/img/tv1.svg
RU KZ
Инклюзивный бизнес в Казахстане – какой он?

Инклюзивный бизнес в Казахстане – какой он?

Телемарафон «Бизнес & государство».

08:00 30 Сентябрь 2020 2004

Инклюзивный бизнес в Казахстане – какой он?

Автор:

Елена Тумашова

Успешные кейсы в инклюзивном предпринимательстве, существующие программы поддержки, влияние карантина и проблемы, с которыми сталкиваются бизнесмены с ограниченными возможностями, – об этом говорили участники очередного выпуска проекта «Бизнес & государство» на телеканале Atameken Business.

Пилотный проект стал мастерской

Наталья Воротынская из Караганды открыла ремесленный центр «Шебер» в 2016 году.

«Все началось с обучения по программе от Центра занятости. Это был пилотный проект. Набрали группу, обучали людей с частичной или полной потерей зрения войлоковалянию. За время обучения мы стали как семья. Люди с ограниченными возможностями нуждаются в социализации, и, когда они попадают в коллектив, покидать его, работать из дома уже не хотят. Так пришла идея организовать мастерскую», – рассказывает она.

Ее бизнес, как говорит сама владелица ремесленного центра, в первую очередь решает существующие в обществе проблемы, прибыль – на втором месте.

«Кроме внимания и интереса к проекту, никакой поддержки нет, мы на самоокупаемости. Это мой как предпринимателя проект, я не получала ни грантов, ни субсидирования», – поделилась участница телемарафона.

Капитал для старта и предпринимательский дух

«Мне кажется, должно быть немного иначе. Государство должно уделять больше внимания», – заметил ведущий эфира Данил Москаленко. И предложил руководителю проектов «Бастау» и «Жас кәсіпкер» по городу Алматы Куанышбеку Ерниязову рассказать о том, на какую поддержку могут рассчитывать предприниматели с ограниченными возможностями.

Спикер говорит, что есть возможность получить базовое финансирование через проекты палаты «Атамекен».

«Мы призываем присоединяться именно к «Бастау», потому что участие в этом проекте, помимо обучения, подразумевает сопровождение в течение года, помощь, в том числе с разрешительными документами. Выпускники имеют возможность получить сумму для старта – 555 600 тенге, также предоставляются гранты до 5 млн тенге от управления предпринимательства. В Алматы создан микрофинансовый институт Almaty Finance, который выдает кредиты до 50 млн тенге со ставкой до 4% именно людям с инвалидностью, при этом оборудование, которое человек покупает для своего проекта, принимается как залог (до 40%)», – рассказал спикер.

Кроме того, по его словам, в четырех районах города был проведен аудит принадлежащих государству зданий, их отдали через ГЧП крупному бизнесу. Для тех предпринимателей, включая людей с ограниченными возможностями, которые захотят открыть здесь производство, арендная ставка составит от 200 до 1000 тенге за квадратный метр.

«Совместно с центром поддержки глухих инвалидов «Умит» мы открыли специализированный класс, обучили основам предпринимательства 240 человек. На занятиях работал сурдопереводчик, психолог и бизнес-тренер», – продолжил Куанышбек Ерниязов.

В прямой эфир вместе с ним вышли выпускники этого класса. Одна из участниц занимается пошивом одежды, ее доход составляет от 40 тыс. тенге в неделю. Другой участник обшивает кожей автомобильные рули, в день он зарабатывает минимум 20 тыс. тенге. Он рассказал, что работал в этой сфере и раньше, у него была своя СТО. Это помогло развить тот бизнес, которым он занимается сейчас.

Закон о соцпредпринимательстве: что включить

«Насколько развито социальное предпринимательство?» – обратился ведущий телемарафона к руководителю социальной мастерской Green TAL, основателю школы социального предпринимательства Эмину Аскерову.

«В Казахстане сейчас около 300 социальных предпринимателей. Для сравнения: в Великобритании – 70 тыс., в США – 168 тыс.», – привел данные спикер.

Главное, на его взгляд, это то, что государство заинтересовалось новым трендом.

«В феврале была встреча в Акорде, где была оговорена совместная работа. Мы дали предложения, как усилить и развить новый тренд. Плюс сейчас прописываем закон о социальном предпринимательстве. В этом году взяли курс на развитие регионов, открываем филиалы, потому что там большая проблема с трудоустройством людей этой социальной категории», – поделился спикер.

