами, с исследовательскими институтами, со всеми, у кого есть идеи относительно совершенствования технологических процессов. Наша главная цель – выстроить систему, которая позволит оптимизировать бизнес под меняющиеся условия рынка», – рассказывает собеседник inbusiness.kz.

В качестве одного из удачных примеров он назвал внедрение ERP.

«Это был достаточно сложный проект. На момент его старта было много технологий, работающих практически в ручном режиме, через локальные системы сбора данных, которые не были интегрированы. Было очень сложно отслеживать действия компаний группы», – вспоминает Антон Рощин.

ERP позволил многократно повысить прозрачность деятельности, упростить многие процедуры и ускорить принятие важных решений в компаниях, а значит, повысить их конкурентоспособность. Проект получил серебряную награду SAP Value Award 2018 в номинации «Лидер цифровой трансформации».

В целом в НИОКР реализуется порядка  40 проектов, а в BТS – 20 проектов.

В числе реализованных – использование сжиженного газа в качестве топлива, производство 3D-порошков, «беспилотная» карьерная техника (самосвалы и т. д.), переработка отходов (набор проектов), оптимизация гранулометрического состава руды и другие. Один из интересных и реализуемых совместно с российскими партнерами  – перевод карьерной техники ССГПО на сжиженный природный газ.

В компании четко представляют, что любая инновация, даже скрупулезно продуманная, имеет свои риски и может не принести ожидаемых результатов. Тем не менее, ERG идет по пути поиска наиболее перспективных кейсов, осознавая, что это основной двигатель прогресса в промышленной автоматизации.

«По нашей оценке, если каждый третий проект дает положительную отдачу – это очень хорошо», – говорит Антон Рощин.

В планах также внедрение современных технологий АСУ ТП. Цифровые облака, большие данные, машинное обучение, применение беспилотников и «умных» карьеров – это тоже важные компоненты, нам которыми работают в центре.

ERG – ведущая международная компания в сфере добычи и переработки природных ресурсов.

В Казахстане «Евразийская Группа» управляет такими крупными предприятиями, как ТНК «Казхром», Соколовско-Сарбайское горно-обогатительное производственное объединение (ССГПО), «Алюминий Казахстана», Казахстанский электролизный завод (КЭЗ), Евроазиатская энергетическая корпорация (ЕЭК), «Шубарколь Комир», ТОО «ТрансКом», «3-Энергоорталык» и ERG Service.

Айгуль Тулекбаева

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Сколько золота осталось в Казахстане

Эксперт: «Мы стоим на пороге трансформации процесса геологоразведочных работ».

20 Май 2020 08:23 2711

Сколько золота осталось в Казахстане

Как геологоразведка переживает карантин? Сказался ли кризис? В эксклюзивном интервью inbusiness.kz – партнер компании Aurora Minerals Group Саид Султанов.

Сегодня все говорят о кризисе во многих отраслях экономики на фоне пандемии и падения цен на нефть. Но мировое сообщество, в том числе и Казахстан, переживают подобные кризисы не в первый раз. Как сегодня, на фоне всех событий, обстоят дела в геологоразведке по твердым полезным ископаемым?

Геологоразведка по твердым полезным ископаемым интегрирована в мировой горно-металлургический комплекс, и все те изменения, и колебания, что мы наблюдаем сегодня на мировом рынке минерального сырья, сказываются. Поэтому падение спроса и цен неминуемо оказывает влияние на инвестиционные программы по поиску и разведке тех или иных видов минерального сырья. Если говорить конкретно о развернувшейся пандемии коронавируса, то первое, что мы наблюдаем, – это прямое влияние на геологоразведочные компании страны, которые, из-за введенных ограничений на передвижение не смогли мобилизоваться и приступить к полевому сезону. Произошла цепная реакция срыва всех планов на текущий год – от заказчика до исполнителя от мала до велика.

