/img/tv1.svg
RU KZ
Алмас Айдаров: «Пандемия остудила эйфорию международной интеграции, все превратились в ежиков»

Алмас Айдаров: «Пандемия остудила эйфорию международной интеграции, все превратились в ежиков»

Продолжение эксклюзивного интервью замминистра иностранных дел РК порталу inbusiness.kz.

06:25 25 Август 2020 7247

Алмас Айдаров: «Пандемия остудила эйфорию международной интеграции, все превратились в ежиков»

Автор:

Олег И. Гусев

В первой части «Ежегодно в Казахстан заходит 50-60 проектов с иностранным участием» Алмас Айдаров рассказал о том, как проходит поиск инвесторов для конкретного проекта, сколько миллиардов долларов инвестировано в Казахстан с 1993 года, а также почему работа с иностранными инвесторами у нас проходит в «ручном режиме».

Все инвесторы важны, выбирай на вкус

По данным МИД, наибольшее количество инвесторов в Казахстан идет из Нидерландов. Но мы же понимаем, что эта страна хоть и не классический, но все-таки офшор. А есть ли у нас процедура оценки «чистые/грязные деньги»? Или если инвесторы зашли из бывшей Голландии, то они все очень приличные?

Да, Вы правы: условно первое место [среди инвесторов] занимают Нидерланды. Но это не их компании. Я даже шучу, что Нидерланды и не подозревают, сколько денег инвестируют в Казахстан.

У Лакшми Миттала материнская компания зарегистрирована там же.

Это условия, созданные в самих Нидерландах: оншоры, офшоры, разные режимы, которые удобны для международных инвесторов, то есть создание компаний, через которые уже заводят деньги к нам. Другого подхода считать страну происхождения [капитала] у нас нет, поэтому Нацбанк это фиксирует так. Но мы понимаем, что это не компании Нидерландов, что в большинстве своем это международные корпорации, которые под каждый новый проект создают новую компанию.

А в отношении регулирования инвестиций – этот вопрос в пандемию стал актуальным. Экономический эгоизм проявляется, пандемия остудила эйфорию международной интеграции, все превратились в ежиков и думают о национальной безопасности, о внутреннем производстве. Один видоизмененный грипп привел к тому, что все мировые цепочки рухнули на несколько месяцев.

У нас давние инструменты по регулированию инвестиций в стратегические отрасли, процедура их выкупа или участия в них инвесторов определяется отдельным порядком и рассматривается специальной комиссией в правительстве.

А вот масштабно подходить к качеству инвестиций – это наш следующий шаг, мы к нему идем. Но сейчас мы говорим о том, что все иностранные инвестиции нам важны, мы их не делим ни по странам, ни по другим критериям: если они соблюдают нормы валютного контроля, то страна происхождения не важна. Поэтому сейчас мы за валовый приток инвестиций. Мы придем к следующему шагу регулирования инвестиций, но, думаю, пандемия его отодвинет. В кризисное время нужны потоки, но [впоследствии] мы придем к регулированию. Многие страны это применяют и делят: «белые – это то, что мы хотим получать, черные инвестиции – куда мы вообще запрещаем иностранцам заходить, и серые, куда мы даем иностранцам зайти, но условия будут жестче, чем на общем рынке». Но это страны с большим рынком. У нас немного другая ситуация, мы все равно будем проактивны, когда мы бегаем за инвесторами и будем их сюда заводить.

«И если есть порох – дай огня»

Мы говорим о том, что мировые цепочки разорвались. После выборов Трампа мир развалится на макрорегионы или валютные зоны: будут условно китайская, условно российская, условно американская… В каждом макрорегионе установятся свои собственные вместо прежних глобальных правила игры. Соответственно транснациональные корпорации, которые сейчас присутствуют везде (тот же ArcelorMittal имеет заводы в 18 странах на четырех континентах), при изменившихся правилах игры начнут сжиматься, избавляясь от активов в тех зонах, где от них начнут требовать больше. Сможет ли Казахстан в таких условиях предложить иностранным инвесторам еще более комфортные условия?

Вы правы, в период пандемии этот вопрос очень долго обсуждался в правительстве, сейчас идут очередные поправки в законодательство об инвестиционном климате. Мы понимаем, что инвесторы просят стабильность законодательства в части налогов и ставок, у нас законодательство будет стабильно на 25 лет, в течение которых условия меняться не будут.

Это для каждого инвестора, конкретного контракта, а не 25 лет с момента подписания закона?

Для каждого конкретного инвестора свои [25 лет]. Плюс очень обширно мы начинаем применять законодательство Международного финансового центра «Астана» (МФЦА).

Судьи МФЦА

Английское право инвесторам наиболее понятно, они больше доверяют судебной системе МФЦА. Мы раньше говорили, что [в МФЦА] рассматривались взаимоотношения между хозяйствующими субъектами, а сейчас хотим, чтобы в инвестиционных контрактах больше присутствовала юрисдикция МФЦА. Инвестор говорит, что «я не могу все ваше законодательство аудировать и все тонкости знать, а английское право мне понятно».

Плюс в отношении спецпакетов нам придется персонально оговаривать с каждым инвестором, поэтому под каждый проект мы делаем отдельную дорожную карту, где мы должны принимать быстрые особые условия под каждого инвестора.

В части преференций и законодательства у нас все хорошо выстроено, правовая инфраструктура соответствует мировым стандартам. Сейчас по поручению президента добьем по стабильности – по срокам, плюс английское право. Теперь только вопросы экономики. В приоритетных отраслях (я не говорю про нефть и газ) у нас остается ГМК: мы имеем еще много месторождений, которые либо не разведаны, либо не вовлечены в оборот. Ну и сельское хозяйство: все отмечают, что мир обратится к проблеме продовольственной безопасности.

Да, согласно Вашей же статистике, наше родное сельское хозяйство инвестиций получало очень и очень мало. Особенно в сравнении с ГМК-сектором.

Инфографику сделать не получилось ввиду невозможности сравнить в системе координат 6 млрд долларов инвестиций в ГМК и 6 млн в сельское хозяйство.

Мы должны структурировать свою экономику так, чтобы и туда инвестиции пошли. Сельское хозяйство, чтобы ни говорили, оно важно, а в наших условиях еще и приоритетно. Кто-то критикует субсидии в сельское хозяйство, но это будет всегда. Говорят, что конкуренция здесь – это борьба субсидий. Я посмотрел цифры – все страны очень сильно субсидируют, и нам придется это делать еще долго, если мы хотим быть конкурентными на экспорте.

Здесь очень показателен пример Японии. Как только началась пандемия, они ощутили проблемы с поставками комплектующих из Китая. «Мы поняли, что зависим от них на 20%», – говорят. Тогда японское правительство объявило всем своим компаниям, кто работает в Китае (а их 14 тысяч), что если они захотят передислоцироваться на родину или в страны ЮВА, то государство покроет от 50% до 70% этих расходов.

Make Japan Great Again!

Да-да. (Смеется.) И такие показательные примеры будут по всему миру, потому что он меняется, нужны быстрые решения без долгих процедур, и вот здесь нам придется адаптироваться.

Оказывается, это не один Дональд Фредович такой домостроевец, который вместо инвестиций вовне призывает вкладывать в свою страну.

Когда в мире плохо, все опять возвращаются к себе домой. Обыкновенный протекционизм.

Проекты, которые мы потеряли

Давайте вернемся к тем проектам, которые мы на данный момент потеряли: сколько их, насколько они большие и есть ли ушедшим инвесторам замена?

В начатых проектах официально ни один инвестор по причине коронавируса не отказался. Есть порядка 30 проектов, которые подвисли на ранней стадии [переговоров] элементарно из-за того, что рабочие группы не могут приехать из-за закрытых границ. Вот большой проект – это производство полиэтилена компанией Borealis, которая в начале пандемии отказалась от его реализации. Но мы знаем, что это решение было принято еще до начала пандемии, и связано оно с корпоративными изменениями в самой компании.

Но другие проекты, как, например, американский Tyson Foods (намерен инвестировать до 5 млрд долларов в переработку мяса. – Авт), подтвердили, что они остаются в теме. Есть большой проект «ЕвроХим» по строительству и эксплуатации завода по выпуску минеральных удобрений в Жамбылской области, его тоже подтверждают.

На больших проектах мы сильных потерь не видим. Там, где Borealis ушла, мы уже начали поиск новых инвесторов. Не могу в преддверии таких инвестиций раскрывать детали: это большие листинговые компании, и любой инсайд может повлиять на их стоимость.

В международных прогнозах говорится, от этого кризиса развитые экономики пострадают больше, чем развивающиеся: большие компании, большие рынки, колебание потребления на них очень сильно скажется.

Не хотелось бы, конечно, чтобы у нас были проблемы. Будем надеяться, что нас заденет только по касательной.

Олег И. Гусев


Подпишитесь на наш канал Telegram!

В Павлодарскую область стали меньше инвестировать

Изначальный годовой план чиновники уже снизили более чем на 30 млрд тенге, однако и он находится под угрозой невыполнения.

