/img/tv1.svg
RU KZ
Алмас Айдаров: «Ежегодно в Казахстан заходит 50-60 проектов с иностранным участием»

Алмас Айдаров: «Ежегодно в Казахстан заходит 50-60 проектов с иностранным участием»

Замминистра иностранных дел рассказал об инвестициях в нашу страну до, во время и после пандемии.

10:25 24 Август 2020 12486

Алмас Айдаров: «Ежегодно в Казахстан заходит 50-60 проектов с иностранным участием»

Автор:

Олег И. Гусев

Есть ли у Казахстана шанс проскочить мировой экономический кризис без больших проблем? Сколько миллиардов долларов инвестиций мы потеряем из-за пандемии? Как проходит процесс поиска новых инвесторов взамен ушедших?

Об этом в эксклюзивном интервью Inbusiness.kz рассказал Алмас Айдаров. По его мнению, большие экономики от кризиса пострадают больше, чем экономики развивающихся стран.

С июня 2017 года по февраль 2020 года Алмас Айдаров работал в должности заместителя акима Карагандинской области по вопросам промышленности, развития МСБ, индустриализации и инвестиций. За это время он дал серию интервью Inbusiness.kz, в которых мы отслеживали динамику инвестиций в шахтерско-металлургический регион.

Inbusiness.kz особенно приятно, что и свое первое (пусть и дистанционное) интервью в должности заместителя министра иностранных дел (во время карантинов было не до интервью) он дал именно нашему порталу.

Социальная дистанция в 200 км между нами была выдержана, и после его расспросов, как область, город, как вновь назначенный аким Темиртау, как здоровье и семья, мы приступили непосредственно к теме этой встрече по ZOOM.

– МИДу чуть больше года назад отдали функцию привлечения инвестиций, для того чтобы активизировать работу наших загранучреждений, – первым начал разговор Алмас Айдаров. – Сейчас работа выстроена по трехуровневой системе, когда есть наши посольства, центральный уровень – министерство и региональный уровень – акиматы – для синхронного сопровождения инвесторов. Если раньше в акимате мы занимались работой по «приземлению» инвесторов, то сейчас [в министерстве] это работа по поиску и структурированию новых проектов и передаче их нашим коллегам в регионы.

Это какая-то разведывательная деятельность, вербовка, а потом передача конкретным офицерам-кураторам?

Да (смеется. – Авт.), если выражаться военным языком. Сейчас весь мир переживает этот кризис, этот идеальный шторм, никто не делает прогнозов о том, как мир будет из него выбираться. Все прогнозы сводятся к тому, что весь мир потеряет 30-40% инвестиций. Страны, сильно зависящие от них, почувствуют это уже в нынешнем и следующем годах, страны с диверсифицированной и сервисной экономикой прочувствуют это через года два-три. Было опрошено 500 крупнейших мировых компаний, и они заявили о предполагаемой потере порядка 50% процентов своей прибыли, соответственно, и сократятся инвестиции.

А как мы вообще жили последние годы и сейчас в плане привлечения инвестиций?

Если говорить о нашей стране, то с 2008 года в валовом объеме иностранных инвестиций мы имеем ежегодно 20 млрд долларов плюс [еще немного]. За исключением спада 2015 года, когда было 15 млрд. 2019 год показал 24 млрд долларов.

Боюсь спросить за год нынешний.

Как и у всего мира, будет меньше [привычного объема], инвесторы замрут. Сейчас весь фокус на то, чтобы закончить те проекты, которые уже начаты. Это самое главное, от них инвесторы не отказываются, они много денег вложили, и нужно проекты завершить.

С начала пандемии в МИД работал штаб по двум основным направлениям. Первое – это возврат из-за рубежа наших граждан. Второе – решение проблем иностранных инвесторов здесь: задержка оборудования, логистика и т. д. Пока ни один из крупных проектов по причине пандемии от реализации не отказался.

Но это те, кто уже «погряз» и кому выскочить будет «больно»?

Там, где уже понесли расходы, естественно, им надо добивать. А те проекты – я у себя на горизонте увидел порядка 30, которые были на стадии ранних переговоров, да, они замерли. Это и понятно: они не могут ни приехать, ни планировать дальнейшую деятельность. Эти инвесторы попросили отсрочки и ждут развития ситуации.

«Ищу человека!»

Карагандинский Кайракты, я так понял, пролетает – отказались китайцы. А ведь 750 млн долларов на улице не валяются.

Северный Катпар – Верхний Кайракты, да, многие негативно относились к этому инвестору [Xiamen Tungsten], он ушел (см. «Китай получил в Казахстане крупнейшее месторождение вольфрама в мире»). Но он ушел до пандемии, еще в прошлом году: цены на вольфрам снизились на 25%.

Интересно, что с конца 2017-го по конец 2018 года цены на парафольфрамат аммония, завод по производству которого собирались построить китайцы, росли.

Помните, мы говорили, что с точки зрения геологии этот проект очень сложный, разбросанный, большие вскрышные работы нужны. И финансовая модель у проекта не простая. И когда цены упали, то инвестор посчитал проект коммерчески невыгодным. Но мы с «Самруком» использовали это время, по мировым стандартам упаковав проект, и сейчас ищем нового инвестора. Понятно, что модель будет другая: СП, доли разные... Но «купи-продай» нам не нужен. Нам нужен стратег, который сможет и добыть, и сделать продукт.

А каким образом идет сам процесс поиска инвесторов? Упаковали, как говорите, проект, посчитали тех, кто работает по данной теме. А потом – knock knock knockin' on heaven's door – стучитесь к ним?

Здесь интересный момент. Раньше были ожидания, что в наших посольствах будут сотрудники с большими компетенциями в области структурирования проектов, знаниями узких отраслей. Лично я считаю, что нельзя на это полагаться. Невозможно: в МИД очень сильная ротация, наши дипломатические сотрудники каждые три-четыре года ротируются.

Но это и не работа дипломата – хорошо знать какую-то узкую промышленную отрасль.

Сейчас простая схема. Есть центральный уровень, на котором формируется заказ на инвестиции, в нашем случае «Тау-Кен Самрук». Есть два месторождения вольфрама, есть разведка, есть понимание модели. Мы все упаковываем в понятный вариант, высылаем нашим загранучреждениям и говорим: дайте нам – без анализа – всех производителей, кто работает с вольфрамом. И к нам приходят так называемые длинные списки, которые мы с «Самруком» отсеиваем, убирая мелкие, средние, тех, кто делает только готовую продукцию и т. д., в итоге получая «короткий список». И только тогда мы даем посольству какие-то рекомендации: сходи на первую встречу, скажи следующее, предложи вот такое. Без всякой глубины. Сделай предложение: нам надо понять, насколько они заинтересованы. Получив обратную связь, мы определяем «суперкороткий список» тех, с кем мы будем встречаться. Далее – по ситуации.

То есть?

Либо, если они очень крутые, мы едем (до пандемии ехали) к ним на какой-нибудь международный форум, где и назначаем встречу, либо они к нам. Вот так точечная работа по каждой позиции и выстраивается. Мы должны четко понимать заказ на инвестиции. МИД и посольства не могут его формировать.

«Вы, говорим, [«Самрук» и прочие] эксперты в отраслях, вы должны нам сказать, что вам надо». Так же и в регионах. Этот регламент понятный, и он действенный. Делаем из него такой устав, как в армии, очень простой и понятный.

«Протяни мне руку, протяни, чтобы мог почувствовать опору я»

Когда мы с Вами не раз беседовали в Карагандинском облакимате, Вы говорили, что вся работа с инвесторами там выстроена в ручном режиме. И наш регион для вас был такой площадкой, где вы эту модель обкатали. Получается, что и сейчас, в условиях пандемии, но уже на уровне МИД, опять приходится работать в ручном режиме?

