DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 304,04 Brent 36,55
Министерство торговли и интеграции как индикатор смены курса

Министерство торговли и интеграции как индикатор смены курса

Казахстанский экономист Айдархан Кусаинов считает, что мы не левеем, а просто переходим к новой экономической политике.

23 Июль 2019 12:21 7391

Министерство торговли и интеграции как индикатор смены курса

Автор:

Олег И. Гусев

Чуть больше месяца назад, 17 июня 2019 года, указом главы государства создано Министерство торговли и интеграции Республики Казахстан, а 10 июля в нем назначены вице-министры. Их назначение говорит о смене экономической политики страны гораздо больше, чем имя нового министра Бахыта Султанова.

Судите сами: один вице-министр – Жанель Кушукова – профессионал в вопросах таможни и тарифов, последние девять лет занимала должность директора Департамента развития внешнеторговой политики Министерства национальной экономики РК.

Второй – Азамат Аскарулы – специалист в области логистики, бывший директор департамента международных отношений ТОО «Самрук-Казына Инвест», возглавлял KTZ Express Hong Kong Ltd, с 2017 года занимал должность советника заместителя Премьер-министра РК.

Через день после объявления о создании нового министерства казахстанский экономист, аналитик и независимый эксперт Айдархан Кусаинов опубликовал на своей странице в соцсети короткий пост.

Поскольку результатов работы от новой структуры ожидать еще рано, inbusiness.kz предложил Айдархану Кусаинову поделиться своим видением того, для чего же создано Министерство торговли и интеграции. Тем более что о необходимости создания такого госоргана он говорил ранее в своей книге «Экономика Казахстана. Мифы и реальность. Новая экономическая политика Информационное пространство. Национальная идея».

Простое человеческое счастье

– Айдархан, соглашусь с Вами на сто процентов, что казахстанский экспорт – это прежде всего экспорт в ЕАЭС. Нефть и прочие природные ресурсы транснациональные корпорации давно и по налаженной схеме вывозят мимо нас за рубеж, и, скажем так, они не считаются.

– В первую очередь я хочу сказать, что я счастлив: в своей книге я об этом писал. Я говорил, что нужно создавать Министерство инфраструктуры, Министерство торговли, Министерство природных ресурсов.

Когда я выдвигал новую экономическую политику, я говорил о том, что под это нужны новые организационные структуры. За три года мы плавно к тому, о чем я написал в книге, подходим. Косвенно я могу предполагать, что мое видение разделяют, раз структура Правительства двигается в ту же сторону.

– Вы это просчитали как экономист, а наше Правительство пришло  к необходимости создания такого министерства эмпирическим путем, набив некоторые шишки, причем не себе, а стране.

– Это я реверанс в сторону себя сделал (смеется). Экономическая политика не может быть обособлена сама по себе, она многогранна, включает в себя все сферы жизни общества. В книге я это все вместе и свел. Я хвастаюсь книжкой не потому, что «А я вам говорил!». Когда я ее писал, у меня было цельное видение, с разных сторон. Эти мои восторги (и почему я так сильно оппонирую оппозиции), потому что я вижу, что и в части гражданского общества, и в части экономической политики, и в части структуры Правительства, и в части «Рухани жангыру», и в части поиска национальной идеи я вижу, что это часть общего направления [движения вперед].

Это не сиюминутные рывки «а, тарифы понизим, а, Минторговли создадим». Это не ситуативные рывки, чтобы заглушить недовольство или чьи-то фонтанные инициативы «здесь и сейчас». Я вижу, что это усилия в одном направлении, и это совпадает с тем, что я описал в своей книге. Поэтому я и оппонирую оппозиции.

Идет странное освещение [в СМИ], что нас власти обманывают, что это все потому, что идет протест. У нас сложилось извращенное понимание реальности. Они не правы, сегодня я вижу, что политика реализуется с разных сторон. Я был бы счастлив, если бы это произошло за одну секунду. Но, чтобы понять, что мысль правильная, приходится дозревать.

Прорвемся?

– В конце прошлого года Нурсултан Назарбаев сказал: «Мы не Китай, мы не Россия, мы не Америка. Какие у нас глобальные дела?» Сейчас виден разворот от игры в большую внешнюю политику к решению наших внутренних проблем.

– И это правильно. Один из ключевых моментов нашей философии, который я критиковал, – это идея прорывных проектов, идея прорыва, которая нас посетила в 2005 году: бах, и весь мир ахнет от наших достижений. Увлечение этими вещами нас несколько деформировало. Мы, конечно, еще пытаемся строить некоторые мегапроекты, но, в принципе, уже отказались от этой идеи.

– То есть вернулись к ежедневной рутинной работе?

– Да, Министерство торговли и интеграции и должно этим ежедневно заниматься. Если мы хотим поддерживать бизнес, то любая поддержка бизнеса – это «дайте продажи, помогите продать, дайте мне рынок». Если я вижу спрос, если у меня есть продажи, я буду сам расширяться, кредитоваться, нанимать и обучать людей. А у нас почему-то раньше все зациклились на том, что поддержка бизнеса – это дать денег. Если бизнес видит рынок и спрос, он найдет деньги сам.

А вот эта подмена и привела к тому, к чему привела. Всякие министерства инноваций, инвестиций, индустрии, новых технологий, технологического развития. Мы всякими путями пытались развить нашу экономику, никак не концентрируясь на главном – на продажах и рынках. Поэтому у нас и такие проблемы с государственными инвестициями, с государственными корпорациями.

– В комедии-фарсе «Ширли-мырли», когда наконец украденный Кроликовым алмаз был найден, президент заявил, что «все россияне переезжают на три года на Канарские острова». Мы же, в принципе, такого от этих проектов и ожидали: прорыв – и отдыхать.

– Да, сейчас мы заинвестируем, кадры подготовим, технологически прорвемся, и все будет хорошо. За последние 10 лет мы впервые совершили реальный возврат к нормальной рыночной экономике. Министерство торговли забылось ровно в тот момент, когда возникло ручное управление экономикой. И тогда мы забыли, что нужно давать рынки, а сконцентрировались на всяких кредитах, инвестициях, технологиях, людях – на всем, что угодно, кроме главного. И сегодня оздоровление и понимание пришло.

– Возвращаясь к Вашему посту, выходит, что большая часть этой работы новое министерство должно проводить в рамках Евразийского экономического союза, усиливая в нем наши позиции? Само его название говорит «интеграция». Но мы же не в ЕС будем интегрироваться, и не в Китай.

– Я надеюсь, что не большая часть времени будет этому уделена, и не будем зацикливаться только на этом. Но, безусловно, главный фокус [средоточие] для нашей продукции будет в Евразийском союзе по простым причинам: начиная от языка и заканчивая общими регламентами.

И, кстати, самые большие войны у нас проходят в ЕАЭС, и это нормально.

Высокие отношения

– Ну да, в ВТО мы так не повоюем…

– Я всегда говорил, что ЕАЭС – это не слияние в оргазме, это просто переговорная площадка, на которой очень жестко нужно отстаивать свои интересы. Повторюсь: Казахстан проигрывает в ЕАЭС не потому, что союз плохой, а потому, что мы не используем этот инструмент, эту площадку, на которой нужно жестко торговаться.

Мы этого не делаем, а Лукашенко достаточно «кроваво» отстаивает интересы Беларуси. Киргизы тоже очень много выторговали в качестве платы за вхождение в Евразийский союз. ЕАЭС –  это очень хорошая площадка для жесткого отстаивания, жесткого продавливания своих интересов.

«Прежде чем объединяться и для того чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться», – говорил Ленин.

То есть нужно четко понять свои интересы и четко их отстаивать. И чем лучше мы будем отстаивать свои интересы, тем более выгодная для нас будет интеграция.

С точки зрения функций Министерства торговли и интеграции они совершенно понятные и четкие. Я надеюсь, что оно займется условиями торговли, условиями рынка, как это функционирует. Понятно, что в поисках внешних рынков мы должны в том числе и торговаться. Мы можем, с одной стороны, запрещать какие-то действия внутри страны, затрудняя импорт пошлинами, лицензиями, другими требованиями, защищая отечественного производителя. С другой стороны, мы можем торговаться этими вещами с другими странами, лоббируя продвижение своих товаров на их рынки. Министерство торговли и должно быть сфокусировано на рынках сбыта.

Копать отсюда и до обеда

– 10 лет мы занимались прорывными проектами, накачивали финансовый, а не промышленный капитал. Но ведь в это новое министерство придут «старые» люди, которые занимались тем, чем они занимались последние 10 лет. Нам нужны новые мозги, новые лица, новый взгляд.

– Я согласен. Это обязательно нужно, но я бы здесь очень осторожно высказывался. Я на самом деле очень высокого мнения о многих наших государственных служащих, просто перед ними ставят неправильные задачи. В чем подвох или проблема?

Я знаю много ребят, таких как Абай Саркулов, [с 2017 по 2019 годы] председатель фонда DAMU. Я очень яростный противник фонда DAMU, но при этом я уважаю Абая, по ощущениям они очень эффективные ребята. Им выдали фронт работ – «вот эта траншея должна быть глубокой и большой». Они делают быстро, эффективно, качественно. Только, блин, траншея не туда.

В этом нет их вины, кто виноват, что им, как в армии, поставили такую задачу? Как, например, дипломатам ставить задачу о продвижении экспорта? Они, может быть, и готовы ее выполнять, но они этого не умеют, это не их профессиональные качества.

– На региональном уровне тоже ставили задачу, чтобы и в ОЖКХ или в управлениях транспорта, медицины и образования умели работать с инвесторами.

– Тоже глупость. А ребята-то умные, раньше им ставили глупую задачу «как всучить деньги бизнесу», и они ее выполняли по максимуму и креативно. Сейчас же, когда у нас политика поменялась и перед Министерством торговли и интеграции ставят задачи улучшить торговые позиции страны, то есть при правильной постановке задачи ребята также отлично и креативно ее выполнят.

Очень важно, что на топовом уровне пришло нормальное понимание, в какую сторону двигаться. Если мы хотим рыночной экономики и развития страны, то креативить надо не в области «какой плюшкой заманить инвестора», а в области как защитить, как улучшить торговую позицию страны.

И когда инвестор будет видеть, что у Казахстана такие преференции и такие преимущества в торговой позиции ЕАЭС, тогда он придет в Казахстан. Он придет и вложит свои деньги тогда, когда увидит, что казахстанский товар продвигать и продавать легче. А если он видит, что казахстанский товар продвигать и продавать тяжело, то ему хоть бесплатно завод давай, он скажет, что это неподъемно.

Это очень важный момент: перенаправление усилий в правильном направлении сильно мобилизует. И ребята при правильно поставленной опять же задаче все сделают правильно.

– Нам с Вами надо застолбить разговор по истечении ста дней работы Министерства торговли и интеграции, чтобы понять, куда же копают новую траншею.

– С удовольствием. Помните, мы говорили с Вами о социальной политике, о том, что доходы граждан в приоритете? И через какое-то время это понимание все равно пришло.

Кто там шагает правой?

– Мы начинаем немножко леветь и понимать, что нельзя полагаться на инвесторов-капиталистов, а надо заниматься повышением благосостояния собственных граждан?

– Это принципиальный момент. Я опять сошлюсь на книгу, это мое видение, а не ситуативный момент: новая экономическая и социальная политика сначала будет воспринята как популистская и левая [социалистическая]. Это здесь и сейчас нам кажется, что мы левеем. В моем видении (я не знаю, как Правительство думает на самом деле) это просто переход к новой экономической политике, к новым подходам. И это во всем мире так или иначе происходит на самом деле.

Но в сиюминутной казахстанской реальности это видится как левение, как изменение либеральной экономической политики. Хотя у нас она была не либеральная, а извращенная. Либеральная политика – это политика рынков, а не инвестиций, которые есть результат рынка.

Мы нормализуемся, и в этой нормализации мы находим это полевение. Но это просто переход в другую парадигму, где возникнут другие отношения.

Олег И. Гусев

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Ассоциация акимов, города-контрмагниты, вовлечение бизнес-элиты

Что предлагают эксперты для развития регионов.

22 Май 2020 11:29 762

Ассоциация акимов, города-контрмагниты, вовлечение бизнес-элиты

«Существующие программы уже предлагают комплекс мер, причем хороших мер, по развитию регионов. Но мы считаем, что для достижения эффекта нужны дополнительные механизмы и детализация конкретных инициатив», – говорит партнер по региону Евразия Whiteshield Partners Каныш Тулеушин. Во время презентации результатов аналитического исследования по пространственному развитию страны, которое провели Институт мировой экономики и политики и эта консалтинговая компания, он озвучил несколько инициатив, которые помогут развивать регионы.

Преображение СПК, МФЦА, кадры

Несколько предложенных инициатив объединены в блок «Обеспечение инклюзивного развития регионов: создание сильных экономических институтов с вовлечением крупных предприятий и заинтересованных сторон».

Авторы исследования предлагают создать региональные агентства развития на базе существующих социально-предпринимательских корпораций (СПК).

«Да, у нас есть СПК, у них есть стратегии, они уже участвуют в экономическом развитии. Но они разрознены в своей деятельности, некоторые работают как коллекторы, некоторые – более активно, это зависит от лидеров, которые либо стоят у руля СПК, либо курируют их, также это зависит от региона и т.д.», – поясняет Каныш Тулеушин.

Нужно усилить попечительский совет (в предлагаемой новой структуре. – Ред.), сориентировать деятельность в том числе на социальные проекты. Нужны четкие и конкретные стратегии с конкретными KPI под развитие регионов. И главное – усиливать СПК инструментами поддержки.

Следующая инициатива – создание фондов регионального развития с привлечением крупных компаний и бизнес-элиты.

«Мы считаем правильным предложить модель, которая применяется в странах с развитым рынком капитала. Управленцами этих фондов должны быть частные компании в виде главных партнеров. Они будут привлекать так называемые LP, миноритарных инвесторов в лице того же СПК, акимата, других институтов при акиматах, чтобы они сконцентрировались на реализации фонда повышения квалификации, реализации социальных проектов и проектов, направленных на развитие экономики и инноваций», – рассказывает спикер.

Эти фонды, по его словам, можно было бы зарегистрировать в МФЦА, поскольку там есть английское право, очень хорошая инфраструктура, и можно было бы точечно работать по необходимым проектам.

Финансировать программы, которые будут реализовывать фонды, можно через специальные фонды, также используя средства, полученные от заплаченных штрафов и с других сборов, как это делается в других странах.

Следующая инициатива – создание фондов для повышения квалификации при фонде регионального развития в каждом регионе. «У нас много сильных, крупных компаний, но они в основном в секторе сырья, металлов. Цены на эти товары волатильны, есть риски, что люди, занятые в этих сферах, будут высвобождаться. Что с ними делать, как их переквалифицировать, кто должен участвовать в этом? Учитывая международный опыт, мы считаем, что это целесообразно делать через создание фондов для повышения квалификации с участием крупных компаний, и государства в том числе», – говорит Каныш Тулеушин.

Города-контрмагниты и периферия

Следующий блок инициатив направлен на создание «полюсов роста» – городов-контрмагнитов. Это, по мнению авторов исследования, позволит перейти от централизованной к децентрализованной экономике с точками роста в каждом макрорегионе.

«Мы предлагаем следующий подход: сильный попечительский совет – межмуниципальная структура с вовлечением частного сектора и местных сообществ. Создаются центры-полюса роста, то есть города-контрмагниты, с периферией, и у каждого будет своя роль. У периферии – создание агломераций-кластеров, СЭЗы, программа развития поставщиков, комфортные условия проживания, развитие предпринимательства, цифрового пространства. Задачи городов-контрмагнитов – комфортные условия проживания, создание социальной инфраструктуры, развитие науки и инноваций», – поясняет Каныш Тулеушин.

На развитие «полюсов роста» должно быть направлено больше ресурсов и программ. «В качестве рейтинга мы предлагаем использовать свой Индекс потенциала городов, который мы применяем, он базируется на индексе производительности экономики и индексе социального благополучия», – говорит спикер.

Комфорт и адаптация

Следующий блок инициатив – «Качественная урбанизация и развитие сельских населенных пунктов: повышение комфорта проживания в сельской местности и ассимиляция сельского населения в городскую среду».

Сюда входят предложения по развитию образа городской культуры, пересмотр методики отбора опорных сельских населенных пунктов («очень много нареканий поступало в адрес текущей политики по этому направлению»).

Также доведение широкополосного интернета не только до населенного пункта, но и до конечных абонентов и продолжение реализации программы по массовому вовлечению населения в МСБ в городах и сельской местности.

«Необходимо создавать благоприятные условия не только в городах, но и в сельской местности. Сельский житель может находиться как на селе, так и в городе. Мы предлагаем гибкий подход», – говорит Каныш Тулеушин.

На селе человек может иметь свое дело, землю, получать господдержку, имеет возможности реализовывать продукцию на внутреннем рынке. Для этого можно представить все действующие госпрограммы, цифровые технологии, операции на базе интегратора. В то же время человек приезжает город, проходит разработанную программу адаптации к городской культуре, включая менторство при необходимости, получает поддержку через центры занятости и имеет возможность прохождения базовых курсов подготовки и переквалификации.

«Это позволит поддержать сельское население и АПК и при этом иметь хорошую программу адаптации к городской культуре», – считает эксперт.

Что происходит «на земле»?

«В ЗКО, если не считать нефтянку, которая сегодня переживает не лучшие времена, упор нужно сделать на развитие сельского хозяйства», – подключается к дискуссии первый заместитель акима Западно-Казахстанской области Мухтар Манкеев.

По его словам, режим ЧП и карантин, и в целом ситуация, которая сейчас возникла, показала: как бы мы ни говорили о том, что обеспечили продовольственную безопасность страны, сделать это на 100% все же не смогли. «Пока человек, которые живет хоть в городе, хоть на селе, не будет абсолютно уверен, что сможет прокормить свою семью местными продуктами, когда закрыты границы, говорить о больших вещах рано. Упор надо сделать на сельско хозяйство», – поясняет свою позицию спикер.

Он рассказывает, что акимат ЗКО сделал анализ населения области и разделил жителей на две группы. В первую вошли получатели социальных выплат, АСП, материальной помощи, продовольственных наборов и др., во вторую – большой блок самозанятых. Оказалось, что есть жители, которые имеют незарегистрированный скот – от 50, а некоторые и от 100 голов, и при этом получают социальную помощь.