Он рассказал, что сейчас в его мастерской работают 74 сотрудника, поддерживаются девять направлений: есть автомойка, столярный, сварочный, швейный, войлочный цеха, социальное кафе и пр.

«Все социальные предприниматели решают вопросы инклюзии, экологии, занятости. Ограничений здесь нет», – говорит участник эфира.

Ведущий попросил его привести расчеты: сколько зарабатывает, например, социальное кафе в сравнении с «обычным» (возможно, кто-то из бизнесменов заинтересуется этой идеей).

«Основная цель не заработок. Более 50% прибыли мы должны реинвестировать в предприятие, чтобы развиваться. Это один из критериев социального предпринимательства. Свою прибыль мы измеряем не количеством заработанных денег, а количеством трудоустроенных человек. Когда ты меняешь жизнь людей, это гораздо ценнее, чем просто заработок», – ответил собеседник.

Нет сбыта – нет предпринимательства

Говоря о том, какие нормы, на его взгляд, должны быть прописаны в законе о социальном предпринимательстве, Эмин Аскеров указал в первую очередь на необходимость закрепления самого юридического термина. Также нужны льготы по кредитованию, по предоставлению помещений и главное – сбыт.

«Это самое необходимое, чтобы тренд социального предпринимательства в Казахстане продвинулся», – считает он.

Наталья Воротынская отметила, что социальным предпринимателям, когда они участвуют в конкурсах на получение грантов, субсидий, кредитов, нужны «хотя бы какие-то преимущества».

«Нужно, чтобы нам давали карт-бланш, а не на общих основаниях рассматривали наши бизнес-планы», – обозначает она необходимую, на ее взгляд, меру поддержки.

Предприниматель пояснила, что у нее работают люди с ограниченными возможностями, но сама она здоровый человек.

«Людям с инвалидностью дают льготы. Когда рассматривают мои проекты, меня в эту категорию не включают. Есть люди абсолютно здоровые, но они занимаются проблемами инвалидов и являются социальными предпринимателями. Прошу обратить на это внимание. У социального предпринимательства очень большой потенциал. Кризис действительно для нас не помеха, потому что люди, с которыми мы работаем, замотивированы работать при любых условиях. Они готовы работать всегда и везде и преодолевают трудности», – добавила она.

Госзакупки как рынок сбыта

«Какие проблемы актуальны в социальном предпринимательстве, как вы видите развитие инклюзивного бизнеса?» – обратился ведущий к следующему участнику, председателю фонда социальных инновационных проектов ELAMAN, внештатному советнику председателя НПП РК «Атамекен» по инклюзивной экономике Алмазу Ержану.

«Радует, что в Казахстане начали поднимать такие проблемы, потому что в начале, когда мы только начинали, было много вопросов – а что это такое вообще. И сейчас мы идем к тому, что здоровые люди и люди с инвалидностью объединяются на уровне предпринимательства», – прежде всего отметил собеседник.

По его словам, проблемы существуют, и они «к сожалению, очень большие». Аренда – в их числе. Палата «Атамекен» предложила для бизнесменов с инвалидностью, в том числе и социальных предпринимателей, сделать полное освобождение от оплаты аренды на время пандемии.

«Вторая большая проблема – сбыт. Очень болезненная тема. Рынок в Казахстане маленький, население всего 18,7 млн человек. Но есть такой большой «рынок», как госзакупки. В этой сфере не совсем корректные правила игры, многие люди с инвалидностью просто не могут участвовать в тендерах», – говорит спикер.

Предложение НПП: совместно с минтруда и соцзащиты создать рабочую группу для рассмотрения новых правил игры в госзакупках.

«Если социальные предприниматели смогут в них участвовать, им откроется рынок сбыта. Потому что без рынка сбыта будущее социального предпринимательства невозможно», – поясняет Алмаз Ержан.

Конкретных данных о том, сколько в Казахстане социальных предпринимателей, у него нет, но таких людей, по словам главы фонда, очень много.

«Я могу говорить о лицах с инвалидностью, в госзакупках участвуют около 450 организаций, – приводит он некоторые цифры.

На собственное производство колясок нет средств

Директор мастерской по ремонту инвалидных колясок AVA (ВКО) Вадим Аханов открыл мастерскую в 2018 году после того, как узнал, что людям с инвалидностью негде ремонтировать свои средства реабилитации – коляски.

Первое, с чем столкнулся, – отсутствие деталей для ремонта.

«Китай работать с нами не хочет, маленькие объемы ему неинтересны, нужны поставки вагонами. Детали нам приходилось искать. Моя мастерская находится на машзаводе, еще в 2018 году я обратился к директору с вопросом, могут ли они изготавливать что-то по нашему заказу. Он пошел навстречу. Благо, с деталями все наладилось. Мы обслужили дома инвалидов, реабилитационные центры ВКО», – рассказывает гость эфира.

Проблема, которая тревожит его сейчас, – аренда. Из-за карантина клиенты не могут привозить коляски на ремонт. За помещение же нужно платить и иногда на это приходится тратить пенсию (а она у спикера, по его словам, 37 тыс. тенге). «Было бы неплохо, чтобы была возможность отменить арендную плату для общественных объединений. Кроме коммунальных услуг», – говорит он.

Вадим Аханов также рассказал, что у него была идея открыть собственное производство недорогих инвалидных колясок. «Желание начать работу есть, в производство можно было бы вовлечь машзавод. Но нет финансирования. Обращался в банки, пробовал найти деньги у предпринимателей, но у большинства полное безразличие. Цены на коляски российского и китайского производства неподъемны для инвалидов», – говорит спикер.

С финансовой инклюзией – проблема

Вопрос получения средств для развития бизнеса людьми с ограниченными возможностями – проблема, о которой говорит и Алмаз Ержан.

По его словам, у банков есть общие предложения для вех категорий лиц, и они смотрят на людей с инвалидностью с точки зрения того, что они не смогут выплачивать кредиты, потому что не имеют доходов, живут на пособия и пенсии. Но одно дело рассматривать под таким углом физлиц, другое – предпринимателей, при условии, что у них есть залоги.

«У нас отсутствует финансовая инклюзия, есть ограничения по кредитованию людей с ограниченными возможностями. Мы этот вопрос поднимаем, но это вопрос на уровне банкиров. Нужен закон о дискриминации людей с инвалидностью. Это также касается адаптации рабочих мест. Лиц с инвалидностью в Казахстане более 700 тыс. человек. По закону есть квота, 3-4% рабочих мест должны отдаваться им. Но на практике мы этого не видим. Все это не позволяет вовлекать людей с ограниченными возможностями в экономику», – говорит спикер.

Региональная модель в действии

Куанышбек Ерниязов поделился опытом мегаполиса: совместно с акиматом разработана программа «Алматы бизнес – 2025», где учтены проблемы рынка, при СПК создана отдельная микрофинансовая организация.

«Банк – это частное учреждение, со своими процедурами, он смотрит на обороты компании. Существуют системные проблемы. Но есть еще и субъективные модели региональных властей, где эти моменты должны быть отработаны. Мы, когда начали проект «Бастау инклюзив», показали модель акимату, и городские власти отдельно для этой категории разработали продукты – залоговое и беззалоговое кредитование. Если для всех регионов залоговое кредитование – под 6% до 12 млн тенге, то в Алматы выдаются кредиты под 4% до 50 млн тенге. В этом плане в Алматы экосистема создана», – говорит представитель НПП.

«Они должны расти в конкурентной среде»

«Надо распространить этот опыт на весь Казахстан», – заметил Данил Москаленко.

«Слишком много говорить о поддержке не нужно, обеспечить льготами и программам всех невозможно. Пусть конкуренты конкурируют, выживают сильнейшие. Они должны расти в конкурентной среде, – прокомментировал Алмаз Ержан. – Мы совместно с «Атамекеном» сделали пробный запуск «Бастау инклюзив». Это очень полезный кейс для Казахстана. Распространить опыт на весь Казахстан, конечно, можем. У нас есть специальные программы по обучению лиц с инвалидностью, мы можем скооперироваться с другими социальными предпринимателями и создать образовательные проекты. Здесь вопросов нет».