19 Октябрь 2020 15:21 1233

На 2020 год в Павлодарской области запланировано привлечение порядка 471 млрд тенге инвестиций. По итогам девяти месяцев 2020 года объем инвестиций в Павлодарскую область составил 328 млрд тенге – это менее 70% от плана. И, хотя по итогам трех кварталов план выполнен на 115%, в управлении индустриально-инновационного развития Павлодарской области вполне допускают, что по итогам всего года инвестплан выполнен не будет.

Дело в том, что значительная доля инвестиционных проектов в Павлодаре и Экибастузе осталась на последний квартал – более 86 млрд тенге и 65 млрд тенге соответственно. К примеру, в областном центре на октябрь запланировано 7 млрд тенге инвестиций, на ноябрь – 12 млрд, а на декабрь – 71 млрд тенге. Причем из декабрьского объема 64 млрд тенге приходится на бюджетные инвестиции. Учитывая, что декабрь в Казахстане – это традиционно месяц с большим количеством выходных и праздничных дней, это дополнительно повышает риск касательно реального поступления инвестиций.

В Экибастузе по 65 млрд тенге существуют риски по 42 млрд инвестиций. Как сообщает аким Экибастуза Ардак Кантарбаев, подобная ситуация возникла из-за крупных компаний. Например, «Богатырь Комир» завозит оборудование для конвейера по добыче угля. На сегодня процесс затягивается, и из обещанных 25 млрд инвестиций вложено только 4,9 млрд тенге.

В целом более 80% всех инвестиций в основной капитал в регионе приходится на три города – Павлодар, Аксу и Экибастуз. Доля бюджетных инвестиций в общем объеме вложений составляет 22%. Около 30% от всего объема инвестиций приходится на химическую и нефтехимическую промышленность, 20% – на металлургию, 16% – AПK. В последнее время в регионе стала активно развиваться сфера облачных технологий и майнинга. Сейчас на нее приходится около 13% от всех капиталовложений в области.

Всего в Павлодарской области на данный момент разрабатывается более 30 проектов с общей суммой инвестиций порядка 380 млрд тенге. После их успешной реализации в регионе появится более двух тысяч рабочих мест. На 2020 год были запланированы 14 крупных проектов на 33 млрд тенге с общим числом более 400 новых рабочих мест.

Наиболее крупный из проектов нынешнего года – «Ферротранстрейд» в Экибастузе, где продолжают развивать железнодорожный кластер. Здесь будут производить клеммы и шурупы. Также среди крупных проектов кластера – увеличение мощности производства железнодорожных колес в полтора раза на «Проммашкомплекте» – с 200 тыс. до 300 тыс. штук в год. Ожидаемый экономический эффект от реализации проектов, запланированных на 2020 год, в дальнейшем составит порядка 12 млрд тенге ежегодных налоговых отчислений. При этом в целом региональные объемы промышленного производства повысятся на 15%.

По словам Владимира Платова, руководителя областного управления индустриально-инновационного развития, основной упор, учитывая индустриальную значимость региона, делается на металлургической, химической промышленности, машиностроении, агропромышленном комплексе.

К примеру, алюминиевый кластер. В начале следующего года компания «Вектор-Павлодар» планирует запустить полный цикл производства алюминиевых дисков с финальной обработкой и покраской, а китайские предприниматели из СNN собираются создать производство алюминиевых радиаторов. Также в настоящее время идут переговоры с несколькими турецкими компаниями по дальнейшему развитию алюминиевого кластера. Они планируют производить листовой алюминий и алюминиевый профиль. В смежной отрасли машиностроения ожидается дальнейшая переработка алюминия – производство локомотивных бандажей на базе «Проммашкомплекта», производство крупного и среднего вагонного литья.

В свою очередь аким Павлодарской области Абылкаир Скаков сообщил о некоторых системных проблемах в развитии региона. К примеру, как отсутствие стабильности в отрасли растениеводства влияет на привлечение капитала. Любой инвестор при выборе локации смотрит на динамику производства интересующей его сферы. В то же время многие районы постоянно диверсифицируют посевные площади – в один год посеют подсолнечник, в другой – картофель. По мнению акима, в том числе поэтому в регионе почти за 30 лет рыночного строя так и не построили современное производство по переработке растительного масла, имея в своем распоряжении орошаемые земли.

«У каждого района есть свои базовые сектора экономики. Необходимо среднесрочные планы развития районов увязать с программой привлечения инвестиций. (…) Если из планового показателя привлечения инвестиций убрать модернизацию и проекты, не создающие новых предприятий, проекты, где только идет замена старого оборудования на новое, то чистых, качественных инвестиций там будет меньше половины», – заявил А. Скаков.

Напомним, в 2019 году объем инвестиций в Павлодарскую область составил 494,6 млрд тенге, что на 80 млрд тенге больше показателя 2018 года. Обычно показатель привлечения инвестиций планируют с увеличением, отталкиваясь от результатов прошлого года. Так и было изначально. В январе нынешнего года экс-руководитель областного управления индустриально-инновационного развития Бауржан Каменов сообщал о более чем 500 млрд тенге инвестиций в экономику региона в 2020 году. Более того, в течение пяти лет специалисты управления обещали хоть и небольшой, но рост среднегодового темпа роста – на уровне 101,4%. Нынешний же план управления подразумевает снижение примерно на 5%. Также в 2020 году для привлечения иностранных инвесторов планировались роуд-шоу в Германии, США, ОАЭ. Но не сложилось.

Руслан Логинов


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Как рынок инвестиций в дамские сумки «живет» в коронакризис?

Десятилетие вложения в коллекционный аксессуар было прибыльным делом по ряду причин, но коронакризис нашел слабое место многих экзотических инвестиций.

17 Октябрь 2020 08:38 1037

В 2019 году консалтинговая компания Knight Frank признала коллекционные женские сумочки наиболее привлекательным видом инвестиций. Рост цен на приобретенные сумки ежегодно рос не менее чем на 13%, а за прошедшую декаду прирост составил 108%. В списке самых выгодных сумок лидирующие позиции заняли знаменитые модели фирмы Hermes, Louis Vuitton и Chanel.

Лидерство Hermes определено тем, что фирма ставит лимит на количество приобретаемых товаров, а также длинный лист ожидания на покупку заветной сумки. В целом, чтобы купить Kelly, Birkin или Constance, нужно пройти девять кругов ада.

Во-первых, история покупок до приобретения сумки должна быть от €3 до €10 тыс, причем в одном бутике, в котором покупатель планирует приобрести сумку. Далее консультант должен решить, «достоин» ли покупатель покупки сумки, ну а если чудо свершилось, то за этим  последует от нескольких месяцев до нескольких лет ожидания заветного аксессуара.

Цена на сумку в бутике Hermes начинается от €7 тыс., а все меры, принимаемые брендом для укрепления идеи эксклюзивности, увеличивают ее цену после выхода из бутика минимум на 10-15%. Очень многие женщины и мужчины не  могут приобрести желанную сумку в бутике. Именно поэтому «вторичный» рынок перепродажи полностью расцветает. 

Также  рынок инвестиций в эксклюзивные сумки выгоден отсутствием налоговых обложений со стороны государства. Самая дорогая сумка в истории – Noloticus Crocodile Himalaya Birkin от Hermes была продана на аукционе Christie’s за рекордные 2,94 млн гонконгских долларов ($382 000). Изделие было выполнено из кожи нильского крокодила и декорировано фурнитурой из белого золота и 245 бриллиантами общим весом почти 10 карат. 

К слову, по законодательству РК, драгоценные камни и драгоценные материалы облагаются индивидуальным подоходным налогом, а налог на предметы искусства в каждой стране разный. Например, в России приобретение либо продажа предметов искусства облагаются налогом 10% от стоимости, так же как и недвижимость; в США налогом облагается не только покупка или продажа, но даже перевозка из штата в штат.

Таким образом, приобретение дорогих сумок кажется наиболее выгодным видом инвестиций. Многие состоятельные люди в целях экономии на налогах при перевозке денег из разных стран вкладывают деньги в сумки и перевозят их без дополнительных трат на налоги государству или отчетов о доходах.

Так было до пандемии COVID-19. Согласно той же консалтинговой фирме Knight Frank, с начала эпидемии цена на лимитированные сумки упала на 50%. Апогеем стала выставленная 1 июня на аукцион Sotheby's Himalaya Birkin с ожидаемой ценой в $85-100 тыс., однако она так и не была продана.

Резким падением цен на акционные сумки эксперты называют невозможность лично осмотреть лот. Покупательская активность на более дешевые сумки онлайн-аукционов не снизилась, но и ежегодный рост цен там не так же заметен, как на рынке коллекционных моделей.

Объяснение тут простое: покупая сумку за $200 тыс., коллекционеры предпочитают вживую осматривать свою покупку, а распространение коронавирусной инфекции сделало это невозможным. Вероятно, сейчас наилучшее время для приобретения коллекционных сумок, ведь после окончания карантинных мер можно предположить, что цены вновь будут подниматься. На сегодняшний же момент наиболее привлекательными инвестициями эксперты называют редкие автомобили, коллекционные вина и виски.

Мадина Ахметова

Подписывайтесь на телеграм-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!