/img/tv1.svg
RU KZ
«Если банк не хочет кредитовать бизнес, регулятор не заставит его это делать»

«Если банк не хочет кредитовать бизнес, регулятор не заставит его это делать»

Почему госпрограммы «сильно усложняют жизнь Нацбанку», как привлечь иностранных инвесторов в госдолг, и что позволит сделать курс рубля и тенге адекватным.

14:03 28 Январь 2020 2640

«Если банк не хочет кредитовать бизнес, регулятор не заставит его это делать»

Автор:

Елена Тумашова

На расширенном заседании правительства в пятницу, 24 января, президент Касым-Жомарт Токаев сказал: «Теперь главная задача – обеспечение финансовой стабильности. Предстоит разработать подходы по оздоровлению банковской системы. Сделать это надо срочно, не откладывая дело в долгий ящик. В противном случае последствия могут быть серьезными. Вопрос поддержки банковского сектора следует рассматривать на рыночных условиях, без использования бюджетных средств».

«Оздоровление банковского сектора будет продолжено посредством создания адекватного запаса провизий и капитала на рыночных условиях без использования бюджетных средств», – ответила на поручение председатель Агентства РК по регулированию и развитию финансового рынка Мадина Абылкасымова. Соответствующие подходы, сказала она на заседании правительства во вторник, 28 января, будут разработаны до конца первого квартала этого года.

О поддержке банковского сектора и госпрограммах говорил на встрече с журналистами в Алматы руководитель управления макроэкономического анализа «ВТБ Капитал» Петр Гришин.

«Из всех стран региона в Казахстане банковская расчистка оказалась самой большой и долгой, у вас ведь история с недвижимостью началась еще до Lehman Brothers (американский инвестбанк обанкротился в 2008 году. – Ред.)», – обозначил одну из особенностей сектора российский аналитик.

Другая, по его словам, заключается в большом количестве госпрограмм. «Если бы была статистика, то мы бы увидели, что доля дохода банков, связанного с посредничеством от обслуживания госпрограмм, в Казахстане самая высокая в регионе, даже по сравнению с Узбекистаном (где все советское нереформированное)», – отметил спикер.

«Фишка в том, что решения нет»

Вместе с тем, по его словам, говоря обо всем этом, нельзя не отметить, что политики – и уровня президента, и уровня премьер-министра – не обязаны быть техническими специалистами в большом количестве мелких вопросов, они смотрят на картинку целиком.

«А картинка целиком очень часто выглядит так: бизнес начинает жаловаться, что ставки высокие, неценовые условия кредитования плохие, банки в свою очередь говорят о невозможности кредитования, потому что лимиты на заемщика или группу заемщиков закончились, требования по резервированию усилились и пр. У политика складывается впечатление, что есть легкое решение (это и правильно, политик должен искать простые, сравнительно легкие решения). Но фишка в том, что решения нет. Это общая проблема и в Европе, и в Азии, и в Америке. Действия государственной системы в адрес банков не обязательно напрямую к чему-то ведут», – считает Петр Гришин.

По его словам, у регулятора, правительства, минфина и других структур есть определенные инструменты для того, чтобы убирать препятствия на пути к «живому» кредитованию, каждый из этих инструментов является необходимым, но недостаточным.

«Например, провели AQR. Это огромная работа, но проблема только одна: это напрямую ни одну задачу не решает. Банковская система не хочет кредитовать, почему-то ей не комфортно это делать. Почему? Потому что есть большое количество вещей, которые сильно ограничивают потенциал кредитования. Например, заемщики достаточно сильно закредитованы или занимаются бизнесом «где-то на грани», или, например, сегодня ты кредитуешь фермеров, которые выращивают коров, а завтра этим фермерам запрещают экспортировать скот. Все усилия Центробанков по регулированию маржи, капитала и т. д. не могут напрямую изменить эту ситуацию, и неправильно ожидать этого от подобных мер», – поясняет эксперт.

