/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 364,14 Brent 36,55
Развитие продолжается

Развитие продолжается

150 индустриальных проектов планируется запустить в Казахстане до конца 2018 года.

14:39 27 Март 2018 3833

Развитие продолжается

Автор:

Ирина Севостьянова

В Казахстане до конца 2018 года должны быть введены в эксплуатацию 150 новых индустриальных проектов общей стоимостью более триллиона тенге. Тем самым правительство рассчитывает избавить в конечном итоге экономику страны от сырьевой зависимости и диверсифицировать ее структуру, сместив акцент в сторону обработки, а не добычи.

Согласно данным Министерства по инвестициям и развитию, в определенной мере это уже удается сделать. Так, в сравнении с 2015 годом по итогам 2017 года обрабатывающая промышленность выросла на 5,7%. Рост обеспечен в основном за счет увеличения производства в металлургии (+13%), производстве продуктов питания (+8,5%), нефтепереработке (+5,1%), химической промышленности (+4,7%) и фармацевтике (+47,2%). Экспорт обрабатывающей промышленности по итогам 2017 года увеличился на 10,5% к 2015 году и составил 15,5 млрд долларов.

«Вклад обрабатывающего сектора в экономику увеличился с 10,1% в 2015 году до 11,2% по итогам 2017 года. При этом по предварительным итогам 2017 года треть прироста ВВП обеспечена за счет обрабатывающей промышленности (1,2% из 4%). Доля обрабатывающих отраслей в промышленности выросла с 40% до 40,4%, в общем объеме экспорта – с 30,5% до 32,1%», – заявил министр по инвестициям и развитию Женис Касымбек, выступая на заседании правительства во вторник.

При этом линейка экспортируемой продукции существенно расширилась. Так, в целом казахстанская продукция обрабатывающей промышленности экспортируется в 122 страны. Наблюдается рост поставок казахстанской продукции в страны Центральной Азии на 30%. Суммарный объем экспорта в эти страны составил 1,5 млрд долларов. Поставки отечественных производителей фармацевтической продукции выросли на 34% (до 19 млн долларов). Помимо основных рынков сбыта, фармацевтические препараты и медицинские изделия были впервые экспортированы в Монголию и Вьетнам.

Также расширяется рынок сбыта металлургической и химической продукции. Продукция сейчас поставляется в США и страны Европы.

Впервые легковые автомобили АО «Азия Авто» были экспортированы в КНР, ТОО «Сарыарка автопром» в Таджикистан. Продукция сельхозмашиностроения – жатки, производимые компанией «ДонМар», не первый год экспортируются на рынок России.

Продукция пищевой промышленности и АПК пользуется большим спросом за рубежом, суммарный объем экспорта составил 1,6 млрд долларов. В частности, начались поставки мясной и птицеводческой продукции в Афганистан, ОАЭ и Иран, растительного масла и меда в Китай.

В текущем году планируется «закрепить достигнутые результаты по росту обрабатывающей промышленности и сформировать предпосылки, чтобы данный рост в дальнейшем не только сохранился, но и увеличился».

«В 2018 году необходимо обеспечить в обрабатывающей промышленности рост стоимостного объема экспорта на 7% (к уровню 2015 года), производительности труда – на 11,9%, инвестиций в основной капитал – на сумму более триллиона тенге», – перечислил ключевые показатели министр.

Немалая доля планируемых к привлечению инвестиций будет направлена в развитие нефтехимической отрасли. Как сообщил министр энергетики Канат Бозумбаев, в рамках первой фазы интегрированного газохимического комплекса уже реализуется проект по производству полипропилена мощностью 500 тыс. тонн.

«Определен ЕРС подрядчик – China National Chemical Enginnering Co. (КНР), привлечено заемное финансирование (2 млрд долларов от Китайского банка развития), решен вопрос обеспечения проекта сырьем. В текущем году будут начаты строительные работы, в частности фундаментные работы по основным установкам и общезаводским объектам, также будет заказано оборудование длительного срока изготовления. Срок завершения строительства – 2021 год», – сказал он.

