/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 434,31 Brent 36,55
«Сломать переговорный процесс в пользу Казахстана» – Каирбек Арыстанбеков о ситуации в ЕАЭС

«Сломать переговорный процесс в пользу Казахстана» – Каирбек Арыстанбеков о ситуации в ЕАЭС

Сейчас главная тактическая и стратегическая задача Правительства РК и других заинтересованных органов – в максимальной степени учитывать национально-экономические интересы и сломать переговорный процесс в пользу Казахстана, считает доктор экономических наук Каирбек Арыстанбеков.

08:51 29 Ноябрь 2019 7724

«Сломать переговорный процесс в пользу Казахстана» – Каирбек Арыстанбеков о ситуации в ЕАЭС

Автор:

В студии ATAMEKEN BUSINESS он вместе с политологом Уалиханом Кайсаром говорил о существующих проблемах в ЕАЭС, о перспективах, ожидающих казахстанских товаропроизводителей в случае вступления Узбекистана в данный союз. Своим мнением также поделился экономист Айдархан Кусаинов.

ATAMEKEN BUSINESS: Насколько сегодня обоснованны претензии киргизской стороны по транзиту товаров через нашу территорию?

Каирбек Арыстанбеков: В целом в экономической политике, когда те или иные страны входят в те или иные экономические интеграции или объединения, возникновение подобного рода проблем, претензий – это закономерный процесс. Бывают шероховатости, безусловно, бывают административные и другие барьеры. Это все мы видим в мировой практике и предполагаем, что одна из таких претензий связана с подобного рода проблемами. Мы должны признать, что после старта Экономического союза (ЕАЭС) со стороны отдельных членов этого союза либо сознательно, либо бессознательно проведена соответствующая внешнеэкономическая политика, которая в той или иной степени ущемляла интересы других стран. Не исключение и киргизская сторона. Когда происходит транзит товаров, то в таких случаях в силу объективных причин бывают определенные трудности по доставке, по логистике товаров.

ATAMEKEN BUSINESS: Среди всех стран ЕАЭС Казахстан опережает по темпам инфляции. Почему так происходит?

Уалихан Кайсар: Это естественно. Дело в том, что мы стали инициаторами и Таможенного союза, и ЕАЭС. Объявить объявили, но сами при этом не готовились. В качестве доказательства можно привести пример: в первый же год, когда мы вошли в Евразийский экономический союз, казахстанская национальная валюта упала на 125 процентов. От этого никуда не деться. Это факт. Хотим мы этого или не хотим. Второй момент: у нас импорт сократился на 43 процента, от этого тоже никуда не денешься, экспорт упал на 27 процентов. Поэтому говорить о том, что мы занимаем первое место по инфляции, – это естественно. Беспомощно отстаиваем свои интересы перед РФ.

ATAMEKEN BUSINESS: Ранее в нашей программе мы говорили о том, что у Казахстана слабая переговорная сила. Вы с этим тоже согласны?

Уалихан Кайсар: Абсолютно правильно, согласен. А потому что все наши чиновники, все без исключения, смотрят на политическую составляющую вопроса. Этого допускать никак нельзя. Экономику в переговорных процессах нужно отделить от политических. Сначала надо решить экономические вопросы, свои интересы защитить.

Каирбек Арыстанбеков: Хотел добавить по существу вашего вопроса в части, касающейся инфляции. По нашим оценкам, примерно 60-65 процентов инфляции в Казахстане носит не монетарный характер. Здесь есть вклад или вина местных органов власти, Правительства. Что касается 30-35 процентов – это уже юрисдикция Национального банка. Недавно Правительство наказало несколько вице-министров из-за потери управляемости инфляционного процесса и ряд акимов. Но в то же время по линии Нацбанка никто не был наказан. Другими словами, эта мера по наказанию носит половинчатый характер.

ATAMEKEN BUSINESS: Возможно ли избавиться от странового протекционизма?

Уалихан Кайсар: От этого нужно избавиться, есть для этого куча средств и механизмов. Почему в Казахстане тариф на дороги ниже, чем в РФ, где равноправие? Почему наши товары, когда через Россию, они дорожают? В Белоруссии также дорожают. Почему? Потому что логистика – дорого. Дорого возить, тарифы у них совершенно другие по отношению к нам, несправедливые тарифы.

Каирбек Арыстанбеков: Здесь нужно смотреть шире. Мы должны признать тот факт, что наши отдельные экспортеры не имеют огромных масштабов по устойчивой поставке товаров и услуг на рынки Белоруссии и РФ. Некоторые наши экспортеры уступают в плане масштабности. Второе, по линии Правительства, по стимулированию экспорта эти системные меры начали принимать только в прошлом году. Это внутренние причины, а внешние… бывает, по линии российских таможенных служб или санэпидемстанций иногда организуются такие спонтанные исподтишка барьеры.

ATAMEKEN BUSINESS: В нашей алматинской студии находится экономист Айдархан Кусаинов. На днях на портале inbusiness.kz вышло Ваше интервью о стратегии импортозамещения. Уместно ли говорить, что в таком формате государства могут быть равноправными?

Айдархан Кусаинов: Разумеется, нет. ЕАЭС по определению является инструментом и институтом продвижения собственного экспорта. Сама суть этой интеграции заключается в том, что создается институт, в том числе и правовые механизмы, некоторые структуры управления, которые регулируют торговые отношения. Предыдущие спикеры об этом же и говорили, что у нас не было политики по продвижению экспорта. Мы были не готовы с точки зрения инструментов целей задач.

ATAMEKEN BUSINESS: О каком экспорте можно говорить, если у нас не развит внутренний рынок, не развито производство? Если Узбекистан вступит в ЕАЭС до конца 2020 года, тогда нашу продукцию могут потеснить с внешнего рынка.

АЙДАРХАН КУСАИНОВ: Во-первых, все можно изменить, и процесс меняется. Создано наконец Министерство торговли. И недавнее выступление министра в рамках ЕАЭС, они как раз говорили об ужесточении наших позиций. Эти вопросы нужно продавливать, над ними нужно постоянно работать. Чего, к сожалению, пока Казахстан не делал. Была некая иллюзия, что мы вступаем в ЕАЭС, и все друг другу открывают рынки, и все становятся счастливыми. Такого не бывает. Вы правильно заметили: ни одна страна не поставит свои национальные интересы выше любой интеграции. С этой точки зрения ЕАЭС – это площадка, в которой нужно максимально отстаивать свои национальные интересы, используя правовые рамки соглашения и договоренности. Я вам сообщу такую вещь, что, если бы кто-то японцам сказал, что они будут радиотехнику экспортировать и SONY будет мировым брендом, в это никто бы не поверил. Потому что бизнес находит возможности. Кыргызстан продал в Беларусь картошку, Россия продает в Бразилию мясо, то есть бизнес находит возможности. Нужно создавать эти условия, а не бегать внутри страны, создавая центры обслуживания экспортеров и говорить: «Я думаю, что твоя продукция в России найдет применение». Это говорит чиновник. Откуда он знает? Дайте возможность бизнесмену проверить.

Каирбек Арыстанбеков: Я согласен с коллегой. Вместе с тем в числе внутренних препятствий – это участие государства в экономике. У экономистов это называется интервенционистской экономической политикой. Данная политика у нас реализуется с участием квазигосударственного сектора. По данным Агентства по борьбе с коррупцией, финансовый оборот квазигосударственного сектора составляет 65 процентов ВВП. Активы – где-то 45 процентов ВВП. Я не знаю в мировой практике ни одной страны, которая достигла феноменальных результатов в экономической интеграции при государственном вмешательстве в экономику. Это вторая главная причина, почему мы не достигли ожидаемых результатов вступления в ЕАЭС. В контексте вступления Ташкента в ЕАЭС, на мой взгляд, с точки зрения национальной экономической безопасности страны это влечет два риска. Первое – в рамках платежного баланса по текущему счету у нас сохраняется дефицит, мы проигрываем. И здесь есть вклад дефицита торгового баланса со странами – членами ЕАЭС. Если Узбекистан будет вступать в этот союз с дешевой рабочей силой, то нынешний имеющийся профицит торгового баланса может сократиться. Поэтому сейчас главная тактическая и стратегическая задача Правительства и других заинтересованных органов – в максимальной степени учитывать национально-экономические интересы и сломать переговорный процесс в пользу Казахстана.

На какие товары будет обязательна маркировка с 1 октября 2020 года

Департамент государственных доходов по г. Нур-Султан дал пояснения

30 Июль 2020 17:56 2319

На какие товары будет обязательна маркировка с 1 октября 2020 года

Решением совета Евразийской Экономической Комиссии от 18 ноября 2019 года перечень товаров, подлежащих маркировке средствами идентификации, был расширен и в него вошли следующие товары. Духи и туалетная вода, запрет на оборот немаркированных товаров вводится не ранее 1 октября 2020 года. Запрет на немаркированные фотокамеры (кроме кинокамер), фотовспышки и лампы-вспышки вводится не ранее 1 октября 2020 года, на оборот немаркированных шин и покрышек пневматических резиновых не ранее 1 декабря 2020 года, на отдельные позиции товаров легкой промышленности не ранее 1 января 2021 года.

Напомним, главами правительств стран ЕАЭС в целях обеспечения законного оборота товаров в рамках ЕАЭС, защиту прав потребителей и предупреждение действий, вводящих их в заблуждение, в Алматы в 2018 году было подписано Соглашение о маркировке товаров средствами идентификации в ЕАЭС.

В нашей стране соглашение было ратифицировано законом «О ратификации соглашения о маркировке товаров средствами идентификации в ЕАЭС». Внедрение маркировки товаров в РК регламентируется так же законом «О регулировании торговой деятельности», в котором определены компетенции отраслевых уполномоченных государственных органов, координирующего органа и Единого оператора в области маркировки и прослеживаемости товаров.

Постановлением правительства Единым оператором в области маркировки и прослеживаемости товаров определен АО «Казахтелеком».

Изначально положения Соглашения распространялись на маркировку товаров контрольными (идентификационными) знаками по товарной позиции "Предметы одежды, принадлежности к одежде и прочие изделия, из натурального меха".

В ДГД отмечают положительный опыт стран-членов ЕАЭС, Армении и Беларуси, которые у себя уже ранее ввели маркировку товаров. К примеру, в Армении с 2004 г. подлежат обязательной маркировке такие товары, как пиво, минеральные воды, молочные продукты, фруктовые и овощные соки, напитки, содержащие алкоголь с содержанием спирта до 9%, чай, кофе, масло, мясная и рыбная продукция, консервированные овощи, фрукты, грибы и орехи, уксус, косметическая продукция, мыло, витамины и лекарственные препараты. Обязательная маркировка товаров позволила вывести из «теневого» оборота порядка 15% отечественных и импортируемых в Армению товаров, которые включены в список обязательной маркировки.

В свою очередь Беларусь, с марта 2005 г. ввела маркировку специальными контрольными знаками такие товары, как моторные масла, растительное масло, икра осетровых, рыбные консервы, соки, питьевые воды, газированные и слабоалкогольные напитки, кофе, чай, обувь, мобильные телефоны, принтеры, вычислительные машины, мониторы, телевизоры, часы и другие товары. Причем маркируются не только импортные товары, но и отечественные.

Саян Абаев

Семён Уралов: «На руку ЕАЭС может сыграть конфликт между США и КНР»

Эксперт в сфере евразийской и союзной интеграции – о периоде эпидемии и условиях глобального кризиса.

28 Апрель 2020 12:10 4682

Семён Уралов: «На руку ЕАЭС может сыграть конфликт между США и КНР»

Почему придется пересмотреть политику в отношении банков и лишить их самостоятельности? Как посткарантинная экономика сформирует новый тип гражданина – «нового блокадника»?

Об этом в завершающем интервью по теме, как последствия пандемии повлияют на экономику и о том, каким будет ЕАЭС после коронавируса, inbusiness.kz свое мнение высказал политолог, эксперт в сфере евразийской и союзной интеграции, политэкономии и элитологии постсоветских республик, шеф-редактор проекта «Союзный нарратив 2050» Семён Уралов.

Философская сущность эпидемии

– Семён, сейчас внимание «широкой общественности всего мира» приковано к эпидемии, а не к витку глобального экономического кризиса, который разворачивается под дымовой завесой пандемии.

– С одной стороны, может, и неплохо, что эти события совпали, потому как граждане по мере выхода из карантина начнут сталкиваться с новой реальностью, получая удовольствие от простых вещей: свободы перемещения, прогулок в парках, общения с друзьями и знакомыми.

Экономический кризис не будет чувствоваться так остро.

– Как в древней притче, когда крестьянин сначала ввел в свой дом домашних животных и начал страдать от неудобств, а потом испытал счастье, просто избавившись от них.

– Однако сути вопроса это не меняет: жить так, как мы привыкли, получая сверхдоходы от продажи ресурсов и распределяя нефтегазовую ренту, уже не получится. А в целом мы увидели крах либеральной модели экономики. И сегодня те, кто вчера умничал о невидимой руке рынка и свободной конкуренции, требуют господдержку.

Смена экономического мышления

– Итак, за этой пандемической завесой…

– …Происходит самое главное – коллапс либерального экономического мышления, которое было заточено на безудержное потребление в кредит. Доходило до абсурда: вчерашний студент, устроившийся на первую работу, ставил себе целью приобретение в кредит самой новой модели мобильного телефона. Перегретый рынок недвижимости подталкивал граждан к 20-30-летним ипотечным кредитам под непонятные проценты. И люди влезали в долги и кредиты, не задумываясь о последствиях.

– И появились свои мемы: «Ты можешь про еду забыть, но вот iPhone купить обязан».

– Формирование потребителя, который считает главной экономической ценностью доступ к кредиту, а не собственное развитие, привело к тотальной инфантилизации общества. Особенно страдали от этого крупные города, где сформировалась целая индустрия потребления, которая была ничем не обеспечена.

Теперь, когда гражданин испытал в ходе карантина проблемы с бытовым обеспечением, пресловутая пирамида Маслоу перевернулась. Думаю, что посткарантинная экономика сформирует новый тип гражданина – «нового блокадника», который тысячу раз подумает, прежде чем возвращаться к докризисной модели экономического поведения.

Конфликт труда и капитала, финансового и промышленного капитала

– Но смена экономического мышления и поведения человека неизбежно приведет к его конфликту с умирающей, но пока еще существующей системой.

– В общем-то, мы имеем дело с классической ситуацией кризиса – между трудом и капиталом. На рынке окажутся десятки тысяч граждан с непонятной трудовой квалификацией, которые будут готовы на любую работу. Рынок труда будет перегрет, и те, кто сохранили капиталы в кризис, смогут достаточно быстро восстановиться. Пострадает сфера услуг, посредники, так называемый средний класс крупных городов и мелкая буржуазия. В каждом конкретном случае, конечно же, будет идти речь о человеческой трагедии. Что, безусловно, выразится в социальных конфликтах и росте преступности. Надеюсь, что не зря последние 10 лет у нас наблюдался рост силовых структур.

– Но поскольку протесты будут носить социальный характер, то простыми разгонами тут уже не спасешься.

– Конечно, придется и создавать рабочие места, и вести более внятную политику разъяснения, и задействовать технологии сглаживания социальных противоречий. Каждая страна ЕАЭС пройдет свой путь.

– Когда и где нам это ждать?

– Первые социальные издержки экономического кризиса нам предстоит испытать осенью 2020-го и весной 2021 года. Более всего пострадают Кыргызстан, Армения и в меньшей степени Беларусь, которые ориентировались на выдавливание рабочей силы за пределы республики. Трудовые мигранты столкнутся с серьезной конкуренцией с «местными». Они либо будут вынуждены возвращаться домой, либо очень сильно потеряют в заработках. Главное, чтобы не дошло до всплеска преступности и бытового национализма, направленного против трудовой миграции. Россия и Казахстан являются импортерами трудовой миграции, и нам предстоит пройти этот этап.

– Вы считаете, что хороших выходов из кризиса для нас нет?

– Мы попали в ловушку догоняющего развития и будем расплачиваться накопленными резервами. Поэтому государству уже надо думать о смене экономических приоритетов и инвестиционной политики: приоритетом должно быть создание рабочих мест в сфере производства, а не поддержание потребления.

– В этой рейганомике для нас был еще один минус: деньги за купленные в кредит стиральные машины, телефоны и авто в конечном итоге уходили за границу, стимулируя зарубежные экономики.

– А значит, государству придется делать выбор между финансовым и промышленным капиталом. В текущем раскладе финансовый капитал не может выступать союзником ни обществу, ни государству. Поэтому придется пересмотреть политику в отношении банков и кредитных учреждений – они должны снова стать финансовыми операторами, а не самостоятельными экономическими игроками.

Чем похожи Россия и Казахстан

– И это еще одна точка напряжения, но уже с элитами…

– Надеюсь, что политическая элита осознает бесперспективность такой модели и будет кардинально менять подходы. В России и Казахстане очень похожи структуры экономик – сильная зависимость от нефтегазовых доходов, металлургии и сверхлиберальный банковский сектор. Эта модель привела к тому, что в Британии и Швейцарии о российских и казахстанских коммерсантах рассказывают байки. Можно долго и умно рассуждать о несправедливости такой модели, но история не знает сослагательного наклонения, поэтому придется выходить из кризиса в текущих условиях.

– В своем прошлогоднем интервью Вы говорили о том, что нынешняя либеральная модель не позволит создать полноценный союз: «Восстановление полноценных кооперационных связей – ключевое условие устойчивости союза. Потому что только промышленный капитал заинтересован в прочных экономических связях, в то время как торговый и финансовый капиталы рассматривают союзников преимущественно как место извлечения краткосрочной прибыли».

– Внутри союза нам необходимы замкнутые производственные контуры – начиная от товаров народного потребления и заканчивания станко- и машиностроением. Поэтому в первую очередь нам придется заняться тотальным импортозамещением в рамках ЕАЭС. Для этого придется менять политику приоритетов, серьезно ограничивать возможности для оттока капитала и самое главное – изменять логику государственного инвестирования. Если этого не сделать, то финансовый капитал сожрет всю «подушку безопасности» под различными предлогами.

– Сейчас много разговоров о панрегионах, которые образуются на обломках либеральной системы. Каковы, на Ваш взгляд, возможности Евразийского союза?

– В ходе кризиса мир будет разлагаться на экономические зоны, и ЕАЭС имеет неплохие шансы стать одной из таких зон. Ресурсы, научная и инженерная база у нас еще имеются – вопрос лишь в воле и целях. А также смене приоритетов финансовой и банковской политики. Многие технологии придется заимствовать (да и промышленный шпионаж никто не отменял) – мы отстали во многих направлениях.

– Китай в свое время активно этим занимался.

– И на руку ЕАЭС может сыграть конфликт между США и КНР. Нам необходимо занять позицию невмешательства в глобальные конфликты и извлечения максимальных выгод их них.

Прагматизация межгосударственных отношений

– Предстоит нелегкий ответ на вопрос: «С кем вы, товарищи?»

– Думаю, надо просто свести дебет с кредитом, посмотреть на структуру и объемы товарооборота, и любому здравомыслящему человеку будет понятно, кто друг и союзник, а кто просто любит поговорить о многовекторности. Как это будет выглядеть? США по мере давления на КНР будут создавать проблемы с доставкой китайских товаров морским транспортом. Значит, вырастет значение сухопутных коридоров КНР – Западная Европа и КНР – Ближний Восток, большинство из которых проходит через ЕАЭС. Следовательно, надо уже вкладываться в расширение магистральных авто- и ж/д дорог для движения товаров.

Аналогично обстоят дела в нефтяном секторе. Уже очевидно, что мы вошли в эпоху «дешевой нефти», следовательно, приоритетом должны стать инвестиции в нефтехимическую промышленность. У нас есть ресурсы, дешевая рабочая сила и технологии – все составляющие для производства. Вещи, которые нас окружают, на 70% состоят и пластика, который является продуктом переработки нефти. Почему наш гражданин должен покупать ведро, произведенное в КНР из нашей же нефти?

– Регионализация под девизом прагматизации?

– Мы входим в этап тотальной прагматизации – тренды задаются в США и Китае. Эпидемия и выход из нее сожрет значительную часть запасов, которых, кроме как у России и Казахстана, в ЕАЭС особо не было. Подушка безопасности серьезно сдуется, и начнется этап национального эгоизма. В экономических союзах начнут считать каждую копейку и торговаться.

– И передоговариваться. Такого же мнения придерживаются и наш Айдархан Кусаинов, и Денис Бердаков из Кыргызстана, и Дмитрий Беляков из Беларуси.

– На первом этапе нам даже будет казаться, что ЕАЭС на грани развала. Но рано или поздно мы придем к такой хорошо забытой практике, как отраслевые балансы – когда производство и потребление будет просчитываться на этапе заключения договоров. Цифровизация позволяет просчитать и смоделировать большинство экономических процессов – корпорации давно живут по этим правилам. Государству придется также осваивать эти практики.

Надеюсь, что отдельным направлением станет создание зерновой корпорации, которая давно напрашивается между Россией и Казахстаном. Сельхозпроизводство – это сфера, где у всех участников ЕАЭС просматривается прямое совпадение интересов. Нам всем стоит поучиться у наших белорусских союзников в сфере молочного производства: ни Россия, ни Казахстан еще не вернулись на советские показатели производства.

– Но тогда начнется жесточайшая конкуренция в сфере продуктов питания, которая по обыкновению приведет к торговым войнам.

– А должна привести к созданию евразийских сельхозкорпораций. В целом ЕАЭС ждут очень серьезные испытания, которые начнут проявляться уже осенью. Еще одним испытанием станет смена поколений правящих элит – но это тема отдельного разговора.

Олег И. Гусев