Он считает, что, если банк захочет кредитовать ту или иную компанию, он найдет варианты, как это сделать, но если не захочет это делать по каким-то причинам, то регулятор никакими способами не сможет стимулировать его. «Банковская система откликается на рост, если этот рост возникает где-то сам по себе. В постсоветском пространстве это должны быть вещи или демографические (узбекская история), или ресурсные (казахстанская история), или «надо тратить больше из бюджета напрямую» (это в очень существенной степени казахстанская история)», – поясняет спикер.

Базовая ставка не влияет на крупных

На субсидии уходит очень много денег из бюджета, однако это «сильно усложняет жизнь Нацбанку». «Нацбанк свою ставку (базовую ставку. – Ред.) двигает, но большим компаниям, честно говоря, почти фиолетово. Они могут записаться в ту или эту госпрограмму, валюту взять за рубежом, причем дешевле, чем на внутреннем рынке. Получается, что поле, на которое Нацбанк влияет своей денежно-кредитной политикой, из-за большой доли госпрограмм сужается», – говорит спикер.

Кроме того, отмечает он, в Казахстане у субсидированных государством кредитов ставки в основном фиксированные: банк выдал заем на длительный срок и дешево, добавив к нему свою маржу, – и забыл.

«В таком случае весь этот кредит выпадает из поля влияния того, что делает Нацбанк. И это обидно. Потому что задача Нацбанка – держать инфляцию. Сейчас считается, что валютный курс фиксированным быть не может, надо управлять процентными ставками, чтобы инфляция держалась в коридоре 4-6%. И количество каналов, через которые Нацбанк практически может на это воздействовать, очень маленькое», – отмечает спикер.

Причина: среднего бизнеса в Казахстане, как и в России, не так много – много маленьких компаний и какое-то количество крупных, но крупные живут за счет валютного кредитования, которое приходит из-за границы, победить которое естественным образом не получается и это в принципе экономически бессмысленно.

«Если бы не было госпрограмм, тогда для контроля инфляции Центробанку пришлось бы меньше ограничивать потребительское кредитование, и тогда физические лица чувствовали бы, что ставки ниже. Поэтому количество госпрограмм лучше сокращать», – поясняет Петр Гришин.

Спикер говорит, что в России, например, ставка по ипотеке составляет 7%, и она такой сложилась сама по себе, а не за счет субсидий, как в Казахстане по программе «7-20-25».

«Фишка простая: для того чтобы ставки в экономике были низкие, надо прекратить тратить то, что не надо тратить. Необходимо прекратить субсидировать, нужно аккуратно подойти к постепенному сокращению фискального стимула», – отмечает эксперт.

По его словам, по мере того как решаются насущные проблемы (например, завершили модернизацию НПЗ – качество бензина повысилось), государства в экономике должно становиться меньше. И тогда влияния на инфляцию, в том числе через государственные расходы, будет становиться меньше, госпрограмм будет меньше – ставки сами пойдут вниз.

«Наш прогноз до конца года: Нацбанк снизит базовую ставку примерно на 100 базисных пунктов, сейчас она 9,25%, будет 8,25% (предположим, что снижение будет происходить на каждом втором из восьми заседаний, запланированных на год). Курс на конец года составит 387 тенге за рубль, при этом в нашем прогнозе рубль заложен на уровне 63 рублей за доллар, нефть – 55 долларов за баррель», – делится мнением аналитиков компании Петр Гришин.

Валютные рынки не видят нефть

Переходя к теме курса валюты, эксперт перечислил несколько структурных особенностей валютного рынка Казахстана.

Первая заключается в том, что он «в очень маленькой степени связан с нефтью»: крупнейшие нефтяные компании платят налоги в валюте в Нацфонд.

Вторая особенность: рынок узкий, потому что существенное влияние на него оказывает присутствие Нацбанка, который выступает и как агент для правительства по продаже валюты из Нацфонда, и как агент для ЕНПФ по покупке валюты.

Третья особенность проявляется в том, что в Казахстане достаточно большая долларизация сбережений и в корпоративном секторе, и у физических лиц.

Четвертая и, на взгляд представителя российского инвестбанка, самая важная: Казахстан – единственная большая экономика в регионе, где отсутствуют внешние инвесторы на внутреннем рынке госдолга в тенге.

В России структурные особенности таковы, что тоже нет зависимости от нефти (бюджетное правило «сглаживает» две трети зависимости от нефти), но валютный рынок глубокий, потому что все платят налоги только в рублях (соответственно, налогоплательщики, получающие выручку в валюте, вынуждены сначала продавать ее на рынке, чтобы получить рубли). Кроме того, в России долларизация сбережений примерно вдвое меньше, чем в Казахстане, и очень много иностранных инвесторов.

Чего не хватает инвесторам

«Это важно, потому что в современном мире валютные курсы определяются не торговым балансом, а финансовыми потоками – продолжает собеседник. – Наши (российская и казахстанская. – Ред.) экономики «копеечного» размера по сравнению с большими финансовыми рынками. На этих рынках количество сбережений огромно, а количество инвестиций постоянно убывает. Даже Китай сейчас стал чистым «поставщиком» сбережений, кредитором, хотя раньше потреблял инвестиции».

Он поясняет, что инвесторам из мировых центров капитала – Лондона или Нью-Йорка, например, – необходимо куда-то вкладывать триллионы долларов. «Куда? На развитые рынки, но там или очень низкие процентные ставки по облигациям, или рынок акции на абсолютных максимумах (страшновато вкладывать, особенно когда все говорят об очередной рецессии). Поэтому последние лет 10 – это годы, когда инвестирование в рынки госдолга развивающихся стран стало очень горячей темой. Подчеркну, что мы сейчас говорим о госдолге в национальных валютах», – отмечает собеседник.

Такие инвесторы настолько большие, что когда идут на какой-то рынок, где госдолг в национальной валюте (и они, чтобы купить ее, продают доллары), то своей массой сильно укрепляют курс. Поэтому для них плюс-минус два процента текущего счета – вещь незаметная.

«В последних пресс-релизах Нацбанка была такая формулировка: инфляционные курсовые ожидания ухудшились из-за того, что опять вырос дефицит текущего счета платежного баланса. Я с этой формулировкой не согласен, это неправильное наблюдение», – делится мнением спикер.

Он объясняет, что иностранцам, чтобы комфортно вкладывать в локальный рынок, надо, чтобы страна была подключена или к Euroclear, или к Clearstream (международные депозитарно-клиринговые системы). Кроме того, для инвесторов важно участие государства-эмитента в индексе GBI (Government Bond Index, главный бенчмарк для локальных рынков долга), попав в который страна почти автоматом обеспечит себе спрос, при правильных ставках на внутренний долг.

Рублю и тенге нужны одинаковые драйверы

Если это получится, тогда, считает Петр Гришин, в Казахстане возникнет вещь, которая в России есть и драйвит курс.

«Почему рубль сильный, притом что нефть одинаковая для всех, и ни мы, ни вы от нее не зависим на самом деле? Люди думаю, что санкции против России что-то значат. Но несмотря на санкции, более 50% госдолга в средней и дальней срочности (конец кривой у нас – 20 лет) принадлежит иностранцам, количество их денег во внутреннем рынке – примерно 40 млрд долларов. Интерес к госдолгу Казахстана очень большой, потому что реальные процентные ставки у вас большие (базовая ставка минус инфляция, получается около 4%, это довольно жирная процентная ставка, во многих развивающихся странах она отрицательная). Когда появятся иностранные инвесторы, вы увидите укрепление тенге», – поясняет спикер.

Кросс-курс с рублем: чехарда для Нацбанка

По кросс-курсу «тенге-рубль»: всегда есть сильное лобби, которое уверяет, что кросс-курс не должен быть очень большим, поскольку Россия и Казахстан по каким-то производимым товарам являются прямыми конкурентами.

«Такое лобби – идея поддерживать конкурентоспособность экспорта слабой валютой – есть во всех странах. Пытаться привязывать тенге и к доллару, и к рублю – это две противоположные задачи. Потому что может возникнуть такая ситуация, когда у вас появились слухи, что доллар будет стоить 500 тенге, а у нас пришли иностранцы и рубль укрепился. Кросс-курс уезжает, возникает чехарда. Что делать Нацбанку?» – говорит спикер.

По его мнению, поскольку таможенных барьеров между Казахстаном и Россией мало, то кросс-курс может быть стабильным, только если и тенге, и рубль драйвятся примерно одинаковыми факторами.

«Поэтому очень важно, чтобы на рынок госдолга пришли иностранцы. Они позволят минфину дешевле занимать, и у вас представление о процентных ставках резко изменится после того, как они появятся», – заключает собеседник.

Елена Тумашова

Global Finance назвал Евразийский банк лучшим в торговом финансировании в 2020 году

21 октября 2020 года, Алматы, – АО «Евразийский банк» был признан лучшим в Казахстане в 2020 году в торговом финансировании по итогам регулярного рейтинга «World’s Best Trade Finance Providers 2020» международного финансового издания Global Finance.

21 Октябрь 2020 09:55 561

Редакторы журнала при участии отраслевых аналитиков, руководителей компаний и экспертов в технологиях выбрали лучшие банки торгового финансирования в 97 странах и восьми регионах мира.

«Победителями становятся не всегда самые крупные, а скорее те банки, которые лучше всего обслуживают специализированные потребности корпораций, участвующих в трансграничной торговле. Global Finance использует собственный алгоритм, который включает знание местных условий и потребностей клиентов, финансовую устойчивость и безопасность, стратегические отношения и управление, конкурентоспособные цены, инвестиции и инновации в продуктах и услугах», – говорится в сообщении журнала.

Евразийский банк неоднократно признавался лидером в сфере торгового финансирования журналом Global Finance, в предыдущий раз – в 2017 году. В этот раз банк был номинирован в начале года, однако только на днях награда прибыла в офис.

«Мы рады, что традиционно оправдываем доверие наших клиентов и по мнению экспертов являемся лидерами, предоставляя лучший уровень сервиса и компетенций в сфере торгового финансирования. Общий объем сделок в 2019 году превысил 371 млн долларов США, на 1 октября 2020 года – 485 млн долларов США. Как и в прошлом году, основной объем составляют экспортные сделки. Полагаясь на свой опыт, мы постоянно улучшаем процедуру выпуска аккредитивов, чтобы сделать продукт более привлекательным для клиента с учетом особенностей его бизнеса», – сказал председатель правления банка Валентин Морозов.

Евразийский банк со своей развитой корреспондентской сетью предлагает полный комплекс услуг торгового финансирования. Банк добивается значительного снижения коммерческих и финансовых рисков при осуществлении экспортно-импортных операций, используя инструменты, получившие широкое мировое признание благодаря их надежности и удобству:

  • Импортные и экспортные документарные аккредитивы;
  • Финансирование торговых операций;
  • Авизование экспортных гарантий;
  • Документарное инкассо;
  • Структурирование сделок по контргарантиям.

Журнал Global Finance издается в США с 1987 года. Свыше 50 тысяч экземпляров журнала распространяются в 163 странах, основная читательская аудитория – топ-менеджеры, финансовые директоры международных компаний и банков, отвечающие за принятие инвестиционных и стратегических решений.

PR-служба АО «Евразийский банк»
+7 (727) 259-95-99, вн.: 4401.
press@eubank.kz

Партнерский материал


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Дмитрий Забелло: Накроет ли банки лавиной долгов?

Бизнес начал реально оценивать ситуацию; не смазала ли пандемия эффект AQR; c какой руки лучше зарабатывать банкам.

21 Октябрь 2020 08:00 187

«В США говорят, этот кризис круче Великой депрессии, падение ВВП во всем мире очень сильное. Меня не оставляет ощущение, что в Казахстане должно быть хуже, чем есть сейчас. Потому что кризис глобальный. У вас нет такого ощущения?» – модератор встречи KASE Talks зампред правления биржи Андрей Цалюк задал первый вопрос гостю, председателю правления ДО АО «Банк ВТБ (Казахстан)» Дмитрию Забелло.

«Главный вывод пандемии, который я лично сделал: мир очень тесно связан. В прямом смысле слова, когда на одном конце планеты кто-то чихнул, это быстро распространилось на всю планету, – начал отвечать собеседник. – Мы наблюдем за финансовым здоровьем всех биржевых площадок, основных игроков на этом рынке. Есть четкое ощущение разрыва между финансовыми показателями и самочувствием реального сектора. Причем по всему миру. Крупнейшие игроки, обладающие ликвидностью, очень сильно поддержали все виды индексов и валют, не будем вдаваться в суть этих программ поддержки, но так было на американском рынке, на азиатских рынках. Благодаря этому произошло практически полное восстановление всех индексов по всему миру вплоть до коррекции в середине сентября. Это касалось и европейских площадок, и российской площадки. И мы видим, что колебание курса не такое значительное, как могло бы быть по внутренним ощущениям.

Все ведущие аналитики говорят, что период роста, обеспеченный поддержкой монетарных властей, закончился. Поддержка дала отложенный эффект, в том числе в Казахстане. Правительство с Нацбанком и финансовыми институтами правильно сделали, что оказали массовую поддержку и помогли бизнесу перейти за локдауны. И теперь начинается реальная история – кто действительно пережил. Еще не все ограничения сняты, это продолжает влиять на реальный сектор. Спрос очень сильно скорректировался, далеко ходить не надо, достаточно посмотреть на собственное потребление, на то, что мы покупаем, куда ходим и ходим ли вообще. Это, собственно, и есть драйвер (для восстановления экономического роста, – ред.), именно потребительская компонента.

Да, разрыв существует, в ощущениях тоже. И сейчас начинается период, когда этот разрыв будет сокращаться, и мы увидим накат реального сектора. Мы понимали, что это случится в конце третьего – в четвертом квартале в связи с тем, что пандемия еще не закончилась, и она точно перейдет за середину следующего года. Вопрос – какой силы она будет, поможет ли вакцинация, какого рода ограничения введут и введут ли их вообще. Хотя вторая волна ограничений уже началась. Все эти компоненты будут сильно влиять на реальный сектор, на все движения по рынку и на финансовые показатели как финальное звено пищевой цепочки».

Следующие реструктуризации – дефолтные или нет?

«Шлейф невозврата кредитов, на мой взгляд, будет ощущаться все больше, – заметил Андрей Цалюк. – И от этого возникает вопрос: прошел ли пик кризиса или основные проблемы в банках впереди?»

Дмитрий Забелло: «Кризис для банков точно только начинается. Даже с точки зрения банального учета. Мы делали реструктуризации (кредитов, выданных заемщикам, – ред.), последствия от которых на балансе, на резервах, если говорить точнее, на провизиях пока не ощущались, потому что это были не дефолты, а реструктуризации, связанные с перенесением нагрузки на бизнес за границу локдауна.

Но вот следующие реструктуризации – какие они будут, будут ли они дефолтные или нет, и уже это окажет влияние на провизии. Просрочка 90+ очень сильно давит на балансы, так что добавьте сюда еще 90 дней. Поэтому тот самый отложенный эффект только сейчас начинает проявляться на балансах».

Не накроет ли банки лавиной долгов?

«Банки приняли ряд мер для поддержки своих клиентов – физических лиц и компаний, предоставили отсрочку по платежам. Но ведь долги имеют свойство накапливаться. Выход из кризиса долгий. Не накроет ли лавиной? Потому что дальше – хуже, просрочки будут еще больше, а вы уже сейчас даете льготы», – задал следующий вопрос Андрей Цалюк.

Дмитрий Забелло: «В период локдауна мы практически еженедельно делали опросы предприятий МСБ, были на связи с крупными игроками. Опросы очень четко показали ожидания бизнеса по поводу выхода из кризиса. Оптимизм и ощущение ситуации менялось у предпринимателей весь этот период и сейчас, на наш взгляд, ощущения совпали с реальностью. Бизнес начал реально оценивать ситуацию. Мы это восприняли позитивно, потому что если ты реально оцениваешь ситуацию, то делаешь реальные шаги (для ее улучшения, – ред.).

Бизнес увидел свои тонкие места. У нас на балансе есть только один кредит, который ушел в дефолт, и он не очень большой. Остальные заемщики стараются (не допустить дефолта, – ред.), и здесь очень хорошо сработала поддержка, которая была оказана в период локдауна. Действовала программа льготного фондирования, все банки приняли в ней очень активное участие. Мы на 100% освоили свой «кусок». Понятно, что на весь баланс его не могло хватить по определению, но самые узкие места он закрыть помог – снизить долговую нагрузку за счет стоимости ресурсов и дать более длинный временной лаг по этим долгам. Отменить проценты (по выданным кредитам, – ред.) в силу закона мы не можем, мы их снизили, и это правильный шаг, я считаю.

Почему я и заговорил о реальной оценке ситуации. Важно, чтобы бизнес начал предпринимать конкретные действия для изменения своей бизнес-модели, каналов продаж. Реальность стала другой. Изменилась роль онлайн-каналов. Конечно, очень важно, чтобы они были уже «на входе». До пандемии они играли второстепенную роль – поддерживали продажи, но в период локдауна именно такие бизнес-модели (развивающие онлайн-каналы продаж, – ред.) не просто показали свою живучесть, но и стали опорой. Например, мы видим, что кафешки, которые организовали доставку и перестроили бизнес-модель, выжили и работают. Когда для них открылась возможность уличного обслуживания, им стало полегче, а когда откроется полный формат обслуживания, им будет еще легче. Можно сказать, что эти бизнесы пережили локдаун.

Но сориентировались не все. Среди тех, кто не смог это сделать, даже достаточно большие компании, которые в свое время не стали вкладываться в онлайн, полагая, что это несущественно и что они всегда смогут работать по обычной модели. Мы видим, какие жесткие коррективы внесла жизнь».

Банкоброкеры

«Сейчас регулятор стоит на пороге разрешения банкам оказывать брокерские услуги. Принципиальное отличие российского рынка от казахстанского в том, что там изначально разрешали брокерить, а у нас – нет. У нас строго депозитные банки, и они могут работать на рынке только как дилеры за свой счет и в своих интересах. В России очень большой вклад в развитие рынка ценных бумаг внесли именно банки. Как вы относитесь к тому, что банкам разрешат быть брокерами?» – поинтересовался ведущий эфира.

Дмитрий Забелло: «До пандемии на ММВБ было 300 тыс. участников торгов, сегодня – 900 тыс., и это физлица. Цифры говорят сами за себя. Это результат более развитой инфраструктуры. Когда есть возможность большему количеству игроков заводить на рынок своих клиентов, от этого выигрывают все. Понятно, что должны быть жесткие и понятные всем правила игры. Регулятор должен быть прозрачным и понятным в своих позициях. Но то, что это даст приток капитала на площадку, – гарантированно».

Отметим, что АРРФР планирует разрешить банкам, имеющим брокерскую лицензию, осуществлять брокерские операции и приобретать для своих клиентов любые виды ценных бумаг и финансовых инструментов. Таким образом, они смогут расширить линейку продуктов. Также предлагается позволить БВУ самостоятельно принимать приказы клиентов на покупку и продажу финансовых инструментов и самостоятельно осуществлять учет этих ценных бумаг в качестве номинального держателя.

Разработаны и другие поправки (агентство подготовило два законопроекта), они должны сделать фондовый рынок дополнительным источником кредитования экономики.

Отметим также, что некоторые изменения и дополнения в законодательство по рынку ценных бумаг уже приняты, они вступили в силу 9 октября. Например, теперь можно заключать брокерские договора не только с помощью ЭЦП, но и с помощью идентификации по биометрии и смс-коду, упростился порядок заключения маржинальных сделок, брокеров обязали взаимодействовать с клиентами только через корпоративные средства связи и т.д.

Из материала inbusiness.kz можно подробнее узнать о предлагаемых и вступивших в силу изменениях.

Кто «плохо отвечал» на вопросы регулятора?

«Насколько пандемия сдерживает регулятора в применении мер надзорного реагирования, и не был ли ею смазан эффект AQR?» – продолжил Андрей Цалюк.

Дмитрий Забелло: «Вообще не сдерживает. Регулятор, надо отдать ему должное, последовательно идет по риск-ориентированному надзору. Мы это очень четко видим по себе и по коллегам. Как мы это поняли и восприняли по факту: туда, где регулятор видит тонкие места, он направляет достаточно большое внимание, и запросы участнику рынка идут от него не просто раз в год или два, а постоянно, регулятор запрашивает дополнительную информацию столько, сколько надо.

«Вы считаете, что у регулятора и банков диалог все-таки получается по итогам этого исторического события?» – уточнил ведущий.

Дмитрий Забелло: «Да. Конечно, это повысило прозрачность и доверие. Понятно, что оппонировали в основном тем, что регулятор и так все знает о банках. Но так, как посмотрел на активы AQR, надо сказать, объективно и именно с этих углов и ракурсов, никто не смотрел. Банки же многогранны, у любого из нас огромное количество информации. Цифровизация происходит во всех БВУ, у всех много систем, но уровень интеграции разный. На мой взгляд, именно уровень интеграции определяет зрелость IT-инфраструктуры любой компании. Это новый вызов. AQR очень четко показал: у кого уровень интеграции слабый, тот тяжело отвечал на вопросы регулятора».

С какой руки лучше зарабатывать банкам

Следующий вопрос касался поручения президента остановить безудержное розничное кредитование: насколько это реально в текущих условиях, учитывая доходы казахстанцев и их падение из-за пандемии.

Дмитрий Забелло: «Что правильно сделал регулятор, так это то, что расширил свою зону интересов до небанковских. Процентные ставки там до такой степени запредельны, что их точно надо регулировать, и банки – дети в плане ставок по сравнению с тем сектором.

Понятно, что спрос у людей на кредиты значительный. Надо понимать, что банк зарабатывает «с двух рук» – есть прямая маржа по кредиту и есть компоненты, связанные с расходами. Выигрывают те фининституты, которые имеют оптимальную модель продаж. Цифровой канал, кстати, менее затратный, и если он правильно организован, то может стоить в четыре-пять раз меньше, чем офлайн-канал. Мне кажется, нужно стимулировать банки, чтобы они удешевляли кредитование не только за счет снижения стоимости ресурсов, но и за счет оптимальной инфраструктуры. И, конечно, регулятору необходимо смотреть на дорогое кредитование, которое пока все еще есть. Тут я солидарен.

Что касается кредитования бизнеса, то по моим внутренним ощущениям этот рынок не сократится. В период кризиса спрос на поддержку, наоборот, растет. Другое дело, есть прямо противоположный тренд – снижение качества заемщиков. Он будет усиливаться, это уже понятно».

«Подушка», которая пока еще дает комфорт

«Какие убытки понесет банковский сектор по итогам года? Круче, чем раньше или сопоставимые?» – задал завершающий вопрос Андрей Цалюк.

Дмитрий Забелло: «Думаю, давление на прибыль будет и в этом году, и в следующем, и в следующем даже как бы ни больше, чем в этом. Потому что в этом у нас за первые полгода сформировалась некая подушка, которая дает определенный комфорт. Тут стоит говорить о большей зрелости, вспомнить историю взаимодействия между финансовыми игроками и регулятором. Сейчас, мы, наверное, более готовы (к кризису, – ред.), основное отличие этого кризиса от предыдущих в том, что банки с первого дня понимали, где он «вылезет», в каком месте финансового результата, и заранее что-то смогли предпринять. Эта болячка – в прямом смысле слова – вызвала обострение старых финансовых болячек. Кто-то с рынка будет уходить. Первую историю мы уже увидели, и она не последняя, это уже очевидно. Кстати, AQR подсветил тонкие места, и это вопрос владельцев капитала – сделали ли они правильные шаги, и правильные ли они. Рынок всем расставит оценки».

Елена Тумашова


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!