В рамках второй фазы интегрированного газохимического комплекса реализуется проект по производству полиэтилена мощностью 1,250 млн тонн, стоимостью 6,5 млрд долларов. Проект планируется реализовать совместно с компанией Borealis (Австрия). Согласно предварительной структуре финансирования, по 0,969 млрд долларов (или 30% от потребности) вложат соучредители компании, 70% в сумме 4,6 млрд долларов составят заемные средства. Глава Минэнерго не уточнил, из каких источников планируется привлечь займы, отметив лишь, что разработка ТЭО по проекту завершится в 2018 году.

Ирина Севостьянова

«Сибирские валенки» made in Восточный Казахстан

До 10 тысяч пар зимоходов готов валять индивидуальный предприниматель из Бородулихинского района.

14 Июнь 2020 08:17 6139

«Сибирские валенки» made in Восточный Казахстан

Производственная мощность пимокатного цеха составляет 420 квадратных метров. Несмотря на то, что продукция продается только в зимнее время, работа здесь кипит круглогодично.

Предприниматель Николай Костенко валяльному мастерству научился, когда работал в районном быткомбинате. А после его закрытия задумался о собственном деле. С нуля построил цех, склады и продолжил пимокатное производство.

«Я весь процесс знал. Приобрел оборудование прекративших свою деятельность предприятий: Семипалатинской камвольной фабрики, фабрики ПОШ. Один только станок мне обошелся в 10 тысяч долларов США. Примерно так же стоит и чесальная машина. Сейчас цех полностью оборудован. Не могу сказать, сколько вложено. Но все это за счет собственных средств. Большая часть работы в цехе выполняется вручную. Так называемая ручная катка», – говорит он.

Технология мокрого валяния, по его словам, в современном мире используется редко. Хотя изготовленные таким образом самокатки можно носить годами. Фабричные же валенки промышленной валки такой прочностью не обладают, говорят эксперты. Они намного жестче и тоньше валенок ручной работы и быстро изнашиваются.

По дедовской технологии

На предприятии трудятся шесть мастеров, в основном это женщины. Процесс довольно трудоемкий, говорит предприниматель Николай Костенко. Валяют изделия вручную. Этим и ценятся местные пимы. На производство только одной пары обуви уходит четыре дня. Здесь нужен, можно сказать, творческий подход.

Технологический процесс пимокатания выглядит так: на нарисованную специальную форму накладывают необходимое количество вычесанной шерсти, чтобы везде было в нужных пропорциях, затем выкатанный валенок кипятят, прокипяченные определенное время изделия набивают колодками, тянут, подгоняют, катают, а после помещают в сушку.

Сырье свыше 10 тонн шерсти закупается в восточноказахстанских крестьянских хозяйствах. В день на предприятии изготавливают до 12 пар валенок. Хотя, говорит Николай Костенко, можно и по 30 пар валять.

Как таковых крупных заказов нет, рассказывает предприниматель, поэтому, чтобы не оставались валенки на складе, продукция производится в небольших объемах.

«В год производим до двух-трех тысяч пар обуви. Сдаем под реализацию на рынки. В Семей и Усть-Каменогорск возим. К сожалению, бывает, что нас «кидают». Бывает, что изготовим 2000, а продаем только 500. По цене 5000 тенге. Наша наценка где-то 500 тенге. Хотелось бы, чтобы местные власти поддержали. Нам не нужен кредит, нужны заказы», – говорит предприниматель Николай Костенко.

По словам бизнесмена, производственная мощность позволяет им изготавливать в три раза больше продукции.

Между тем районные чиновники гордятся данным производством, но ничем помочь предпринимателю не могут.

«Раньше к нам возили из России валенки. Поэтому производство пим важно для района, предприниматель снабжает не только район, но и города. Наши пимы качественные. Реализовывать продукцию, правда, тяжеловато, конкуренция», – сказал руководитель отдела предпринимательства промышленности и туризма Бородулихинского района Жаркын Жолдыбеков.

Основную конкуренцию составляет ТОО «Роза-валяльно-войлочный комбинат», расположенный в Семее. Продукция предприятия пользуется спросом не только в Казахстане, но и за ее пределами. На сегодня ассортимент продукции компании довольно разнообразен. Предприятие выпускает современную войлочную обувь 11 видов. Развить ТОО, по словам руководства, помогла государственная программа «Дорожная карта бизнеса – 2020». Благодаря полученным льготным кредитным средствам было закуплено новое оборудование. В итоге весь процесс стал автоматизированным, начиная от полного закрытого цикла глубокой обработки шерсти до получения высококачественного войлока и конкурентноспособной войлочной продукции. В компании отмечают, что товар изготовлен из 100%-ной шерсти. 70% продукции, в основном, классические валенки, приобретают крупные компании, военные организации.

Жанар Асылханова, ВКО

Эксперт: «Нельзя допустить, чтобы крупные предприятия Казахстана закрылись»

В мире объявлен экономический кризис – практически в одночасье мировую экономику сразили крах цен на нефть и коронавирус.

08 Апрель 2020 12:47 5169

Эксперт: «Нельзя допустить, чтобы крупные предприятия Казахстана закрылись»

Фото: kapital.kz

По словам финансового аналитика, автора телеграм-канала @FINANCEkaz Андрея Чеботарёва, казахстанской экономике в этих условиях важно не подвергнуться структурным изменениям, сохранив в целости все, что мы имеем, особенно те отрасли, которые питают бюджет страны. В интервью порталу zakon.kz эксперт поделился своим видением по спасению экономики и прогнозами на ближайшее будущее.

– Андрей, как Вы оцениваете сегодняшнюю экономическую ситуацию? Говорят, что спад в экономике из-за коронавируса может оказаться хуже кризиса 2008-2009 годов.

– Да, это уже так. Как известно, причиной нынешнего кризиса стали падение цен на нефть и пандемия коронавируса. На этом фоне, как было озвучено министром национальной экономики Русланом Даленовым, Казахстан ожидает рецессия. Это не просто спад в экономике, а переход ВВП в отрицательное значение. По базовому сценарию МНЭ РК, ВВП снизится на 0,9%. Такого не было даже в 2009 году, когда при снижении мирового ВВП экономика Казахстана, наоборот, выросла на 1,2%. В последний раз отрицательное значение ВВП у нас было зафиксировано в 1998 году, во время дефолта, достигнув -1,9%.

– Каков прогноз при пессимистичном сценарии?

– При пессимистичном сценарии (в случае средней цены на нефть в 20 долларов по итогам года) падение ВВП в Казахстане достигнет -2,3%. Насколько эти прогнозы реальны, покажет этот месяц, который должен стать ключевым – все будет зависеть от того, насколько сильно снизилось потребление нефти. Потому что сейчас, кроме того что Россия и Саудовская Аравия вышли из сделки ОПЕК+ и устроили ценовую войну, основное давление на цену на нефть оказывает снижение ее потребления. Это началось в феврале, когда Китай закрылся на карантин и стал потреблять нефть на 20% меньше. Есть вероятность снижения общемирового показателя почти на четверть, что будет катастрофичным для мировой экономики.

Фото: pixabay.com

По прогнозам экспертов, цена за баррель черного золота может опуститься до одной цифры, то есть меньше 10 долларов. Потому что на фоне снижения потребления продолжается активная добыча нефти, а это грозит тем, что вскоре могут закончиться все хранилища. Такое, к примеру, уже случилось у одной из компаний США. Нужно понимать, что, если хранилища оказываются переполнены, отрасль останавливается. Добывать нефть некуда – ее просто негде хранить.

В этом случае работу месторождений придется остановить. А это не просто киоск или магазин, который можно закрыть, а через день открыть. Если закрыть месторождение, то заново его нельзя будет перезапустить. Это невозможно чисто с технологической точки зрения.

Насколько снизилось потребление нефти, договорятся ли между собой Саудовская Аравия и Россия, наверное, будет ясно в ближайшие недели. Сейчас Трамп пытается всех помирить, потому что для него это очень важно – под ударом сланцевая нефть США, у которой дорогая себестоимость добычи. Также все зависит от того, как быстро мир победит вирус.

Казахстан стал заложником мировой ситуации – общемирового карантина и ценовой войны, которую устроили большие ребята из ОПЕК.

Фото: total.kz

– Чем чреват мировой кризис для казахстанской экономики, которая, как известно, полностью зависит от сырья?

– 50% нашего бюджета наполняют 30 нефтедобывающих компаний страны. При цене нефти 25 долларов за баррель, согласно соглашению о разделе продукции (СРП), экспортные таможенные пошлины (ЭТП) обнуляются. То есть, если нефть будет стоит меньше 25 долларов, экспортер не будет платить ничего в бюджет. Учитывая нынешние цены, можно предположить, что вот уже около месяца наши экспортеры не платят ЭТП, потому что цена ниже, чем указана в договоре СРП. Бюджет потеряет много, дефицит составит порядка 1,8-2% ВВП, а это 1,2-1,3 трлн тенге. И это только по нефти.

Плюс Казахстана в том, что у нас есть Нацфонд, которого, например, нет в той же Украине. Несколько дней назад президент Владимир Зеленский сделал заявление, что без помощи МВФ в размере 10 млрд долларов Украина объявит дефолт. У них просто нет денег. У нас же эта сумма была выделена на борьбу с последствиями коронавируса. У нас эти деньги есть, и есть даже несколько раз по 10 млрд. Так, в Нацфонде по состоянию на 1 февраля было 58 млрд долларов.

– Какие еще направления в сырьевой экономике, кроме нефти, сегодня являются ключевыми для нашей страны?

– Вторая отрасль, которая является важной для Казахстана, – это горно-металлургический комплекс, который, к сожалению, также страдает от мирового кризиса. Все началось с падения цены на медь в конце января и феврале, в связи с тем, что Китай стал меньше импортировать медь. Снижение составило 18%. То же самое у сталелитейщиков, во всем мире они сейчас останавливают производство. Сталь используется для строительства, Китай, который останавливался на карантин, перестал строить, перестал закупать сталь, она складировалась на складах, когда склады заполнились, отрасль остановилась. В данном случае эти отрасли останавливаются даже быстрее, чем нефть, которая еще продолжает добываться. Сегодня цены на медь и на сталь очень низкие.

Фото: yvision.kz

– Как может отразиться спад в ведущих отраслях на социальном уровне?

– Например, в нефтесервисной отрасли занято, по разным подсчетам, от 200 тысяч до 300 тысяч работников. С учетом домохозяйств это 700 тысяч людей, которые зависят от этой отрасли напрямую. Это большая цифра. В ГМК занято 100-150 тысяч работников, соответственно, от отрасли зависит около 400-500 тысяч человек с учетом домохозяйств.Сейчас, если у нас перестанут покупать продукцию ГМК или ту же нефть, предприятия остановятся, и мы получим огромный рост безработицы. Из отраслей, которые наполняли наш бюджет, они превратятся в социально проблемные и станут дотационными. Этого нельзя допустить.  

У нас нет прогноза по безработице, но, если смотреть на Россию (у нас достаточно схожа структура экономик), они прогнозируют рост безработицы до 12-15%. Перекладывая эти цифры на наши, мы получим 1-1,2 млн человек, которые могут остаться без работы. Пострадают целые моногорода, которые завязаны на добыче полезных ископаемых и переработке, они под угрозой. Взять хотя бы тот же Темиртау.

Фото: lentachel.ru

Сегодня все говорят, что нужно поддерживать исключительно малый и средний бизнес, который сейчас терпит убытки, но это тоже не очень правильно. Конечно, их надо поддержать, потому что очень много людей зависит от МСБ. Но не стоит забывать и о крупных отраслях. Потому что невозможно перезапустить остановившиеся завод или месторождение. Поддерживать крупные предприятия тоже надо. Они основные кормильцы нашего бюджета. В обратном случае ГМК и нефтегазовые компании могут стать дотационными. Потому что закрывать их нельзя – это производства, при потере которых мы получим просто неконтролируемую волну безработицы и социального дисбаланса.

Как показатель, например, в США очень много крупных компаний обратилось за помощью к государству, в частности авиакомпании, промышленные компании. Потому что если они остановятся, то миллионы людей потеряют работу.

– Можно ли как-нибудь уберечь экономику страны от потрясений? Как это можно сделать?  

– Мы уже потрясены. Если бы можно было уберечь экономики от потрясений, то хотя бы одна из стран мира могла бы это сделать. Но, как показывает опыт, кризис накрывает всех, и уберечься от этого нельзя. Единственное, что можно сделать – позаботиться о подушке безопасности. Она у нас есть – это Нацфонд, который мы наполняли. Его даже при самых плохих прогнозах нам хватит от одного года до трех лет – просто на то, чтобы жить и не просить денег у МВФ. На какое-то время Нацфонд станет нашей спасительной капельницей. Если проводить параллели с коронавирусом, то он послужит стране аппаратом искусственной вентиляции легких, будет помогать дышать.