«Например, поселок, где живет, условно, 300 семей. Из них 10-20% содержат большое количество скота и они не зарегистрированы ни как КХ, ни как ТОО. А остальные жители поселка работают на этих людей по серой схеме. Официально все числятся безработными, а фактически у людей есть денежный поток, прибыль, и они еще не брезгуют получать социальные выплаты. Это большой вопрос сегодня», – говорит Мухтар Манкеев.

Как вывести сельчан из тени?

Основная проблема на селе, по словам первого замакима ЗКО, – эффективное использование земель сельхозназначения. «И Елбасы говорил, и президент говорит о том, что мы должны возвращать земли в сельскохозяйственный оборот. Например, в ЗКО в 1991 году было 12,9 млн га земель сельхозназначения, сегодня – только 7 млн га. Где-то мы «потеряли» 5 млн га. Делаем анализ и видим: земли ушли в запас, многие пастбища и пашни стали залежами, то есть не используется, где-то поменяли целевое назначение и вывели земли сельхозоборота. Нужно решать эту проблему», – считает спикер.

Вторая проблема, о которой он говорит, – на селе «хромает» учет. Скот должен быть зарегистрирован в специальной системе «Идентификация сельскохозяйственных животных» (ИСЖ), есть норма земельной площади на количество голов. «По закону крестьянское хозяйство может зарегистрировать в ИСЖ только 20% скота от нормы. Это вопрос учета. Мы инициируем несколько предложений, как можно эффективно использовать земельные участки. Пока не дадим сельчанам четкие правила игры и не выведем их из тени, не сможем обеспечить пространственное развитие страны», – уверен собеседник.

Он также заметил, что сельских населенных пунктов слишком много (в определенном смысле это проблема). Например, в ЗКО – 434. «Работаем с министерством нацэкономики, чтобы сократить их количество, сделать опорные пункты и т.д. Что означает большое количество сельских населенных пунктов? То, что мы везде должны обеспечить инфраструктуру – дороги, свет, воду, газ, также социальную инфраструктуру. Но в ресурсах мы ограничены. При этом много таких сельских населенных пунктов, официально имеющих именно такой статус, где всего 5-10 домов. Мы не можем на 100% всех охватить. И фактически идет распыление», – говорит Мухтар Манкеев.

Опорные, спутниковые – как выбирали села

«Можете дать ваше понимание, как выбирали опорные сельские населенные пункт, что было заложено в идеологию, как они связаны и взаимодействуют с полюсами роста?» – модератор встречи попросил вице-министра национальной экономики Ермека Алпысова прокомментировать проект «АуылЕл бесігі». Проект, который интегрируют в госпрограмму развития регионов, направлен на улучшение качества жизни на селе.

«Когда полгода назад утверждали приказ, отрабатывали с регионами методику, показатели, какое село считать опорным, какое – спутниковым, где будет приоритет, мы нажили себе много «врагов», в том числе со стороны парламентского корпуса и местных исполнительных органов. Но мы подошли к этому ответственно», – говорит Ермек Алпысов.

Любое село, поясняет он, любой населенный пункт, куда будут вливаться государственные деньги, направляться инвестиции, должно в последующем развиваться. И не обязательно только в сфере сельского хозяйства (этот подход к селам остался в Советском Союзе, говорит спикер), но также в других сферах – в туризме, общепите, например.

«Когда выбирали опорные села в соответствии с критериями, посмотрели карты и увидели, что села с потенциалом развития расположены вблизи больших городов, автотрасс, водных артерий. Мы учитывали темпы роста численности населения за последние пять лет, проанализировали возрастной состав, наличие молодежи, смотрели на экономические показатели, наличие инфраструктуры. В целом более 150 показателей», – поясняет спикер.

Он говорит, что понимает «рвение акимов» (сам когда-то был акимом), которые хотят «выбить» из республиканского бюджета как можно больше средств. «Республиканский бюджет будет финансировать только те села, которые имеют потенциал развития, и на паритетной основе с местным бюджетом. Мы говорим акимам: делайте упор на опорные сельские населенные пункты, после опорных – на спутниковые, которые рядом с опорными расположены. Жители спутниковых сел могут получать определенные блага – услуги больниц, ЦОНов, нотариусов и т.д. – в опорном селе», – говорит Ермек Алпысов.

Статус села может измениться

В то же время, если акимы заинтересованы в развитии неперспективных сел, тогда будут новые проекты, методика есть. «Список сел может меняться. В зависимости от экономической ситуации в том или ином населенном пункте: если действительно за последние год-два экономика поднялась, инвестиции пошли, прирост населения, то его статус может быть изменен. В прошлом году проект опробовали. Проанализировали ситуацию в 53 селах, там проживало 700 тыс. человек, прирост населения составил 35 тыс. человек», – приводит пример спикер.

Также он напомнил, что когда был акимом города, несколько лет назад, предлагал запретить выдачу земельных участков под ИЖС рядом с крупными городами. «Мы порождаем ложную урбанизацию, частный сектор, куда надо проводить дорогостоящие сети, где надо строить новые школы и больницы. Компактная застройка, как сейчас делают в Нур-Султане, гораздо эффективнее. Минсельхозу и комитету по земельным ресурсам нужно подумать над постановлением правительства о выделении земли под ИЖС. По Конституции каждый гражданин имеет право на землю, но пусть это будет в опорных селах, райцентрах, лучше деньги направить туда, чем делать «шанхаи» вблизи крупных городов», – говорит вице-министр нацэкономики.

Инфраструктура между югом и севером

«Нужно понимать, что мы не можем всех людей «перенести» к готовой инфраструктуре, нужно развивать ее там, где люди исторически, традиционно жили», – прокомментировал принцип «люди – к инфраструктуре» государственный и общественный деятель РК Алихан Байменов.

Он говорит о том, что инфраструктуру, в частности, дорожную, важно развивать с точки зрения экономического роста и безопасности. «У нас очень большие деньги вкладываются в дорожное строительство, но при этом есть «опустошение севера». Я призываю министерство национальной экономики, министерство индустрии и инфраструктурного развития посмотреть, какие трассы соединяют юг и север страны. Важно проанализировать пассажирские маршруты железной дороги. Мой знакомый, живущий в северном Казахстане, сказал, что когда поезда ходили из Кызылорды до Петропавловска, это был один поток, а сейчас, когда они идут только Кокшетау, этот поток с юга ограничился», – рассказывает спикер.

В вопросах создания агломераций, на его взгляд, нужно учитывать, что их размеры всегда будут ограничены наличием или отсутствием природных ресурсов, необходимых для жизни человека, прежде всего – водой.

Акимам – ассоциацию, районам – полномочия

«Как согласовать общегосударственные интересы и интересы регионов при принятии решений правительством? У нас этот механизм «хромает», – продолжает Алихан Байменов, переходя к теме создания агентств регионального развития. Агентства не должны просто заниматься сбором фондов и их расходованием.

Спикер считает, что акимы должны учиться друг у друга применять инструменты экономического развития и стимулирования. Для этого нужно создать ассоциацию акимов районных городов (это, конечно, будет общественное объединение, но, может быть, миннацэкономики содействует его появлению). «Члены ассоциации могли бы периодически неформально собираться и без давления со стороны областных акимов и правительства обсуждать общие вопросы», – описывает он принцип работы такого объединения.

По словам Алихана Байменова, ни закон о территориальном устройстве, ни другие концептуальные документы не дают ответ на вопрос: в чем разница между областью и районом? Кроме размера и численности населения. Большинство госслужащих не ответят на этот вопрос. «У нас в 14 областях 14 уровней централизации управления, и это при унитарном государстве. Районное звено сейчас обескровлено. С 2012 года в районных бюджетах вообще нет средств на здравоохранение. А когда возникает напряженная ситуация, акимы районов призываются к ответственности. Сейчас уже и образование выводится из их подчинения», – говорит спикер.

В таком случае, на его взгляд, логично задать вопрос: а зачем в принципе нужны акимы районов? «У них забрали здравоохранение, заберут образование, за что в таком случае они отвечают? Более того, это означает, что и весь районный актив – депутаты, советы и т.д. – не будут чувствовать сопричастности к решению задач в этих двух сферах государственной важности», – говорит спикер.

Он считает, что недостаток полномочий, ресурсов и возможности влиять на проведение политики отпугивает желающих трудиться на госслужбе, поскольку перечисленные пункты – это те мотивы, которыми руководствуются люди, идущие в эту сферу. «А потом мы говорим, что на местах очень маленький конкурс на одно место. В сельские, в районные акиматы – один человек, «полтора». И это на юге, где избыток трудовых ресурсов. Это же невероятно! Кроме того, что нет доверия к конкурсам, проблема еще и в этом», – говорит Алихан Байменов.

Он уверен: вопрос четкого понимания разницы между районом и областью и их функциями должен быть продуман государством на центральном уровне.

Елена Тумашова

«Россия, Корея и Таиланд, скорее всего, выиграют в результате кризиса» – эксперт

Вторая волна эпидемии – какие рынки восстановятся быстрее других?

18 Май 2020 15:18 1618

«Россия, Корея и Таиланд, скорее всего, выиграют в результате кризиса» – эксперт

Пресс-брифинг «Ренессанс Капитал» прошел в формате онлайн. Тема обсуждения: «Возможная вторая волна эпидемии и самые сложные инвестиционные решения – какие рынки восстановятся быстрее других?»

Редакция Inbusiness.kz собрала ключевые моменты выступления спикеров.

Дэниел Солтер, глава аналитического управления по Евразии и глава стратегического анализа рынков акций

О потенциальных победителях и проигравших на фондовом рынке, если восстановление будет продолжаться: «Основываясь на опыте восстановления после предыдущих кризисов наша аналитика показывает, что на секторальном уровне второстепенные потребительские товары, материалы, IТ и энергетика с наибольшей вероятностью покажут лучшие результаты в течение 12 месяцев восстановления развивающихся рынков, в то время как отрасль коммуникаций, коммунальных услуг, здравоохранения, потребительских товаров повседневного спроса, промышленный сектор и недвижимость, скорее всего, будут в более проигрышном положении. На страновом уровне мы пришли к выводу, что Россия, Корея и Таиланд, скорее всего, выиграют в результате кризиса; Китай, Малайзия, Мексика и Турция, скорее всего, будут в отстающих».

Об ущербе от эпидемии COVID-19: «Сравнив последние прогнозы МВФ с тем ростом экономик, который мы бы увидели в случае реализации базового сценария октября 2019 года, мы можем получить представление об общем ущербе, который нанесет коронавирус. Наименьший разрыв между текущими прогнозами и ожидавшимся до эпидемии ростом демонстрируют Китай, Индонезия и Аргентина, наибольший – Греция, Таиланд и Мексика. Что касается пограничных рынков, то здесь ближе всего к базовому сценарию октября 2019 года находятся Кот-д’Ивуар, Бангладеш и Вьетнам, а дальше всего – Хорватия, Маврикий и Словения».

Об очень слабом инфляционном давлении в регионе EM в этом году: «Только Турция, Пакистан и Египет из стран региона EM ожидали значимой инфляции выше 4%. Также нет и существенной проблемы текущего платежного баланса в зоне EM – ожидается, что менее 5% стран в индексе MSCI EM по весу будут иметь дефицит счета текущих операций более 3% ВВП. Однако мы будем наблюдать крупные дефициты на некоторых пограничных рынках: это 17 стран, или 78% индекса, где дефицит счета текущих операций более 3% ВВП (в 12 странах, на которые приходится 64% индекса, он превышает 5%). Огромный бюджетный дефицит (более 10% ВВП) в 2020 году прогнозируется в ЮАР, Саудовской Аравии, Китае и ОАЭ. К ним приближаются по показателям Бразилия, Пакистан и Греция. И это приводит к огромной долговой нагрузке для некоторых стран: ожидается, что государственный долг Греции превысит 200% ВВП, Бразилии – почти 100% (Египта – 87%), Пакистана – 85%, ЮАР – 77%. Россия на этом фоне выглядит очень перспективно с госдолгом 18% ВВП – одним из самых низких уровней в EM. Это одна из причин, по которой мы считаем фискальную политику очень важной».

О текущем этапе восстановления рынка акций: «Как мы и ожидали, сейчас развитые рынки опережают регион EM, который, в свою очередь, лидирует по отношению к пограничным рынкам: развитые рынки показали рост на 25%, развивающиеся – на 19%, а пограничные – всего на 7% от глобального дна, достигнутого акциями 23 марта (все цифры в $). Среди развивающихся рынков азиатские (+20%) опережают регион EMEA (+18%), который, в свою очередь, обогнал Латинскую Америку (+12%) с момента прохождения глобального дна по акциям 23 марта. Мы думаем, что здесь срабатывают два фактора. Во-первых, это прогресс в борьбе с самим вирусом и прекращение режимов изоляции, а во-вторых, что, пожалуй, более важно – это экономические и, в особенности, бюджетные возможности, которыми располагают страны для борьбы с кризисом».

Чарльз Робертсон, главный экономист, глава отдела макроэкономического анализа

О (не)переизбрании Трампа: «За последние 100 лет все три президента США, участвовавшие в выборах на второй срок после рецессии в конце своего первого срока, проиграли: это были Гувер, Картер и Буш-старший. Поэтому логично будет предположить, что в ноябре 2020 года победу одержат демократы. Администрация Трампа проводит политику протекционизма и вносит риски неблагоприятных событий на глобальные торговые и инвестиционные рынки и будет продолжать делать это до ноября. Прямые иностранные инвестиции США (ПИИ) за рубежом значительно сократились, в то время как инвестиции ЕС и других стран в США сделали чистые ПИИ Штатов положительными и поддержали доллар. Укрепление же доллара нанесло ущерб доходности развивающихся рынков».

