DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 286,33 Brent 36,55
Акан Сатаев: «Бесплатно скачивая фильмы с торрентов, казахстанцы практически занимаются воровством»

Акан Сатаев: «Бесплатно скачивая фильмы с торрентов, казахстанцы практически занимаются воровством»

Успешный прокат фильмов «Дорога к матери» и «Районы» наглядно продемонстрировал большой интерес зрителей к отечественному кино.

01 Февраль 2017 09:51 14877

Акан Сатаев: «Бесплатно скачивая фильмы с торрентов, казахстанцы практически занимаются воровством»

Автор:

Светлана Умыргалеева

По итогам проката 2016 года фильм одного из самых востребованных и плодотворных режиссеров Казахстана Акана Сатаева «Районы» собрал более 200 млн. тенге и стал самым кассовым среди отечественных фильмов.

Любовь к искусству у режиссера – в генах. Он унаследовал ее от родителей – талантливых актеров Карагандинского драматического театра имени Сакена Сейфуллина – народных артистов Казахской ССР Каргамбая Сатаева и Асии Аблаевой. Акан продолжил творческую династию, окончил Академию искусств имени Жургенова, получив диплом режиссера кино. Еще во время учебы успел сыграть в двух фильмах – «Аллажар» Калдыбая Абенова и «Жизнеописания юного аккордеониста» Сатыбалды Нарымбетова. После учебы был долгий период работы в рекламном бизнесе – производство рекламных роликов, а затем случился настоящий творческий штурм с такими резонансными хитами, как «Рэкетир», «Братья», «Заблудившийся», «Ликвидатор», «Жаужурек мын бала», «Бауржан Момышулы».

Имя, авторитет, статус – стремительная карьера в кратчайшие сроки, а главное – неиссякаемая страсть к профессии, предопределившие успех и невероятную производительность. «Дорога к матери», «Районы», «Хакер» – премьеры следуют одна за другой, «киноконвейер» компании Satai Film не останавливается ни на минуту. На нескончаемый поток вопросов Акан Сатаев отвечает со скромной улыбкой, в которой нет и тени звездности.

О том, чем живет сегодня казахстанский кинематограф, о проблемах и перспективах индустрии, а также о творческих планах режиссер поведал нашей редакции.

«Моана» опережает «Районы» на 300 миллионов тенге!

- Акан Каргамбаевич, что можете сказать о своей профессии?

- Я в общем-то с детства мечтал о кино. Кажется, Конфуций говорил: «Выбери себе работу по душе, и тебе не придется работать ни одного дня в жизни». Я считаю, мне с этим очень повезло. Моя работа доставляет мне удовольствие, а ее отсутствие – дискомфорт.

Сейчас мы хотим поставить эту творческую профессию на правильные, качественные бизнес-рельсы. Мы хотим, чтобы пришло понимание, что киноиндустрия – это прежде всего отрасль экономики. Кино должно себя окупать, а в идеале – приносить доход.

- А насколько сейчас кино можно считать доходным?

- Пока у нас доходность оставляет желать лучшего. Особенно это сказывается после всех финансовых кризисов. Могу проиллюстрировать на примере нашего фильма «Районы». В прошлом году в целях производства коммерческих фильмов мы создали фонд Astana Film Fund совместно с «Банком Астана» и компанией Kazakhstan Computer Graphics (KCG) – давним моим партнером, который занимается постпродакшном и компьютерной графикой. Мы объединились, проанализировали рынок и посчитали, что фильмы с производственным бюджетом более 100 миллионов тенге снимать у нас на рынке очень рискованно. На производство фильма «Районы» мы потратили около 130 млн тенге, на данный момент собрали в прокате около 200 млн. тенге, вышли в лидеры по кассовым сборам среди отечественных фильмов прошлого года. Но, тем не менее, мы до сих пор не оправдали затраты. Ведь более половины сборов с проката мы отдаем кинотеатрам и прокатной компании.

Наша основная проблема – маленький объем отечественного кинорынка: всего 270 экранов на всю страну. За год кинотеатры посещает около 10 млн. человек. Эти цифры несравнимы с показателями России, США и Китая, где конечно, огромное население и колоссальное количество кинотеатров. К примеру, в Нидерландах, на население, как и в Казахстане, в 17 миллионов человек приходится 900 экранов, в год эти кинотеатры посещает 33 миллиона человек, то есть в три раза больше, чем у нас. Поэтому можно говорить, что потенциал для доходов у нас есть.

- Но интерес к отечественному кино у казахстанцев все же растет…

- Да, конечно. И это не может не радовать. Отечественные кинопроизводители должны дорожить тем доверием зрителей, которое мы имеем сейчас к нашему продукту. Но расслабляться нельзя, конкуренция колоссальная! Много качественного, иностранного кино. Сейчас наша доля рынка – всего 10%, поэтому мы просто обязаны снимать только хорошее кино. Нам есть куда расти и к чему стремиться. Например, в наших кинотеатрах американский мультфильм «Моана» собрал 500 миллионов тенге, а «Районы» – 200.

На заседании правительства я и мои коллеги просили государство поддержать киноиндустрию сейчас, в период, когда она только формируется, делает первые шаги. Безусловно, все эти годы 25 лет государство итак поддерживало и поддерживает нашу отрасль, за что я очень благодарен государству и президенту. Понимаете, в такие высокобюджетные фильмы, как «Жаужурек  мын бала», «Дорога к матери», «Казахское ханство», ни одна частная компания, ни один инвестор не стал бы вкладывать свои деньги, зная, что с проката вернуть их будет крайне тяжело, а то и вовсе невозможно. Но при этом идеологическая составляющая в этих фильмах, на мой взгляд, бесценна. Когда иностранный фильм показывается на наших экранах, помимо того, что он делает кассу, он параллельно несет и идеологию своей страны, своего народа, которую мы поневоле впитываем. И это нормально, ведь они преследуют прежде всего интересы своей страны. Согласитесь, вклад Голливуда в формирование имиджа США трудно недооценить. Именно поэтому мы должны снимать свои идеологические фильмы.

Более того, нам надо снимать качественные фильмы с потенциалом международного проката. Например, такие исторические личности, как Томирис или Султан Бейбарс будут интересны любому зрителю в любой стране, так как эти предки влияли на ход мировой истории. Уверен, при качественной реализации этих идей, сделав смотрибельное кино, можно выйти на международные кинорынки, отбивать финансовые затраты и экспортировать свою культуру и историю. И это надо делать сейчас, так как большая часть нашего кино не может все время сидеть на шее у государства. Если подобные прорывные проекты будут расширять географию проката наших фильмов, то и частное кино пойдет по этому пути. То есть мы начнем расширять рынок сбыта. Вот тогда киноотрасль станет серьезно двигаться в сторону бизнеса.

- Несмотря на то, что деньги трудно отбить, у казахстанского кино есть спонсоры и инвесторы?

- Конечно. Я рад, что есть такие люди, которые, зарабатывая деньги, помогают нашей отрасли. Есть предприниматели, которые инвестируют в отечественное кино, и те, кто это делает на безвозмездной основе в виде финансовой помощи.

«Некоммерчески» коммерческий успех!

- Насколько выросла с момента создания ваша кинокомпания Satai Film? Выгодно ли вообще сегодня создавать частные кинокомпании?

- Satai film становится больше и опытнее с каждым новым фильмом, мы не стоим на месте. Частных кинокомпаний в стране становится больше, это видно и по количеству новых отечественных фильмов. Но все мы ограничены в производственных бюджетах, что напрямую влияет на качество реализации идей и, к большому сожалению, ограничивает нас в самих идеях и темах для наших фильмов. Как я говорил выше, мы совместно с председателем совета директоров «Банка Астана» Олжасом Тохтаровым и учредителем крупнейшей в Казахстане студии компьютерной графики KCG Ернаром Курмашевым организовали в прошлом году Astana Film Fund. В рамках фонда мы планируем в этом году сделать несколько проектов, в некоторых я буду выступать в качестве продюсера и курировать творческую часть. Одна из социальных составляющих работы нашего фонда – открывать новые имена в нашем кино. Сегодня много талантливых молодых ребят, которые отучились на режиссеров и сейчас снимают очень интересные короткометражные фильмы. Так вот, мы планируем привлекать их и делать с ними большие полнометражные фильмы.

- Вы очень удачно балансируете между коммерческим и некоммерческим кино… В прокат вышли два ваших фильма: один –коммерческий, а другой – идеологический.

- Спасибо! Да, радует, что наш исторический фильм «Дорога к матери», который был инициирован Алией Нурсултановной, поддержан министерством культуры и спорта и целых два месяца шел в прокате. Зрители приводили в кино своих родителей, мам и бабушек. По тем отзывам, которые мы получаем по сей день, понимаем, что наш фильм нашел отклик в сердцах зрителей. Радует и то, что эта история тронула и была принята за пределами страны. Летом мы показали фильм в Москве в рамках Московского кинофестиваля, залы были полными, люди также переживали за героев и плакали. Не скрою, я переживал за реакцию московских зрителей, поскольку мы рассказывали о непростых событиях, с которыми столкнулся наш народ в ХХ веке: о коллективизации, голодоморе, войне, репрессиях. Но это все было фоном для истории наших главных героев. Мы ни в коем случае не развешивали ярлыки и не старались давать оценку событиям, мы старались быть правдивыми и честными к нашей истории. Наверное, поэтому помню, как после просмотра один из зрителей поблагодарил: «Спасибо за аккуратное прикосновение к непростой истории наших народов».

Мы очень рады, что и фильм «Районы» тоже полюбился нашим зрителям. И мы гордимся тем, что стали самой кассовой отечественной картиной прошлого года!

- Фильмы «Дорога к матери» и «Районы» вышли в прокат практически одновременно. Когда вы успеваете снимать?

- Эта осень была у нас очень насыщенной: в прокат вышли не только эти два фильма, еще был «Хакер». Многие просто не знают, что фильм «Дорога к матери» был готов еще весной, но продюсеры решили его прокатывать осенью. С «Районами» все было быстрее: зимой родилась идея, летом отсняли, осенью выпустили. А «Хакер» еще два года назад был готов. Но сложилось так, что все они вышли в прокат почти одновременно. И создалось впечатление, что я снял их один за другим, но так не бывает.

- Как встретил американский зритель картину «Хакер» в сравнении с казахстанским? Удалось ли собрать кассу?

- Я очень горжусь этой работой. Нам с моим сопродюсером Санжаром Султан удалось снять полноценный американский фильм. Для меня это был огромный опыт и большая школа. Два года назад фильм был готов, потом были поиски агента, затем поиски дистрибьютора для мирового проката. В итоге осенью мы заключили контракт на дистрибуцию по Северной Америке и Великобритании с компанией Sony Pictures. Для нас это большой результат, большая радость, и мы гордимся этим.

Состоялся кинотеатральный прокат во всех больших городах США, но он был ограниченным, в соответствии со стратегией дистрибьютера этот прокат был организован для более удачных продаж фильма в Интернете. Мы рады, что по самым пессимистическим прогнозам наших агентов и дистрибьютера мы должны окупить картину. И, возможно, даже что-то заработаем. Прокат фильма состоялся также в Украине и Белоруссии. Фильм предварительно купили около 20 стран. В России проката, к сожалению, не было. Мы немного переоценили свои силы, заявив, что это будет наша территория, и мы сами на ней все организуем.

Комедия против криминала!

- Когда-то вы стартовали с жанра криминальной драмы, понимая, что в этом залог коммерческого успеха. Сегодня этот коммерческий фактор для вас также определяющий в выборе материала?

- Да, безусловно. Но исследования показывают, что самый привлекательный жанр с точки зрения бизнеса – это комедия, но ее нужно уметь снимать, говорят, очень сложно. В моей практике пока не было комедии. Поэтому я очень ценю усилия моих коллег, которые работают на этой территории: Нуртаса Адамбая, Аскара Бисембина, Баян Максаткызы, Аскара Узабаева, Нурлана Коянбаева. Они большие молодцы! Делают удачные проекты, и некоторые из них окупаются. Конечно, я тоже хочу как-нибудь поработать в этом жанре.

- Акан Каргамбаевич, какой проект у вас сейчас в работе?

- Мы закончили съемки психологического триллера «Она» с Айсулу Азимбаевой в главной роли. Очень талантливая и одаренная актриса, сыгравшая в спектакле «Любовница». Она является также соавтором идеи, и сценарий мы писали уже под нее. Фильм рассказывает о девушке, страдающей депрессией на грани шизофрении.

Психологический триллер – один из моих любимых жанров, в котором я уже работал. Это был фильм «Заблудившийся» с Андреем Мерзликиным в главной роли. В прокат «Она» мы планируем выпустить весной этого года. И еще мы думаем, что у фильма есть фестивальный потенциал, поэтому хотим предложить его нескольким фестивалям. Сейчас проект на стадии монтажа.

- Вы нечасто принимаете участие в фестивалях. Видимо, больше заинтересованы в коммерческом успехе проектов?

- Да, так получается. Но в то же время удачная фестивальная судьба напрямую влияет и на коммерцию. В качестве примера приведу фильм Андрея Звягинцева «Возвращение», который получил на Венецианском фестивале два «Золотых льва», и, уже выходя после награждения, его фильм продавался как горячие пирожки. Было, кажется, сразу заключено около 70 контрактов на покупку прав, а это очень приличная цифра. Если в среднем по 20-30 тысяч долларов на один контракт, то для авторского кино – это очень солидные доходы. Поэтому на фестивалях надо участвовать. Даже артхаус можно монетизировать.

У меня были в практике фестивали – «Заблудившийся» получил награды на нескольких международных фестивалях. Даже наш первый «Рэкетир» участвовал на фестивалях в США. Хотя задачи снять фестивальное кино мы перед собой не ставили. А вот теперь целенаправленно попробуем пойти на эти международные площадки с нашим «Она». Кстати, название фильма пока является рабочим.

- Все кинематографисты стремятся к Оскару, как вершине карьеры. Неужели вы равнодушны к этой престижной кинопремии?

- Конечно, думаю, каждый деятель кино мечтает и стремится к этой очень престижной награде. Хочу с гордостью заметить, что мои фильмы «Заблудившийся» и «Жаужурек мын бала» также выдвигались в свои года от Казахстана на эту премию, но, к сожалению, дальше лонг-листа не проходили. Ежегодно каждая страна отправляет на рассмотрение американской киноакадемии свой лучший фильм, произведенный и вышедший в прокат того же года. Эти фильмы рассматриваются в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Почти в каждой стране есть так называемый «Оскаровский комитет», который определяет одного кандидата от своей страны. У нас тоже есть и состоит он из авторитетных кинодеятелей. Это очень серьезная и ответственная миссия – отправлять, действительно, объективно лучшие работы. Так как, помимо своих личных амбиций, на кону стоит имидж страны и всей казахстанской киноотрасли.

В 25 лет кино только начинается!

- Казахстанской киноиндустрии, как и нашей стране, исполнилось 25 лет. Как вы считаете, выросло ли кинопроизводство за эти годы?

- Конечно. Кино развивается, может, медленно, но зато верно. Мы двигаемся вперед. Этот небольшой успех нужно закрепить и развить. Фильмов, как и режиссеров, и кинотеатров становится больше. Частные кинокомпании активизировались. Конечно, глобальные экономические факторы влияют на всех, и на кино тоже. В России был период настоящего бума, когда Тимур Бекмамбетов с «Дневным дозором» собирал у себя под 40 миллионов долларов. А сегодня таких сборов нет, потому что, по собственному признанию, они потеряли доверие зрителей, выпустив ряд не совсем удачных картин. Но, тем не менее, российский кинематограф очень активно развивается.

На днях посмотрел фильм Федора Бондарчука «Притяжение» – очень достойное кино, которое без сомнения соберет свою кассу в России. Например, их «Викинг» собрал примерно 25 миллионов долларов. Для нас это колоссальные цифры, к которым мы должны стремиться, расширяя географию проката, экспортируя свою продукцию. Для этого надо создавать качественные фильмы, которые будут интересны мировому зрителю: в России, Европе, США, Азии. Надо защищать свой рынок, и создать благоприятные условия отечественным производителям. Посмотрите, как в Китае государство поддерживает отечественную индустрию. Введено квотирование – всего 35 американских картин в год. Мощнейшая цензура, после которой фильм про Джеймса Бонда становится короче на полчаса. И американцы вынуждены на это идти, потому что это колоссальный рынок. В Китае 41 тысяча экранов, в 2015 году кинотеатры там посетило 1,3 миллиарда зрителей. В США – 46 тысяч экранов и также 1,3 миллиарда зрителей. В США население 350 миллионов – гораздо меньше, чем в Китае, стоимость билетов от 10 до 15 долларов. Пиратство практически отсутствует. Высокая культура хождения в кинотеатры. И мы должны донести до зрителей: бесплатно скачивая фильмы с торрентов, они практически занимаются воровством.

Еще один важный, на мой взгляд, момент. Сегодня практически вся кинотеатральная сеть в нашей стране работает вне системы электронных билетов, в силу чего мы не имеем точных цифр по кассовым сборам, не можем проконтролировать, сколько сеансов идет, сколько человек посетило премьеру, к примеру, в Кызылорде или других регионах. В России такая система уже работает и приносит свои плоды. В силу этого страна очень привлекательна для инвесторов с точки зрения производства и проката кино, потому что это прозрачный бизнес. И нам необходимо вводить такую систему, государство должно быть в первую очередь в этом заинтересовано, потому что это и вопрос поступления в казну.

- Кстати, зрители жалуются, что невозможно найти в прокате казахстанские фильмы, которые давно прошли в прокате…

- В какой-то степени это меня радует. Кино – это длинные деньги, поэтому следующий этап после кинотеатров – это продажи в Интернете, затем на телевидении, на кабельных каналах, в отелях, в самолетах разных авиакомпаний и так далее. Пример: американская компания Netflix продает контент в Интернете, сейчас эта компания стала гигантом в мировой отрасли и уже сама начала производить высококлассные фильмы и сериалы. Этот ресурс в этом году пришел и в Россию, где, в принципе, уже эффективно борются с пиратством в Интернете. Если мы создадим для них эти же условия, думаю, такие ресурсы, как Netflix, будут работать и у нас. Мы будем свой контент продавать цивилизованно и грамотно на весь мир. У Интернета колоссальные возможности, и чем грамотнее и раньше мы будем их использовать, тем конкурентоспособнее будем в будущем.

- 35 кинопроизводственных организаций в Казахстане выпускают в год более 250 картин, но на экран выходят единицы. Почему?

- Вы, наверное, посчитали все фильмы – и игровые, и неигровые. В 2016 году было сделано около 30 полнометражных игровых фильмов, из них около 10 – это госзаказ, и около 20 фильмов были произведены частными кинокомпаниями. К сожалению, не все они дошли до зрителя, поскольку на этом этапе включаются правила рынка, когда прокатчик смотрит и оценивает прокатный потенциал картины, а потом принимает решение.

«Помоги мне помочь тебе…»

- Насколько, по вашему мнению, обсуждаемый сегодня Закон «О кино» может изменить нынешнюю ситуацию в казахстанском кинематографе?

- Безусловно, закон может многое изменить в лучшую сторону. Но все меры должны быть разумны и взвешены. Например, в свое время, в Украине ввели закон о стопроцентном дублировании всех фильмов на украинский язык, и это просто уничтожило прокат в кинотеатрах. У нас, согласно Закону «О языке», также делают перевод на государственный язык, но все это делается очень мягко, и это радует. Я недавно на открытом заседании правительства, где обсуждался вопрос о приоритетных направлениях в развитии нашего кино, предложил 10 пунктов, которые отразили не только мое, но и консолидированное мнение моих коллег по цеху. Было бы замечательно, если хоть какие-то предложения из них вошли в закон, который сейчас на стадии обсуждения.

Кстати, два пункта вызвали большой резонанс в сетях. Многие высказались против повышения цен на билеты иностранных фильмов и запрет пиратских сайтов. Конечно, я понимаю такую реакцию: нам всем хочется подешевле, а то и вообще бесплатно. Но это из раздела «Помоги мне помочь тебе». За счет незначительного повышения цены на билет мы могли бы формировать национальный фонд кино, на деньги которого могли бы снимать больше фильмов и в том числе авторское кино. Мы в какой-то степени сняли бы нагрузку с государства и стали бы более самостоятельными. Причем я не придумывал велосипед, такая система работает во многих странах, и она приносит огромную пользу их кинематографу. Плюс к этому при выборе фильмов у кассы кинотеатров отечественное кино продавалась бы по более привлекательной цене – это тоже было бы нашим преимущество. Я понимаю, многих может не устраивать качество наших фильмов, но тогда тем более мы не должны продаваться по одной цене. Я вынужден защищать свою отрасль, чтобы у нас была хоть какая-та возможность развиваться и качественно расти.

Если вопрос о повышении цен на билеты вызвал резонанс, то к пункту о квотировании, преференциях для производителей и прокатчиков люди отнеслись спокойно. В настоящее время казахстанские фильмы занимают примерно 10 процентов рынка, а хотелось бы выйти хотя бы на обязательные 20. Лет десять назад китайский кинематограф лежал на боку. И если бы не квотирование, то там была бы американская киноиндустрия № 2. Кинематограф – важнейший инструмент формирования общественного мнения в умах. Я бы сказал, это стратегическая отрасль. Если его не будет в стране, это будет глобальная катастрофа в плане идеологии. Наши соседи – Россия и Китай – очень четко это понимают. Их кино развивается прежде всего в своих государственных интересах, развлекая воспитывает и формирует то общество, которое принесет пользу своей стране и народу. И нам пора начать снимать качественные, смотрибельные фильмы, которые, поднимая общечеловеческие ценности, несли бы пользу нашему обществу, стране.

Иногда в погоне за статуэтками и фестивальными наградами некоторые мои коллеги, к сожалению, забывают эту сверхзадачу. Награды нужны, причем награды самых престижных фестивалей, таких как Канны, Берлинский, Венецианский. Но интересы своей страны должны быть в самом приоритете. Нам еще многое надо сделать, чтобы стать серьезной кинодержавой. Мы должны четко понимать: за нас это никто не сделает. Потенциал у нас есть, и пути очевидны. И я, и мои талантливые коллеги понимаем, куда мы должны двигаться, чтобы развивать нашу отрасль, надеюсь, у нас все получится.

- Поделитесь ближайшими творческими планами.

- Их много. В рамках Astana Film Fund мы хотим запустить несколько коммерческих проектов, ориентированных и на российский рынок. Есть несколько больших проектов, которые мы хотим делать с министерством культуры и спорта, которые также ориентированы на международный прокат. Есть несколько интересных телевизионных проектов. Даст Бог, все реализуем.

Светлана Умыргалеева

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Как AR арт-проекты отражают актуальные проблемы общества

Американский диджитал-художник – о роли новых технологий в искусстве.

21 Май 2020 08:00 817

Как AR арт-проекты отражают актуальные проблемы общества

Джон Крейг Фриман – художник с более чем 30-летним опытом, профессор колледжа New Media Art Emerson в Бостоне, США. В своих работах использует новые технологии, формируя новые формы публичного искусства. Джон изучает влияние глобализации на жизнь отдельных людей в местных сообществах и представлял работы по всему миру – от Лондона до Калининграда. В 2016 году он побывал в Ухани, Китай, в рамках Американского инкубатора искусств ZERO1. В Алматы Джон провел онлайн-встречу на площадке Go Viral на тему: «Дополненная реальность как цифровой инструмент повествования».

Что вызвало у Вас интерес к использованию AR-технологии в арт-работах?

Еще до появления технологии дополненной реальности, с которой начал работать в 2010 году, на протяжении десятилетий я интересовался идеей использования новых медиа для создания форм общественного искусства. Сегодня у большинства людей есть сотовые телефоны, где могут посмотреть на расширенную реальность и геолокации по всему миру. Я же работал с новыми технологиями с начала 1990-х, когда появились первые компьютеры Macintosh, и сделал несколько проектов.

Большое внимание привлек проект «Операция Greenrun», посвященный ядерному оружию, его истории в Соединенных Штатах и Холодной войне. Я жил всего в 13 км к северу от стратегически важной ядерной установки в США. Это были «Скалистые Равнины», где построили системы взрывания плутония для ядерного арсенала США. Местное сообщество активистов и художников считали, что Холодная война и гонка вооружений не закончится до тех пор, пока мы не обратим внимание широкой общественности. «Операция Greenrun» стала именно тем проектом, который приковал внимание СМИ и общественности.

С помощью программы Poster Maker, которая разделяла изображение на сетку и распечатывала сегменты на раннем офисном лазерном принтере, я подготовил 11 билбордных изображений размером 25х102 см каждый. В это время рекламные щиты раскрашивались вручную, и технология печати рекламных щитов появилась спустя пять лет. Это был ранний пример использования новых технологий для создания новых форм общественного искусства.

Место – это когда пространство передает смысл и становится значимым в дополненной реальности. Точно так же, как это сделали рекламные щиты, преобразовав пространство и предав смысл месту. Технология AR – очевидное решение аналогичной проблемы, как придать месту значимость. По этой причине художники и работают с технологиями.

Operation green run

Это интересная область для художников, так как требует определенного чутья и изобретательности. Мне не интересно просто переходить от проекта к проекту, что меня интересует, так это изобретение новой формы.

В середине 1990-х годов я реализовал проект Imaging place/Представляя местность. Это был своего рода прототип проекта виртуальной реальности. Идея заключалась в создании интерфейса, который был бы похож на видеоигру и был интерактивным. Инсталляция представляла собой затемненную комнату с проекцией и навигацией с помощью мышки. Люди могли перемещаться из любой точки мира, встречать других людей и соприкоснуться с их историями. Занимаясь этим проектом десятки лет, я побывал в сотнях мест и городов: от Тайваня, Сан-Пауло, Варшавы до Калининграда.

Imaging Place

Вы помните свою первую выставку и чему была посвящена?

Я проводил выставки еще до того, как пошел в художественную школу. Так, в середине 1980-х, во время учебы в бакалавриате, я написал серию картин «Панорамная граница» и провел выставку. Это были изображения границы США с Мексикой, так как я вырос недалеко от границы. Меня всегда захватывала возможность погрузить зрителя в виртуальный опыт с помощью серии фотореалистичных картин, а не просто смотреть на плоские образы. Будучи еще художником, я стремился найти способы погружения людей в опыт до того, как появились технологии.

Border Panoramic

Какой месседж пытаетесь донести с помощью своих арт-проектов?

Любой художник стремится сделать свою работу отражающей большие идеи своего времени. Я, как правило, бываю политизирован и иногда немного юмористичен по этому поводу. Но я заинтересован во взаимодействии с культурой, в которой живу, и отношусь серьезно к важным проблемам нашего времени, стараясь отразить их в своих работах. Искусство обладает огромным потенциалом для создания новых пониманий. Это воодушевляет меня, как художника. Думаю, что целью создания произведений искусства должно быть достижение глобальной аудитории. В противном случае мы позволим миру остаться в руках крупных технологических корпораций, государств и товарного капитализма. Художник должен участвовать в техдискурсах и стать более глобальным.

Доходят ли месседжи до вашей аудитории? Как узнаете об этом?

Сегодняшние технологии позволяют отследить, кто смотрит конкретную работу. Многие технологии дополненной реальности хранят статистические данные о том, как они используются. Люди присылают скриншоты с проектов, которые реализованы в других странах или находятся далеко. Более того, проекты документируются в истории искусства, потому достигают совершенно другого уровня аудитории спустя даже многие годы.

Ваш любимый проект?

Мой любимый проект всегда предстоящий – следующий. Есть некоторые проекты, над которыми я продолжаю работать, например пограничный проект. В 1980-х написал картину «Панорамная граница», в 2012 году реализовал проект «Пограничный мемориал: Фронтера де лос Муэртос» – AR-проект общественного искусства и мемориал, посвященный тысячам трудящихся-мигрантов, которые погибли на границе США и Мексики в последние годы, пытаясь пересечь пустыню на юго-запад в поисках работы и лучшей жизни. В 2017 году работал над Virtual U.S./Mexico Border/Виртуальная граница между США и Мексикой. Это виртуальный публичный арт-проект, мобильное приложение с расширенной реальностью и музейная выставка, которая позволяет людям погружаться в виртуальный опыт, документировать ключевые локации вдоль границы двух стран, включая людей и истории изгнания, миграции. Многое из того, что я делаю, – это проекты, которые эволюционируют с течением времени. В течение 2020 года намерен проехать по всей протяженности границы от Браунсвилля/Матамороса до Эль-Пасо/Сьюдад-Хуареса, чтобы создать обширную работу с использованием современной технологии сканирования Лидара и аудиозаписывающего оборудования.

Border Memorial: Frontera de los Muertos, Lukeville border crossing, Arizona, 2012

Считаете ли Вы, что традиционные произведения искусства ограничены и будущее будет принадлежать новым формам искусства?

Французский художник Поль Деларош, впервые увидев дагерротип, раннюю фотографию, заявил, что с этого дня живопись мертва. Это было как раз в то время, когда я прибыл в Боулдер для учебы в Университете Колорадо. У нас было новое компьютерное оборудование, и мы устроили выставку художников, которые были первыми пользователями компьютерного оборудования Macintosh. Выставку назвали «Фотография мертва». Это ироничное утверждение, потому что ни живопись не умерла в 1840 году, ни фотографии, которые появились в 1989 году.

Если художник пытается работать со своим временем и участвовать в жизни мира, то его или ее обязательно привлечет новая технология.

Как будет выглядеть искусство в 3030 году?

Новый медиахудожник всегда должен быть в постоянном состоянии становления и погружен в работу. Новые медиа моментально становятся старыми, и, как художнику, необходимо чутко следить за веяниями времени. Мы будем и впредь наблюдать, как технологии пересекаются с человеческим телом. Кроме того, искусственный интеллект – на радаре художников как следующий арт-инструмент. Думаю, мы обязательно услышим об ИИ художниках.

Что для Вас значит быть общественным художником?

Возвращаться к оригинальному и начальному смыслу искусства. Искусство по возможности должно быть доступно широкой общественности. Это своего рода бунтарский отказ от институтов высокой культуры, которыми управляет рынок искусства. Искусство должно играть гораздо более тонкую роль и быть глубоко вовлеченным в культуре, в которой создано. Вместо того чтобы быть просто частью прибыли или статуса на «товарной бирже» человека, который может позволить купить себе картину Пикассо.

Расскажите о своем художественном проекте в городе Ухань, который реализовали в 2016 году.

Портал к альтернативной реальности действовал как точка доступа, где общественность могла погрузиться в виртуальные и дополненные реальности, которые документируют быстро меняющийся город Ухань, Китай. В Ухани я провел 28 дней, где вовлек и расширил возможности молодежи самовыразиться, создав портал в альтернативную реальность. Физическая структура действовала в качестве отправной точки для альтернативной реальности, используя геолокационную технологию дополненной реальности.

Я провел серию выступлений в различных крупных музеях, художественных школах и университетах с целью вовлечь молодежь к участию в интенсивных воркшопах, собрав около 50 человек со всех уголков города. После воркшопа участники разбились на маленькие группы, чтобы определить, какие части города меняются и они хотели бы отразить с помощью дополненной реальности. Впоследствии нескольким группам выделили небольшие средства для реализации их идей, и мы провели выставку их работ.

Portal to an Alternative Reality, ZERO1 American Arts Incubator, Wuhan, China, 2016

Планируете ли реализовать какой-нибудь проект в Алматы в качестве спикера на фестивале Go Viral 2020?

Изначально планировалось, что я приеду в Алматы на фестиваль в июне, но из-за пандемии COVID-19 приезд отложился на осень. Помимо выступления, планирую провести воркшоп, аналогичный тому, который прошел в Ухани. Будет интересно увидеть, как участники воркшопа визуализируют изменения в Алматы и какую форму эти размышления обретут. Планирую на примере реализации нового проекта показать, как осуществляются AR арт-проекты. Возможно, в следующем году будет возможность провести выставку по итогам алматинского проекта.

Как и где люди могут посмотреть Ваши и других цифровых художников работы? Есть ли цифровой музей?

К сожалению, пока цифрового музея нет, но, думаю, мы к этому придем. Однако уже есть инициативные группы, которые стремятся найти способы сохранения и демонстрации AR/VR арт-работ. Мои работы доступны в Apple Store, достаточно лишь в поиске написать мое имя John Craig Freeman. Для пользователей Android-телефонов необходимо скачать приложение Hoverlay в Play Market.

Какие приложения и программы используете и рекомендуете другим художникам?

Программы Apple’s Reality Composer, USDZ и Quicklook позволяют быстро создавать прототипы, но не позволяют публиковать. Чтобы сделать работу публичной, художникам все еще нужно стать разработчиками и использовать SDK (Software Development Kit), такие как Apple's Arkit с использованием Xcode или Arcore от Google для Android, и работа должна пройти обзор приложения. Для более сложных функций требуется SDK (комплексная среда развития), такая как Unity. Браузеры дополненной реальности, такие как Hoverlay, позволяют художникам фокусироваться на контенте и загружать работы на телефоны.

Айнур Искакова, менеджер по коммуникациям Go Viral

Глобальные смыслы в локальных историях

О ситуации с современным искусством в Казахстане рассказывает директор Aspan Gallery Меруерт Калиева. 

10 Март 2020 08:10 5457

Глобальные смыслы в локальных историях

В этом году галерее исполняется пять лет. За это время было организовано 12 выставок с местными и международными художниками, напечатано 11 книг и каталогов, проведено более 30 лекций и дискуссий. Галерея сотрудничает со многими музеями мира, от Австралии до Кореи и США, размещает работы отечественных художников в международные и местные музеи. 

– Меруерт, какова специфика выставочной деятельности в нашем регионе и чем она отличается от ситуации в странах, где современное искусство более востребовано?

– Для центральноазиатских современных художников характерна работа с локальными ситуациями, от анализа исторических процессов Центрально-Азиатского региона, как у Мельдибекова, до нового взгляда на предметы и ритуалы повседневной жизни, как у Воробьёвых, и изучения философии номадов, как у Хальфина. Многие художники нашего региона говорят о глобальных смыслах через совершенно локальные истории. 

По сравнению с другими странами Центральной Азии в Казахстане более развита инфраструктура: долго работал фонд Сороса, действовали галереи, проходил парад галерей в музее Кастеева. Сейчас подобных организаций/мероприятий меньше, ну и, конечно, если сравнивать с другими странами мира, даже странами ближнего зарубежья, у нас сильный недостаток учебных заведений, специализированных публикаций, галерей, музейных инициатив, фестивалей, литературы, критики. В таких условиях галерее приходится брать на себя очень многое. Многие галереи, например, устраивают образовательные лекции, мастер-классы для самих художников. Галерея «Аспан» проводит  выставки как в своем пространстве, так и в музеях, хотя, конечно, это совершенно другая специфика. Мы публикуем не только каталоги выставок, но и монографии художников и в целом книги об искусстве. Приглашаем международных специалистов делать доклады. На Западе такого рода деятельностью коммерческие галереи занялись только недавно, и только самые крупные галереи, которые хотят отойти от чистой коммерции. У нас же просто нет выбора – кто-то должен это делать. 

– Если попытаться проанализировать историю выставочной деятельности контемпорари арт в нашей стране – какие этапы пройдены? Галерея существует около пяти лет: что изменилось за это время и как?

– Я училась и работала несколько лет за рубежом и, когда вернулась в Казахстан в 2014 году, меня очень удивила ситуация в стране. Многие художники были достаточно известны за рубежом, их представляли галереи в Лондоне, Милане, Гонконге, Брюсселе, Нью-Йорке, но в Казахстане их работы увидеть было негде. Да и художники между собой практически не общались. Все работали в своих мастерских, а что делали другие, узнавали, только если пересекались на совместных международных проектах. Фонд Сороса уже пару лет как закрылся, а новых инициатив было немного. 

Но за эти пять лет много чего произошло: «Артбат фест» с каждым годом становился все более весомым мероприятием, и проведение летней Школы художественного жеста помогло взрастить новое поколение художников, открылось несколько галерей современного искусства, которые, так же как и мы, начали активную деятельность, в Астане была инициирована ежегодная международная выставка Astana Art Show, был основан Центр современной культуры «Целинный», активизировались молодые независимые кураторы. Я вижу очень хорошую динамику, несмотря на то, что многие проекты закрылись после пары лет существования. 

– Какова роль Aspan Gallery и ее задачи?

– Наша задача – продвижение современного искусства Центральной Азии в самом регионе и за рубежом. С гордостью могу сказать, что за пять лет существования мы провели 12 выставок с местными и международными художниками, напечатали 11 книг и каталогов, провели более 30 лекций и дискуссий, сотрудничали со многими музеями мира, от Австралии до Кореи и США, разместили работы наших художников в международные и местные музеи. 

 В 2017 году наши художники Елена и Виктор Воробьёвы стали первыми художниками из Центральной Азии, чьи работы были представлены на главной выставке Венецианской биеннале. Сейчас их инсталляцию, которая показывалась в Венеции, покупает один из самых известных музеев мира. Обязательно сообщу, какой музей, как только будет завершен процесс. 

У нас действительно очень хорошие художники, и мы работаем над тем, чтобы об их творчестве узнали, как у себя в стране, так и по всему миру.  

– Можете рассказать о продюсировании современного искусства: в чем его особенности в нашем регионе, как и кем оно финансируется? 

– За рубежом существует много разных способов финансирования современного искусства: частные, корпоративные или государственные комиссии, когда художнику заказывают работы и сразу оплачивают ее изготовление; галереи, музеи, фонды или другие организации; гранты частные, корпоративные или государственные; бывает, что художники сами финансируют; меценаты или круги меценатов; организации, которые объединяют меценатов, и они совместно финансируют проекты; корпоративные спонсоры.

В последнее время появились менее традиционные способы, как, например, известная художница, занимающаяся перформансом, Марина Абрамович, собрала деньги на свой проект через краудфандинг на Kickstarter

В Казахстане чаще всего художники сами финансируют свои проекты или же им оплачивают изготовление организации, для которых они делают тот или иной проект. В этом случае организации часто требуют, чтобы предмет искусства остался у них в собственности после проведения выставки, и многие художники соглашаются, так как для них важно создать работу. Это неправильно. Мы придерживаемся западной схемы – даже если мы оплатили изготовление, работа принадлежит художнику. 

– Какие политические и социальные задачи ставит и решает современное искусство в Казахстане? В чем отличие от западной практики? Какова идеология современного искусства?

– В современном мире искусство частично взяло на себя роль философии. Если раньше, люди читали философию или поэзию, то сейчас современное искусство в силе ответить на многие экзистенциальные вопросы. Я не думаю, что современное искусство ставит своей целью решить какие-либо политические или социальные вопросы, но в условиях ограниченной свободы слова в центральноазиатских республиках искусство может поднимать многие вопросы, о которых боятся писать или снимать фильмы. Хоть цензура добралась до современного искусства тоже, к счастью, оно не привлекает такого же внимания властей, как публицистика или кинематограф. 

– Какие выставки галерея готовит на 2020 год?

– До 12 апреля в нашем пространстве проходит коллективная выставка ORNAMENTUM, посвященная орнаменту. В конце апреля мы открываем коллективную выставку, посвященную роли художника. В сентябре вас ждет выставка-диалог центральноазиатского художника и всемирно известного художественного дуэта из Германии. И к концу года мы презентуем персональную выставку молодой казахстанской художницы.

Ольга Власенко

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: