/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 413,08 Brent 36,55
Кто построит птицефабрику в ВКО

Кто построит птицефабрику в ВКО

Почему китайские инвесторы отказались от такого вида бизнеса?

11:30 23 Май 2019 10604

Кто построит птицефабрику в ВКО

Автор:

Али Айдаров

Предполагается, что комплекс будет производить до 30 000 тонн продукции птицеводства в год. Строительство птицефабрики предусматривается на земельном участке площадью 44 гектара. Реализовать проект, стоимость которого не озвучивается, предлагалось ранее китайской стороне.

«Нам представляется очень интересным сотрудничество в аграрном секторе экономики. Очень хорошо, что несколько китайских компаний работают в ВКО и вместе с аграриями Бескарагайского, Урджарского районов вносят серьезный вклад в развитие наших районов. И, конечно же, для нас важно сотрудничество в области развития мясопереработки», – отметил аким ВКО Даниал Ахметов в ходе недавнего визита китайской делегации во главе с заместителем председателя Народного правительства СУАР КНР Чжао Чундзю.

Однако, как стало известно, соседей из Поднебесной предложение не заинтересовало.

«Китайцы не захотели по причине моратория на землю. Им нужна не только сама птицефабрика, но и кормовая база, которая должна быть включена в проект. На сегодня проект птицефабрики прорабатывается с румынскими инвесторами. Сейчас ими изучается рынок, коммерческая сторона, вопросы каких-то преференций. Для них важно понять, насколько востребована продукция, которая будет ими производиться», – ответил на вопрос корреспондента inbusiness.kz и.о. руководителя управления сельского хозяйства ВКО Владимир Гайламазян.

Продукцию птицеводства, говорит Владимир Гайламазян, румынская компания планирует поставлять на китайский рынок.

«В связи с этим они также изучают вопрос свободного перемещения товара из Казахстана в Китай. И насколько инфраструктура позволит найти поставщиков и обеспечивать кормами птицефабрику. Они согласны вложить в птицефабрику столько инвестиции, сколько потребуется», – отметил он.

Тем временем, как отметили в ходе визита гости из Поднебесной, на территории области успешно осуществляют деятельность 12 предприятий из СУАР КНР.

«Для нас важно сотрудничество с Восточным Казахстаном. Ваша продукция, такие как пшеница, мука, масличные культуры, очень высокого качества. И цена на них нас устраивает», – заметил заместитель председателя Народного правительства СУАР КНР Чжао Чундзю в ходе недавней встречи с акимом ВКО Даниалом Ахметовым.

Одной из компаний Синьдзян-Уйгурского автономного района Китайской Народной Республики, функционирующих на территории ВКО, является ТОО LONG XIN. Предприятие в Бескарагайском районе занимается выращиванием масличных культур и их семян. Еще одно предприятие занимается растениеводством на территории Урджарского района.

Всего, по данным управления предпринимательства и индустриально-инновационного развития ВКО, в регионе действует свыше 73 предприятий с китайским участием. Из них 40 – сельскохозяйственной направленности. В основном это разведение породистого крупно-рогатого скота и птицы для получения мяса, выращивание масличных культур и их семян.

Али Айдаров, ВКО

Инвесторы держат кошельки

На что готовы тратиться во время пандемии бизнес-ангелы и венчурные фонды.

31 Июль 2020 08:00 2423

Инвесторы держат кошельки

Доступ к капиталу инвесторов для стартап-компаний в мире во время пандемии сократился. Бизнес-ангелы с начала пандемии спрятали кошельки, а венчурные фонды даже успели накопить избыточную ликвидность. Об этом корреспонденту inbusiness.kz рассказал директор по инвестициям фонда Quest Venture, работающего совместно с АО «QazTech Venture» нацхолдинга «Байтерек», а также сооснователь Клуба бизнес-ангелов QazAngels Ануар Сейфуллин. Личным опытом поделился и один из крупнейших частных инвесторов страны Марат Толибаев в ходе онлайн-конференции, организованной на минувшей неделе Astana Нub.

Общий объем инвестиций в казахстанские стартапы с 2018 года, по данным холдинга «Зерде», составил 37,9 млрд тенге. И пока лишь 5 млрд в этой сумме приходится на первое полугодие 2020-го.

«Венчурные фонды в определенный момент притормозили инвестиции в новые компании, особенно в период первой волны пандемии, потому что была неопределенная ситуация. В первую очередь, большое количество инвесторов приоритезировало свои текущие портфельные компании. Соответственно, это отразилось на инвестициях в новые проекты. То есть у стартапов сократился доступ к капиталу. А те стартапы, которые придерживались стратегии «расти любой ценой», очень много денег в рост вкладывали, они, конечно, тоже, вне зависимости от сектора, сильно пострадали», – рассказал Ануар Сейфуллин.

Получить негосударственные деньги стартапу, «рожденному пандемией», может быть довольно сложно. Инвесторы и венчуры, даже несмотря на актуальность таких проектов, в настоящий момент смотрят в первую очередь на «постпандемическую» устойчивость бизнес-модели.

«Мы всегда смотрели на фундаментальные факторы на рынке, связанные с развитием того или иного стартапа. И стараемся избегать каких-то трендовых вещей. Венчурный фонд заходит в компанию на пять-семь, а то и 10 лет. Поэтому нам важно то, что будет происходить со стартапом, который сейчас, допустим, во время пандемии растет, после этого. У фондов, инвестирующих в биотех, вакцины, препараты, скорее всего, другой взгляд. Но фондам, которые ориентируются на цифровые решения, как и мы, нужно смотреть в перспективе – насколько все эти тренды будут устойчивыми», – добавил спикер.

При этом пандемия дала инвесторам больше возможностей для выбора, отметил представитель венчурного фонда. Доходности многих стартапов просели – они теперь больше нуждаются в капитале, и, соответственно, оценки компаний «пришли к немного более разумным уровням». С другой стороны, фонды накопили достаточно много денег, что тоже расширяет поле выбора.

«Если говорить про казахстанский рынок, то в самом начале пандемии некоторые инвесторы с осторожностью смотрели, потому что была полная неопределенность. Но сейчас активность у того небольшого количества инвесторов, которое у нас есть в Казахстане, сохраняется. Кто-то, например, начинает более активно инвестировать в зарубежные стартапы – желая диверсифицировать портфель, выходит на рынки Украины, США и т. д. Для нашего фонда, с точки зрения инвестиционной стратегии, мало что изменилось, мы продолжаем рассматривать сделки», – подчеркнул Ануар Сейфуллин.

Вместе с тем в Казахстане появляются новые игроки, готовые инвестировать в местные стартапы. Незадолго до пандемии «дочка» «Байтерека» – АО «QazTech Venture» – заключила соглашение с двумя венчурными фондами – американским 500 Startups V, L.P и сингапурским Quest Ventures Asia Fund II L.P. 

Кроме того, Quest Ventures и QazTech Ventures в июне запустили программу акселерации Kazakhstan Digital Accelerator (KDA), обучение в которой начинается в августе. Рассчитана она на три года и охватит минимум 30 компаний – на ранней стадии развития, с перспективой выхода на рынок Юго-Восточной Азии. Отбор в программу уже идет, поступило около 200 проектов, но из них в этом году через акселератор KDA пройдут только 10 стартапов. Участники акселерации будут взаимодействовать с опытными зарубежными менторами и спикерами, получат так называемые «посевные» и возможность привлечь финансирование от местных и международных венчурных инвесторов во время демо-дней. Помимо KDA, инвестмандат Quest Ventures охватывает и более зрелые компании, которые нацелены на масштабирование бизнеса.

Но в целом большого выбора источников финансирования у стартапов в Казахстане все-таки нет, отмечают в QazTech Venture.

«Венчурный рынок Казахстана можно назвать все еще незрелым. На данный момент пять-семь существующих фондов совершили не больше пятнадцати  сделок. И основными источниками являются собственные средства самих предпринимателей, бизнес-ангелы и государственные гранты», – говорится в ответе фонда на запрос Inbusiness.kz.

Казахстанских бизнесменов, профессионально, регулярно занятых инвестированием в стартапы, тоже немного. Список своих коллег по цеху озвучил директор ТОО Smart Investments Марат Толибаев на недавней тематической онлайн-конференции. В этом списке:

  • Маргулан Сейсенбаев,
  • Мурат Абдрахманов,
  • Адиль Нургожин,
  • Ануар Сейфуллин,
  • Рамиль Мухоряпов,
  • Тимур Турлов,
  • Кенес Ракишев,
  • Алидар Утемуратов.

И еще около 60 начинающих инвесторов Марат Толибаев объединил в своем новом Клубе инвесторов, в их числе топ-менеджеры банков или нацкомпаний, желающие выгодно вложить накопления.

В фаворе сегодня, по словам предпринимателя, стартапы, связанные с онлайн-общением, обучением и доставкой, а также, что любопытно, проекты из отраслей, переживающих кризис.

«Коронавирус, конечно, изменил планы многим компаниям и инвесторам тоже. Я вижу, что большинство инвесторов сейчас затаились в ожидании, не хотят рисковать, деньги держат в сейфе или банке. Но, во-первых, есть сейчас ряд видов бизнеса, которые во время пандемии, наоборот, испытывают огромный рост. Это онлайн-покупка еды, онлайн-обучение, консультации, коучи, тренинги. Поэтому если кто-то есть из стартаперов в этих отраслях, то у него стало еще больше шансов найти инвестора, чем до пандемии. Во-вторых, я сам считаю, что никакая чума не вечна. И я прогнозирую, что после завершения пандемии у нас будет просто фантастический взлет экономики, и те отрасли, которые сейчас сильнее всего страдают – HoReCa, туризм, зрелищные мероприятия, это все будет иметь фантастический взлет. И умные инвесторы, понимая это, я сам вижу, присутствуют на питчингах, на демоднях, выискивая такие стартапы, которые сейчас вроде бы абсолютно бесполезны», – сообщил спикер конференции.

Отметим, что самый успешный казахстанский инвестпроект Марата Толибаева – онлайн-справочная аптек I-teka – на фоне пандемии переживает настоящий бум. Ежедневное число пользователей сервиса выросло с 18 до 60 тысяч. Тем не менее, большое внимание профинвестора, как выше говорил и представитель Quest Ventures Ануар Сейфуллин, обращено сейчас все-таки на зарубежные проекты.

«Я начал налаживать связи с инвесторами с России, Украины, США. И сейчас запартнерился с несколькими фондами, такими как Startup.Network, Starta, AroundCapital. Rocket DAO и т. д. Мы с ними объединяемся для инвестирования в международные стартапы – рооссийские, американские», – сказал Марат Толибаев.

Он также сообщил, что ставка инвесторов на внутреннем рынке остается в размере порядка 30% годовых в тенге. А потратить на стартап made in Kazakhstan сам бизнесмен готов сегодня не более 100 тысяч долларов.

Сара Бухина


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Почему в Казахстане не рождаются «единороги»

«В законодательстве венчурным фондам посвящен один абзац».

27 Июль 2020 09:26 3333

Почему в Казахстане не рождаются «единороги»

Отсутствие правовой базы, правильной регуляторной среды и стимулов отталкивает венчурных инвесторов. Слабое качество образования и равнодушие к инновациям крупных компаний, которые в основном представляет квазигоссектор, не способствуют развитию стартаперской деятельности в стране. О том, что мешает появлению в Казахстане «единорогов» и сможет ли МФЦА собрать комьюнити бизнес-ангелов и стартаперов, подробнее – в интервью inbusiness.kz с международным венчурным инвестором Муратом Абдрахмановым.

Какие изменения наблюдаются на рынке венчурных инвестиций в период пандемии?

Тренды уже всем понятны. Растут проекты, которые связаны с удаленной работой, образованием, телемедициной, delivery-сервисы.

Если рассмотреть мои собственные бизнесы, то могу поделиться, что мы пытались самостоятельно запускать проекты в области телемедицины (медицинский центр Medical Park. – Прим. ред.), но создать новую пользовательскую привычку для рынка было нелегко. А сейчас совсем другая ситуация: люди сами ищут возможность онлайн-консультации.

В этом смысле карантин, как бы это парадоксально ни звучало, для части интернет-сервисов оказал положительное влияние.

Насколько повысился спрос на перспективные стартапы?

Не могу дать общий комментарий. У каждого инвестора своя стратегия. Одни фонды не сосредоточены на поиске новых проектов – они активно работают со своим портфелем, помогают стартапам пережить кризис. Другие, которые фокусируются на технологическом секторе, ищут новые возможности для инвестиций.

Для бизнес-ангелов сейчас открываются хорошие возможности для инвестирования, поскольку большие фонды держат паузу – смотрят, что будет происходить дальше, активно занимаются своим существующим портфелем. Таким образом, появляется окно возможностей для инвестирования в проекты с приемлемыми чеками.

Насколько снизился порог входа в сильные стартапы?

Тоже нет однозначного ответа. Есть общий тренд снижения, но он опять же не для всех. Часть компаний, наоборот, увеличивают чеки примерно на 20-30%, потому что активно набирают аудиторию во время пандемии. Другие оставляют оценку на уровне прошлого года, поскольку кризис повлиял на показатели компании не положительно.

Это касается глобального рынка. Что происходит на казахстанском?

В Казахстане небольшой рынок венчурных инвестиций, но он в целом отражает все те же тенденции. Например, у нас есть проекты, всем известные на рынке: Choсotrаvel.kz и Aviata.kz. Апрель и май, конечно, по ним очень тяжело ударили, поскольку люди полностью прекратили летать. Доходность этих сервисов упала практически к нулю. При этом очень трудно было оптимизировать расходы, поскольку персонал работал, десятки тысяч билетов возвращались. Компания несла убытки, и только сейчас идет активное восстановление.

Проект Chocofood.kz подрос, стал рентабельным. Хотя по плану он должен был выйти на рентабельность позже, а вышел с опережением из-за большого объема заказов, которые появились. iDoctor.kz опережает все планы, и за несколько месяцев команда реализовала проекты, которые планировала осуществить только в следующем году.

Наш рынок находится на начальном этапе развития. Казахстан отличается от белорусских, российских, украинских проектов тем, что у нас мало deep tech проектов (высокотехнологичные стартап-компании. – Прим. ред.). У нас в основном преобладают сервисные модели, более известные и простые.

Казахстан делает попытки развить экосистему для рынка стартапов уже давно. Еще в 2003 году в Алматы была открыта СЭЗ «Парк информационных технологий». После создавались бизнес-инкубаторы, нацкомпания «НАТР». Но за 17 лет полноценная среда так и не появилась, так же как и «единороги». По какой причине эта отрасль у нас не развивается?

Я могу сказать, что результаты прямо пропорциональны, даже не усилиям, а ресурсам, которые туда передаются, а они небольшие. Если вы их сравните с теми ресурсами, которые направляются на разные госпрограммы, то вложения в область развития высоких технологий занимают только долю процентов от них.

Я не видел ни одной компании, которая сказала бы, что парк информационных технологий «Алатау» реально чем-то помог. Ни налоговых льгот не было, ни особых инвестиций. Давали гранты, но они не были серьезными. Модель национального агентства по технологическому развитию (АО «НАТР») не соответствовала рынку. Мы пытались с НАТР работать. Но они, вместо того чтобы финансировать инновационные проекты, давали гранты, например, для булочной. Затем они пересмотрели свою политику. Сейчас НАТР реорганизован в QazTech Ventures, который на порядок более компетентная организация с правильными приоритетами.

Также создан международный IT-парк Astana Нub, в котором проходят акселерационные программы. Это очень помогает стартапам. Недавно они открыли школу для инвесторов. Это тоже очень правильный шаг. Стартап не может существовать без инвесторов. Инвесторов, конечно, нужно обучать. И им нужно создавать условия.

Но одновременно остается много моментов, над которыми нужно работать. В правовой части рынок венчурных инвестиций не проработан. Хотя тема венчурной индустрии не вчера родилась и даже не позавчера.

Какие нормы необходимо закрепить?

В нашем законодательстве венчурным фондам посвящен один абзац в Законе РК «Об инвестиционных и венчурных фондах». Есть масса понятий, которые просто никак не описаны. Это, конечно, создает сложности.

Например, ничего не говорится о бизнес-ангелах. Фактически бизнес-ангелы в Казахстане работают как физлица. Никто не говорит о специальных льготах. Но нужно дать возможность венчурным инвесторам списывать проекты, которые обанкротились, так как это очень высокорисковая отрасль. Для венчурных инвесторов нормально, когда 30-50% проектов банкротятся. В мире имеется практика, когда бизнес-ангелам дается возможность списать проект. Также за рубежом часто применяют такие механизмы поддержки стартапов, когда к привлеченным частным деньгам ангелов государство добавляет аналогичную сумму в виде гранта.

В «Сколково», например, если сделку совершили стартап и инвестор, зарегистрированные в этой экосистеме, в случае банкротства проекта компенсируется 50% потерь бизнес-ангелу.

Чтобы у нас развивался рынок венчурного инвестирования, в первую очередь важна регуляторика с использованием лучших мировых практик в этой области. Потому что нам необходимо правильно структурировать сделки. По этой части возникает много вопросов.

Плюс нужны специальные меры по повышению мотивации как инвесторов, так и стартапов. Для страны это не такие большие деньги. Весь объем венчурных инвестиций за прошлый год в Казахстане не превысил $50 млн. Это совсем небольшие цифры для страны. Если бы государство могло бы каким-то образом участвовать, то его участие могло бы вылиться приблизительно в сумму $25 млн. Это реально небольшие деньги.

При этом я считаю, что не нужно разрабатывать свои правила, нужно просто скопировать лучшие практики, которые действуют в США, в Великобритании, в Сингапуре. Допустим, организация упрощенных форм венчурных фондов.

Сейчас в AIFC (международный финансовый центр «Астана») есть возможность организации венчурных фондов, но они сразу сделали модель для больших фондов, к которым наш рынок еще не готов. Соответственно, фонды не открываются.

А какая динамика по сравнению с предыдущими годами?

Динамика есть, но небольшая.

На рынках СНГ есть проблема, связанная с юрисдикцией, то есть внешние инвесторы очень неохотно вкладывают деньги в стартапы, которые созданы по локальному законодательству стран СНГ. Законодательство не адаптировано под требования венчурных инвестиций. В этом смысле очень хорошую роль смог бы сыграть Международный финансовый центр «Астана», который создан с применением английского права. Он мог бы стать хабом для компаний стартапов, которые имеют фокус на рынки в СНГ. Это актуально для стартапов в России, Украине, Казахстане, Узбекистане. Хорошее комьюнити для МФЦА. Почему бы и нет?

МФЦА развивает площадку по финтеху. Насколько это направление перспективно в Казахстане?

Безусловно, перспективно. Правда, не совсем понятно, почему все ограничивается финтехом. Это международный финансовый центр, и, на мой взгляд, правильнее создать площадку и условия для любых направлений, не загонять в рамки только финтеха. Тем более, как правило, сейчас уже и финтеха в чистом виде не существует. Обычно это гибридные платформы, и они становятся все более интересными и актуальными.

Расскажите про Ваш инвестиционный портфель. В какие проекты Вы вкладываетесь? Судя по информации в открытом доступе, это в основном проекты, которые направлены на развивающиеся страны. Это Ваша осознанная инвестиционная стратегия?

По поводу рынков – не совсем так. Сейчас в основном я работаю на развитых рынках, то есть это проекты, которые зарегистрированы в США или Европе, но, как правило, они имеют украинские, российские или казахстанские корни. Сейчас сформировалось русскоговорящее комьюнити в среде венчурных инвесторов и стартапов, которые находятся по всему миру. Учитывая достаточно высокий образовательный и предпринимательский уровень стартаперов и инвесторов из СНГ, которые переехали за рубеж, эта экосистема достаточно активная. Я являюсь частью этой экосистемы. Инвестирую в проекты в США – это американские проекты, но имеющие корни украинских, российских компаний. Казахстанские стартапы также активно стараемся выводить на внешние рынки.

В чем разница, когда компании зарегистрированы или работают на рынке СНГ или на внешних рынках? Разница, конечно, в возможностях выхода. Даже если мы посмотрим на примеры выходов на российском рынке, то они не очень впечатляют. Потому что внешних инвестиций крайне мало, а внутренних инвесторов не так много. Соответственно, valuation, который есть у бизнеса на рынке СНГ, в несколько раз отличается от европейских или американских оценок. Несмотря на то, что это один и тот же бизнес, с одинаковой моделью, одними показателями. Плюс на зарубежных рынках больше инвесторов, которые готовы приобрести долю в проекте. На рынках СНГ эти возможности ограничены.

Насколько увеличивается количество и качество стартапов в Казахстане?

Сегодня их число растет, но в целом их мало. Я рассматриваю возможность открытия фонда здесь – на казахстанском рынке. Но я понимаю, что освоить даже небольшую сумму в $10 млн трудно на этом рынке, потому что в основном проекты находятся на ранних стадиях. Но радует факт, что сейчас появляются акселераторы, которые оказывают поддержку стартапам на старте.

Почему в Беларуси, в стране с маленьким населением, активность фаундеров выше?

Это связано с уровнем образования, особенно в технологической сфере. Там оно выше, чем у нас. Видимо, у нас за последние 20 лет высшая инженерная школа все-таки деградировала. Украинская школа, белорусская, российская – гораздо сильнее. В первую очередь стартап – это человеческий капитал, который должен стать более качественным, образованным, конкурентным.

Сейчас в нашей стране прикладываются усилия, в том числе государства, открываются новые IT-университеты, школы программирования.

Вы говорили о том, что в Казахстане государством мало вкладывается денег на создание экосистемы венчурных инвестиций и развития IT-технологий. Насколько этот показатель отличается от Беларуси?

В Беларуси есть очень хороший пример – парк информационных технологий, который стал гаванью для многих знаковых проектов. Его оборот оценивается почти в $1 млрд. Это серьезные цифры. ПИТ был создан достаточно давно. У них применяются реальные инструменты субсидирования и финансирования поддержки экосистемы для стартапов, которые дали свой результат.

У нас подобная система запущена только в прошлом году в Astana Нub. Только сейчас стартапы начинают получать реальные бенефиты.

Мне кажется, у нас со стороны властей и большого бизнеса на стартаперскую деятельность смотрят «сверху вниз». Но это не совсем верно. Если мы посмотрим на лист S&P500, то в топ-десятку входят именно IT-компании. От того, как мы сегодня отнесемся к этой инновационной отрасли, будет зависеть, где страна окажется через 10 лет.

Что позволяют делать стартапы? Во-первых, они позволяют оставить свой задел в новой экономике, которая приходит. Она приходит неминуемо, и никуда от нее уже не деться. Еще четыре года назад у нас 5% билетов покупались онлайн. Сегодня в Казахстане так покупается более 50%. После COVID-19 будут все 75%. Мы за четыре года догнали показатели развитых стран.

Соответственно, все офлайновые агентства теряют актуальность. Им все сложнее работать. И хорошо, что у нас есть локальные проекты, которые дают рабочие места, свою экспертизу. Иначе эти ниши займут глобальные платформы, а не локальные.

Также стартапы позволяют повысить эффективность больших классических бизнесов, их конкурентоспособность, производительность труда. Крупные технологические компании стараются в этом участвовать. Они покупают новые стартапы на рынках. Но у нас, в Казахстане, пока такой тенденции нет. Видимо, это связано с тем, что большие корпорации в Казахстане в основном представляют квазигосударственный сектор, который работает на теплом рынке. Заинтересованности в повышении эффективности с помощью инноваций пока с их стороны не видно.

Какие бы Вы дали рекомендации стартап-компаниям, тем людям, которые хотят выпустить новый продукт?

Время стартапов, которыми занимаются студенты, уже прошло. Редко студенты создают сразу успешные проекты. Обычно их создают люди, которые уже поработали. Если вы талантливый студент, поработайте в хорошей профессиональной компании, получите опыт. К годам 30, если есть желание, занимайтесь бизнесом, и сразу ориентируйтесь на внешние рынки.

Я посмотрел внимательно, как работают украинские проекты. Мне понравилось. Внутренний рынок Украины после серий революций, войны слабый. Соответственно, их проекты с самого начала сфокусировались на внешние рынки. Это дало свои плоды – мы видим сегодня «единорогов», вышедших с Украины: Grammarly, People.ia, GitLab. Более того, скажу, что есть еще как минимум три компании, которые в ближайшие три-четыре года, скорее всего, тоже станут «единорогами».

Такая же должна быть стратегия и у наших предпринимателей. Начинать здесь, в Казахстане, так как у нас хорошие условия с точки зрения расходов и затрат. В R&D держать местных и выходить на внешние рынки. Таким образом, проверить модель здесь, получить положительный отклик с местного рынка и после уже выходить на внешние рынки. Эта модель очень хорошо себя зарекомендовала и в Беларуси, и на Украине. И нам надо двигаться в этом направлении.

Динара Куатова


Подпишитесь на наш канал Telegram!