В заключение он добавил, что вопрос инклюзии – общий для всех, и затрагивает не только коммерческие структуры, но и все общество.

Отметим, инклюзивным считается бизнес, который помогает снижать уровень бедности, создает устойчивые решения социальных проблем, приносит пользу обществу и при этом сохраняет свой коммерческий смысл. Термин введен Всемирным советом предпринимателей по устойчивому развитию.

Елена Тумашова


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Аким Кызылординской области делает ставку на развитие малого и среднего бизнеса

23 Октябрь 2020 21:30 966

Эксклюзив на телеканале Atameken Business.

Первая в истории Казахстана женщина – аким области занята сегодня не женскими вопросами: электрофикацией, водоснабжением, доступностью Интернета и другими. Гульшара Абдыкаликова в разное время трудилась заместителем премьер-министра РК, была депутатом мажилиса парламента, председателем комитета палаты по социально-культурному развитию мажилиса парламента. И вот 28 марта текущего года назначена акимом Кызылординской области.

Гульшара Наушаевна, когда узнали, что Вас назначают главой области, какие ощущения возникли, это все же родной регион?

Мы же государственные служащие, так что всегда готовы к новым назначениям, чтобы применить имеющийся опыт. Если говорить об ощущениях, то это был ответственный момент: в стране объявили ЧС. Поэтому понимала, какая большая ответственность на меня ложится. Когда приехала, здесь уже был всплеск заболеваний. С другой стороны, это моя родная земля, многих здесь знаю. В 1990-е годы начинала здесь трудовую деятельность. К тому же, как говорится, дома и стены помогают.

При этом мы же понимаем, что Вы вошли в историю, как первая женщина – руководитель области. Причем не где-то в северных регионах, а на юге, где сильны традиции патриархального уклада. Что там говорить, даже на Западе женщинам не просто приходится в политике. А тут целый регион возглавить. В этом смысле не возникало каких-то проблем? Что Вы думаете о гендерном положении женщин в казахстанской политике?

Думаю, она у нас хорошо продвигается. Мой пример тому подтверждение. В последние годы число женщин увеличилось и в парламенте, немало их за эти годы было на министерских постах. Но да, глава региона – это впервые, и это и ответственно. Если прежде я больше занималась социальными вопросами, то теперь, как акиму области, приходится вникать во все проблемы, в том числе экономики, сельского хозяйства. Но у меня есть на кого в области опереться.

Человек, когда приходит на новую должность, ставит перед собой определенную цель. Это помимо ежедневно возникающих проблем, требующих разрешения. Какая главная цель Гульшары Абдыкаликовой, как акима области?

Я долго думала об этом и сделала ставку на развитие малого и среднего бизнеса. Нельзя надеяться только на нефтяные запасы, необходимо больше заниматься реальным сектором экономики. Особенно сейчас, когда идет снижение добычи нефти. Если в 2011 году мы добывали около 11 млн тонн, то в прошлом году всего 5,6 млн тонн. На этот год плановая цифра – 4,2 млн тонн. Этому есть объективная причина – идет истощение запасов. Есть и экономическая подоплека – снижение цены на нефть. Если в 2011 году баррель стоил $120, то сейчас $40.

Как вы с коллегами решаете вопрос по переходу на другие сектора экономики?

Хочу сказать откровенно, что в этом году снижение будет не только по добыче нефти, но и в вопросе привлечения инвестиций. Если в прошлом году реализовывались крупные проекты республиканского значения, такие как газопровод «Сарыарка», строительство газокомпрессорных станций, солнечная электростанция, инвестиции составили более 140 млрд тенге. В этом году таких проектов не планировалось, и поэтому объем инвестиций составит 230 млрд тенге. Снизился и показатель строительства. Поэтому сложа руки сидеть нельзя. Тем более что пандемия показала, что имеется дефицит по значительному количеству продукции. Мы заказали исследования, которые показали, что 70 востребованных продуктов питания у нас завозные. Например, масло сливочное, которое должно быть всегда на столе. В год человек должен потребить его 4,7 кг. Наше собственное производство составляет всего 0,2%, остальное завозится извне. Далее маргарин – 1,5 кг в год на человека. У нас вообще его не производят. Производство макарон составляет только 3,8%. И так далее. Вот и получается, что продукция, пользующая спросом, у нас отсутствует. Все завозное.

И как планируете переломить эту ситуацию?

У нас имеются различные госпрограммы, предусматривающие финансирование, например дорожная карта бизнеса, «Экономика простых вещей» и другие. Мы продлили работу регионального инвестиционного фонда, который может оказывать поддержку бизнесу на возвратной основе. В итоге составили 265 проектов, направленных на развитие новых направлений. Например, выращивание картофеля. Дело в том, что завозим его в основном из Костанайской области, и, когда в стране был карантин, были проблемы с доставкой, а собственного не хватало. В программе учтен и такой момент, как рост населения, и отсюда возрастающая потребность учитывается.

Программа, как понимаю, не одного дня. Есть уже какие-то результаты?

Да, она рассчитана до 2023 года. 100 проектов нашли тех, кто возьмется за их реализацию. Причем мы планируем не ограничиваться только заявленными цифрами. Их может быть более 500.

У вас своего рода диверсификация экономики происходит.

Да.

Как в целом чувствует себя бизнес после первой волны коронавируса? Сейчас чувствует восстановление?

В целом производственные структуры не останавливались. В нефтяном секторе, несмотря на тяжелый период, сокращений сотрудников нет, сохраняется заработная плата. Вокруг нефтяного сектора работают около 5000 человек. Что касается малого и среднего бизнеса, то тут, как везде, есть определенные трудности. По области 128 ресторанов, кафе, прочих подобных заведений, которые до пандемии хорошо зарабатывали. Понятно, что карантинные меры внесли свою лепту, был период простоя. И уже сегодня 10 ресторанов изъявили желание перестроиться, например, в медицинский центр небольшой.

Бизнес настолько готов поменять сферу деятельности?

Да. Летом нам не хватало таких центров, даже просто получить необходимые медицинские назначения было непросто. Поэтому бизнес понял, что необходимо перестраиваться. В целом поддержка бизнеса со стороны государства была мощная. Только по нашей области 51 тыс. структур были представлены налоговые льготы, 4 тыс. бизнесменов были освобождены от взносов за медицинское, социальное страхование. Кроме этого, около 9 тыс. торговых мест были освобождены от арендной платы на 700 млн тенге. В целом была оказана поддержка на сумму 13 млрд 366 млн тенге.

Да, это серьезные цифры. Но при этом всегда найдутся те, кто скажет, что я остался один на один со своими проблемами. Кому-то реально помогли, а кто-то закрыл свой бизнес. Куда этим людям можно обратиться?

Имеется центр обслуживания, управление по поддержке бизнеса, там окажут определенную помощь. Кроме того, все эти 265 проектов мы опубликовали на сайте, у бизнеса появилась альтернатива, и мы готовы к новым предложениям.

Говоря о том, что область должна себя обеспечивать продуктами питания, закономерный вопрос: как обстоят дела с сельским хозяйством? Мы знаем, что Кызылординская область прежде всего рисовый край.

Да, у нас основной посев – это рис, под него было отведено в этом году 89,4 тыс. га, в этом году 300 га урожая сгорело. Необходимо думать, как диверсифицировать сельское хозяйство. Думаю, посевы риса надо держать на уровне 80-85 тыс. га и думать над другими культурами. Например, если на один гектар посева риса уходит 33 тыс. кубометров воды, сколько же необходимо под посевы 10 тыс. гектаров томатов? При этом с одного гектара риса получают 630 тыс. тенге, с 10 тыс. гектаров томатов получают 26 млн тенге.

Люди привыкли, они десятилетиями выращивали рис и им, наверное, сложно перестроиться на новые культуры?

Да, есть такой момент. С одной стороны, эта культура традиционная, имеется спрос, мы полностью обеспечиваем страну рисом, половину экспортируем. Но это не значит, что изменения не нужны.

Давайте поговорим о воде. В частности, посевы риса требуют много воды. Есть ли проблемы с этим?

Сегодня идет большая работа по очистке русла реки Сырдарья. Это республиканский проект, рассчитан на несколько лет. В результате наполняемость реки водой улучшится. Несколько лет назад была программа регулирования русла реки для сохранения северной части Аральского моря. Она была удачной, имеются определенные результаты. До реализации данной программы ситуация на море была не из лучших, улов рыбы был низким – всего 400 тонн в год. Сейчас эта цифра составляет 8 тыс. тонн. Вокруг Арала было построено девять заводов по переработке. Больше половины продукции идет на экспорт. Сейчас стоит задача реализации второго этапа программы по регулированию реки и увеличения северной части моря.