– Как думаете, будут ли направлены средства на то, чтобы сохранить сырьевые направления?

– Я думаю, да. Пока это не озвучивалось, но, допустим, Союз нефтесервисных компаний уже призывал поддержать отрасль. О ГМК пока не слышал. В целом прямых дотаций именного для крупных предприятий пока не было. Но они пока и не просили. Думаю, до этого все-таки дойдет. Ведь все происходит очень быстро. Вообще, особенность этого кризиса в том, что он крайне быстрый. По очень многим показателям этот кризис намного хуже, чем в 2008-м, именно по темпам падения.

Нужно отметить, что наше правительство по ряду критериев показывает достаточно хорошую реакцию. Важно все эти механизмы хорошо применять на деле и не забывать о ГМК, о нефтегазовой отрасли, поддержать их. Нельзя допустить, чтобы они закрылись.

– Как можно снизить для них текущие риски?

– Это нужно решать по каждой компании отдельно. Нужно действовать по двум направлениям: первое – если у компаний не хватает денег на зарплаты, нет резервов, которые они могут быстро использовать, то нужно давать им низкопроцентные или беспроцентные займы. Второе – это помогать с рынками сбыта, оказывать содействие в перенаправлении этих компаний на другие рынки, чтобы просто не останавливать производство.

Фото: atameken.kz

– Вместе с тем сегодня на сырьевые предприятия накладываются и экологические обязательства. Каким образом они могут повлиять на сырьевой рынок страны?

– Любые природоохранные затраты влекут за собой удорожание производства и конечного продукта. Сейчас каждая страна поступает так, как считает нужным. Очень многие эксперты отмечают, что происходит так называемая национализация экономик. Все закрывают страны и поддерживают своих производителей, иногда нарушая международные обязательства, не обращая на них внимания. Потому что сегодня важнее выжить – в прямом и переносном смысле, важнее, чтобы компании продолжали работать. Понятно, что экология очень важна, но и об экономической составляющей тоже стоит подумать, где-то дать послабления, чтобы как можно сильнее уменьшить стоимость производства. Важно продолжать работать – в этих условиях допустима некая степень пренебрежения подобными нормами, я считаю.

Сейчас будет пик протекционных мер в мире, когда каждый будет заботиться только о себе и своей экономике. Глобализации пришел конец. Таким глобальным, как мир был раньше, он в ближайшие годы уже не будет. Все будут восстанавливать свои экономики, будут нацелены вовнутрь, а не наружу. Как пример можно использовать всю политику президента США Дональда Трампа, который на протяжении всего своего срока пренебрегает экологическими нормами в угоду экономике. Так, он разрешил нефтедобычу в непосредственной близости от национальных парков на Аляске и в Мексиканском заливе, последним подобным решением стал выход США из Парижского соглашения. Все это четко ложится в его предвыборную программу сделать Америку великой снова – посредством наращивания промышленности. Это очень яркий пример национализации экономик.

– То есть сейчас не время для экоактивизма?

– Прямо сейчас вообще нет. На самом деле этот вирус, как показывают исследования, сделал для планеты гораздо больше, чем все экоактивисты. Потому что выбросы углекислого газа снизились в разы, это видно по спутниковым снимкам NASA из Китая, Италии и т. д. У нас то же самое – это связано с понижением деловой активности.

– Считаете ли Вы, что Казахстану следует учитывать ценовую политику других стран?

– Да, конечно. Это, собственно, и есть протекционные меры. Наши основные товары конкурентоспособны в мире, и в основном в других странах. Поэтому ценовую политику этих стран, конечно, надо учитывать. Взять хотя бы Саудовскую Аравию. Почему мы не можем сделать так же? В ценовой войне с Россией, когда Россия вышла из сделки ОПЕК+, заявив, что она не будет сокращать добычу, Саудовская Аравия, наоборот, заявила о наращивании добычи и о скидках всем своим потребителям. Они демпингуют, чтобы захватить рынок. Они добывают себе в убыток. У них тоже на самом деле не такая сильная экономика, как кажется. Для них это тоже очень некомфортные цены на нефть. Комфортная цена для них – около 60-70 долларов за баррель, которая позволит их бюджету быть профицитным. Сейчас они точно так же, как Россия и мы, съедают свой Нацфонд и берут оттуда деньги на покрытие дефицита бюджета. Но это ценовая война. Важно то, что Казахстан точно так же по своим товарам может предлагать товар дешевле, чтобы сохранить хоть какие-то рынки сбыта.

– Насколько, по Вашему мнению, может затянуться кризис?

– Это зависит от того, как быстро мир выйдет из карантина. Если судить по тому, где мы сейчас, то, наверное, мы сможем выйти из рецессии в первом полугодии следующего года. Но если будут новые волны эпидемии, то можно говорить о 2022 годе. Опять же особенность этого кризиса, в отличие от кризиса 2008 года, в том, что на него повлиял внешний фактор, при котором восстановление может быть быстрее. Очень хочется верить, что именно структурных изменений (дефолтов и банкротства) после него не будет. Ведь если карантин закончится, а половины рабочих мест не станет, то с этим справляться будет куда дольше и сложнее.

Одну из основных интересных мыслей озвучил Bloomberg о том, что нынешний кризис будет легче преодолеть именно из-за дешевых цен на нефть. Это очень интересная точка зрения, потому что цены на нефть низкие, экономика в таких случаях обычно растет быстрее. Потому что энергоносители дешевые, дешевле летать самолетами и так далее. Вот когда мир выйдет из карантина, низкие цены на нефть могут сыграть ключевую роль для быстрого восстановления экономик. Более быстрого, чем если бы нефть была дороже.

– Почему в это непростое время важно поддержать отечественные предприятия? Смогут ли они выстоять без господдержки?

– Поддерживать их обязательно надо, сейчас такое время, когда важнее любой ценой сохранить рабочее место и предприятие, чем его закрыть, обанкротить и потом заново наладить.

Я считаю, что сырьевые предприятия должны проявить больше настойчивости. Не нужно бояться выходить и просить о помощи. У нас почему-то считают, что если компании представляют нефтегазовую отрасль или ГМК, то они и так богатые, зачем им помогать. Вот МСБ у всех на слуху, у всех есть родственники и знакомые, кто задействован в этом сегменте, а крупных предприятий меньше. Но повторюсь: нельзя забывать о системообразующих компаниях и нельзя допустить остановки доменных печей.

Поэтому крупному бизнесу стоит выходить со своими инициативами и просьбой о помощи, если положение непростое. В США, например, формируются такие списки. Все зависит от текущей ситуации на предприятиях. Но при этом здесь нужно очень точечно действовать.

– Как еще можно поддержать сырьевиков, кроме вливаний средств из Нацфонда, может, есть какие-то косвенные меры?

– Это можно сделать путем развития инфраструктуры. Собственно, это государство сейчас и делает. К примеру, для борьбы с безработицей люди будут направляться на строительство инфстраструктурных проектов. Самое время начать строить дороги, больницы, аэропорты, мосты. Инфраструктурные проекты, заказанные государством, выполняют сразу несколько функций – повышают занятость населения и обеспечивают работу предприятий. Если мы будем строить больше мостов, будет больше потребления продукции тех же сталелитейных компаний. Нужно стимулировать внутренний спрос, использователь внутренний рынок на 100-150% – это поможет.

Фото: eadaily.com

– Уместно ли в этих условиях пересмотреть для сырьевиков экологические требования?

– Если навсегда, то это будет не очень правильно, потому что экология – это важно, мы же все хотим дышать чистым воздухом. Но пересмотреть эти требования на время кризиса можно. Правда, решать это нужно очень точечно и поэтапно, для каждого предприятия в отдельности. Например, думаю, этим точно не нужно пользоваться в случае с ТЭЦ Алматы, потому что от этих выбросов страдает весь город. Нужно, чтобы комиссия по каждому случаю решала этот вопрос в отдельности. Конечно, предприятиям нужно выжить, но важно понимать и то, какой ценой нам за это придется потом платить.

– Спасибо за беседу!