О последствиях победы на президентских выборах демократов для развивающихся рынков: «Мы ожидаем, что победа демократов на выборах президента обеспечит стабильность и улучшит инвестиционный климат во всем мире, что побудит компании искать активы с наилучшей доходностью по всему миру, не опасаясь внезапных тарифных войн. Мы полагаем, что сильный доллар, уже переоцененный примерно на 10% относительно своих долгосрочных значений, может быть ослаблен, что поддержит рабочие места в экспортном секторе в США и удачным образом компенсирует дефляционные тенденции в экономике. Для доходности инвестиций в развивающиеся рынки более слабый доллар, как правило, выгоден. Увеличение объема ПИИ в развивающиеся рынки со стороны американских компаний является позитивным фактором как с точки зрения повышения эффективности капитала самих американских компаний, так и с точки зрения роста инвестиций в развивающиеся рынки. Мы ожидаем, что рецессия, вызванная COVID-19, будет иметь три среднесрочных эффекта, каждый из которых положителен для развивающихся рынков, но может усилить политические риски для стран – экспортеров энергоносителей и тех стран, где в 2020 году пройдут выборы».

О карантине в развивающихся и пограничных странах с большим населением и низким уровнем дохода: «Данные тестирования показывают, что карантинные мероприятия не работают в странах с низким уровнем дохода, где вирус уже распространился в значительной мере, но явно работают в странах с высоким уровнем дохода. Реальность такова, что многие развивающиеся и особенно пограничные рынки просто не могут позволить себе длительный режим изоляции».

О политических последствиях эпидемии: «Хотя мы не можем пока оценить экономический ущерб, мы можем с уверенностью предвидеть политические последствия для стран, в которых предстоят выборы, включая Гану, Кот-д’Ивуар и Румынию. Что касается нефтедобывающих стран, то если цены на нефть будут оставаться на низком уровне достаточно долго, это может привести к укреплению демократии или смене режима, как это произошло в Советском Союзе в 1980-е годы».

О Китае и странах Восточной Азии в борьбе с последствиями эпидемии: «Экономические данные Китая за последние 1,5 месяца были довольно оптимистичны: в марте индекс PMI действительно вернулся к прежним уровням. Торговая статистика Кореи в апреле заметно улучшилась, что говорит о том, что торговля в Восточной Азии работает на удивление хорошо. Очевидно, что Китай, Корея и Тайвань борются с вирусом успешнее всех и выйдут из эпидемии с наименьшими экономическими последствиями. Развитию торговли мешает напряженность между США и Китаем, поскольку существует угроза повышения пошлин со стороны США, а значит, ослабления в результате этого китайской валюты. В таком случае средства инвесторов могут быть направлены на другие развивающиеся рынки или остаться в США как в «тихой гавани». Это подразумевает риски повышенной волатильности на рынках в следующие несколько месяцев».

О второй волне covid-19: «Вторая волна вируса уже наблюдается в таких странах, как, например, Иран, что дает представление о том, что происходит в случае неспособности сдержать распространение вируса и одновременном ослаблении карантинных мер. Страны с эффективным тестированием могут потенциально и вовсе избежать второй волны. У России меньше проблем, чем у большинства других стран благодаря ее крупной и соразмерной численности населения системе здравоохранения в сравнении с другими развивающимися рынками».

Об отказе от привязки валютных курсов в странах Персидского залива: «Вероятность негативного сценария здесь довольно минимальна, и, учитывая, насколько мало повлияет движение валютного курса величиной в несколько процентов, эти страны вряд ли пойдут на такие меры. Все они уже продемонстрировали ранее, что умеют использовать дефляционное давление для выравнивания переоцененных валют. Несколько лет дефляции окажут нужное влияние. И проблема не в привязке валютных курсов, которая будет или не будет отменена, а по большей части в снижении доходов компаний из стран Персидского залива, чья привлекательность ухудшится, как только доходность вложений в их бумаги перестанет быть положительной – вот главная сложность, которая их ждет».

О дефиците счета текущих операций в Нигерии и влиянии цен на нефть: «Экономике страны уже нанесен значительный ущерб, но мы предполагаем, что цена на нефть восстановится примерно до 40 долларов за баррель к четвертому кварталу и продолжит расти в 2021 г., однако и этот сценарий далек от идеального для Нигерии, пока она не станет индустриальной экономикой. Страну ждут несколько непростых лет, поскольку при таком обменном курсе устойчивость бюджета невозможна. Нигерийские власти поступили правильно, взяв кредит МВФ, унифицировав обменный курс и навсегда отказавшись от субсидий на топливо – это сулит позитивные сдвиги в среднесрочной перспективе. Тем не менее, Нигерии предстоит пройти через сложный этап».

Саян Абаев

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: