/img/tv1.svg
RU KZ
Алексей Тизенгаузен: «Картины казахстанских художников сложно выставлять на торги»

Алексей Тизенгаузен: «Картины казахстанских художников сложно выставлять на торги»

Как изменился рынок русского искусства за последние 20 лет abctv.kz на международной арт бизнес конференции «Керемет» рассказал директор русского отдела аукционного дома Christie's Алексей Тизенгаузен.

17:51 13 Сентябрь 2016 2928

Алексей Тизенгаузен: «Картины казахстанских художников сложно выставлять на торги»

Автор:

- Алексей, Вы глава международного департамента русского искусства Christie’s, ведущий эксперт в области русского искусства на международном арт-рынке. Расскажите немного о тонкостях своей работы.

- Многие думают, что быть экспертом легко. На самом деле это не так. Русские торги проходят два раза в год - в Лондоне, а через полгода в Нью-Йорке. Сразу же после одного аукциона надо готовиться к следующему, потому что предлагать имеет смысл только самые интересные вещи, а их надо искать, готовить каталоги, только потом продавать. Поиск порой принимает детективный характер. Вы знаете, это как охота, где охотник не знает, во что он будет стрелять. Вам приходится быть дипломатом и психологом одновременно.  Вы четко знаете, чего хотите -  получить самые интересные предметы для продажи. Вы ищете хорошие коллекции, поддерживаете контакт годами с продавцами. Иногда, бывает, они пропадают из вида, но всегда возвращаются.

Возьмем Ротшильдовское яйцо Фаберже, которые мы не так давно продали почти за 9 милионов фунтов стерлингов, и, кстати, установили рекорд на произведение декоративно-прикладного искусства из России. Так вот, мы знали, у кого оно хранится, переписывались с владельцами, постоянно спрашивали, не готовы ли они его продать.  Двадцать лет они отвечали отказом, но, в конце концов, надумали. Ииногда бывает так, что люди собираются оценить какую-то другую вещь, и вдруг выясняется, что у них имеется хорошая русская картина, которую они, выяснив цену, готовы продать.

- А как происходит поиск? Вы ищете ваших продавцов, или они сами к вам приходят? 

- Оба варианта. Я знаю их, а они меня. Часто бывает так, что люди сами не знают, каким сокровищем владеют. И озвучивая цену им лучше подставить стул, чтобы они не упали. Бывает и наоборот:  вам обещают  какую-то интересную работу, и вы рассчитываете найти прекрасную вещь, а на деле... К примеру,  человек говорит, что у него есть серебряная статуэтка работы Фаберже, полученная его дедом лично из рук Николая II. Приносит, и ты понимаешь, что статуэтка просто ужасная - она не серебряная, и конечно не Фаберже. Ты спрашиваешь: «Когда ваш дедушка ее получил?». Он отвечает: «В 1924 году». И приходится объяснять, что, к сожалению, это не возможно, потому что Николай II умер в 18 году. У меня был такой случай. Так вот, как вы думаете, какой ответ я получил? Он посмотрел на меня и сказал: «Вы врете». 

Вообще я никогда не знаю, с кем я буду разговаривать и что держать в руках. Я могу найти работу Верещагина в центре Америки в Алабаме. И человек совершенно не знает, кто такой этот Верещагин, но хочет знать цену. Или можно найти огромную коллекцию Константина Сомова под Парижем. Кстати там была очень интересная история. Одна семья получила эту коллекцию в наследство и долго жила в ее окружении, не зная ее цены. Когда я начал называть цены картин, они не сразу поверили. Потом получили за всю коллекцию 12 миионов фунтов и переехали из Франции в Люксембург.

- Как же определяется цена на предметы искусства?

- Цену на рынке формирует покупатель. Именно коллекционер решает, сколько будет стоить та или иная вещь на рынке. Вы можете считать, что она стоит 100 тысяч, а ее купят за 250. А можете продавать что-то за 250 тысяч, а это и за 50 никто не купит. К примеру, на русском рынке был такой прецедент: мне очень нравится русский художник Сергей Чехонин и 30 лет назад я с гордостью выставлял его работы на торги, но никто не брал. Сейчас его работы не найти. 30 лет назад выставляя Серебрякова, я понимал, что, скорее всего, ничего не купят или купят за копейки. Сегодня цена на работы Серебрякова от 300 тысяч до 5 миллионов фунтов. Или вот еще:  20 лет тому назад агит-фарфор был совсем не популярен. Не было моды, так сказать, в Лондоне. И агит-фарфор – тарелка стоила около 500 фунтов максимум.  Спустя несколько лет, стоила около 20-30 тысяч фунтов.  Теперь эти те же самые тарелки стоят около 150-200-250 тысяч фунтов.  Если вы меня спросите, как это объяснить, я не очень уверен, что я смогу. 

- Что сейчас нужно коллекционеру русского искусства?

- Кому что. Мы ведь сами в чем-то коллекционеры - несколько раз в год собираем коллекцию, подбираем вещи, которые нам нравятся, пусть даже понимая, что нам они не достанутся. По крайней мере, мы обязаны обладать особым коллекционерским нюхом. Понимать, почему люди собирают что-либо, почему кто-то увлекается огородом, кто-то покупает картины, кто-то коллекционирует машины, а кто-то женщин. Угадать 100% вкус покупателя невозможно. Здесь не существует четких тенденций: всегда найдутся желающие собирать классику, и всегда будут люди, ценящие современные искусство. Как я уже говорил, рынок регулирует покупатель. А почему он решает покупать что либо, я не знаю.  Мы стараемся подобрать вещи так, чтобы каждый коллекционер мог подобрать себе что-нибудь по вкусу.

- Кто сейчас приобретает русское искусство?

- Преимущественно коллекционеры из России. Единственное, что до сих пор покупают иностранцы - это Фаберже. Русских покупателей  в этом сегменте по-прежнему не так много, они предпочитают картины и фарфор.

- А как насчет казахстанских коллекционеров?

- Да. Они тоже иногда покупают. В основном, казахстанские коллекционеры интересуются и покупают прикладное искусство и картины.

- Какой период наиболее популярен сегодня? Какие художники?

- Сейчас популярны такие известные имена, как  Репин, Сомов, Серов. Как уже все знают, в последнее время русский рынок пострадал, но не пропал. Цены упали на 10-20-30 процентов, но люди продолжают покупать русское искусство, их интересуют известные имена и работы с историей. И это логично. Если я умный коллекционер, я буду покупать, пока цены упали.

- А что пользуется большим спросом: живопись, прикладное искусство или что-то еще?

- Все. Есть люди, которых интересует только прикладное искусство, есть те, кто покупает только картины. Кто-то коллекционирует Фаберже. У меня есть один человек, который собирает только звонки работы Фаберже. Почему звонки, а не рамки, не знаю. И не буду у него спрашивать. Он продолжает покупать звонки, я доволен. 

- А современное русское искусство представляет интерес для ваших коллекционеров?

- Нет

- Как изменился рынок русского искусства в последние годы? 

- Двадцать пять лет назад, когда я только начал заниматься русским искусством, нашими клиентами становились люди, имевшие какое-то отношение к России, либо те, кто просто находил для себя интересные вещи. Сами русские тогда покупать не могли. И нам только время от времени удавалось сбыть какое-нибудь яйцо Фаберже. Первый бум, связанный с русским искусством, случился в 1989 году, во время перестройки, русские покупатели в нем еще не участвовали, они появились только в 2003 году, и рынок стал очень быстро развиваться.  В 1989 году мы продали прекрасную работу Юрия Анненкова за 120 тысяч фунтов, а два года назад она ушла уже за два с лишним миллиона.

- Алексей, ну а казахстанский рынок интересен для Christie’s?

- Сложно сказать. Я не знаю казахстанский рынок. Он еще только развивается.  Что касается казахстанских художников, то их пока сложно выставлять на торги. Дело в том, что их практически нет на международном арт-рынке. Они находятся только в Казахстане. Впрочем, кто знает, со временем возможно и их работы начнут появляться на международных аукционах.

- Скажите, для ваших покупателей предметы искусства – это инвестиции или что-то большее?

- Я не верю в инвестиции. Искусство – это, прежде всего дух. Люди покупают предметы искусства, потому что это им нравится. Знаете, лучше всего это иллюстрирует, когда я иногда хочу получить какие-то вещи, которые очень удачно продал 10-15 лет назад, обратно. Но они не возвращаются. Если же такое случается, а это очень редко, это говорит о том, что их покупатель – не русский.

Элла Лисс

История в графике

В музее Кастеева открылась выставка Евгения Сидоркина «Мой Казахстан» и состоялась презентация книги об известном советском казахстанском графике «Онтология художественного метода» директора музея Гульмиры Шалабаевой.

14 Октябрь 2020 08:17 1074

Фото: Ольга Власенко

Это второе, дополненное издание авторской монографии, которая увидела свет к 90-летию выдающегося художника. Евгений Сидоркин смог глубоко проникнуть в культуру Казахстана и создать яркие характеры мифологических и исторических героев, как воинственных батыров Алпамыса, Камбара, Ер-Таргына, так и изящных казахских красавиц Баян-Сулу и Кыз-Жибек. Он отразил в графике целые страницы казахской истории и народного эпоса. Евгения Сидоркина интересовала не только казахская, но и киргизская культуры, разницу между которыми ему удалось передать в сюжетах и образах, а также стилистически – в орнаментализме. Фольклор для художника – это не просто эстетическое, но и этическое измерение – представления народа о добре и зле, счастье и справедливости, пояснила куратор выставки Кульжазира Мукажанова.

В экспозиции представлены практически все известные серии – «Веселые обманщики», «Казахский эпос», «Читая Сакена Сейфуллина», «Казахские народные игры».  Первой работой, созданной в Казахстане, стали брызжущие задорным смехом и юмором акварельные листы серии «Веселые обманщики» – здесь и веселый Алдар-Косе, и лукавый Жиренше, и беззаботный мальчик из «Сорока небылиц». Серия «Из мглы веков» создавалась Сидоркиным в течение восьми лет, с 1971 по 1979 г. Это станковые произведения, в которых запечатлены размышления художника об истории казахского народа. Он избирает период феодальных междоусобиц – «жестокий век» с его распрями, культом силы, войнами. В 1970-е годы были приняты поездки художников на индустриальные объекты. По впечатлениям от поездки родилась серия «На земле казахстанской», в которую вошли сюжеты, посвященные Байконуру, темиртауской Магнитке, хлеборобам Казахстана. Героями серии стали простые рабочие, их обычные трудовые будни. В 1970-х – начале 1980-го года художник выполняет иллюстрации к роману М. Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города», серию автолитографий «Гаргантюа и Пантагрюэль».

Как отметила автор научной монографии Гульмира Шалабаева, уникальность этого художника в том, что он первым стилизовал в графическом языке звериный стиль. В Казахстане уже не создают таких высокопрофессиональных и филигранных станковых произведений, рассматривая графику больше как иллюстрацию. Это трудоемкое и сложное для восприятия искусство сейчас не популярно. Поэтому знакомство с творчеством классика казахстанского искусства становится особо значимым и ценным событием для зрителей. Выставку можно посмотреть до 9 ноября.

Ольга Власенко


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Ансаган Мустафа – об искусстве без границ и плагиаторах

Известный социальный художник и бизнесвумен Ансаган Мустафа рассказала на своем примере inbusiness.kz, как творческий человек может стать предпринимателем.

26 Август 2020 08:00 5478

Ансаган Мустафа известна не только в Казахстане, но и за рубежом. Ее рисунки давно уже разошлись по миру. Они не оставляют равнодушными сердца, бьют в самую точку. Будь это тема домашнего насилия, коронавируса, проблема отцов и детей или диванных экспертов. Она словно врач и психолог, только в совсем в другом жанре.

В одно время Вы заявили о себе социальными рисунками. Откуда у Вас такое чутье, жизненный опыт?

На социальную тему я рисовала давно, печаталась в газете «Ақ босаға» – это семейное издание, поднимающее острые проблемы общества. Поэтому перед глазами было много жизненных историй. В 2010 года начали свое развитие соцсети, Facebook, чуть позже Instagram. Все художники перешли туда, и я тоже. Появился большой интерес, общение с подписчиками, очень сильная обратная связь.

О соцсетях. Вы пишете на казахском, я знаю, что Вас читают и те, кто не владеет госязыком, в их числе иностранцы.

Рисуя, я представляла казахскую женщину, ребенка, мужчину, все на примере нашей жизни. Я думала, эти проблемы волнуют только наше общество. Но рисунки были опубликованы во многих странах, переведены на 20 языков. И я поняла, что границ нет, бытовые проблемы есть везде. Те же аборты, рукоприкладство в отношении женщин.

Были отклики из Бразилии и Италии. В Италии есть город Сиракузы, там есть активист, выступающий за права женщин, влиятельный человек. Он, помню, написал мне: «Мне очень жаль женщин в Казахстане». После его репостов мои интервью вышли в итальянских СМИ.

Вы не остались в стороне от слов Омара Жалела о женщине-маркере, который имеет свойство высыхать и быть ненужным. Я знаю, что Вас критиковали за рисунок, но все же Вы остались при своем мнении.

Мне не понравилось его высказывание, как и многим девушкам. Поэтому пришлось наказать его немножко. (Смеется.) Женщина вправе получать образование, нести свою голову гордо. Она драгоценность, а не товар.

Вы не только художник, но и бизнесвумен, Ваши футболки покупают и первые лица страны. Как сейчас Ваш бизнес в период пандемии?

Бизнес появился спонтанно. Расскажу вкратце его историю. Пять лет назад был указ о праздновании 550-летия Казахского ханства. Я обрадовалась и решила внести свою лепту. Думаю, сделаю футболки для молодежи. Нарисовала один дизайн и закинула его в Facebook с таким вызовом, что если рисунок наберет больше 550 лайков, что символично исторической дате, то до лета сделаю 55 разных версий футболок! «Наполним улицы национальным колоритом», – дописала я к посту. Это была полушутка-полуправда. Буквально через минуты отреагировало больше тысячи человек, пошли комментарии.

В это время мои друзья стали рисовать мне бизнес-план, все по полочкам разложили. И мне осталось изучить все комментарии и работать над темами. Я подумала, раз такая обратная реакция, значит, ниша свободна, и начала этим заниматься.

Ближе к лету выполнила свое обещание, 55 версий выложила на своей странице. Предложила распечатать заказчикам самим. Но они просили меня прислать уже готовую продукцию. У меня был такой творческий подъем, адреналин зашкаливал: мои рисунки нужны людям! И я начала двигаться. С каждым разом заказов становилось больше, в соцсетях мою продукцию рекламировали мои покупатели. Я стала не успевать, наняла водителя, потом помощницу, бухгалтера, и так пошло-поехало. Бизнес рос. Сама в шоке. (Смеется.)

Сейчас уже и покупатели постоянные, и партнеры.

Что касается нынешнего периода, в связи с пандемией спрос упал, у людей не было настроения. Самым кризисным был июнь, многие болели. Хотя ранее этот месяц был активным в плане продаж. В августе пошли заказы, люди выздоровели и начали искать нашу продукцию.

Легко ли творческому человеку в бизнесе? В бизнесе нужно быть жестче, работать, совершенствоваться, идти вперед. Много ошибок сделано из-за отсутствия опыта.

Я знаю, что Ваши работы плагиатили в Китае, судились ли Вы с ворами?

Три года назад у нас только вышли футболки с национальными нагрудными украшениями – алқa. Сами покупательницы мне присылали фото старинных драгоценностей, доставшихся им по наследству от бабушек, я воспроизводила их и музейные экспонаты. Так вот, эти рисунки стали копировать в Кыргызстане, Узбекистане и Китае.

Я даже как-то поймала одну женщину с рекламой, она посоветовала пойти на барахолку, где идут массовые продажи. Пришлось ехать на базар. Там чуть не упала – все мои рисунки во всех цветах радуги! А я еще такого себе позволить не могла, потому что нужны ли были вложения, мы постепенно к этому шли.

После этого я стала патентовать свои работы в минюсте, они мне делали патент девять месяцев, за это время контрафакт уже разошелся. А в следующем сезоне выяснилось, что наш патент действует только на территории Казахстана. То есть с ним невозможно запретить что-либо делать в чужой стране. Я должна быть гражданкой Китая, чтобы остановить их. Зря потеряла полгода, нервы. Потеряла партнеров, они закупились на базаре.

У Вас недавно был пост, что какая-то фирма использовала Ваш рисунок для изображения мурала в Кокшетау.

Да, я их нашла, они открещиваются тем, что изображением занимались другие люди и их уже нет в стране. Мол, к ним и обращайтесь. И эта фирма, которая занимается оформлением города. Мало ли какой сотрудник там работал, раз накосячили – фирма должна отвечать.

Я тегнула акимат Кокшетау, мне позвонил сотрудник акимата, его проинформировали, что юристы разбираются по этому вопросу. Подожду недельку. И если не будет ответа – пойду в суд.

В целом во многих городах есть билборды с моими рисунками, ко мне звонили и просили, я всегда шла навстречу. Если это кого-то спасет от беды, я буду рада. Давала бесплатно. Но тут другой случай, поскольку без спроса.

Какие у Вас планы на будущее?

Хочу развиваться дальше, но сейчас главное – выжить, не потерять фирму. Нас стало меньше, конечно, жалко, но это мелочи по сравнению с тем, что происходит в стране.

Айгуль Тулекбаева


Подпишитесь на наш канал Telegram!