/img/tv1.svg
RU KZ
Как накопить на безбедную старость?

Как накопить на безбедную старость?

Эксперты рассказали, как начать копить и куда вкладывать свои деньги.

12:45 28 Апрель 2020 5896

Как накопить на безбедную старость?

Авторы:

Жанторе Касым

Гульсум Кунелекова

Пока весь мир стоит «на паузе», приостановлена экономическая деятельность, население находится на самоизоляции, вопрос накопления на будущее отходит на второй план. Тем не менее жизнь после карантина и кризиса продолжится, и придет время позаботиться о своей старости. Inbusiness.kz спросил у аналитиков и экспертов, как грамотно копить на старость.

Сегодня средняя сумма пенсионных накоплений казахстанцев в ЕНПФ составляет около миллиона тенге. У граждан, которые регулярно отчисляют средства с 1998 года, на пенсионном счету накопилось около 5 млн тенге. Много это или мало, судить, конечно, каждому, однако обеспечить себе достойную старость вполне возможно. И делать это лучше как можно раньше, говорят эксперты.

В идеале копить на старость лучше, начиная уже с первой зарплаты, на это может уйти до 15-20 лет. Если просто на постоянной основе регулярно откладывать 10% с любого дохода, то время выхода на пенсию человек сможет сам отрегулировать, отмечает эксперт по личным финансам, коуч и бизнес-тренер Айгуль Абдраимова.

«Здесь работает правило сложного процента, когда доход реинвестируется и на проценты начисляются проценты, – поясняет генеральный директор ТОО DAMU Capital Management Мурат Кастаев, – и чем раньше человек начинает инвестировать, тем быстрее и большую сумму он накопит».

Можно настроить автоматический перевод определенной суммы на ваш депозитный счет. На первом этапе Айгуль Абдураимова советует использовать накопительные программы с суммой взноса 6000, 10 000, 20 000, 50 000 тенге – с разными сроками накопления.

«Создать капитал под силу абсолютно любому казахстанцу, – говорит Айгуль Дильдабековна. – Но сделать это людям обычно мешают отсутствие элементарного финансового плана, низкий уровень грамотности в этом вопросе, а также ложные убеждения, лень, отсутствие мотивации и целей. Все это можно более подробно и основательно изучить, пройдя курсы и тренинги по финансовой грамотности».

Эксперт также назвала возможные источники дохода для накоплений на старость для рядовых казахстанцев со средним уровнем достатка. Кроме депозитов, это также могут быть дивиденды от акций, но в обоих случаях вначале нужно будет создать первоначальный капитал. Среди других вариантов заработка могут быть: доход от сдачи в аренду квартиры или комнаты, а также машины, дополнительная смена на выходных в местном магазине, свой бизнес, овладение новыми навыками, к примеру занятия по йоге, ремонт компьютеров, различные услуги соседям, кулинария на продажу, копирайтинг, переводы и т. д.

Эксперт инвестиционного дома «Астана-Инвест» Серик Козыбаев обращает внимание и на то, что мода на сетевой маркетинг как источник дополнительного дохода постепенно уходит. Он также предостерегает от финансовых пирамид. И считает, что первые накопления не обязательно классифицировать как «на старость». Их можно потратить на образование, а позже – и на остальные варианты. 

В этом с ним солидарен и Мурат Кастаев:

«Образование – это способность зарабатывать больше и больше инвестировать. Также не стоит забывать инвестировать в свое здоровье, а значит, в способность зарабатывать».

«На первом этапе мы советуем создать «подушку безопасности» – сумму, достаточную для покрытия шести месяцев расходов, – говорит Мурат Кастаев. – Этот резерв необходим на случай потери источника дохода, крупных непредвиденных расходов и т. д. Данную сумму лучше держать в тенге на банковском депозите, позволяющем дополнительные взносы и снятия без ограничений и потери процентов. На втором этапе мы рекомендуем продукты страхования. Человек должен обезопасить себя от возможных крупных потерь/расходов и застраховать свои активы (недвижимость, автомобиль) и свою способность зарабатывать (страхование жизни и здоровья). И уже на третьем этапе, когда вопросы резерва безопасности и страхования решены, можно спокойно начать заниматься инвестициями».