Я посмотрел опыт работы наших коллег за границей – в Европе, Штатах. У них большая развитая экономика, и у них нет такого ручного сопровождения и подсчета инвесторов, какой ведется у нас. У них макрорегуляторами очень просто регулируется поток инвестиций в страну. Но точечно не считают, это невозможно в их масштабах, да и не нужно. У нас экономика намного меньше, плюс она развивающаяся все еще, и в ручном режиме нам придется какой-то период еще поработать.

А сколько у нас получается новых проектов в год?

В среднем в году порядка 50-60 проектов с иностранным участием у нас входит. Это нормальное количество, которое мы можем сопроводить. Но Вы правильно заметили [про ручное управление], и пандемия это показала: мы должны уходить в цифровизацию. Все проекты должны быть оцифрованы, сохранены все архивы, и мы должны иметь такую big data в упрощенном виде. Есть инвесторы, с которыми мы семь лет работаем, семь лет пытаемся с ними что-то сделать. И каждый раз вспоминаем эту историю. Если бы в [цифровом] архиве каждый шаг видели, это было бы гораздо проще. Но самое главное, чтобы в процессе наших внутренних процедур инвестор не потерялся, мы должны его вести. Здесь и цифровизация, и ручной режим, думаю, еще будет присутствовать. В развивающихся странах это нормальный инструмент.

Окончание следует.

Олег И. Гусев


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Иноземные деньги. Откуда, куда и зачем текут инвестиции

Пришло ли время, когда Казахстан может сам выбирать приоритетное направление для привлечения инвестиций?

26 Сентябрь 2020 08:59 1269

Прямые иностранные инвестиции (ПИИ) эксперты называют хлебом любой экономики страны. Поэтому борьба за них всегда актуальна. В Казахстане за их приток отвечает АО «НК «KAZAKH INVEST». За эти годы поток иностранных инвестиций в страну был разным: от бурного до небольшого ручейка. Для Казахстана они являются не только источником капитализации, но и возможностью завести в страну новые технологии. О том, как идет этот процесс, inbusiness.kz поговорил с управляющим директором национальной компании Айбеком Турсынгалиевым.

Айбек Алибекович, какие отрасли больше всего привлекают инвестиций? Есть ли изменения в приоритетности отраслей в последние годы?

Традиционно – это горно-металлургический комплекс. Если посмотреть статистику прошлого года, то валовый приток ПИИ в Казахстан составил $24,1 млрд, наибольший объем валового притока в разрезе отраслей приходится на горнодобывающую промышленность – $13,6 млрд (56,3%), обрабатывающую промышленность – $3,5 млрд (14,3%) и торговлю – $3,0 млрд (12,3%). Также, крупные инвестиции поступают в сферу транспорта, финансовую и страховую деятельность, строительство и т.д.

Если рассмотреть отдельно структуру обрабатывающей промышленности, то наибольшие объемы инвестиции наблюдаются в металлургической отрасли – $2,8 млрд, или 11,6% от общего объема инвестиций; в производстве резиновых и пластмассовых изделий – $204,9 млн, или 0,8%, и в производстве пищевых продуктов и напитков – $135,7 млн, или 0,6%. В последнее время отмечается тенденция прихода ПИИ в АПК и энергетику.

Что, кроме сырья, привлекает инвесторов?

Казахстан привлекателен для иностранных инвесторов ввиду двух важных факторов. Первый – относительно недорогая и квалифицированная рабочая сила. Второй – доступность и дешевизна таких ресурсов, как газ, электроэнергия, вода и прочее. Да, в последние годы Казахстан демонстрирует высокий инвестиционный потенциал. Но нет ничего постоянного. Так что за инвестиции надо бороться. У нас есть ряд преимуществ, в том числе, стратегическое положение страны как основного коридора, связывающего Китай с Россией и Европой посредством новых железнодорожных и автодорожных сетей. Это дает нам возможность быть основным «звеном» в новой китайской инициативе «Один пояс – один путь».

Согласно данным Национального банка РК, на протяжении всех лет независимости объемы прямых инвестиций в большей степени растут. С чем это можно связать: с интересом к Казахстану как к политически устойчивому государству, с растущим спросом на сырье или еще с чем-то?

Да, рост есть. Зачастую это уже реинвест в действующие проекты, идет диверсификация бизнеса. Я считаю, что мы для удержания лидирующей позиции в странах Центральной Азии должны максимально использовать все имеющиеся возможности и принимать волевые решения. Наши соседи активно вступают в деловые контакты с инвесторами, и, как мы видим, в последнее время они завершаются реальными результатами. В качестве примера могу отметить Узбекистан, который набирает обороты. Уверен, что в скором будущем мы увидим Узбекистан в заголовках крупнейших информационных изданий, посвященных инвестициям. Есть сферы, в которых мы абсолютные лидеры, но также есть сферы, в которых развивается конкуренция.

Согласно статданным, Нидерланды лидируют по объему инвестиций в Казахстан. Чем обусловлен такой интерес?

Из этой страны пришло немало инвестиций в нефтедобывающую отрасль Казахстана. Одна только компания Shell инвестировала более $15 млрд и является для нас одним из крупнейших инвесторов. Этот тренд показывает высокую долю нефтяного сектора в экономике Казахстана.

За период с 2015 по 2019 год из $106,1 млрд наибольший объем валового притока ПИИ в разрезе стран приходится на Нидерланды – $34,3 млрд (32,3%), США – $20,8 млрд (19,6%) и Швейцарию – $12,4 млрд (11,7%). Совокупная доля этих стран превышает 60% от общего объема валового притока ПИИ. Также крупными инвесторами являются: Китай – $6,0 млрд (5,7%), РФ – $5,5 млрд (5,2%), Франция – $4,9 млрд (4,6%), Бельгия – $4,4 млрд (4,1%) и т.д.

Насколько важны иностранные инвестиции для страны?

Крайне важны. Думаю, уже в начале следующего года, когда деятельность всей страны будет сфокусирована на восстановлении экономики после пандемии, очевидным станет тот факт, что в бюджете средств недостаточно для этого. И здесь встанет вопрос вливания денег в экономику страны извне. Нынешняя ситуация отразится на малом и среднем бизнесе, который дает значительные отчисления в бюджет. Концентрация денег внутри страны уменьшилась и теперь казну необходимо пополнять. В связи с пандемией коронавируса, импорт товаров из-за рубежа в Казахстан увеличился. Все это говорит о том, что происходят крупные оттоки денежной массы из экономики. Иностранные инвестиции обеспечивают профицит платежного баланса, а также экономическую стабильность страны.

Пришло ли время, когда мы сами можем выбирать приоритетное направление для привлечения инвестиций?

Есть тенденция мирового рынка и вот куда она пойдет, туда мы и будем развиваться. Мы не из тех стран, которые задают ритм, к сожалению, пока. Можно, конечно, внутри страны развивать определенные направления для замещения импорта. Но если они не интересны мировому рынку, то инвестиции в неприоритетный сектор не придут. Деньги интересуются только сегодняшним трендом.

В выборе приоритетного направления по привлечению иностранных инвестиций Казахстан ограничен в силу совместных сухопутных границ с Китаем и Россией. По данным государственного статистического управления КНР, Китай занимает первое место в мире по объему производства более 100 видов товаров легкой промышленности, в том числе мебели, фурнитуры, аккумуляторов, часов, аппаратов для обработки пластика и многого другого. Россия, согласно данным агентства Bloomberg, по итогам августа 2020 года вышла на первое место по экспорту пшеницы в Европе, более того Россия является одним из главных участников мирового рынка нефти и газа. В таких условиях Казахстан не может выбирать приоритетное направление для инвестиций.

Тем не менее, в локальном масштабе мы можем выбирать сектора экономики, в которых хотелось быть менее зависимыми от импорта. Отличным примером является программа «Экономика простых вещей», нацеленная на развитие местного производства.

Интересно ли иностранным компаниям инвестировать, например, в науку, образование?

Существует даже некий класс инвесторов, которые инвестируют исключительно в науку и образование. В основном их интересуют научные исследования в сферах информационных технологий, фармацевтики и пищевой промышленности. У нас эти направления пока слабо развиты.

В Казахстане сферы медицины, науки, образования привлекательны за счет механизмов государственно-частного партнерства. По итогам 2019 года турецкий инвестор YDA Holding инвестирует в строительство двух многопрофильных медицинских центров – в СКО и Туркестанской области. Общий объем привлекаемых инвестиций в строительство и оснащение двух медицинских объектов составит порядка 110 млрд тенге.

Какие отрасли вообще не интересны иностранцам? Если так можно сказать.

Современный глобальный рынок настолько сложен и разнообразен, что мы можем встретить любой вид деловой активности. Поэтому, я не могу сказать, что какие-либо отрасли совсем не интересны иностранцам.

Вместо этого отмечу те отрасли, в которых я бы хотел видеть больше иностранных инвестиций. Это инфраструктурные и социальные проекты, а также проекты в сфере логистики. Эти отрасли нуждаются в дальнейшем развитии, и приток иностранного капитала значительно поможет дальнейшему развитию Казахстана.

Есть разные категории инвестиций: в фондовый рынок, фонды прямых инвестиций и непосредственно деньги самих иностранных компаний. Чего у нас больше?

Преобладает приток финансов непосредственно самих иностранных компаний. Так, по итогам 2019 года он составил $24,1 млрд. Фондовый рынок и фонды прямых инвестиций довольно молодые и находятся лишь в самом начале пути своего развития. Такой финансовый институт, как Банк развития Казахстана, финансирует проекты, направленные на развитие несырьевого сектора экономики, по итогам 2019 года объем финансирования составил всего 481 млрд тенге, профинансировано 28 проектов. Безусловно, при развитии таких институтов, как МФЦА и KASE, мы сможем наблюдать увеличение притока инвестиций, но пока львиная доля инвестиций приходит непосредственно от иностранных компаний. Более того, как уже было отмечено ранее, необходимость непосредственного участия иностранных компаний обусловлена не только финансовой составляющей, но и притоком технологий и высококвалифицированных кадров.

Марина Попова

Подпишитесь на наш канал Telegram!

Капитальные инвестиции в сфере операций с недвижимым имуществом превысили 1 трлн тенге

Три четверти портфеля обеспечены собственными средствами.

15 Сентябрь 2020 09:11 1974

Объем инвестиций в сфере операций с недвижимым имуществом за январь-июль 2020 года составил более 1 трлн тг, рост за год – на 22,4% (ИФО – 121,8%), сообщает портал finprom.kz.

Это составляет 16,8% от общего объема инвестиций в основной капитал по РК.

Более половины инвестпортфеля в секторе приходится на три региона: Нур-Султан (288,4 млрд тг), Алматы (198,4 млрд тг) и Алматинскую область (82,6 млрд тг).

Увеличение объема инвестиций было отмечено в 14 из 17 регионов РК. Наибольший рост зафиксирован в Восточно-Казахстанской (в 2,1 раза), Северо-Казахстанской (+74,8%) и Жамбылской (+62,8%) областях.

Почти три четверти от общего объема инвестиций обеспечены собственными средствами: 767,9 млрд тг – на 8,4% больше по сравнению с январем-июлем 2019 года.

На местный бюджет приходится 14% от портфеля капвложений в секторе, или 144,4 млрд тг, – в 2,3 раза больше, чем в прошлом году; на республиканский бюджет – 57,5 млрд тг. Кредиты банков составили 21,8 млрд тг, другие заемные средства – 40,4 млрд тг, из них 163,3 млн тг – средства нерезидентов.


Подпишитесь на наш канал Telegram!