DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 323,48 Brent 36,55
Кто «играет в интеграцию»?

Кто «играет в интеграцию»?

Региональную повестку дня в Центральной Азии пока пытаются писать другие государства.

15 Октябрь 2019 09:52 3082

Кто «играет в интеграцию»?

Автор:

Елена Тумашова

Что происходит на пространстве «новой Центральной Азии»? С одной стороны, свои экономические интересы здесь преследует Китай, с другой – Россия, которая смотрит на интеграцию, даже в рамках ЕАЭС, иначе, чем другие участники. С кем из них Казахстану выгоднее выстраивать отношения? Более того, есть «Большой Узбекистан»; страна заинтересована в новых рынках, но выстраивает отношения прежде всего по периметру своих границ. И есть такое явление, как диаспоры (например, формирующие на территории России «малую Центральную Азию»), станут ли они инструментом политического влияния и кто им воспользуется?

«Большой Узбекистан» становится новой реальностью

Традиционно главным магнитом для инвестиций в Центральной Азии является Казахстан: из 170 млрд долларов, которые может привлечь регион, 100 млрд долларов – это инвестиционный потенциал Казахстана, согласно докладу Boston Consulting Group. Но может ли случиться так, что в средне- и долгосрочной перспективе финансовым магнитом станет Узбекистан – страна, приоткрывающая себя внешнему миру? Какова в принципе роль Узбекистана в «новой Центральной Азии»?

Тем более не так давно – в начале октября – спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила о том, что власти Узбекистана прорабатывают вопрос о присоединении страны к Евразийскому экономическому союзу.

«Перспективы Узбекистана в ЕАЭС – это «хотелки» России или все-таки желание Шавката Мирзиёева (президент Узбекистана. – Ред.) включить страну в этот региональный проект?» – обратился политолог Досым Сатпаев к коллегам, собравшимся на дискуссионной встрече Expert Update, организованной интернет-журналом Vласть и группой компаний «Верный Капитал».

Политолог Рустам Бурнашев считает вопрос участия Узбекистана в международных структурах, в том числе ЕАЭС, достаточно сложным.

«Говорить о том, что это позиция Мирзиёева, я бы не стал, потому что она не озвучена на уровне президента. Единственное, что закреплено, – это то, что есть экономическая стратегия развития Узбекистана, где в рамках второго этапа фиксируется возможность рассмотреть вступление в ЕАЭС, если я не ошибаюсь, в 2022 году», – говорит эксперт.

По его мнению, заявление Матвиенко – это, скорее всего, некий пробный шар: посмотреть, как на эту инициативу отреагируют специалисты в России, Узбекистане, других странах ЕАЭС, поскольку решение о вступлении нового члена де-юре должно строиться на коллегиальной основе.

Политолог Аскар Нурша называет «Большой Узбекистан» «еще одной реальностью» в Центральной Азии. Значительная часть узбекского населения проживает на территории сопредельных государств: это растущее узбекское население на юге Казахстана и в Кыргызстане, узбекское население в Туркменистане.

Ни соседние с Узбекистаном страны, ни сам Узбекистан не знают, что с этим делать.

«Да, при Шавкате Мирзиёеве стали более активно работать с соотечественниками. Но давайте вспомним, как было при Исламе Каримове: он же по большому счету «вычеркнул из жизни» тех, кто уехал из Узбекистана. Другой момент: после многочисленных революций в Кыргызстане Ташкент опасался, что революционный настрой как-то повлияет на киргизских узбеков и эта волна перекинется и на Ташкент. Поэтому это население, с одной стороны, – это актив Узбекистана, но с другой стороны, его же защищать надо. А как защищать?» – обозначает проблему эксперт.

Диаспоры как инструмент политики

Аскар Нурша затронул очень важный момент, о котором не всегда говорится.

«Мы смотрим на трудовых мигрантов, предполагая, что они вернутся. Но формируется совершенно новая реальность: они не возвращаются в свои страны. Например, сложились большие общины киргизов в США, Канаде. В России многие киргизы принимают гражданство. То есть, по большому счету, на территории России формируется «малая Центральная Азия». Речь идет не только о выходцах из Кыргызстана, но в будущем может пойти и о мигрантах из Казахстана, Таджикистана, Узбекистана. На каком языке будет говорить второе поколение? Будут ли они и через 10 лет переводить деньги своим семьям? Как будет идти процесс ассимиляции?» – задается вопросом политолог.

Еще более глубокий уровень проблемы, по мнению Аскара Нурши: будут ли эти диаспоры через 10-20 лет оказывать влияние на нашу политику, будет ли Россия использовать эти диаспоры как канал взаимодействия или фактически как инструмент реального влияния на политику стран региона?

Досым Сатпаев согласился с тем, что диаспоры как некий политический инструмент влияния России на Центральную Азию – интересный взгляд на вопрос миграции.

«Но если посмотреть с другой стороны, при правильном подходе страны Центральной Азии тоже могли бы использовать диаспоры как определенный инструмент лоббирования. В мире есть много хороших прецедентов. Например, тема украинского голодомора и армянского геноцида имеет более широкую мировую известность, чем тема ашаршылык, именно за счет того, что армянское и украинское лобби было более сильным», – говорит политолог.

По его словам, 5-6 млн казахов живет за пределами Казахстана. «Но я не вижу со стороны государства никакой эффективной работы именно с точки зрения активного взаимодействия с ними, кроме культурных мероприятий», – отмечает политолог.

Стоит ли бояться Китая?

«Китай в Центральной Азии – что это: мощный драйвер развития экономики или мощнейший каток, который закатает нас под свои экономические интересы, так и оставив нас в роли периферии и сырьевого придатка?» – обозначил еще один больной вопрос региона Досым Сатпаев.

«Наше будущее – с Китаем, а не с Россией, не с Евразийским союзом», – уверен экономист Алмас Чукин.

Его аргументы – это масштаб экономики Китая (сейчас – вторая в мире) и территориальная близость к Казахстану.

«Мы можем поставлять на этот рынок свои товары, потому что производим продукцию низкой степени переработки – то, что можно продать в Китай. Если бы мы производили сотовые телефоны, наверное, мы бы с ними конкурировали, как Южная Корея. К счастью, у нас – взаимодополняемые экономики», – говорит экономист.

Еще один аргумент – растущий товарооборот. По словам Алмаса Чукина, если с Россией он составляет всего несколько миллиардов долларов (к тому же российских инвестиций в экономике Казахстана практически нет), то с КНР удвоился в прошлом году и уже превысил 10 млрд долларов.

Морские пути Китая контролируются тихоокеанским и индийским флотом Соединенных Штатов. Поэтому страна заинтересована в том, чтобы проложить через территорию Центральной Азии сухопутные маршруты, уже вышла на Пакистан и сейчас прокладывает путь в Европу.

Более того, на взгляд экономиста, планы Поднебесной идут гораздо дальше.

«Китай хочет перенести центр цивилизации в Азию. Поэтому говорить, что у него задача экономического порабощения, что ему нужны какие-то ресурсы… Казахстан для Китая с точки ресурсов – на полдня хватит. Но мы ближайшие соседи, они придают нам огромное значение и готовы вкладывать в Казахстан», – уверен эксперт.

Кроме того, он считает, что КНР придерживается принципа никогда не вмешиваться во внутренние дела другой страны.

«В области политики это самая безопасная страна, действующая по принципу «вы к нам не лезьте – мы к вам не лезем». Экономика – другое дело, они там могут защищать свои интересы. Но в области политики я бы не боялся, что они претендуют на какую-то роль», – делится своим видением собеседник.

«Немного «шизофреническое» отношение к России»

«Какой сейчас у России план действий в Центральной Азии? Не только в отношении Узбекистана, а в целом в регионе. И есть ли вообще этот план?» – поставил следующий вопрос Досым Сатпаев. И заметил, что некоторые российские коллеги говорят об отсутствии какого-то стратегического плана.

Аскар Нурша считает, что долгосрочные интересы России в регионе – это сохранение не только единого экономического, но также единого военно-политического и гуманитарного пространства.

«И вот это не надо забывать. Казахстан часто заявляет, что нам нужна только экономическая интеграция, но в Москве это воспринимается совершенно по-другому – с удивлением, с определенным отторжением, поскольку это малое из того, что России действительно нужно», – говорит политолог.

Он указывает на то, что уже сейчас у России есть дальнейшие планы в рамках Евразийского экономического пространства запустить гуманитарную корзину, и следующими направлениями интеграции станут сферы образования и науки, туризма, здравоохранения, спорта. Это отражено в декларации «О дальнейшем развитии интеграционных процессов в рамках Евразийского экономического союза», принятой в Санкт-Петербурге в декабре 2018 года.

«У нас в регионе немного «шизофреническое» отношение к России, – продолжает политолог. – Нам нужна сильная Россия для защиты в военно-политическом плане, но в то же время нам не нужна слишком сильная Россия, которая могла бы нас ассимилировать и навязывать нам свое мнение».

Аскар Нурша считает, что Россия для Казахстана более привлекательный партнер, чем Китай, притом что обе страны в Казахстане рассматриваются как доноры.

Европейскому союзу, особенно после кризиса 2007-2008 годов, стало не до нас, он занят своими проблемами. Россия больше миллиарда – объективно – не может инвестировать. Исламский мир тоже много не дает.

«И возникает вопрос: а кто вообще здесь будет что-то финансировать? На чьи деньги мы будем строить дороги и все такое прочее? Естественно, на деньги Китая. Но главный кошмар – это страх ассимиляции (мы видим, что если Китай сейчас ассимилирует Синьцзян, то Центральная Азия станет следующей). Я сторонник интеграции в Центральной Азии. Но интеграция с Китаем нас не привлекает, интеграция с «Большим Ближним Востоком» (как называют этот регион американцы) – тоже, над центральноазиатской интеграцией мы особо не работаем. Единственное, что работоспособно на этой территории, получается, что это совместный с Россией проект», – обозначает свою позицию Аскар Нурша.

Досым Сатпаев также считает, что Россия и Китай «не Санта-Клаус, который дарит всем подарки»: во главу угла все ставят конкретные прагматические интересы, и в них интересы ЦА могут не учитываться, это надо четко осознавать.

К слову, Аскар Нурша заметил, что России хотелось бы не только Узбекистан, но и Таджикистан включить в процессы евразийской интеграции.

«Однако, – говорит политолог, – на какое-то время, как минимум на десять лет, это поставит крест на проектах центральноазиатской интеграции».

Центральная Азия: у каждого – «своя»

«Есть ли шанс у пяти стран региона сформировать без участия России и Китая некое единое поле – экономическое, культурное, информационное? Или все-таки на уровне рассуждений мы находимся?» – задает вопрос Досым Сатпаев.

Рустам Бурнашев считает, что все участники региона говорят о разной Центральной Азии.

«Для Узбекистана «его» Центральная Азия отличается от того, как понимает Центральную Азию Казахстан. Думаю, ту же самую картину мы имеем в Кыргызстане, Таджикистане и Туркменистане. Разная Центральная Азия. Узбекистан формирует «свою» Центральную Азию по своему периметру. Если посмотреть документы, которые там принимаются, то станет понятно, что Узбекистан уже не говорит о Центральной Азии в принципе – он говорит о странах, с которыми соседствует, это расширенный формат», – отмечает политолог.

Ограничением для сотрудничества он называет то, что часть стран, которые традиционно относятся к региону, входит в ЕАЭС, часть – не входит. Более того, попытки выстраивания регионального сотрудничества будут наталкиваться еще и на «китайский формат» отношений – двустороннее сотрудничество.

«Но нужна ли нам Центральная Азия вообще? Дальше словесной формы мы не двигаемся и, скорее всего, двигаться не будем», – уверен политолог.

Для Узбекистана, по мнению Аскара Нурши, интеграция не политика, а объективная экономическая потребность: в течение ближайших лет страна насытит внутренний рынок собственной продукцией (автотранспортом, например), и ей нужно будет искать новые рынки сбыта, что стало возможным сейчас, при Исламе Каримове. Такими рынками станут Казахстан, Кыргызстан, Туркменистан, Россия.

Однако, по замечанию Досыма Сатпаева, у Узбекистана нет гарантий в том, что Россия не начнет препятствовать приходу его товаров на свой рынок, поскольку она сейчас и импортозамещением занимается, активно поддерживает свой бизнес.

Для открытия рынков нужны добрососедские отношения, продолжает Аскар Нурша.

«Нужна игра в некую интеграцию, и Узбекистан играет. Мы братские народы, но давайте не будем заниматься самообманом. В политике Узбекистана я вижу четкий экономический прагматизм», – говорит политолог.

Алмас Чукин видит регион не в границах, а в торговых отношениях. «Для меня Центральная Азия есть на базаре, где сидят узбеки, таджики, киргизы, казахи – все рядом, и каждый занимается своим делом: кто сухофруктами торгует, кто – чем. В бизнесе идет кооперация. Это хозяйственные нити: мы все друг друга знаем и все друг с другом работаем. Нужны открытые границы и открытое экономическое пространство. Понятно, без политики не обойтись, но политика – политикой, а люди здесь веками вместе жили и работали», – аргументирует он.

«Кто будет здесь писать региональную повестку дня – сами страны или за нас это будут делать другие государства? Исходя из того, что мы сейчас наблюдаем, за нас это пытаются делать другие государства. Китай – через свой проект «Один пояс, один путь», превращаясь в крупнейшего кредитора Центральной Азии. Россия, возможно, попытается предложить свою новую повестку дня для региона. И мы здесь будем аутсайдерами», – говорит Досым Сатпаев.

Он отмечает очень важный момент: внутри всех наших стран заложены проблемы и бомбы замедленного действия, которые мешают нам быть конкурентоспособными: коррупция, отсутствие человеческого капитала, неэффективные госпрограммы, постоянные кадровые перестановки.

«По сути, каждая из стран региона – это черный ящик, внутри которого большое количество скелетов, с которыми мы сами не разобрались», – заключает политолог.

Елена Тумашова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Когда оппозиция появится в парламенте?

Сенат принял законопроекты о статусе депутатов и парламентской оппозиции.

28 Май 2020 10:46 674

Когда оппозиция появится в парламенте?

Фото: Серикжан Ковланбаев

В парламент планируют ввести оппозиционеров, сообщает inbusiness.kz.

По словам мажилисмена Азата Перуашева, правовое положение парламентской оппозиции является эталоном зрелости демократической системы любого развитого государства.

«И основной новеллой данного проекта закона является то, что мы в правовое поле вносим слово «оппозиция». Вы знаете, что данного понятия у нас не было ранее. Мы посчитали правильным, что в парламенте должна существовать парламентская оппозиция, которая будет выражать мнение народа и поднимать вопросы, волнующие все население», – сказал он.

Депутат пояснил, что это будет не просто формальная оппозиция, она будет вправе выражать свое мнение, также она будет выражать мнение народа.

«Это партии, которые будут выражать мнение народа и будут поднимать волнующие народ вопросы, также имеют право выступать на парламентских слушаниях, инициировать тематику парламентских слушаний, парламентской оппозиции будет предоставлено право выступать на заседаниях сената, на заседаниях комитетов, на совместных заседаниях парламента. Они также будут инициировать различные вопросы, направленные на улучшение уровня жизни общества», – пояснил он.

В свою очередь сенатор Владимир Волков отметил, что с принятием рассматриваемых сегодня законопроектов дан старт новой истории парламентской оппозиции.

«Полностью поддерживаю эти начинания. Сегодня на законодательном уровне в Конституционном законе официально закрепляются понятия «парламентское большинство» и «парламентская оппозиция». А наделение парламентской оппозиции правом инициировать проведение парламентских слушаний и определять повестку дня правительственного часа. Также правом выступления на совместных заседаниях палат парламента, пленарных заседаниях и заседаниях рабочих органов. Правом выдвигать из числа своих депутатов кандидатуры на должности председателей и секретарей постоянных комитетов мажилиса», – сказал он.

По мнению сенатора, оппозиция не только усилит роль фракций политических партий, но даст реальную возможность высказывать свое мнение по различным вопросам общественно-политической и социально-экономической жизни государства.

Дана Карина

Уйдет ли правительство Мамина в отставку?

И почему этот запрос сегодня в топ-3 поисковиков Google.

03 Май 2020 19:42 39146

Уйдет ли правительство Мамина в отставку?

Фото: newtimes.kz

Правительству Аскара Мамина пришлось нелегко. Коронавирус, ЧС и паводки в стране обрушились на «плечи» кабмина один за другим. Мы видим, как не просто, но достаточно эффективно отрабатывает кабмин Аскара Мамина. Редакция сайта inbusiness.kz обратилась за ответами к казахстанским политологам.

Как считают политологи, таким вниманием послужило сообщение от 2 мая о прекращении полномочий Дариги Назарбаевой как сенатора, позже президент Касым-Жомарт-Токаев поблагодарил Даригу Назарбаеву за работу. На следующей неделе станет известно, кто займет освободившийся пост и какую должность получит экс-сенатор.

Политолог Айдос Сарым усомнился в версии того, что правительство уйдет в отставку, поскольку еще не определена стратегия выхода из кризиса, да и сам он не завершен.

В отставке кабмина политолог не видит смысла. По его словам, он более или менее справляется со своими задачами.

«Понятно, что еще нужно смотреть, как мы выйдем из этого. По крайней мере, этот период правительство должно завершить, чтобы не расслаблять акиматы, не прерывать уже более или менее налаженные управленческие цепочки», – говорит он.

При этом он напомнил, какой накал был в обществе, связанный с выплатами 42 500, с дистанционным образованием.

«Эти процессы уже более или менее наладились, вызывают меньше негатива. И сейчас резко менять правительство, министров, акимов – это значит демотивировать чиновничий класс. Я думаю, что как минимум месяц-полтора это правительство должно завершить все эти процессы – выплаты, обязательства. Кроме того, сейчас идет период половодий. Юг и север подтапливает», – говорит Айдос Сарым.

Вместе с тем эксперт говорит о том, что в посткризисный период нужны управленческие кадровые решения, необходимо разрабатывать отдельную программу реформ, в том числе по цифровизации, образованию, медицине.

«Радикальные реформы требуют радикальных менеджеров, технологов, медиаменеджеров. Если говорить о премьере (Аскаре Мамине) – это работоспособный, двужильный человек. Он не любит пиара. Борьба с кризисом, преодоление препятствий – его стихия. А реформаторство – это уже другая стихия. Она требует больше открытости, активности, желания общаться, встречаться с максимальным числом людей и объяснять, почему эти реформы делаются. Это уже другой жанр», – говорит он.

У Марата Шибутова другое мнение.

«Кабмин не справляется со своими обязанностями», – считает политолог.

Даже если он придумывает какие-то меры, но контролировать не всегда может. Это касается и туркестанской капусты, и беспрепятственного проезда фермеров на поля. Политолог говорит, что некоторые решения не нацелены на результат. Но, как говорят, кто не совершает ошибок, тот не работает, напомним, что с такими форс-мажорными обстоятельствами кабмину пришлось столкнуться впервые.

«В целом версия смены правительства вероятна, но я не знаю, готовы ли поменять правительство в этот период. Карантин не закончен, еще действует режим ЧП. С другой стороны, если оно и дальше будет так работать, то ситуация будет хуже. Может, и легче рубануть с плеча», – говорит политолог.

Напомним, Аскар Мамин был назначен в феврале 2019 года. Однако уже в январе 2020 года заговорили о первых рокировках.

Саян Абаев

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: