/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 404,63 Brent 36,55
«У нас не будет Балхаша»

«У нас не будет Балхаша»

Проблемы водности реки Иле и наполнения озера идут не от Китая, а от недостатка водосбережения в Казахстане.

11:23 03 Февраль 2020 18921

«У нас не будет Балхаша»

Автор:

Данияр Сериков

Фото: express-k.kz

Озеро Балхаш может повторить судьбу Арала, многие годы взывают казахстанские СМИ. Пока что вопрос не находит какого-либо публичного решения. О ситуации вокруг озера мы переговорили со специалистом Анар Тлеулесовой.

– Г-жа Тлеулесова, вы до пенсии работали в Балхаш-Алакольской бассейновой инспекции.

– Да, я там работала руководителем. Я и сейчас занимаюсь бассейном Балхаша, так как являюсь экспертом по водным ресурсам и членом Балхаш-Алакольского бассейнового совета.

– С Китаем готовится соглашение уже много лет. В принципе, ничего непонятно вокруг него, что происходит. По Иле утверждают, что река несколько обмелела из-за забора воды с китайской стороны или, возможно, маловодья.

– По поводу приточности воды из Иле. Этот вопрос нужно задавать «Казгидромету». Потому что у них есть гидрологический пост при входе из Китая на нашу территорию, на котором они постоянно делают замеры. Они также следят и за качеством воды, берут анализы по воде. Это надо к ним обратиться. И только они могут вам сказать. Не комитет по водным ресурсам. По официальным данным Казгидромета, по уровню озера Балхаш последние несколько лет маловодья не было, так как отметка озера не ниже 342,5 м.

Есть природная закономерность, когда бывает ряд: многоводный, средний и маловодный по водности годы. Мы обычно, когда просчитываем на нужды экономики бассейна объемы воды, берем средний по водности год. В зависимости от года, если это маловодный, то корректируем. Одной из функциональных обязанностей бассейновой инспекции является оформление разрешения на специальное водопользование водопользователю. Инспекции сразу, когда выдают разрешительные документы, предусматривают и одним из пунктов в обязательном порядке в условиях пишут: «в случае маловодности года автоматически на 20% будет снижаться объем забора воды».

– В целом какие прогнозы по Балхашу? 

– Китай следит за нами, и следит очень хорошо. У китайцев есть хорошая черта: что у них написано в протоколах, бумагах, если подписали, то они умрут, но выполнят. В отличие от нас. У них состав комиссии постоянный, из одних и тех же людей, где специалисты всех уровней: по качеству воды, гидрометеорологи, мелиораторы. У нас же состав комиссии каждый раз меняются, особенно руководитель. Потому что этот замминистра ушел, другой новый вице-министр пришел, и вот эта канитель постоянно крутится. Последние годы лихорадит и сам комитет по водным ресурсам. Я сама была членом этой комиссии, мне всегда была стыдно, я стеснялась даже.

В КНР минводхоз – это огромное государство в государстве, которое имеет огромные научно-исследовательские и проектные институты, со всеми службами, также собственные строительные организации. Все эти службы финансируются в достаточном количестве.

У нас этот несчастный комитет по водным ресурсам то туда кидают, то сюда, из министерства в министерство, и никогда к нему нормально не относились. Вот где у нас проблема большая. Этот комитет по водным ресурсам должен быть самостоятельным, а не так: захотели в один двор загнали, захотели в другой, само собой, еще сопровождается сокращением штатов, ну и по дороге растеряли специалистов.

Председатели КВР в последние годы у нас не специалисты. Ну это что за издевательство над водными ресурсами? Здесь должны работать специалисты с профильным специальным образованием. Чтобы они понимали, о чем речь идет. Поэтому и идут все потопы, так как не знают, как предотвратить.

– Балхаш может повторить судьбу Арала?

– Может повторить. Так как китайцы следят за всеми нашими движениями, они нам сами говорят: «Вы же свою воду не экономите, вы что к нам претензии предъявляете?» Иле протекает по Алматинской области с самого начала до конца, впадает в Балхаш. Это у нас сельскохозяйственный регион, здесь промышленного производства нет. Здесь только сельское хозяйство, а у нас в сельском хозяйстве внутрихозяйственной сети практически нет. Мы теряем где-то 60-70% воды! Теряем по каналам. Они у нас все – это просто арыки, вода туда-сюда разливается как может. Вот где у нас проблема нерационального использования воды.

Потом с этой атомной электростанцией. Только мы ее запускать будем – Китай нам перекроет реку Иле, они ждут, когда мы сами начнем уничтожать озеро. Они скажут: «Зачем, если вы сами хотите свое озеро гадить, зачем мы вам воду давать будем?» Само собой, уменьшится приток, значит, озеро не будет добирать нужный объем. Если отметка озера упадет ниже 341 м,  озеро уже будет мелеть. Тем более само озеро мелководное, то есть средняя глубина в основном 6 м, еще есть процесс испарения, площадь зеркала большая, также идет изменение климата и маловодные годы. Абсолютно все пагубно повлияет на озеро и приведет к гибели. Мы его потеряем! У нас не будет Балхаша. Это я вам ответственно заявляю.

В Китае из основного стока реки Иле 86% идет на нужды сельского хозяйства и лишь 12% – на поддержание природных экосистем. Тогда как в Казахстане на нужды сельского хозяйства идет 27%, а 54% стока расходуется на увлажнение природных пойменных и дельтовых экосистем, то есть на поддержание природных экосистем. Мы сейчас держим приток по реке и ежегодно подаем 12 млрд кубометров воды, чтобы удержать необходимый уровень воды в озере, и постоянно КНР доказываем, что основной водопотребитель – озеро Балхаш. В настоящее время надо думать о сохранении Балхаша и недопущении Аральской трагедии и решать проблемы без вмешательства в озеро, тем более строительством АЭС.

– Каковы ключевые проблемы озера Балхаш?

– На нем отсутствует достоверная сеть мониторинга за количеством и качеством воды. Из 20 гидрологических и гидрохимических постов действуют четыре, из девяти метеорологических станций действуют пять, а гидрологические и гидрохимические посты на севере и северо-западе озера и вовсе отсутствуют.

Все это обрамлено несовершенством нормативной правовой и нормативной технической базы. У нас требования по водосбережению не регламентируются, в области водных ресурсов действуют 109 НПА, которые зачастую не согласованы между собой, нет должного регулирования подземных вод. В итоге сохранению бассейна озера Балхаш не уделяется внимание на государственном уровне. Не определен правовой статус бассейна. Еще раз повторяю: на Балхаше никак нельзя атомную электростанцию строить. Надо же думать масштабно, а не только о том, чтобы столько народных денег выкинуть, озеро высушить, радиацию повысили и на этом закончили.

– Получается, тут не Китай забирает много из Иле, а водосбережение плохое?

– В настоящее время да, водосбережения и рационального использования у нас практически нет. Потом, мы абсолютно не думаем о том, что нужно помочь крестьянам восстановить внутрихозяйственную сеть, привести ее в порядок, а потом им передать на эксплуатацию, мы же в этом им не помогаем. А они кто как может, по арыкам так и ведут воду к своим участкам, для того чтобы орошать и в конечном итоге из года в год выживать.

Воду надо беречь по всему бассейну, не только по реке Иле. Необходимо рационально использовать всем отраслям экономики. Во времена СССР были нормативы, сегодня у нас их нет. Они заменены статьей в Водном кодексе, которая гласит, что водопользователь обязан каждые пять лет разрабатывать индивидуальные нормы на единицу продукции. То есть в течение пяти лет водопользователь должен менять оборудование на новую технологию, с меньшими потерями. Но, к сожалению, по факту все то же старое и с большими заборами воды на ту же выпускаемую продукцию. Это все указывает на то, что у нас в системе водного хозяйства не осталось профильных специалистов, иначе не утверждались бы такие нормы.

– Расскажите по Сорбулаку (озеро-отстойник в Алматинской области – ред.), в чем его особенность?

– Поясню. Накопитель сточных вод Алматы Сорбулак действует с 1973 года, до 1981 года сбрасывались сточные воды без очистки. Значит, какие донные отложения в накопителе, можно представить. Позже построили двухступенчатые очистные сооружения – механической очистки и далее полной биологической. Все стоки воды из Алматы подаются на очистные сооружения. Далее по каналу вода поступает в накопитель Сорбулак и по правобережному каналу в два пруда и три водохранилища. Это все комплекс гидротехнических сооружений, за которыми постоянно ведется наблюдение, где имеется определенный штат «Тоспа су», то есть водоканала Алматы. Переполнения этих сооружений не может быть. Я за Сорбулаком наблюдала лет 20, еженедельно туда ездила. Там ничего страшного нет. У него проектный объем – миллиард кубометров воды. Но у нас выше 800 млн кубометров никогда вода не поднималась и не поднимается. В такие-то годы одни умы надумали, что есть опасность, и надо сделать сброс в Иле. Был сброс в Иле, в летний период мы каждую неделю ездили совместно с лабораториями и следили за качеством сбрасываемой воды.

Чтобы осуществлять сбросы в Иле, снова построили канал, установили дополнительные очистные сооружения. Был сброс, и что толку от этого сброса? Он ничего не дал. Только как всегда были потрачены народные средства. На том участке были земледельческие поля орошения (ЗПО), по каналу вода подавалась крестьянским хозяйствам для орошения кормовых культур. После развала СССР, естественно, все пришло в упадок. В настоящее время крестьянские хозяйства сами потихонечку своими силами, насколько они у них есть, восстанавливают и в летний период орошают свои ЗПО. Думаю, лучше восстановить все каналы и крестьянам подавать эту воду, там ничего такого сложного нет.

У нас алматинские очистные сооружения по республике старинные советские, но они лучше всех очищают. Я по Казахстану много поездила и очень много видела современных очистных сооружений, которые ничего не чистят. Некоторые синтетические поверхностно-активные вещества не подлежат очистке, так как химия двигается вперед быстрее, чем ученые разрабатывают методы их очистки.

Поэтому Сорбулак трогать не надо, пусть он как работал, так и работает, не надо его привязывать к Иле. А если мы что-то будем дополнительно впихивать в Сорбулак, то у нас автоматически тариф на канализацию увеличится. У нас и так все дорожает. А чем водоканал будет оплачивать все эти работы? Естественно, на жильцов повесят, автоматически тариф повысят, и так население ничем не дышит. Сорбулак трогать нельзя, иначе одноразовый сброс сточных вод из накопителя создаст много проблем и озеро не спасет. А наоборот, загрязнит дополнительно озеро и оголит донные отложения.

– Как вы относитесь к тому, что у нас создадут водное агентство?

– Вы знаете, у нас еще «Казводхоз» создали, и что от него? От него, кроме вреда, то есть огромного штата в офисе центра Астаны, ничего, на мой взгляд, нет. Если у нас раньше на местах работали облводхозы, сейчас их назвали филиалами, РГП в подчинении «Казводхоза». В районах у нас управления оросительных систем были, которые занимались водой, подавали ее крестьянам. Сегодня это все забрали, создали огромный аппарат «Казводхоза», они большие зарплаты получают, а у этих лопату купить нет денег. Что это за дела? И теперь очередное такое же звено туда посадить на верх? Зачем?

Вот комитет по водным ресурсам вытащить как самостоятельное звено министерством или агентством. Но самостоятельное звено, чтобы он ни под кем не был, мог работать. И туда посадить специалистов. Сегодня в нашем комитете по водным ресурсам один специалист остался только, по-моему. Профессионалов нет. И каждый раз им вешают всякие дополнительные функции, с каким-то видом работы, при этом происходят сокращения штатных единиц. Каждый год вносятся изменения в законы, которые один противоречит другому и практически не работают.

Водный кодекс покраснел от стыда. Во все 145 статей вносили изменения и дополнения. Я недавно посмотрела осенние изменения и дополнения, в ужас пришла. В одной статье первый пункт гласит об одном, второй пункт противоречит первому пункту. Что это такое? Они не работают эти законы на сегодня.

Кодекс о недрах и недропользовании в позапрошлом году приняли – там подземные воды уничтожили, ничего нет. Теперь никто у нас не утверждает запасы, никто не знает, какие запасы, по какой категории и прочее. Все отдали типа КВР – они будут выдавать разрешения. Как он может выдавать разрешения, если он не знает, под землей есть вода или ее нет. И в комитете ни одного гидрогеолога нет, специалистов вообще нет, как они могут знать и как будут работать. Из Кодекса о недрах все убрали, и даже теперь подземная вода у нас ни к недрам, никуда не относится. Это что за идиотизм? Кто готовил и подписывал эти бумаги?

– Это старое министерство по инвестициям и развитию готовило и согласовывало.

– А, вот! Значит, это у нас бизнесу было выгодно все это убрать, и геологам не нужна эта головная боль лишняя.

– Горнодобывающий бизнес, видимо, не хочет платить за водопользование.

– Да. Вот где теперь проблема. А в советское время подземная вода утверждалась как стратегический объект, в основном для питьевых нужд. Вот теперь смотрите. Вы не знаете, у вас вода осталась в ведре или нет. И как вы будете выдавать разрешения? Откуда мы знаем, под землей какая вода, где? Кто все это делать будет? Вот где проблема у нас. Проблема в самих законах. Кто как хочет, туда и крутит. Какая статья ему невыгодна, они все это вычеркивают, исключают.

– По Большому Алматинскому каналу (БАК) могли бы вы пояснить ситуацию?

– Это чистая вода из гор, из реки Чилик, впадает в Бартогайское водохранилище и идет в БАК. Другой вопрос: когда у нас к городу подходит канал – Алматы должен платить деньги за подачу воды, очищать русло своего канала внутри территории города и у них брать воду. Если город не хочет этим заниматься, то, естественно, у нас вся городская территория Большого Алматинского канала загрязненная. Мы же, жильцы,  мусор кидаем туда. Это внутри города, а там, где вода идет по районам и области, она нормальная. Да, у нее скорость большая, поэтому и запрещено там купаться, летом срываются люди и гибнут, бывают такие моменты. Но этот канал был построен уже много лет назад, поэтому и туда нужно выделять средства нормально, чтобы его содержать могли.

Данияр Сериков

Жители Майского района ждали питьевую воду около 10 лет

Многострадальный групповой водопровод, наконец, заработал на полную мощность.

09 Август 2020 08:21 724

Жители Майского района ждали питьевую воду около 10 лет

Центральное водоснабжение подвели во все 15 сел Майского района Павлодарской области, в которые и планировали изначально, с общим количеством населения порядка 10 тыс. человек.

Строительство самого объекта закончили еще в конце 2019 году. После этого перешли к внутренним разводящим сетям. Однако до последнего времени воды в селах так и не было. Сначала запуск объекта планировали на весну нынешнего года, но потом в связи с коронавирусом отложили на месяц. В реальности же запустили ближе к концу лета.

Сейчас водопровод запустили на полную проектную мощность. Однако дебита воды здесь хватает, чтобы подключить к водопроводу новые села. По словам Айгерим Акжановой, заместителя генерального директора РГП на ПХВ «Нуринский групповой водопровод», на данный момент из 4,1 тыс. кубических метров в сутки потребляется только 2,5 тыс.

В будущем возможен вариант, что к майскому групповому водопроводу подключат ряд сел из сельской зоны Аксу, расположенной по соседству с Майским районом – Мамайыта Омарова, Курколь и Енбек. Здесь проживает около 4 тыс. человек. Большее количество абонентов позволит снизить общий тариф на воду. К примеру, только на зарплату работающих здесь 11 человек в месяц тратится миллион тенге. К тому же, если в каждом из этих сел по отдельности бурить скважины, устанавливать насосные станции и прочую инфраструктуру, это обойдется бюджету примерно в 1 млрд тенге.

«Если проект одобрят, мы готовы построить этот трубопровод. Сейчас власти рассматривают вопрос целесообразности проекта», – говорит Айгерим Акжанова.

Долгие годы майский групповой водопровод по праву считался одним из главных долгостроев Павлодарской области. Объект начали строить еще в 2010 году. Притом что ранее в Майском районе центральный водопровод уже существовал. Функционировать он прекратил в 90-ые годы. Однако с тех пор сети пришли в негодность, и как итог прокладывать инфраструктуру пришлось заново.

В результате возрождать водопровод вновь начали спустя почти 20 лет. В рамках программы «Ак Булак» в Павлодарской области деньги выделили сразу на два водопровода – Майский и Беловодский. Последний, к слову, тоже в конечном счете строили без малого десять лет. На оба проекта было выделено 10,5 млрд тенге.

В 2012 году проект майского водопровода заморозили и несколько раз корректировали. Работу возобновили только в 2018 году. За это время сменилось несколько подрядчиков, проект успели переделать, в стране прошло несколько волн девальвации национальной валюты. Все это, конечно, заметно «ударило рублем» по итоговой стоимости проекта. Теперь стоимость майского группового водопровода оценивалась в 8,5 млрд тенге, плюс дополнительно более 3 млрд тенге на сооружение внутрипоселковых сетей.

Начиная с 90-х годов прошлого века население Майского района неуклонно падает. Если в 1987 году в районе проживало порядка 22,1 тыс. человек, то на начало 2019 года – только 10,3 тыс. человек. Также Павлодарская область считается одним из аутсайдеров казахстанских рейтингов по охвату центральным водоснабжением. В конце прошлого года этот показатель составлял около 39,3%. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в прошлом году назвал регион антилидером по развитию систем водоснабжения.

Руслан Логинов


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Без воды: фоторепортаж о том, что случилось с амбициозным проектом Кунаева

Большой Алматинский канал пустой.

05 Август 2020 08:00 16459

Без воды: фоторепортаж о том, что случилось с амбициозным проектом Кунаева

Фото: Максим Морозов

Если посмотреть снимки, сделанные со спутника, в нем нет воды. Хотя только весной в СМИ прогремел видеоролик, что канал очистили, отремонтировали и в нем появилась вода. Так куда же опять она делась?

«Это был последний крупный экономический проект советской эпохи в Казахстане, который прежнему руководству республики удалось выносить, выстрадать и довести до реализации», – написано в очерках истории Алматы о «последнем грандиозном проекте стагнирующей супердержавы». Название очерка: «БАК – как много в этом слове…» 

Большой Алматинский канал не просто так называется большим. Он действительно большой. Длина БАК – 168 километров, а на его строительство когда-то потратили огромную сумму – 270 миллионов советских рублей. По расчетам БАК должен был окупиться за первые же полгода эксплуатации. Предполагалось, что валовый доход составит около 600 миллионов рублей в год. Но советская система рухнула, и Большой Алматинский канал за 36 лет своего существования так и не смог выйти даже на половину своей проектной мощности…

Тридцать лет и два года

«Люди бессовестные, понимаете? Люди! Вот сейчас собака дохлая, а до этого кишки плавали в пакетах. Пять раз за лето уже чистили, а все равно столько мусора», – из одиноко стоящего дома возле небольшого шлюза на канале вышла женщина. Она представилась Елизаветой, супругой надзорщика Александра. Вместе они уже 32 года смотрят за небольшим участком БАК.

На этом участке, прямо напротив дома Елизаветы, канал перекрыт. Запруду из мешков с песком соорудили фермеры, чтобы больше воды шло на полив полей. Дальше, как говорит супруга надзорщика, уже нет полей для полива – это последняя точка. Но если вода еще может немного просочиться через сооруженную людьми преграду, то мусор нет. Главным загрязнителем БАК стали пластиковые бутылки и строительный мусор. А резкий зловонный запах, по всей вероятности, от трупа собаки, который прибило вместе с мусором к шлюзу. 

Елизавета утверждает, что они с супругом чистят БАК, но мусора все время очень много. Как только в обиход вошел пластик, канал стал сборищем пластиковых отходов.

«Мы вчера хотели почистить, – говорит Елизавета. – Позвали фермеров, но они не приехали».

Раньше, когда пластика в таком количестве не было, мусор из БАК доставали сачком. Теперь выгребают руками. Но проблема в том, что изначально проектировщики большого канала даже предположить не могли, что люди будут так… загрязнять водоем.

«Раньше люди здесь отдыхали семьями. Такой грязи не было. А теперь баклашки-маклашки (то есть пластик. – Прим. ред.), вот и началось. Последние несколько лет стало так грязно, а до этого мы могли сочком весь мусор выловить», – рассказывает супруга надзорщика.

Куда семья смотрителей за небольшим участком БАК девает мусор? Они его сжигают. Сначала выливают воду из каждой бутылки, и потом бросают в пламя. Конечно, они хотели более цивилизованным способом избавляться от грязи, которую приносит течение. Покупали пакеты и складывали в них мусор. Но потом выяснилось, что за этими пакетами с мусором никто приезжать не собирается и ни на какие свалки этот мусор никто не повезет. Выхода было два – «вырастить» гору из мусора или сжигать. Решили сжигать. Тем более покупать пакеты приходилось за свой счет. А на зарплату в 42 тысячи, как откровенно призналась Елизавета, покупать пакеты для такого дела удовольствие дорогое.

Сама вода в БАК тоже не кристально чистая, а мутно-серого цвета. Елизавета рассказала, что еще неделю назад вода была чистой, но ее было мало. Фермеры начали скандалить, и вода в канале появилась… только уже грязного серого цвета.

Нельзя сказать, что по каналу вода бежит бурным потоком. Нет. Течение очень тихое, и, чтобы его заметить, нужно внимательно присмотреться к плавающим на поверхности водорослям и мусору. После запруды из мешков воды уже практически нет, все заросло камышом. Природа захватила безводный участок канала, и за бурной зеленью не видно мусора, который можно заметить, посмотрев под ноги.

Грандиозный, но неухоженный

Едем дальше вдоль русла. Когда-то канал называли уникальным природно-инженерным проектом, рассчитанным и создаваемым на долгую перспективу. Теперь… стойкое ощущение «запущенности, неухоженности, ненужности». Двойной осадок остается от слов Елизаветы, что канал загрязняют местные жители (выше по течению находятся дачи, на которых многие люди живут постоянно. – Прим. ред.).

Впрочем, сейчас у БАК вообще не лучшие времена. Хотя этой весной казахстанские сайты и облетела новость, что «в Большом Алматинском канале вновь появилась вода, которая исчезла почти 20 лет назад».

Как сообщалось в статьях про БАК, в прошлом году канал очистили от мусора, отремонтировали поврежденные участки и он стал полноводным, а заброшенные посевные площади вдоль канала стали возвращаться к жизни.

«27 кубометров в секунду – с такой скоростью теперь несет свои воды Большой Алматинский канал. Это означает, что воды с лихвой хватит для нескольких хозяйств Шелекского округа Енбекшиказахского района. Здесь не замешкались: вспахали сразу 2600 гектаров новых площадей. Проблем с орошением больше не будет, а значит, и урожай богатый получат легко», – сообщила телеаудитории корреспондент Алма Оразбаева.

Этот сюжет про БАК, который перепечатали почти все казахстанские СМИ, вышел в эфир новостного портала «Хабар 24» 21 мая 2020 года.

Спустя два месяца в эфире этого же портала показали другой сюжет про БАК, где говорилось, что «из-за нехватки воды гибнет урожай в Алматинской области». 

«Фермеры Енбекшиказахского района Алматинской области на грани разорения из-за отсутствия поливной воды. Пропал практически весь урожай. Ситуацию усугубляют жара и отсутствие осадков. Обычно вода на поля в этом регионе поступает из Большого Алматинского канала. Но в этом году с поливом большие проблемы», – говорится в сюжете.

Специалисты объясняют, что просто год этот маловодный. От обычного объема воды по руслу течет всего 60-70% от нормы. Из Бартогайского водохранилища в БАК для нужд фермеров уже сбрасывают так называемый мертвый объем. Поэтому вода по каналу течет мутно-серая, то есть илистая.

Проблему с дефицитом воды испытывают все поля и угодья в Алматинской области.

Фермер, выращивающий сою, говорит, что урожай в этом году не очень. На его поля речка бежит из Талгара.

«Из Талгара вода бежит на полив. А из БАК… хм, я даже не помню, чтоб мы пользовались водой из БАК», – говорит фермер.

По его словам, к началу августа высота стеблей сои обычно достигает 120 см, а в этом году еле до 75 дотягивает.

Фермер смотрит на эти трудности философски. 

«Воды в этом году просто мало. Люцерну вообще не поливаем – нечем. Но хорошо, что не каждый год такой маловодный», – рассказывает он про причину «низкорослости» сои и показывает рукой на другое поле, которое, если не знать про проблему с поливом, можно принять за скошенное.

«Пархач», «Роща Баума» и «Гульдер»

В черте города канал вообще сухой. Алматинцы еще помнят время, когда в БАК можно было на катамаранах покататься.

Но то, что канал сухой, люди в городе связывают со строительством развязки на Кульжинском тракте, а не с маловодным годом

В городской части канала построены три пляжа – «Пархач», «Роща Баума» и «Гульдер». Высказывались идеи благоустроить эти пляжи еще лучше, построить хорошие зоны отдыха, открыть рестораны и гостиницы. Возможно, это помогло бы «оживить» Большой канал в городе, почистить и привести в порядок все 168 киллометров русла, но пока конкретных планов на этот счет нет. Но хорошо было бы, чтобы по БАК снова катались на катамаранах…

Катерина Клеменкова


Подпишитесь на наш канал Telegram!