Не так давно в Сети было размещено видео, как ребенок одного из регионов пытается подключиться к Интернету с планшетом на железной дороге. Думаю, если поездить по селам области, то тоже можно найти подобную историю.

Как и везде, у нас есть проблемы с подключением к Интернету. Согласно статистике, 69% населенных пунктов области, где есть Интернет, правда, качество его не везде одинаковое, а вот в 31% он отсутствует. В этом направлении ведется работа с министерством цифровизации. В этом году 23 села будут обеспечены доступом ко Всемирной паутине. Из 300 школ 225 школ обучаются дистанционно, 75 школ, отдаленные аулы, обучение проходит традиционно. Думаю, до конца года 80% территории области будут иметь Интернет.

Если честно, в таком жестком графике работы акима удается почитать?

Дома нахожу время. Причем читаю разную литературу. Недавно попала книга «Счастливый город» урбаниста и журналиста Чарльза Монтгомери, название говорит само за себя. Думаю, она пригодится в работе.

Вернемся к тому времени, когда Вы приехали в область: март, начало апреля. В день, когда Вас представили общественности, появилась информация о первом заболевшем новым вирусом в регионе. Сложно было?

Да. Ведь это невидимый враг. Первый заболевший появился в конце марта, и потом резко эта цифра выросла до 100 человек. Это были приезжие из столицы и Алматы, которые заразили своих односельчан. Сейчас у нас 3249 случаев зафиксировано заражением коронавирусом, 96% выздоровевших. Больницы загружены на 8% всего лишь, но готовы ко второй волне. В запасе имеем 3200 койко-мест, имеется резерв медицинских препаратов на два месяца. Кроме того, в ноябре завершится строительство модульной больницы, которая будет обеспечена передовыми технологиями. Если в марте у нас было всего 64 аппарата ИВЛ, то сейчас 244 аппарата. Не было кислородных конденсаторов, сегодня их 655 в резерве. В двух больницах устанавливаем централизованную подачу кислорода.

Понимаю, что в эти месяцы работа была круглосуточной. Но никто не отменял личное. За кого Вы беспокоились прежде всего?

Конечно, не без этого. За маму, которой 80 лет, родственников преклонного возраста. В такие минуты переживаешь за все население. Постоянно обращаюсь к людям о необходимости соблюдения элементарных правил поведения в такой ситуации.

Если посмотреть на Кызылорду, то она, как и столица, имеет и правый, и левый берег. Как развиваете левобережье?

Там полторы тысячи гектар по генплану. На сегодня выстроен целый микрорайон, имеется две школы, работы будут продолжаться. В плане театр, парковая зона. Если говорить о развитии региона, то необходимо обратиться и к развитию туризма. Тем более что в области есть, что показать. Например, в прошлом веке Кызылорда была столицей Казахской ССР. Имеются музеи, много материалов. Идут раскопки старых городищ в регионе. Рядом Байконур. Я была на последнем запуске и увидела, сколько там туристов. В планах провести реконструкцию областного аэропорта, все же это ворота города. Так что работы, как говорится, непочатый край.

Руслан Идрисов, Марина Попова


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Бизнес для души и творчества

23 Октябрь 2020 08:10 661

Как поездка за океан подтолкнула заняться бизнесом и может ли домашний уют приносить неплохую прибыль, рассказывает Мира Жумагалиева, владелица семейной пекарни из Актобе.   

Мира Жумагалиева открыла в Актобе семейную пекарню. Работает с марта 2018 года. Вроде бы пекарней актюбинцев не удивить. И точкой общепита в классическом понимании этого слова заведение предпринимательницы как-то язык не поворачивается назвать. Тихая музыка, мягкие диваны и запах домашней выпечки.

Мира, скажите, пожалуйста, кто Вы по специальности?

Знаете, раньше была такая профессия – товаровед. Я окончила наш кооперативный колледж. Затем был Карагандинский экономический университет, по окончании которого я получила диплом менеджера по качеству товаров.

Видели ли Вы себя тогда в роли бизнесвумен?

Нет, и никогда об этом не задумывалась. Работала в государственной организации, потом в частной компании. Начинала с бухгалтера и дошла до руководителя компании, предоставляющей услуги сотовой связи. Собственно, я там до сих пор работаю. Наверное, став руководителем, начинаешь понимать: если бы это было мое, я бы сделала по-другому и гораздо лучше. Где-то мнения мое и учредителя расходились. Однажды, кажется, в 2015 году, я прошла тренинг «Женщина и бизнес». Потом получилось так, что наша компания взяла в аренду помещение в старой части Актобе. Хозяйка поставила условие – арендовать помещение полностью. В противном случае она его отдаст конкурентам. Но 90 квадратных метров для салона связи – это очень много. Но и конкурентам отдать нельзя, уж очень удобное расположение и проходимость. Думали, думали и решили печь булочки. А почему такая мысль пришла? Потому что наши девочки еду приносили с собой, так как по близости негде было пообедать. Мы заходили на рынок общепита, будучи абсолютными дилетантами. Задачу поставили себе: чтобы было чисто, а потом уже и вкусно. И, естественно, за счет производства выпечки булочек отбивать аренду, плюс небольшая прибыль. И хотя это не было основным производством, но вариант выстрелил! А затем срок аренды подошел к концу. Хозяйка решила сама заняться этим бизнесом. И вы знаете, я этот момент встретила с облегчением. Потому что уже мы с семьей начали реализовывать проект пекарни. Строительство началось в 2017 году.

Как Вы пришли к этому проекту?

Я была беременна третьим ребенком. Почему-то здесь стало трудно дышать. Захотелось свежего воздуха, и чтобы вокруг все было красиво. В 2017 году с сестренкой и младшей дочкой полетели в Майами (США). И там, у океана, нашла семейную пекарню, которая открывалась в шесть утра. Я стала ее постоянным посетителем. Завтракала там и ужинала. Мне так там нравилось! Я уже родила ребенка, подходило время к отъезду. Но вдруг стала понимать, что вот этой пекарни мне не будет хватать. Это то место, по которому буду сильно скучать. Захотелось создать нечто подобное в своем родном городе. Звонила мужу, и по телефону мы обсуждали предстоящий проект. Из-за разницы во времени выдалась бессонная неделя, в течение которой удаленно я оформляла сделку покупки здания, в котором сейчас и находимся.

Чем зацепила Вас американская семейная пекарня?

Там всегда тепло встречали. Об этом я всегда сейчас говорю девочкам, работающим у меня. У нас здесь два года одни и те же гости. Почти всех знают по имени. Так и в Майами. Уютная, почти домашняя обстановка. Какая-то атмосфера спокойствия, которую мы создаем и здесь. Это то место, где можно просто отдохнуть от городской суеты, выпить чашку ароматного чая или кофе, закусив свежей выпечкой или пирожным без каких-либо добавок, консервантов и улучшителей вкуса и запаха. Можно посидеть поработать на своем ноутбуке – у нас бесплатный Wi-Fi. И никакого алкоголя!

Для создания такой атмосферы в первую очередь необходим соответствующий дизайн.

Это правда. По приезду в Актобе я уже четко знала, что я хочу и как это будет выглядеть. Дизайнер, к которому я обратилась, часто посещала Штаты. Мы с ней сразу поняли друг друга. Поэтому все сделали быстро. Сам ремонт шел около двух месяцев. Поначалу не предусматривались мягкие диваны. Но дизайнер их практически отвоевала, объяснив, что комфорт должен быть во всем. Она оказалась права – у нас есть три столика с железными стульями – они не пользуются успехом.

Столики с железными стульями успехом не пользуются

Если не секрет, во сколько Вам обошелся проект?

В БВУ мы взяли кредит 84 млн тенге в 2017 году. Сроком на три года под 14% годовых. Фактически нам кредит обошелся под 4% годовых. Остальное субсидируется государством в рамках программы «ДКБ-2020». Но пришлось еще вложить 40 млн собственных средств.

Государственная поддержка бизнеса сильна ощутима?

Конечно. Оказывается, есть масса программ, о которых многие не знают. ДКБ-2020 очень сильно помогла. Я, конечно, могла бы взять кредит в коммерческом банке под большие проценты, но, как бы пошел мой бизнес, даже не представляю.

Напомните, как прошла презентация семейного кафе? Насколько я знаю, Вы пошли нетривиальным путем.

Все, кто занимается PR, предлагают одно и то же. Надо поставить арку из шаров, пригласить ведущего. Выставляют чек – около полумиллиона тенге. Я от этого отказалась. Взять полмиллиона тенге и просто их пустить на воздух в момент открытия, когда они еще не заработаны? Стараюсь всегда слушать внутренний голос. И он мне подсказывает, что это не мое. Мы пошли другим путем. Мои дети тогда учились в девятой гимназии. Каждый из нашей семьи просто пригласил своих знакомых. Открытие состоялось на Наурыз, 23 марта 2018 года. Был полный зал. Это здорово! Все сработало безо всякого PR. Заработало сарафанное радио, люди стали приходить. Наверное, можно было дать какую-то рекламную информацию в СМИ, соцсетях, и спорили по этому поводу. Но я посчитала, что мы еще не настолько «крутые», чтобы это делать. Сейчас у нас есть страничка в Instagram. Там 8 тыс. подписчиков. Это не так много, но все они живые люди, а не накрученные просмотры и подписчики. Хотя одна компания нам предлагала подобную услугу в соцсетях. Мы отказались – как-нибудь сами.

Есть ли у Вас постоянные гости? Как-то не могу даже в Вашей пекарне их назвать клиентами или посетителями.

Конечно. И, как правило, у каждого свое излюбленное место.

По нашим подсчетам, к нам приходят от 50 до 80 постоянных гостей в день. Кто-то ежедневно, кто-то раз в неделю и так далее.

У каждого гостя свое излюбленное место

Пандемия внесла коррективы в Вашу работу?

Конечно. В первый месяц карантина мы закрылись полностью. Персонал отправили в отпуск. Затем перешли на доставку. Открылись для посетителей в августе, когда были смягчены ограничения. А уже с октября мы вышли на прежний докарантинный уровень. Все постоянные гости вернулись к нам.

Откуда рецепты тортов и пирожных? Сами разрабатываете?

Наших девочек отправляем на обучение в Нур-Султан. Они оттуда привозят рецепты. А потом мы все, уже как специалисты, пробуем, высказываем свое мнение. И здесь начинается творчество – что-то меняем, добавляем свое. В итоге получается новый рецепт. Поэтому каждый наш торт уникален.

Каждый торт уникален

Сколько средний чек Вашей пекарни?

2-2,5 тысячи тенге. Поверьте, это не так уж и дорого.

Если не секрет, какой месячный оборот Вашего предприятия?

Около 7 млн тенге. Примерно 3 млн составляет чистая прибыль, из которой мы оплачиваем кредит.

Семейная пекарня – это франшиза или же своя разработка?

Это собственный проект. Добавлю, что мы зарегистрировали бренд. В Актобе наш проект является единственным в своем роде. Не могу утверждать, есть или нет подобные семейные пекарни в Казахстане, но к нам уже обращались из Актау и Шымкента с просьбой продать франшизу. И теперь мы уже стоим на следующем этапе развития бизнеса – будем упаковывать франшизу.

Семейная пекарня подразумевает семейный бизнес. В чем он проявляется?

К его созданию причастна, по сути, вся моя семья, наши с мужем отцы. Вы знаете, чтобы как-то приземлить себя, мы с 1 по 10 января весь персонал отправляем в оплачиваемый отпуск, а сами работаем здесь. Выполняем все функции, от технички до пекаря и кондитера. Семейный подряд. Я сама стояла за плитой, моя дочь была на кассе, одна сестренка мыла посуду, другая помогала на кухне. И ты понимаешь, какой это тяжелый физический труд, как это все приземляет. Я заметила, что мои дети стали более рационально и взвешенно относиться к своим расходам.

А не возникали ли какие-либо страхи или сомнения перед открытием своего дела?

Пока вы не спросили, я даже об этом не задумывалась. (Смеется.) Нет, сомнений не было. Я по жизни заточена на достижении цели. Не надо бояться начинать бизнес.

Семён Данилов


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!