Во-вторых, крупные компании-недропользователи переносят свои инвестиционные геологоразведочные программы на следующий год. Отсюда резкий спад геологоразведочных работ, а за этим последуют невыплаты по кредитам, остановка проектов и высвобождение ценных кадров.

На это сетуют сегодня все и крупные, и средние, и мелкие отечественные компании, работающие в других сферах экономики. Но что теперь будет с нашей геологоразведкой?

Не стоит быть пессимистами. Каждый новый кризис – это и новые возможности. Например, некоторые казахстанские геологоразведочные компании, которые создавались на фоне валютного кризиса в 2015 году, приняли решение сконцентрироваться только на золоторудных проектах, которые, наоборот, в кризис и развиваются.

Например, в 2015 году золото стоило $1200 за унцию, сегодня его цена возросла до $1700 за унцию, а в связи с монетарной политикой США и мировых центробанков ряд аналитиков считают, что золото может вырасти до $3000 за унцию.

Поэтому, учитывая, что себестоимость добычи золота в Казахстане примерно $600 за унцию, подобный кризис – благоприятное время для разведки и подготовки объектов, как по золоту, так и ряду других металлов с аналогичным прогнозом роста цен.

В таком случае хотелось бы узнать, каковы перспективы Казахстана в добыче золота?

Балансовые запасы разведанных месторождений составляют более 2,2 тыс. тонн золота, в то время как прогнозные ресурсы золота на перспективных площадях, требующие разведки и оценки, могут составлять более 12,7 тыс тонн, то есть в шесть раз выше. За последние пять лет объем добычи золота в стране возрос практически вдвое, с 49,2 тонны в 2014 году до 88,5 тонны в 2018 году. Сегодня Казахстан активно увеличивает объем золота в своих международных резервах. За последние пять лет доля золота в резервах Казахстана выросла вдвое, от 29,7% до 65,6%, в то время как международные резервы выросли с $26,9 млрд до уровня чуть менее $30 млрд.

Общеизвестно, что резервы золота – это спасательная подушка любого государства в период кризиса. Реализуя ЗВР, республика всегда может поддержать курс национальной валюты. Вместе с тем, согласно последним данным комитета геологии, обеспечение воспроизводства золота у нас остается все еще низким, и поэтому государство должно уделить особое внимание стимулированию геологоразведки на золото.

А какие региона Казахстана имеют перспективы на наличие месторождений золота?

Практически все. По запасам золота самыми богатыми можно признать Восточно-Казахстанскую и Акмолинскую области, при этом месторождения золота достаточно широко развиты и в Актюбинской, в Костанайской, в Южно-Казахстанской, а также в Алматинской, Павлодарской, Карагандинской и Жамбылской областях.

А каковы перспективы у нас по другим видам полезных ископаемых? Можем ли ожидать открытия новых месторождений меди, хрома, бокситов, которые в любые времена востребованы на мировых рынках?

Безусловно. Так, согласно данным комитета геологии Казахстана, прогнозные ресурсы меди у нас составляют 195,3 млн тонн; полиметаллов – 193,6 млн тонн; железных руд – 12,7 млрд тонн; хромовых руд – 396 млн тонн; бокситов, титан-циркониевых россыпей и редких металлов – 227 млн тонн.

Казалось бы, впечатляющие цифры. Вместе с тем коэффициент восполняемости запасов по золоту, свинцу, цинку у нас ничтожно мал. И, если учесть время, требуемое для разведки месторождения с момента его обнаружения и до стадии разработки, то нынешнее состояние минерально-сырьевой базы нашей страны выглядит плачевно. Через 10-15 лет Казахстан может начать испытывать дефицит меди, свинца и некоторых других металлов. Это все равно, что сидеть у воды и испытывать жажду. При тех ресурсах, которые я перечислил выше, мы еще не далеки до полномасштабной добычи всех наших запасов.

Поэтому у нас сегодня нет ни одного горнорудного проекта из Казахстана на Торонтской фондовой бирже. Назрела необходимость изменить такое положение дел. Ведь чем больше будет казахстанских компаний с листингом на бирже, тем больше будет качественных транспарентных проектов, которые финансово стимулируют отрасль и реально улучшают инвестиционную привлекательность страны.

В чем причина и что необходимо сделать для того, чтобы исправить ситуацию? Ведь геологоразведка – это та сфера деятельности, которая, как Вы подчеркнули, всегда привлекала и привлекает иностранные инвестиции в экономику страны.

Причин несколько. Во-первых, сегодня мы наблюдаем истощение фонда близ поверхностных относительно легкодоступных месторождений. И для обнаружения новых месторождений необходимо идти в глубину. А для этого необходимы инновационные, в первую очередь передовые геофизические методы исследований. Но тут есть проблемы в применении передовых технологий, несмотря на то, что со своими технологиями к нам приходят ведущие геологоразведочные компании, которые видят многообещающий потенциал наших недр. Это и есть вторая причина кризисной ситуации в нашей геологоразведке.

Извините, что прерываю, но интересно, компании из каких стран видят в нашей стране потенциал в плане геологоразведки?

В первую очередь горнорудные державы Канада и Австралия, а также Великобритания, Швейцария, Турция и США. Все инвесторы из вышеперечисленных стран начинают с анализа геологической информации и применения передовых геофизических методов исследований, как наземных, так и аэро. Аэрогеофизические методы исследований при поисках месторождений полезных ископаемых являются ключевыми. Объясню почему на примере такой африканской страны, как Намибия. Проведение аэрогеофизической съемки высокого разрешения и открытая публикация результатов съемки позволили увеличить количество лицензий в Намибии в несколько раз, несмотря на то, что ее территория считалась весьма изученной наземными методами. Отсюда объем инвестиций в геологоразведку этой страны вырос более чем в два раза. К сожалению, в Казахстане, несмотря на масштабы его территории, аэрогеофизические методы исследований не используются широко. А это значит, мы упускаем возможности для прихода инвестиций в нашу экономику. Аналогичная ситуация с широким применением при проведении геологоразведочных работ гравиметрической съемки. Например, при поисках нефтяных и газовых месторождений гравиразведка является одним из основных методов исследований. Так, в Урало-Эмбинском регионе гравиразведочные работы ведутся с 1925 года.

Но, к сожалению, независимым Казахстаном унаследована советская практика закрытости данных гравиразведки (данные гравиразведки имеют гриф «секретно»), что весьма усложняет проведение подобных видов исследований и фактически закрывает рынок Казахстана современным инновационным технологиям. Это также является еще одним препятствием для эффективного и активного развития геологоразведки в нынешних условиях и притока новых инвестиций.

Грустно, что из-за грифа «секретно», действующего по законам советского времени, мы сегодня теряем инвестиции для обнаружения тех же месторождений золота, которое котируется во все времена, не говоря уже о других полезных ископаемых.

Нам следует смелее и активнее, я бы даже сказал, агрессивнее использовать новинки технического прогресса. И, если говорить о перспективах открытия новых месторождений, нельзя обойти вопросы цифровизации геологии и этапов поисков. На мой взгляд, цифровизация в геологоразведке позволяет получить большой объем данных от тех методов исследования, которые мы используем, а во-вторых, провести быстро их обработку непредвзято и объективно. Это то, что сейчас называют искусственным интеллектом. Позволю себе сослаться на Карима Масимова, который в своей книге «Следующий властелин мира. Искусственный интеллект» представляет подробный обзор основных вех развития искусственного интеллекта и рассказывает о национальных стратегиях искусственного интеллекта в ряде стран. Так вот, по мнению автора, системы искусственного интеллекта развиваются настолько быстро, что Казахстан рискует остаться позади в глобальной гонке. Пока мы стоим на пороге трансформации процесса геологоразведочных работ. Все более широкое применение беспилотных летательных аппаратов, роботизация оборудования и повышение скорости обработки и передачи информации, а также совершенствование программного обеспечения по работе с массивами данных, развитие информационных технологий – все это ведет к созданию искусственного интеллекта в геологоразведке. Внедрение искусственного интеллекта позволит компаниям, которые занимаются поиском полезных ископаемых, увеличить производительность и сократить время на цикл геологоразведки, уменьшив тем самым ее себестоимость. Это актуально как для мировой геологоразведки, так и геологоразведки Казахстана в частности.

А что мешает внедрению цифровизации в геологоразведке и прибегнуть к помощи искусственного интеллекта?

Для осуществления такой задачи нам нужно проанализировать, оцифровать всю имеющуюся геологическую информацию, и создать Национальный Банк Данных. Все геологоразведочные работы должны соответствовать информационным протоколам для внедрения в базу, тем самым мы быстрее сможем иметь разные слои данных аэрогеофизики, геохимии, бурения, а машина будет анализировать и выдавать задачи по дальнейшей разведке. Сегодня в мире, Канада и Австралии активно развивают данное направление, а на рынке имеются десятки компаний, которые предоставляют такие услуги. Будущее будет за игроками, кто сможет объединить геологию с data science.

А на нашем рынке есть такие игроки, которые на «ты» с наукой и искусственным интеллектом?

У нас есть грамотные специалисты нового поколения геологоразведчиков, которые создают или полны сил и знаний создать, пока небольшие компании, способные оперативно реагировать на все достижения науки и техники. Это так называемые юниорские, то есть молодые и небольшие по количеству людей компании. За последние годы в мире 70% открытий полезных ископаемых делаются именно юниорами. Юниорские компании отличаются от крупных компаний полным отсутствием бюрократии и способностью оперативно принимать решения по тому или иному проекту, а крупные горнорудные компании, которые в 50-60 годах прошлого века были основной движущей силой в сфере открытий новых месторождений, теперь больше ориентированы на добычу и переработку. Стоит отметить, что крупные игроки, такие как Polymetal, «Таукен Самрук» сами активно стимулируют юниоров и для этого имеют соответствующие программы. У нас есть Международный финансовый центр Астана, поэтому важно делать ставку в геологоразведке на юниоров, а для этого им нужны налоговые стимулы и конкурентный рынок. Тут уже дело за государством, которое хочет инвестиций в экономику, но без конкретных и быстрых решений этого не достичь!

Кульпаш Конырова

Медеплавильные заводы Казахстана могут лишиться сырья

Стремительное расширение медеплавильных мощностей Китая привело к росту стоимости сырья. 

23 Апрель 2020 14:46 2634

Медеплавильные заводы Казахстана могут лишиться сырья

Теперь отечественным предприятиям выгоднее не производить медь, а продавать руду в КНР. Таким образом, Казахстан может превратиться в сырьевой придаток медной отрасли Поднебесной, передает NUR.KZ.

За последние 10 лет Китай увеличил объемы выплавки меди (производители называют ее катодной, или катодами) более чем в два раза, с 4 млн до 9 млн тонн в год, и, соответственно, объемы переработки медных концентратов. Медный концентрат – это обработанная руда с более высоким содержанием меди (порядка 20%), готовая для производства этого металла.

Вместе с ростом объемов выпуска катодов в Китае увеличился и импорт медных концентратов. По итогам 2019 года, ввоз этого сырья в Поднебесную достиг рекордного уровня – 22 млн тонн, что на 11% больше, чем годом ранее. Внутренние медеплавильные мощности в Поднебесной выросли, и им остро не хватает того объема концентратов, который добывается в КНР. Усиление конкуренции за произведенные внутри страны концентраты остается движущей силой роста импорта этого сырья.

Увеличение объемов производства меди в Китае только за последние пять лет привело к снижению стоимости переработки медных концентратов со 110 до 60 долларов за тонну (одна из самых низких в мире), увеличению спроса на импортное сырье и как результат росту цен на него в КНР.

