/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 440,47 Brent 36,55
Как банки развития и инвестбанки помогают национальной экономике?

Как банки развития и инвестбанки помогают национальной экономике?

В структуре общестранового объема производства на долю малого и среднего бизнеса приходится 29,5%, при этом в данной сфере занято около 3,4 млн человек.

09:16 02 Июль 2020 3019

Как банки развития и инвестбанки помогают национальной экономике?

Автор:

В условиях кризиса, вызванного пандемией коронавируса, правительству важно не допустить проседания данного сектора и минимизировать последствия ограничительных мер для субъектов МСБ, говорится в обзоре FinReview. Однако, очевидно, бизнес уже испытывает затруднения из-за нехватки финансовых средств. Помочь предприятиям увеличить собственный капитал могут банки развития и инвестиционные банки, которые уже функционируют на территории Казахстана, а с открытием МФЦА казахстанский рынок может привлечь новых игроков.

Казахстан целенаправленно идет к увеличению роли частного сектора в экономике страны. К примеру, еще десять лет назад доля МСБ в структуре ВВП составляла 21%, а уже по итогам 2019 года показатель вырос до 29,5%.

Развитие МСБ находится в приоритете правительства, так как сектор формирует средний класс, обеспечивает работой 37% экономически активной части населения, создает «здоровую» конкурентную среду, что в итоге благоприятно сказывается на уровне жизни граждан. Для стимулирования населения заниматься бизнесом в стране действует государственная программа «Дорожная карта бизнеса – 2020», запущенная еще в 2010 году. За годы ее реализации на поддержку МСБ было выделено 457,1 млрд тенге.

Но, очевидно, этих средств недостаточно. По-прежнему в структуре МСБ более 60% субъектов представлены в форме индивидуальных предпринимателей, которые фактически не формируют рыночные механизмы. Ежегодно они выпускают около 8% продукции от общего объема сектора. Основной же объем выпуска, а именно 87%, обеспечивают юридические лица малого и среднего предпринимательства. Именно эти предприятия, составляющие пятую часть от численности МСБ, формируют более 60% прибыли сектора.

Усилить вклад МСБ в экономический рост могут помочь частные инвестиции, в частности те, которые можно привлечь через банки развития и инвестиционные банки. Такие финансовые институты инвестируют не только в новые проекты, но и помогают действующим компаниям выходить на рынки капитала, чтобы привлечь средства для своего развития.

Чем они отличаются от обычных банков и в чем их значимость для экономики?

В традиционном понимании людей банк – это структура, работающая со вкладами, переводами средств, кредитованием и другими финансовыми услугами. Но на этом деятельность банков не ограничивается. В государствах с высоким экономическим уровнем имеются так называемые банки развития. В основном они специализируются на льготном финансировании инвестиционных проектов. Их главной задачей является создание условий для экономического роста и стимулирования инвестиций.

Для этого банки развития оказывают поддержку в национальных проектах, выстраивают экономическую коммуникацию с другими странами, и «зарабатывают деньги» для государства. Делятся такие банки на два типа: национальные и многосторонние.

Национальные банки создаются внутри страны самими правительствами для достижения определенных целей. В нашей стране таким банком является Банк развития Казахстана.

К многосторонним банкам развития относятся фининституты, создаваемые несколькими акционерами для функционирования в интересах всех стран-участников. В мире действуют более 13 таких банков. Самыми крупными из них являются Евразийский банк развития, Европейский банк реконструкции и развития, Государственный банк развития Китая, Азиатский банк развития, Международный банк реконструкции и развития.

Другим институтом привлечения инвестиций в экономику страны выступают инвестиционные банки. Эти финансовые структуры являются мостом между крупными предприятиями и их потенциальными инвесторами. Они организуют привлечение капитала на мировых финансовых рынках, а также оказывают консультационные и брокерские услуги, выступая посредником в операциях с ценными бумагами, сырьевыми активами, денежными валютами. Самые известные примеры – J.P.Morgan, Goldman Sachs, Credit Suisse.

Деятельность банков развития и инвестиционных банков в Казахстане

Банк развития Казахстана существует в стране с начала 2000-х годов. За годы функционирования банком одобрено финансирование 144 проектов на сумму 9,8 трлн тенге. В основном это проекты обрабатывающего сектора промышленности. Их запуск позволил создать в стране 28,2 тыс. новых рабочих мест.

Что касается многосторонних банков развития, то в Казахстане работают сразу несколько. Например, Евразийский банк развития, учрежденный Казахстаном и Россией в 2006 году. Он финансирует прежде всего в предприятия промышленного сектора и с момента создания уже инвестировал 3,4 млрд долл. США в 79 казахстанских проектов.

Азиатский банк развития, членом которого Казахстан стал еще в 1994 году, профинансировал 128 проектов на сумму 5,2 млрд долл. США. Около 90% этих средств направлено в транспортную инфраструктуру, государственное управление и финансовый сектор.

В еще большем числе проектов участвует Европейский банк реконструкции и развития – 273 проекта на сумму более 9 млрд долл. США. В основном это проекты в сферах агробизнеса, инфраструктуры, энергетики, финансов и ЖКХ.

Инвестиционных банков в стране представлено также несколько. В их число входят, например, «Казкоммерц Секьюритиз», Halyk Finance, BCC Invest.

«Казкоммерц Секьюритиз», входящий в состав Halyk Group, признан лучшим инвестбанком на пограничных рынках в 2019 году по результатам исследования международного издания Global Finance. Среди последних его сделок можно выделить выпуск 9,5-летних облигаций АО «Аграрная кредитная корпорация» на 32,9 млрд тенге или проведение пяти выпусков облигаций АО «Банк развития Казахстана» на общую сумму 212,5 млрд тенге.

Другой инвестбанк Halyk Finance выступил одним из организаторов вторичного размещения акций Halyk Bank и атомной компании Kazatamprom на бирже Международного финансового центра «Астана» – Astana International Exchange (AIX). Также с помощью Halyk Finance в 2020 году Банк развития Казахстана выпустил пятилетиние еврооблигации на сумму 62,5 млрд тенге.

Тем не менее бизнесу этих средств недостаточно

О необходимости привлекать в МСБ частные инвестиции говорят ежегодно, однако упростить этот процесс достаточно сложно. Всё, что остаётся МСБ – венчурные фонды, облигации и частные капиталовложения. Но найти фонд или инвестора, который захотел бы вложиться в малое предприятие, сложно – от соискателей обычно требуют высокого финансового результата и чрезмерные для молодой компании гарантии.

Поэтому бизнес традиционно привлекает средства через банки посредством займов. По состоянию на 1 июня 2020 года совокупный объем таких займов достиг почти 14 трлн тенге. Эти средства, как правило, предприятия направляют на пополнение оборотных средств, то есть на текущую деятельность компании, а не на развитие производства.

В свою очередь инвестиции в основной капитал, которые предприятия вкладывают для увеличения производственных мощностей, на 80% формируются из их собственных средств. При этом кредиты банков составляют лишь 2%.

Очевидно, что низкая популярность банковских займов среди предприятий вызвана их невыгодными условиями. Поэтому пока бизнес пользуется программами субсидирования процентных ставок от государства. К примеру, с начала апреля 2020 года банки начали кредитовать МСБ под 8% годовых. На реализацию такого льготного кредитования Нацбанком выделено 600 млрд тенге. По состоянию на 1 июня льготные кредиты уже получили 116 субъектов МСБ на сумму порядка 160 млрд тенге.

Тем не менее государству необходимо снижать долю участия в экономике. В этом вопросе стране как раз могут помочь банки развития и инвестиционные банки.

Тем более для них открылась новая возможность по привлечению на рынок новых игроков

Речь идет об открытом в 2018 году Международном финансовом центре «Астана». Финцентр предоставляет сразу несколько возможностей для банков развития и инвестиционных банков.

Во-первых, это юрисдикция, основанная на принципах английского права, которое знакомо и удобно для инвесторов.

Во-вторых, – современная фондовая биржа AIX для привлечения капитала, на которой уже листингованы 62 ценные бумаги, а объем торгов за два года функционирования превысил 84 млн долл. США.

В-третьих, независимый суд и международный арбитражный центр для разрешения споров. Главными преимуществами судебной системы МФЦА являются независимость от существующей в стране судебной и политической системы и обязательное исполнение решений суда и арбитражного центра как на территории Казахстана, так и в других странах, с которыми у нашей страны имеются договоренности. В их числе, например, страны СНГ.

Уже инвестиционные банки открываются в Казахстане через МФЦА, в их числе европейский WOOD&Co и китайский China International Capital Corporation. Они являются торговыми членами AIX, что открывает дополнительный доступ международным инвесторам к ценным бумагам биржи. А это означает, что казахстанские компании могут привлечь большие объемы инвестиций через ценные бумаги.

Также в МФЦА зарегистрированы международные банки развития, как например, крупнейший в мире – China Development Bank. Он работает в Казахстане с 2005 года, но впервые открыл свое представительство в 2018 году с созданием МФЦА.

Возможности и финансовые инструменты, которые предлагает МФЦА могут стать импульсом для прихода в страну новых банков развития и инвестиционных банков. Экономический эффект от их деятельности заключается в развитии реального сектора экономики и увеличении роли частного сектора в экономическом росте страны.

Однако важно отметить, что результаты от привлеченных инвестиций наблюдается только через несколько лет. Так, вклад инвестиционных потоков в экономику страны заключается в том, что рост инвестиций на 1 п. п. через год может привести к увеличению ВВП на 0,07 п. п., а через два года накопленный эффект может достичь 0,1 п. п.


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Инвесторы держат кошельки

На что готовы тратиться во время пандемии бизнес-ангелы и венчурные фонды.

31 Июль 2020 08:00 2108

Инвесторы держат кошельки

Доступ к капиталу инвесторов для стартап-компаний в мире во время пандемии сократился. Бизнес-ангелы с начала пандемии спрятали кошельки, а венчурные фонды даже успели накопить избыточную ликвидность. Об этом корреспонденту inbusiness.kz рассказал директор по инвестициям фонда Quest Venture, работающего совместно с АО «QazTech Venture» нацхолдинга «Байтерек», а также сооснователь Клуба бизнес-ангелов QazAngels Ануар Сейфуллин. Личным опытом поделился и один из крупнейших частных инвесторов страны Марат Толибаев в ходе онлайн-конференции, организованной на минувшей неделе Astana Нub.

Общий объем инвестиций в казахстанские стартапы с 2018 года, по данным холдинга «Зерде», составил 37,9 млрд тенге. И пока лишь 5 млрд в этой сумме приходится на первое полугодие 2020-го.

«Венчурные фонды в определенный момент притормозили инвестиции в новые компании, особенно в период первой волны пандемии, потому что была неопределенная ситуация. В первую очередь, большое количество инвесторов приоритезировало свои текущие портфельные компании. Соответственно, это отразилось на инвестициях в новые проекты. То есть у стартапов сократился доступ к капиталу. А те стартапы, которые придерживались стратегии «расти любой ценой», очень много денег в рост вкладывали, они, конечно, тоже, вне зависимости от сектора, сильно пострадали», – рассказал Ануар Сейфуллин.

Получить негосударственные деньги стартапу, «рожденному пандемией», может быть довольно сложно. Инвесторы и венчуры, даже несмотря на актуальность таких проектов, в настоящий момент смотрят в первую очередь на «постпандемическую» устойчивость бизнес-модели.

«Мы всегда смотрели на фундаментальные факторы на рынке, связанные с развитием того или иного стартапа. И стараемся избегать каких-то трендовых вещей. Венчурный фонд заходит в компанию на пять-семь, а то и 10 лет. Поэтому нам важно то, что будет происходить со стартапом, который сейчас, допустим, во время пандемии растет, после этого. У фондов, инвестирующих в биотех, вакцины, препараты, скорее всего, другой взгляд. Но фондам, которые ориентируются на цифровые решения, как и мы, нужно смотреть в перспективе – насколько все эти тренды будут устойчивыми», – добавил спикер.

При этом пандемия дала инвесторам больше возможностей для выбора, отметил представитель венчурного фонда. Доходности многих стартапов просели – они теперь больше нуждаются в капитале, и, соответственно, оценки компаний «пришли к немного более разумным уровням». С другой стороны, фонды накопили достаточно много денег, что тоже расширяет поле выбора.

«Если говорить про казахстанский рынок, то в самом начале пандемии некоторые инвесторы с осторожностью смотрели, потому что была полная неопределенность. Но сейчас активность у того небольшого количества инвесторов, которое у нас есть в Казахстане, сохраняется. Кто-то, например, начинает более активно инвестировать в зарубежные стартапы – желая диверсифицировать портфель, выходит на рынки Украины, США и т. д. Для нашего фонда, с точки зрения инвестиционной стратегии, мало что изменилось, мы продолжаем рассматривать сделки», – подчеркнул Ануар Сейфуллин.

Вместе с тем в Казахстане появляются новые игроки, готовые инвестировать в местные стартапы. Незадолго до пандемии «дочка» «Байтерека» – АО «QazTech Venture» – заключила соглашение с двумя венчурными фондами – американским 500 Startups V, L.P и сингапурским Quest Ventures Asia Fund II L.P. 

Кроме того, Quest Ventures и QazTech Ventures в июне запустили программу акселерации Kazakhstan Digital Accelerator (KDA), обучение в которой начинается в августе. Рассчитана она на три года и охватит минимум 30 компаний – на ранней стадии развития, с перспективой выхода на рынок Юго-Восточной Азии. Отбор в программу уже идет, поступило около 200 проектов, но из них в этом году через акселератор KDA пройдут только 10 стартапов. Участники акселерации будут взаимодействовать с опытными зарубежными менторами и спикерами, получат так называемые «посевные» и возможность привлечь финансирование от местных и международных венчурных инвесторов во время демо-дней. Помимо KDA, инвестмандат Quest Ventures охватывает и более зрелые компании, которые нацелены на масштабирование бизнеса.

Но в целом большого выбора источников финансирования у стартапов в Казахстане все-таки нет, отмечают в QazTech Venture.

«Венчурный рынок Казахстана можно назвать все еще незрелым. На данный момент пять-семь существующих фондов совершили не больше пятнадцати  сделок. И основными источниками являются собственные средства самих предпринимателей, бизнес-ангелы и государственные гранты», – говорится в ответе фонда на запрос Inbusiness.kz.

Казахстанских бизнесменов, профессионально, регулярно занятых инвестированием в стартапы, тоже немного. Список своих коллег по цеху озвучил директор ТОО Smart Investments Марат Толибаев на недавней тематической онлайн-конференции. В этом списке:

  • Маргулан Сейсенбаев,
  • Мурат Абдрахманов,
  • Адиль Нургожин,
  • Ануар Сейфуллин,
  • Рамиль Мухоряпов,
  • Тимур Турлов,
  • Кенес Ракишев,
  • Алидар Утемуратов.

И еще около 60 начинающих инвесторов Марат Толибаев объединил в своем новом Клубе инвесторов, в их числе топ-менеджеры банков или нацкомпаний, желающие выгодно вложить накопления.

В фаворе сегодня, по словам предпринимателя, стартапы, связанные с онлайн-общением, обучением и доставкой, а также, что любопытно, проекты из отраслей, переживающих кризис.

«Коронавирус, конечно, изменил планы многим компаниям и инвесторам тоже. Я вижу, что большинство инвесторов сейчас затаились в ожидании, не хотят рисковать, деньги держат в сейфе или банке. Но, во-первых, есть сейчас ряд видов бизнеса, которые во время пандемии, наоборот, испытывают огромный рост. Это онлайн-покупка еды, онлайн-обучение, консультации, коучи, тренинги. Поэтому если кто-то есть из стартаперов в этих отраслях, то у него стало еще больше шансов найти инвестора, чем до пандемии. Во-вторых, я сам считаю, что никакая чума не вечна. И я прогнозирую, что после завершения пандемии у нас будет просто фантастический взлет экономики, и те отрасли, которые сейчас сильнее всего страдают – HoReCa, туризм, зрелищные мероприятия, это все будет иметь фантастический взлет. И умные инвесторы, понимая это, я сам вижу, присутствуют на питчингах, на демоднях, выискивая такие стартапы, которые сейчас вроде бы абсолютно бесполезны», – сообщил спикер конференции.

Отметим, что самый успешный казахстанский инвестпроект Марата Толибаева – онлайн-справочная аптек I-teka – на фоне пандемии переживает настоящий бум. Ежедневное число пользователей сервиса выросло с 18 до 60 тысяч. Тем не менее, большое внимание профинвестора, как выше говорил и представитель Quest Ventures Ануар Сейфуллин, обращено сейчас все-таки на зарубежные проекты.

«Я начал налаживать связи с инвесторами с России, Украины, США. И сейчас запартнерился с несколькими фондами, такими как Startup.Network, Starta, AroundCapital. Rocket DAO и т. д. Мы с ними объединяемся для инвестирования в международные стартапы – рооссийские, американские», – сказал Марат Толибаев.

Он также сообщил, что ставка инвесторов на внутреннем рынке остается в размере порядка 30% годовых в тенге. А потратить на стартап made in Kazakhstan сам бизнесмен готов сегодня не более 100 тысяч долларов.

Сара Бухина


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Почему в Казахстане не рождаются «единороги»

«В законодательстве венчурным фондам посвящен один абзац».

27 Июль 2020 09:26 3037

Почему в Казахстане не рождаются «единороги»

Отсутствие правовой базы, правильной регуляторной среды и стимулов отталкивает венчурных инвесторов. Слабое качество образования и равнодушие к инновациям крупных компаний, которые в основном представляет квазигоссектор, не способствуют развитию стартаперской деятельности в стране. О том, что мешает появлению в Казахстане «единорогов» и сможет ли МФЦА собрать комьюнити бизнес-ангелов и стартаперов, подробнее – в интервью inbusiness.kz с международным венчурным инвестором Муратом Абдрахмановым.

Какие изменения наблюдаются на рынке венчурных инвестиций в период пандемии?

Тренды уже всем понятны. Растут проекты, которые связаны с удаленной работой, образованием, телемедициной, delivery-сервисы.

Если рассмотреть мои собственные бизнесы, то могу поделиться, что мы пытались самостоятельно запускать проекты в области телемедицины (медицинский центр Medical Park. – Прим. ред.), но создать новую пользовательскую привычку для рынка было нелегко. А сейчас совсем другая ситуация: люди сами ищут возможность онлайн-консультации.

В этом смысле карантин, как бы это парадоксально ни звучало, для части интернет-сервисов оказал положительное влияние.

Насколько повысился спрос на перспективные стартапы?

Не могу дать общий комментарий. У каждого инвестора своя стратегия. Одни фонды не сосредоточены на поиске новых проектов – они активно работают со своим портфелем, помогают стартапам пережить кризис. Другие, которые фокусируются на технологическом секторе, ищут новые возможности для инвестиций.

Для бизнес-ангелов сейчас открываются хорошие возможности для инвестирования, поскольку большие фонды держат паузу – смотрят, что будет происходить дальше, активно занимаются своим существующим портфелем. Таким образом, появляется окно возможностей для инвестирования в проекты с приемлемыми чеками.

Насколько снизился порог входа в сильные стартапы?

Тоже нет однозначного ответа. Есть общий тренд снижения, но он опять же не для всех. Часть компаний, наоборот, увеличивают чеки примерно на 20-30%, потому что активно набирают аудиторию во время пандемии. Другие оставляют оценку на уровне прошлого года, поскольку кризис повлиял на показатели компании не положительно.

Это касается глобального рынка. Что происходит на казахстанском?

В Казахстане небольшой рынок венчурных инвестиций, но он в целом отражает все те же тенденции. Например, у нас есть проекты, всем известные на рынке: Choсotrаvel.kz и Aviata.kz. Апрель и май, конечно, по ним очень тяжело ударили, поскольку люди полностью прекратили летать. Доходность этих сервисов упала практически к нулю. При этом очень трудно было оптимизировать расходы, поскольку персонал работал, десятки тысяч билетов возвращались. Компания несла убытки, и только сейчас идет активное восстановление.

Проект Chocofood.kz подрос, стал рентабельным. Хотя по плану он должен был выйти на рентабельность позже, а вышел с опережением из-за большого объема заказов, которые появились. iDoctor.kz опережает все планы, и за несколько месяцев команда реализовала проекты, которые планировала осуществить только в следующем году.

Наш рынок находится на начальном этапе развития. Казахстан отличается от белорусских, российских, украинских проектов тем, что у нас мало deep tech проектов (высокотехнологичные стартап-компании. – Прим. ред.). У нас в основном преобладают сервисные модели, более известные и простые.

Казахстан делает попытки развить экосистему для рынка стартапов уже давно. Еще в 2003 году в Алматы была открыта СЭЗ «Парк информационных технологий». После создавались бизнес-инкубаторы, нацкомпания «НАТР». Но за 17 лет полноценная среда так и не появилась, так же как и «единороги». По какой причине эта отрасль у нас не развивается?

Я могу сказать, что результаты прямо пропорциональны, даже не усилиям, а ресурсам, которые туда передаются, а они небольшие. Если вы их сравните с теми ресурсами, которые направляются на разные госпрограммы, то вложения в область развития высоких технологий занимают только долю процентов от них.

Я не видел ни одной компании, которая сказала бы, что парк информационных технологий «Алатау» реально чем-то помог. Ни налоговых льгот не было, ни особых инвестиций. Давали гранты, но они не были серьезными. Модель национального агентства по технологическому развитию (АО «НАТР») не соответствовала рынку. Мы пытались с НАТР работать. Но они, вместо того чтобы финансировать инновационные проекты, давали гранты, например, для булочной. Затем они пересмотрели свою политику. Сейчас НАТР реорганизован в QazTech Ventures, который на порядок более компетентная организация с правильными приоритетами.

Также создан международный IT-парк Astana Нub, в котором проходят акселерационные программы. Это очень помогает стартапам. Недавно они открыли школу для инвесторов. Это тоже очень правильный шаг. Стартап не может существовать без инвесторов. Инвесторов, конечно, нужно обучать. И им нужно создавать условия.

Но одновременно остается много моментов, над которыми нужно работать. В правовой части рынок венчурных инвестиций не проработан. Хотя тема венчурной индустрии не вчера родилась и даже не позавчера.

Какие нормы необходимо закрепить?

В нашем законодательстве венчурным фондам посвящен один абзац в Законе РК «Об инвестиционных и венчурных фондах». Есть масса понятий, которые просто никак не описаны. Это, конечно, создает сложности.

Например, ничего не говорится о бизнес-ангелах. Фактически бизнес-ангелы в Казахстане работают как физлица. Никто не говорит о специальных льготах. Но нужно дать возможность венчурным инвесторам списывать проекты, которые обанкротились, так как это очень высокорисковая отрасль. Для венчурных инвесторов нормально, когда 30-50% проектов банкротятся. В мире имеется практика, когда бизнес-ангелам дается возможность списать проект. Также за рубежом часто применяют такие механизмы поддержки стартапов, когда к привлеченным частным деньгам ангелов государство добавляет аналогичную сумму в виде гранта.

В «Сколково», например, если сделку совершили стартап и инвестор, зарегистрированные в этой экосистеме, в случае банкротства проекта компенсируется 50% потерь бизнес-ангелу.

Чтобы у нас развивался рынок венчурного инвестирования, в первую очередь важна регуляторика с использованием лучших мировых практик в этой области. Потому что нам необходимо правильно структурировать сделки. По этой части возникает много вопросов.

Плюс нужны специальные меры по повышению мотивации как инвесторов, так и стартапов. Для страны это не такие большие деньги. Весь объем венчурных инвестиций за прошлый год в Казахстане не превысил $50 млн. Это совсем небольшие цифры для страны. Если бы государство могло бы каким-то образом участвовать, то его участие могло бы вылиться приблизительно в сумму $25 млн. Это реально небольшие деньги.

При этом я считаю, что не нужно разрабатывать свои правила, нужно просто скопировать лучшие практики, которые действуют в США, в Великобритании, в Сингапуре. Допустим, организация упрощенных форм венчурных фондов.

Сейчас в AIFC (международный финансовый центр «Астана») есть возможность организации венчурных фондов, но они сразу сделали модель для больших фондов, к которым наш рынок еще не готов. Соответственно, фонды не открываются.

А какая динамика по сравнению с предыдущими годами?

Динамика есть, но небольшая.

На рынках СНГ есть проблема, связанная с юрисдикцией, то есть внешние инвесторы очень неохотно вкладывают деньги в стартапы, которые созданы по локальному законодательству стран СНГ. Законодательство не адаптировано под требования венчурных инвестиций. В этом смысле очень хорошую роль смог бы сыграть Международный финансовый центр «Астана», который создан с применением английского права. Он мог бы стать хабом для компаний стартапов, которые имеют фокус на рынки в СНГ. Это актуально для стартапов в России, Украине, Казахстане, Узбекистане. Хорошее комьюнити для МФЦА. Почему бы и нет?

МФЦА развивает площадку по финтеху. Насколько это направление перспективно в Казахстане?

Безусловно, перспективно. Правда, не совсем понятно, почему все ограничивается финтехом. Это международный финансовый центр, и, на мой взгляд, правильнее создать площадку и условия для любых направлений, не загонять в рамки только финтеха. Тем более, как правило, сейчас уже и финтеха в чистом виде не существует. Обычно это гибридные платформы, и они становятся все более интересными и актуальными.

Расскажите про Ваш инвестиционный портфель. В какие проекты Вы вкладываетесь? Судя по информации в открытом доступе, это в основном проекты, которые направлены на развивающиеся страны. Это Ваша осознанная инвестиционная стратегия?

По поводу рынков – не совсем так. Сейчас в основном я работаю на развитых рынках, то есть это проекты, которые зарегистрированы в США или Европе, но, как правило, они имеют украинские, российские или казахстанские корни. Сейчас сформировалось русскоговорящее комьюнити в среде венчурных инвесторов и стартапов, которые находятся по всему миру. Учитывая достаточно высокий образовательный и предпринимательский уровень стартаперов и инвесторов из СНГ, которые переехали за рубеж, эта экосистема достаточно активная. Я являюсь частью этой экосистемы. Инвестирую в проекты в США – это американские проекты, но имеющие корни украинских, российских компаний. Казахстанские стартапы также активно стараемся выводить на внешние рынки.

В чем разница, когда компании зарегистрированы или работают на рынке СНГ или на внешних рынках? Разница, конечно, в возможностях выхода. Даже если мы посмотрим на примеры выходов на российском рынке, то они не очень впечатляют. Потому что внешних инвестиций крайне мало, а внутренних инвесторов не так много. Соответственно, valuation, который есть у бизнеса на рынке СНГ, в несколько раз отличается от европейских или американских оценок. Несмотря на то, что это один и тот же бизнес, с одинаковой моделью, одними показателями. Плюс на зарубежных рынках больше инвесторов, которые готовы приобрести долю в проекте. На рынках СНГ эти возможности ограничены.

Насколько увеличивается количество и качество стартапов в Казахстане?

Сегодня их число растет, но в целом их мало. Я рассматриваю возможность открытия фонда здесь – на казахстанском рынке. Но я понимаю, что освоить даже небольшую сумму в $10 млн трудно на этом рынке, потому что в основном проекты находятся на ранних стадиях. Но радует факт, что сейчас появляются акселераторы, которые оказывают поддержку стартапам на старте.

Почему в Беларуси, в стране с маленьким населением, активность фаундеров выше?

Это связано с уровнем образования, особенно в технологической сфере. Там оно выше, чем у нас. Видимо, у нас за последние 20 лет высшая инженерная школа все-таки деградировала. Украинская школа, белорусская, российская – гораздо сильнее. В первую очередь стартап – это человеческий капитал, который должен стать более качественным, образованным, конкурентным.

Сейчас в нашей стране прикладываются усилия, в том числе государства, открываются новые IT-университеты, школы программирования.

Вы говорили о том, что в Казахстане государством мало вкладывается денег на создание экосистемы венчурных инвестиций и развития IT-технологий. Насколько этот показатель отличается от Беларуси?

В Беларуси есть очень хороший пример – парк информационных технологий, который стал гаванью для многих знаковых проектов. Его оборот оценивается почти в $1 млрд. Это серьезные цифры. ПИТ был создан достаточно давно. У них применяются реальные инструменты субсидирования и финансирования поддержки экосистемы для стартапов, которые дали свой результат.

У нас подобная система запущена только в прошлом году в Astana Нub. Только сейчас стартапы начинают получать реальные бенефиты.

Мне кажется, у нас со стороны властей и большого бизнеса на стартаперскую деятельность смотрят «сверху вниз». Но это не совсем верно. Если мы посмотрим на лист S&P500, то в топ-десятку входят именно IT-компании. От того, как мы сегодня отнесемся к этой инновационной отрасли, будет зависеть, где страна окажется через 10 лет.

Что позволяют делать стартапы? Во-первых, они позволяют оставить свой задел в новой экономике, которая приходит. Она приходит неминуемо, и никуда от нее уже не деться. Еще четыре года назад у нас 5% билетов покупались онлайн. Сегодня в Казахстане так покупается более 50%. После COVID-19 будут все 75%. Мы за четыре года догнали показатели развитых стран.

Соответственно, все офлайновые агентства теряют актуальность. Им все сложнее работать. И хорошо, что у нас есть локальные проекты, которые дают рабочие места, свою экспертизу. Иначе эти ниши займут глобальные платформы, а не локальные.

Также стартапы позволяют повысить эффективность больших классических бизнесов, их конкурентоспособность, производительность труда. Крупные технологические компании стараются в этом участвовать. Они покупают новые стартапы на рынках. Но у нас, в Казахстане, пока такой тенденции нет. Видимо, это связано с тем, что большие корпорации в Казахстане в основном представляют квазигосударственный сектор, который работает на теплом рынке. Заинтересованности в повышении эффективности с помощью инноваций пока с их стороны не видно.

Какие бы Вы дали рекомендации стартап-компаниям, тем людям, которые хотят выпустить новый продукт?

Время стартапов, которыми занимаются студенты, уже прошло. Редко студенты создают сразу успешные проекты. Обычно их создают люди, которые уже поработали. Если вы талантливый студент, поработайте в хорошей профессиональной компании, получите опыт. К годам 30, если есть желание, занимайтесь бизнесом, и сразу ориентируйтесь на внешние рынки.

Я посмотрел внимательно, как работают украинские проекты. Мне понравилось. Внутренний рынок Украины после серий революций, войны слабый. Соответственно, их проекты с самого начала сфокусировались на внешние рынки. Это дало свои плоды – мы видим сегодня «единорогов», вышедших с Украины: Grammarly, People.ia, GitLab. Более того, скажу, что есть еще как минимум три компании, которые в ближайшие три-четыре года, скорее всего, тоже станут «единорогами».

Такая же должна быть стратегия и у наших предпринимателей. Начинать здесь, в Казахстане, так как у нас хорошие условия с точки зрения расходов и затрат. В R&D держать местных и выходить на внешние рынки. Таким образом, проверить модель здесь, получить положительный отклик с местного рынка и после уже выходить на внешние рынки. Эта модель очень хорошо себя зарекомендовала и в Беларуси, и на Украине. И нам надо двигаться в этом направлении.

Динара Куатова


Подпишитесь на наш канал Telegram!