Куда и как вкладывать накопления?

Эксперты советуют распределить инвестиции в разные инструменты – депозиты, акции, облигации, золото, недвижимость и др., а также в разные валюты и по возможности в ценные бумаги разных стран мира. Какими должны быть пропорции – на этот случай нет универсальных советов, все зависит от целей инвестора, терпимости к риску, долгосрочности инвестирования и других индивидуальных параметров, отмечает Мурат Кастаев. Все эти расчеты инвестору помогут сделать финансовые или инвестиционные консультанты. Но в целом эксперт советует такой расклад: не более 10% инвестиций в золоте, не более 15% – в недвижимости, остальная сумма делится поровну между акциями, облигациями и депозитами.

Он отмечает, что некоторые инструменты, к примеру недвижимость или золото, имеет смысл подключать, только когда инвестиционный портфель измеряется десятками тысяч долларов.

«Мы считаем лучшим инструментом акции, к примеру, индекс S&P 500 (акции 500 крупнейших компаний США) исторически растет в диапазоне 6-8% годовой доходности в долларах США».

Между тем Серик Козыбаев предупреждает, что для инвестиций на фондовом рынке нужны дополнительные знания, однако долгосрочные вложения в индекс акций чаще всего выгоднее депозита. Но в настоящее время аналитик советует не покупать ни золото, ни акции каких-либо компаний.

«Влияние коронавируса на глобальную экономику крайне негативно. Лучше переждать», – поясняет он.

В целом эксперт считает, что так как фондовый рынок более рискованный, чем инвестиции в недвижимость, то лучше начать именно с этого. Хотя недвижимость и не дает высокую доходность, добавляет он. Как правило, она дорожает вместе с повышением уровня инфляции.

«Но еще раз, на сегодня влияние распространения коронавируса не располагает к инвестициям», – осторожен Серик Козыбаев.

Учитывая возросшие риски в мире, ситуация, естественно, не располагает вкладываться среднему инвестору и в зарубежную недвижимость, добавляет Айгуль Абдураимова.

Что касается того, в какой валюте хранить деньги, то здесь у каждого эксперта свои нюансы. Так, Айгуль Абдураимова рекомендует большинству казахстанцев лучше откладывать в тенге. Серик Козыбаев советует половину суммы хранить в тенге, так как в любом случае все расходы в тенге, и плюс ставка депозита больше, а половину – в валюте, как правило, в долларах США.  Мурат Кастаев также считает, что вначале это может быть 50/50 в тенге и долларах, но по мере увеличения портфеля доля мировых резервных валют (их пять – доллар США, евро, фунт стерлингов, швейцарский франк и японская иена) должна стать преобладающей. Это касается и ценных бумаг.

«В самом начале инвестору можно ограничиться казахстанскими бумагами, но, как только портфель превысит, скажем, 10 000 долларов США, можно и нужно инвестировать только в акции мировых компаний, с распределением их по регионам (Северная Америка, Европа, Юго-Восточная Азия, Ближний Восток и т. д.)», – отмечает он.

На вопрос, стоит ли вкладывать в золото, Айгуль Абдураимова поделилась мнением, что «золото – инструмент для диверсификации рисков для более опытных инвесторов». Большинству инвесторов она рекомендует часть денег разместить на ОМС (обязательное медицинское страхование).  

По словам г-жи Абдураимовой, при системном и регулярном подходе для накопления достаточной суммы на старость необходимо как минимум 15-20 лет.

Есть ли риск потерять все накопления?

«Риск лишиться всех накоплений достаточно низок, – считает Серик Козыбаев. – Если часть денег вы инвестировали в недвижимость, то не нужно беспокоиться о падении цен на недвижимость, которое случается периодически, как, например, в 2008 году. Экономика, а вместе с ней и цены на недвижимость, цикличны. После падения всегда будет рост. Инвестиция же в фондовый рынок более рискованная. При отсутствии знания, опыта, дисциплины деньги могут быть легко потеряны».

Мурат Кастаев также согласен с тем, что вряд ли можно потерять все деньги, если применять все вышеописанные правила (резервный фонд, страхование, инвестирование с диверсификацией).

«Невозможно представить, что все компании, акции/облигации которых инвестор приобрел, разом обанкротились или что стоимость недвижимости и золота упала до нуля и так далее, – говорит он. – Естественно, во времена спадов и кризисов активы будут дешеветь, но их стоимость не падает до нуля и восстанавливается по мере роста и восстановления экономики».

«Риски присутствуют везде и всегда, поэтому надо учиться ими управлять, – резюмирует Айгуль Абдураимова. – В этом помогают финконсультанты. В деле управления личными финансами и накопления капитала обязательно нужен наставник».

Гульсум Кунелекова, Жанторе Касым

Инвесторы держат кошельки

На что готовы тратиться во время пандемии бизнес-ангелы и венчурные фонды.

31 Июль 2020 08:00 2987

Инвесторы держат кошельки

Доступ к капиталу инвесторов для стартап-компаний в мире во время пандемии сократился. Бизнес-ангелы с начала пандемии спрятали кошельки, а венчурные фонды даже успели накопить избыточную ликвидность. Об этом корреспонденту inbusiness.kz рассказал директор по инвестициям фонда Quest Venture, работающего совместно с АО «QazTech Venture» нацхолдинга «Байтерек», а также сооснователь Клуба бизнес-ангелов QazAngels Ануар Сейфуллин. Личным опытом поделился и один из крупнейших частных инвесторов страны Марат Толибаев в ходе онлайн-конференции, организованной на минувшей неделе Astana Нub.

Общий объем инвестиций в казахстанские стартапы с 2018 года, по данным холдинга «Зерде», составил 37,9 млрд тенге. И пока лишь 5 млрд в этой сумме приходится на первое полугодие 2020-го.

«Венчурные фонды в определенный момент притормозили инвестиции в новые компании, особенно в период первой волны пандемии, потому что была неопределенная ситуация. В первую очередь, большое количество инвесторов приоритезировало свои текущие портфельные компании. Соответственно, это отразилось на инвестициях в новые проекты. То есть у стартапов сократился доступ к капиталу. А те стартапы, которые придерживались стратегии «расти любой ценой», очень много денег в рост вкладывали, они, конечно, тоже, вне зависимости от сектора, сильно пострадали», – рассказал Ануар Сейфуллин.

Получить негосударственные деньги стартапу, «рожденному пандемией», может быть довольно сложно. Инвесторы и венчуры, даже несмотря на актуальность таких проектов, в настоящий момент смотрят в первую очередь на «постпандемическую» устойчивость бизнес-модели.

«Мы всегда смотрели на фундаментальные факторы на рынке, связанные с развитием того или иного стартапа. И стараемся избегать каких-то трендовых вещей. Венчурный фонд заходит в компанию на пять-семь, а то и 10 лет. Поэтому нам важно то, что будет происходить со стартапом, который сейчас, допустим, во время пандемии растет, после этого. У фондов, инвестирующих в биотех, вакцины, препараты, скорее всего, другой взгляд. Но фондам, которые ориентируются на цифровые решения, как и мы, нужно смотреть в перспективе – насколько все эти тренды будут устойчивыми», – добавил спикер.

При этом пандемия дала инвесторам больше возможностей для выбора, отметил представитель венчурного фонда. Доходности многих стартапов просели – они теперь больше нуждаются в капитале, и, соответственно, оценки компаний «пришли к немного более разумным уровням». С другой стороны, фонды накопили достаточно много денег, что тоже расширяет поле выбора.

«Если говорить про казахстанский рынок, то в самом начале пандемии некоторые инвесторы с осторожностью смотрели, потому что была полная неопределенность. Но сейчас активность у того небольшого количества инвесторов, которое у нас есть в Казахстане, сохраняется. Кто-то, например, начинает более активно инвестировать в зарубежные стартапы – желая диверсифицировать портфель, выходит на рынки Украины, США и т. д. Для нашего фонда, с точки зрения инвестиционной стратегии, мало что изменилось, мы продолжаем рассматривать сделки», – подчеркнул Ануар Сейфуллин.

Вместе с тем в Казахстане появляются новые игроки, готовые инвестировать в местные стартапы. Незадолго до пандемии «дочка» «Байтерека» – АО «QazTech Venture» – заключила соглашение с двумя венчурными фондами – американским 500 Startups V, L.P и сингапурским Quest Ventures Asia Fund II L.P. 

Кроме того, Quest Ventures и QazTech Ventures в июне запустили программу акселерации Kazakhstan Digital Accelerator (KDA), обучение в которой начинается в августе. Рассчитана она на три года и охватит минимум 30 компаний – на ранней стадии развития, с перспективой выхода на рынок Юго-Восточной Азии. Отбор в программу уже идет, поступило около 200 проектов, но из них в этом году через акселератор KDA пройдут только 10 стартапов. Участники акселерации будут взаимодействовать с опытными зарубежными менторами и спикерами, получат так называемые «посевные» и возможность привлечь финансирование от местных и международных венчурных инвесторов во время демо-дней. Помимо KDA, инвестмандат Quest Ventures охватывает и более зрелые компании, которые нацелены на масштабирование бизнеса.

Но в целом большого выбора источников финансирования у стартапов в Казахстане все-таки нет, отмечают в QazTech Venture.

«Венчурный рынок Казахстана можно назвать все еще незрелым. На данный момент пять-семь существующих фондов совершили не больше пятнадцати  сделок. И основными источниками являются собственные средства самих предпринимателей, бизнес-ангелы и государственные гранты», – говорится в ответе фонда на запрос Inbusiness.kz.

Казахстанских бизнесменов, профессионально, регулярно занятых инвестированием в стартапы, тоже немного. Список своих коллег по цеху озвучил директор ТОО Smart Investments Марат Толибаев на недавней тематической онлайн-конференции. В этом списке:

  • Маргулан Сейсенбаев,
  • Мурат Абдрахманов,
  • Адиль Нургожин,
  • Ануар Сейфуллин,
  • Рамиль Мухоряпов,
  • Тимур Турлов,
  • Кенес Ракишев,
  • Алидар Утемуратов.

И еще около 60 начинающих инвесторов Марат Толибаев объединил в своем новом Клубе инвесторов, в их числе топ-менеджеры банков или нацкомпаний, желающие выгодно вложить накопления.

В фаворе сегодня, по словам предпринимателя, стартапы, связанные с онлайн-общением, обучением и доставкой, а также, что любопытно, проекты из отраслей, переживающих кризис.

«Коронавирус, конечно, изменил планы многим компаниям и инвесторам тоже. Я вижу, что большинство инвесторов сейчас затаились в ожидании, не хотят рисковать, деньги держат в сейфе или банке. Но, во-первых, есть сейчас ряд видов бизнеса, которые во время пандемии, наоборот, испытывают огромный рост. Это онлайн-покупка еды, онлайн-обучение, консультации, коучи, тренинги. Поэтому если кто-то есть из стартаперов в этих отраслях, то у него стало еще больше шансов найти инвестора, чем до пандемии. Во-вторых, я сам считаю, что никакая чума не вечна. И я прогнозирую, что после завершения пандемии у нас будет просто фантастический взлет экономики, и те отрасли, которые сейчас сильнее всего страдают – HoReCa, туризм, зрелищные мероприятия, это все будет иметь фантастический взлет. И умные инвесторы, понимая это, я сам вижу, присутствуют на питчингах, на демоднях, выискивая такие стартапы, которые сейчас вроде бы абсолютно бесполезны», – сообщил спикер конференции.

Отметим, что самый успешный казахстанский инвестпроект Марата Толибаева – онлайн-справочная аптек I-teka – на фоне пандемии переживает настоящий бум. Ежедневное число пользователей сервиса выросло с 18 до 60 тысяч. Тем не менее, большое внимание профинвестора, как выше говорил и представитель Quest Ventures Ануар Сейфуллин, обращено сейчас все-таки на зарубежные проекты.

«Я начал налаживать связи с инвесторами с России, Украины, США. И сейчас запартнерился с несколькими фондами, такими как Startup.Network, Starta, AroundCapital. Rocket DAO и т. д. Мы с ними объединяемся для инвестирования в международные стартапы – рооссийские, американские», – сказал Марат Толибаев.

Он также сообщил, что ставка инвесторов на внутреннем рынке остается в размере порядка 30% годовых в тенге. А потратить на стартап made in Kazakhstan сам бизнесмен готов сегодня не более 100 тысяч долларов.

Сара Бухина


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Почему в Казахстане не рождаются «единороги»

«В законодательстве венчурным фондам посвящен один абзац».

27 Июль 2020 09:26 3832

Почему в Казахстане не рождаются «единороги»

Отсутствие правовой базы, правильной регуляторной среды и стимулов отталкивает венчурных инвесторов. Слабое качество образования и равнодушие к инновациям крупных компаний, которые в основном представляет квазигоссектор, не способствуют развитию стартаперской деятельности в стране. О том, что мешает появлению в Казахстане «единорогов» и сможет ли МФЦА собрать комьюнити бизнес-ангелов и стартаперов, подробнее – в интервью inbusiness.kz с международным венчурным инвестором Муратом Абдрахмановым.

Какие изменения наблюдаются на рынке венчурных инвестиций в период пандемии?

Тренды уже всем понятны. Растут проекты, которые связаны с удаленной работой, образованием, телемедициной, delivery-сервисы.

Если рассмотреть мои собственные бизнесы, то могу поделиться, что мы пытались самостоятельно запускать проекты в области телемедицины (медицинский центр Medical Park. – Прим. ред.), но создать новую пользовательскую привычку для рынка было нелегко. А сейчас совсем другая ситуация: люди сами ищут возможность онлайн-консультации.

В этом смысле карантин, как бы это парадоксально ни звучало, для части интернет-сервисов оказал положительное влияние.

Насколько повысился спрос на перспективные стартапы?

Не могу дать общий комментарий. У каждого инвестора своя стратегия. Одни фонды не сосредоточены на поиске новых проектов – они активно работают со своим портфелем, помогают стартапам пережить кризис. Другие, которые фокусируются на технологическом секторе, ищут новые возможности для инвестиций.

Для бизнес-ангелов сейчас открываются хорошие возможности для инвестирования, поскольку большие фонды держат паузу – смотрят, что будет происходить дальше, активно занимаются своим существующим портфелем. Таким образом, появляется окно возможностей для инвестирования в проекты с приемлемыми чеками.

Насколько снизился порог входа в сильные стартапы?

Тоже нет однозначного ответа. Есть общий тренд снижения, но он опять же не для всех. Часть компаний, наоборот, увеличивают чеки примерно на 20-30%, потому что активно набирают аудиторию во время пандемии. Другие оставляют оценку на уровне прошлого года, поскольку кризис повлиял на показатели компании не положительно.

Это касается глобального рынка. Что происходит на казахстанском?

В Казахстане небольшой рынок венчурных инвестиций, но он в целом отражает все те же тенденции. Например, у нас есть проекты, всем известные на рынке: Choсotrаvel.kz и Aviata.kz. Апрель и май, конечно, по ним очень тяжело ударили, поскольку люди полностью прекратили летать. Доходность этих сервисов упала практически к нулю. При этом очень трудно было оптимизировать расходы, поскольку персонал работал, десятки тысяч билетов возвращались. Компания несла убытки, и только сейчас идет активное восстановление.

Проект Chocofood.kz подрос, стал рентабельным. Хотя по плану он должен был выйти на рентабельность позже, а вышел с опережением из-за большого объема заказов, которые появились. iDoctor.kz опережает все планы, и за несколько месяцев команда реализовала проекты, которые планировала осуществить только в следующем году.

Наш рынок находится на начальном этапе развития. Казахстан отличается от белорусских, российских, украинских проектов тем, что у нас мало deep tech проектов (высокотехнологичные стартап-компании. – Прим. ред.). У нас в основном преобладают сервисные модели, более известные и простые.

Казахстан делает попытки развить экосистему для рынка стартапов уже давно. Еще в 2003 году в Алматы была открыта СЭЗ «Парк информационных технологий». После создавались бизнес-инкубаторы, нацкомпания «НАТР». Но за 17 лет полноценная среда так и не появилась, так же как и «единороги». По какой причине эта отрасль у нас не развивается?

Я могу сказать, что результаты прямо пропорциональны, даже не усилиям, а ресурсам, которые туда передаются, а они небольшие. Если вы их сравните с теми ресурсами, которые направляются на разные госпрограммы, то вложения в область развития высоких технологий занимают только долю процентов от них.

Я не видел ни одной компании, которая сказала бы, что парк информационных технологий «Алатау» реально чем-то помог. Ни налоговых льгот не было, ни особых инвестиций. Давали гранты, но они не были серьезными. Модель национального агентства по технологическому развитию (АО «НАТР») не соответствовала рынку. Мы пытались с НАТР работать. Но они, вместо того чтобы финансировать инновационные проекты, давали гранты, например, для булочной. Затем они пересмотрели свою политику. Сейчас НАТР реорганизован в QazTech Ventures, который на порядок более компетентная организация с правильными приоритетами.

Также создан международный IT-парк Astana Нub, в котором проходят акселерационные программы. Это очень помогает стартапам. Недавно они открыли школу для инвесторов. Это тоже очень правильный шаг. Стартап не может существовать без инвесторов. Инвесторов, конечно, нужно обучать. И им нужно создавать условия.

Но одновременно остается много моментов, над которыми нужно работать. В правовой части рынок венчурных инвестиций не проработан. Хотя тема венчурной индустрии не вчера родилась и даже не позавчера.

Какие нормы необходимо закрепить?

В нашем законодательстве венчурным фондам посвящен один абзац в Законе РК «Об инвестиционных и венчурных фондах». Есть масса понятий, которые просто никак не описаны. Это, конечно, создает сложности.

Например, ничего не говорится о бизнес-ангелах. Фактически бизнес-ангелы в Казахстане работают как физлица. Никто не говорит о специальных льготах. Но нужно дать возможность венчурным инвесторам списывать проекты, которые обанкротились, так как это очень высокорисковая отрасль. Для венчурных инвесторов нормально, когда 30-50% проектов банкротятся. В мире имеется практика, когда бизнес-ангелам дается возможность списать проект. Также за рубежом часто применяют такие механизмы поддержки стартапов, когда к привлеченным частным деньгам ангелов государство добавляет аналогичную сумму в виде гранта.

В «Сколково», например, если сделку совершили стартап и инвестор, зарегистрированные в этой экосистеме, в случае банкротства проекта компенсируется 50% потерь бизнес-ангелу.

Чтобы у нас развивался рынок венчурного инвестирования, в первую очередь важна регуляторика с использованием лучших мировых практик в этой области. Потому что нам необходимо правильно структурировать сделки. По этой части возникает много вопросов.

Плюс нужны специальные меры по повышению мотивации как инвесторов, так и стартапов. Для страны это не такие большие деньги. Весь объем венчурных инвестиций за прошлый год в Казахстане не превысил $50 млн. Это совсем небольшие цифры для страны. Если бы государство могло бы каким-то образом участвовать, то его участие могло бы вылиться приблизительно в сумму $25 млн. Это реально небольшие деньги.

При этом я считаю, что не нужно разрабатывать свои правила, нужно просто скопировать лучшие практики, которые действуют в США, в Великобритании, в Сингапуре. Допустим, организация упрощенных форм венчурных фондов.

Сейчас в AIFC (международный финансовый центр «Астана») есть возможность организации венчурных фондов, но они сразу сделали модель для больших фондов, к которым наш рынок еще не готов. Соответственно, фонды не открываются.

А какая динамика по сравнению с предыдущими годами?

Динамика есть, но небольшая.

На рынках СНГ есть проблема, связанная с юрисдикцией, то есть внешние инвесторы очень неохотно вкладывают деньги в стартапы, которые созданы по локальному законодательству стран СНГ. Законодательство не адаптировано под требования венчурных инвестиций. В этом смысле очень хорошую роль смог бы сыграть Международный финансовый центр «Астана», который создан с применением английского права. Он мог бы стать хабом для компаний стартапов, которые имеют фокус на рынки в СНГ. Это актуально для стартапов в России, Украине, Казахстане, Узбекистане. Хорошее комьюнити для МФЦА. Почему бы и нет?

МФЦА развивает площадку по финтеху. Насколько это направление перспективно в Казахстане?

Безусловно, перспективно. Правда, не совсем понятно, почему все ограничивается финтехом. Это международный финансовый центр, и, на мой взгляд, правильнее создать площадку и условия для любых направлений, не загонять в рамки только финтеха. Тем более, как правило, сейчас уже и финтеха в чистом виде не существует. Обычно это гибридные платформы, и они становятся все более интересными и актуальными.

Расскажите про Ваш инвестиционный портфель. В какие проекты Вы вкладываетесь? Судя по информации в открытом доступе, это в основном проекты, которые направлены на развивающиеся страны. Это Ваша осознанная инвестиционная стратегия?

По поводу рынков – не совсем так. Сейчас в основном я работаю на развитых рынках, то есть это проекты, которые зарегистрированы в США или Европе, но, как правило, они имеют украинские, российские или казахстанские корни. Сейчас сформировалось русскоговорящее комьюнити в среде венчурных инвесторов и стартапов, которые находятся по всему миру. Учитывая достаточно высокий образовательный и предпринимательский уровень стартаперов и инвесторов из СНГ, которые переехали за рубеж, эта экосистема достаточно активная. Я являюсь частью этой экосистемы. Инвестирую в проекты в США – это американские проекты, но имеющие корни украинских, российских компаний. Казахстанские стартапы также активно стараемся выводить на внешние рынки.

В чем разница, когда компании зарегистрированы или работают на рынке СНГ или на внешних рынках? Разница, конечно, в возможностях выхода. Даже если мы посмотрим на примеры выходов на российском рынке, то они не очень впечатляют. Потому что внешних инвестиций крайне мало, а внутренних инвесторов не так много. Соответственно, valuation, который есть у бизнеса на рынке СНГ, в несколько раз отличается от европейских или американских оценок. Несмотря на то, что это один и тот же бизнес, с одинаковой моделью, одними показателями. Плюс на зарубежных рынках больше инвесторов, которые готовы приобрести долю в проекте. На рынках СНГ эти возможности ограничены.

Насколько увеличивается количество и качество стартапов в Казахстане?

Сегодня их число растет, но в целом их мало. Я рассматриваю возможность открытия фонда здесь – на казахстанском рынке. Но я понимаю, что освоить даже небольшую сумму в $10 млн трудно на этом рынке, потому что в основном проекты находятся на ранних стадиях. Но радует факт, что сейчас появляются акселераторы, которые оказывают поддержку стартапам на старте.

Почему в Беларуси, в стране с маленьким населением, активность фаундеров выше?

Это связано с уровнем образования, особенно в технологической сфере. Там оно выше, чем у нас. Видимо, у нас за последние 20 лет высшая инженерная школа все-таки деградировала. Украинская школа, белорусская, российская – гораздо сильнее. В первую очередь стартап – это человеческий капитал, который должен стать более качественным, образованным, конкурентным.

Сейчас в нашей стране прикладываются усилия, в том числе государства, открываются новые IT-университеты, школы программирования.

Вы говорили о том, что в Казахстане государством мало вкладывается денег на создание экосистемы венчурных инвестиций и развития IT-технологий. Насколько этот показатель отличается от Беларуси?

В Беларуси есть очень хороший пример – парк информационных технологий, который стал гаванью для многих знаковых проектов. Его оборот оценивается почти в $1 млрд. Это серьезные цифры. ПИТ был создан достаточно давно. У них применяются реальные инструменты субсидирования и финансирования поддержки экосистемы для стартапов, которые дали свой результат.

У нас подобная система запущена только в прошлом году в Astana Нub. Только сейчас стартапы начинают получать реальные бенефиты.

Мне кажется, у нас со стороны властей и большого бизнеса на стартаперскую деятельность смотрят «сверху вниз». Но это не совсем верно. Если мы посмотрим на лист S&P500, то в топ-десятку входят именно IT-компании. От того, как мы сегодня отнесемся к этой инновационной отрасли, будет зависеть, где страна окажется через 10 лет.

Что позволяют делать стартапы? Во-первых, они позволяют оставить свой задел в новой экономике, которая приходит. Она приходит неминуемо, и никуда от нее уже не деться. Еще четыре года назад у нас 5% билетов покупались онлайн. Сегодня в Казахстане так покупается более 50%. После COVID-19 будут все 75%. Мы за четыре года догнали показатели развитых стран.

Соответственно, все офлайновые агентства теряют актуальность. Им все сложнее работать. И хорошо, что у нас есть локальные проекты, которые дают рабочие места, свою экспертизу. Иначе эти ниши займут глобальные платформы, а не локальные.

Также стартапы позволяют повысить эффективность больших классических бизнесов, их конкурентоспособность, производительность труда. Крупные технологические компании стараются в этом участвовать. Они покупают новые стартапы на рынках. Но у нас, в Казахстане, пока такой тенденции нет. Видимо, это связано с тем, что большие корпорации в Казахстане в основном представляют квазигосударственный сектор, который работает на теплом рынке. Заинтересованности в повышении эффективности с помощью инноваций пока с их стороны не видно.

Какие бы Вы дали рекомендации стартап-компаниям, тем людям, которые хотят выпустить новый продукт?

Время стартапов, которыми занимаются студенты, уже прошло. Редко студенты создают сразу успешные проекты. Обычно их создают люди, которые уже поработали. Если вы талантливый студент, поработайте в хорошей профессиональной компании, получите опыт. К годам 30, если есть желание, занимайтесь бизнесом, и сразу ориентируйтесь на внешние рынки.

Я посмотрел внимательно, как работают украинские проекты. Мне понравилось. Внутренний рынок Украины после серий революций, войны слабый. Соответственно, их проекты с самого начала сфокусировались на внешние рынки. Это дало свои плоды – мы видим сегодня «единорогов», вышедших с Украины: Grammarly, People.ia, GitLab. Более того, скажу, что есть еще как минимум три компании, которые в ближайшие три-четыре года, скорее всего, тоже станут «единорогами».

Такая же должна быть стратегия и у наших предпринимателей. Начинать здесь, в Казахстане, так как у нас хорошие условия с точки зрения расходов и затрат. В R&D держать местных и выходить на внешние рынки. Таким образом, проверить модель здесь, получить положительный отклик с местного рынка и после уже выходить на внешние рынки. Эта модель очень хорошо себя зарекомендовала и в Беларуси, и на Украине. И нам надо двигаться в этом направлении.

Динара Куатова


Подпишитесь на наш канал Telegram!