Как отмечают эксперты, в этих условиях отечественным предприятиям становится выгоднее не производить медь, а просто продавать сырье для ее выпуска в Китай.

Сегодня более 70% добываемых в Казахстане медных концентратов уходит за границу, в основном в Поднебесную. Связано это с тем, что в РК не хватает перерабатывающих мощностей медеплавильных заводов и большую часть добываемого сырья приходится экспортировать.

По мнению аналитиков, если Китай и дальше будет повышать закупочную стоимость медных концентратов, а все идет к тому, что так и будет, то весь объем добываемого в Казахстане этого сырья будет уходить в Поднебесную. Тем самым РК в скором времени может остаться без медеплавильной промышленности, превратившись в сырьевой придаток медной отрасли Китая.

При реализации этого сценария развития ситуации пострадают не только производители меди, но и вся казахстанская экономика. Произойти это может по нескольким причинам.

Во-первых, продавая только медное сырье, то есть продукцию с низкой степенью передела или вообще без него, Казахстан будет терять добавленную стоимость. Здесь можно провести аналогию с добычей нефти, когда из-за слабых нефтеперерабатывающих мощностей страна продает на экспорт в основном только это углеводородное сырье, упуская миллиарды долларов потенциальной прибыли.

Во-вторых, медные концентраты, помимо самой меди, содержат в небольших долях драгоценные и редкоземельные металлы (золото, серебро и др.). Все эти ресурсы будут уходить за границу, хотя могли бы перерабатываться внутри страны. В этом случае только производство золота в Казахстане снизится на 8-10 тонн в год.

В-третьих, при плавке медных концентратов образуется серная кислота, которую можно использовать в металлургической и химической промышленности. Тем самым Казахстан лишат дополнительной возможности обеспечить недорогим сырьем эти отрасли.

В-четвертых, медь занимает третье место после нефти и газа по доходам страны от экспорта. Остановка медеплавильных мощностей негативно скажется на налоговых поступлениях в госбюджет, сокращении рабочих мест и снижении активности малого и среднего бизнеса, реализующего свою продукцию и услуги крупным предприятиям отрасли.

В-пятых, все это в конечном итоге может привести к социальной напряженности, и в первую очередь в таких моногородах, как Жезказган или Балхаш, где расположены крупные медеплавильные заводы.

Для того чтобы нейтрализовать надвигающуюся угрозу, необходимо в Казахстане обеспечить соответствие перерабатывающих мощностей добываемому сырью. Сопровождаться это должно внедрением современных технологий, направленных на повышение извлечения полезных компонентов, снижение энергоемкости производства и уменьшение негативного влияния на окружающую среду. Вопрос только в том, как это реализовать?

Все это может стать возможным только при поддержке со стороны правительства Казахстана. В частности, большая часть оборудования и технологий на отечественных медеплавильных заводах изношены и устарели. Из-за этого показатели извлечения металлов на них низкие, себестоимость переработки сырья очень высокая, а урон природе огромен. Без помощи государства в виде субсидий, льготного налогообложения, таможенных преференций и так далее реализовать масштабную программу по модернизации действующих и вводу новых предприятий невозможно.

Увеличив медеплавильные мощности, необходимо будет их обеспечить стабильными поставками медных концентратов. Добиться этого можно будет путем введения таможенных пошлин или даже моратория на экспорт медесодержащего сырья в КНР. Необходимо активно использовать инструменты протекционистской политики государства для стимулирования внутреннего производства. К подобным приемам прибегают многие страны. Тот же Китай ограничил вывоз медных полуфабрикатов, введя экспортные таможенные пошлины на них.

В дальнейшем по мере расширения производственных мощностей целесообразной является отмена импортных пошлин на ввоз сырья для медеплавильных заводов. Кроме того, необходимо создавать специальные экономические зоны на территории их расположения для выпуска продукции с уже более высоким переделом и соответственно добавленной стоимостью. В этом случае Казахстан сделает серьезный шаг в деле отхода экономики от сырьевой направленности.

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: