/img/1920х100.png
/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 384,89 Brent 36,55
«Казатомпром» не получил вовремя оплату за долю в степногорском проекте «Кызылту»

«Казатомпром» не получил вовремя оплату за долю в степногорском проекте «Кызылту»

Урановая компания начисляет с декабря пеню Степногорскому горно-химическому комбинату и пока не передала имущественные права на этот актив.

08:38 08 Май 2019 10141

«Казатомпром» не получил вовремя оплату за долю в степногорском проекте «Кызылту»

Автор:

Данияр Сериков

Фото: kaznews.kz

«Казатомпром» не получил вовремя оплату за долю в степногорском проекте «Кызылту». Об этом говорится в интегрированном отчете урановой компании за 2018 год.

«В сентябре 2018 года компания подписала договор о реализации 76%-ной доли участия в уставном капитале ТОО «Кызылту» второму участнику – ТОО «Степногорский горно-химический комбинат» (СГХК) – за 3,8 млрд тенге. В настоящее время компания ожидает оплаты. В соответствии с условиями договора купли-продажи начиная с 7 декабря 2018 года компания начисляет СГХК штраф в размере 0,01% от общей суммы в день до момента завершения платежа. Имущественные права будут переданы после того, как компания получит полную сумму цены покупки», – указывается в отчетности.

В апреле прошлого года «Курсивъ» писал о том, что СГХК аффилирован с российским бизнесменом Василием Анисимовым и Яковом Клебановым, сыном казахстанского предпринимателя Александра Клебанова. В интервью газете «Престиж», размещенном на сайте СГХК, его прежний гендиректор Игорь Татаров говорил о намерениях развивать диверсификацию комбината с упором на переработку медьсодержащего, золотосодержащего и урансодержащего сырья разного вида в условиях сырьевого дефицита. По урановому направлению у предприятия были планы выйти на свою сырьевую базу, так как сырье было давальческим от «Казатомпрома», а ранее использовавшийся рудник «Шантобе» стоит на консервации.

До СГХК Татаров возглавлял «Павлодарэнерго», актив Центрально-Азиатской электроэнергетической корпорации, где акционером выступает Александр Клебанов. В октябре прошлого года его назначили главой другого предприятия ЦАЭК – «Севказэнерго». Татарова сменил Бахыт Чирчикбаев, который в разные годы занимал должности начальника управления внутреннего аудита АО «НАК «Казатомпром», директора рудоуправления № 6, генерального директора ТОО «Казатомпром-Демеу», заместителя генерального директора СП «Инкай», коммерческого директора СГХК, указывается на сайте комбината.

В феврале 2016 года «Эксперт-Казахстан» писал, что производство СГХК было загружено на 60% мощностей при доверительном управлении «Казатомпрома», часть сотрудников была переведена на сокращенный график работы. Его проект по золоту не пошел дальше пробной партии, а медно-молибденовый «Кызылту» забуксовал из-за спада цен, малого размера месторождения и содержания, долю «Казатомпрома» в 76% в одноименном ТОО выставили на приватизацию, сообщал журнал.

Между тем, по данным годового отчета, общее количество зависимых и дочерних компаний «Казатомпрома» сократилось за год с 50 до 44 единиц.

«В 2019 году компания планирует реализовать все доли участия в ТОО Astana Solar, ТОО Kazakhstan Solar Silicon и ТОО «МК KazSilicon», а также в ТОО «Шиели-Энергосервис», ТОО «Таукент – Энергосервис», ТОО «Уранэнерго-Пул». В 2020 году компания планирует реализовать свой пакет акций в АО «Каустик», – говорится в документе.

В прошлом году группа «Казатомпром» досрочно погасила займы Astana Solar, MK Kazsilicon, Kazakhstan Solar Silicon, следует из отчетных данных. Сделки по ТОО Astana Solar, ТОО Kazakhstan Solar Silicon и ТОО МК Kaz Silicon находятся на стадии завершения, подтверждается на сайте «Самрук-Казына».

В июле прошлого года «Казатомпром» передал «Самрук-Казына» «МАЭК-Казатомпром», чьи проблемы по тарифам и затратам на вывод из эксплуатации ядерного реактора сейчас пытаются решить в Мангистау. Кроме того, в июне 2018 году урановая госкомпания передала фонду национального благосостояния весь свой пакет акций – в АО «Казахстанские атомные электрические станции».

«В декабре 2018 года компания заключила договор об оказании сервисных услуг с фондом «Самрук-Казына» в отношении ТОО «МАЭК-Казатомпром» и АО «Казахстанские атомные электрические станции». В соответствии с условиями договора компания будет оказывать консультационные услуги по всем вопросам, переданным на рассмотрение фонда «Самрук-Казына» в качестве единственного участника ТОО «МАЭК-Казатомпром», включая занесение плана в систему управленческого учета ТОО «МАЭК-Казатомпром» и формирование материалов наблюдательного совета и руководства. Договор об оказании сервисных услуг будет действовать до декабря 2021 года или до тех пор, пока фонд «Самрук-Казына» не передаст ТОО «МАЭК-Казатомпром» Правительству Республики Казахстан, в зависимости от того, что наступит ранее… Договор в отношении АО «Казахстанские атомные электрические станции» включает в себя тот же объем услуг компании и, как ожидается, будет действовать до декабря 2021 года или до тех пор, пока не будет завершено и утверждено компетентными государственными органами Республики Казахстан технико-экономическое обоснование строительства АЭС, в зависимости от того, что наступит ранее», – отмечается в отчетном документе.

Кроме передачи этих объектов, «Казатомпром» поделился активом с горнорудной нацкомпанией «Тау-Кен Самрук», которая намерена консолидировать госактивы в горно-металлургической сфере. Сделка была оформлена договором купли-продажи в октябре.

«В октябре 2018 года компания полностью передала свою долю участия в ТОО SARECO, компании, занимающейся производством незначительных объемов редкоземельных металлов, в пользу АО «Национальная горнорудная компания «Тау-Кен Самрук» – портфельная компания фонда «Самрук-Казына», – сообщается в отчетности.

Напомним, завод SARECO (Summit Atom Rare Earth Company) был открыт «Казатомпромом» совместно с японским партнером Sumitomo в Степногорске в 2012 году с ориентиром на рынок Японии. В него было вложено 30 млн долларов, доля атомной нацкомпании составляла 51%. Работа предприятия остановилась в 2015 году, качество продукции не удовлетворило японцев, писал «Эксперт-Казахстан». В 2017 году его перезапустили, а «Казатомпром» выкупил японскую долю, сообщал bnews.kz. В итоге завод собирались выставить на продажу в рамках программы приватизации непрофильных активов.

Вместе с тем в прошлом году урановая госкомпания начала ликвидацию своей «дочки», ТОО «Казатомпром-Даму», и в этом году собирается ликвидировать к концу 2019 года ТОО «Ульба-Конверсия», излагается в отчетности. Возможно, именно благодаря оптимизации активов среднесписочная численность персонала по группе «Казатомпром» в 2018 году составила 20,5 тыс. человек, что меньше на 18% в годовом выражении этого показателя в 2017 году в 25 тыс. сотрудников.

Среди других корпоративных событий «Казатомпрома» в прошлом году можно отметить заключение договора c канадской Cameco Corporation, согласно которому казахстанская атомная компания получит к 2020 году при наличии необходимых разрешений госорганов права пользования технологиями аффинажа и конверсии урана. Это дает возможность «Казатомпрому» при необходимости и благоприятной конъюнктуре приступить к оценке экономической целесообразности использования этих технологий в Казахстане, отмечается в отчете. Ранее в «Казатомпроме» сообщали, что в текущей экономической ситуации конверсия урана невыгодна, а строительство завода по аффинажу совместно с канадцами было отложено.

«В настоящее время группа занимается строительством завода по производству ядерного топлива (ТВС) для АЭС КНР, ввод в эксплуатацию которого намечен на конец 2019 года. В последующем до конца 2020 года планируется завершить процедуру сертификации завода ТВС поставщиком технологии (Framatome) с выпуском первой партии ТВС. Коммерческие поставки ТВС в КНР планируется начать в 2021 году. Группа имеет потенциал и для развития конверсионного передела, если конверсия станет экономически привлекательной в будущем, при этом группа планирует обеспечить себе доступ к необходимым конверсионным технологиям», – излагается в документации.

Говоря о запасах, в урановой компании сообщают, что их прирост в прошлом году составил 96057 тонн урана: по категории С1 (запасы разведанных месторождений сложного геологического строения и слабо разведанные запасы полезных ископаемых. – Ред.) – 50747 тонн, С2 (перспективные запасы. – Ред.) – 45310 тонн. В конце 2018 года доказанные и вероятные запасы группы достигали 305,6 тыс. тонн урана, в то время как выявленные минеральные ресурсы составляли 476,7 тыс. тонн урана в соответствии с кодексом JORC, подсчитано в отчете. Вместе с тем минеральные запасы всех добычных предприятий на момент завершения отчетного периода были зафиксированы на уровне в 520,6 тыс. тонн урана, а суммарные минеральные ресурсы с учетом запасов рассчитывались на уровне 740 тыс. тонн. В прошлом году «Казатомпром» получил контракты на разведку урана на участках № 2 и 3 месторождения Инкай на четыре года, в этом году планируется начало разведки на втором участке.

Создание собственного трейдера «Казакатом» (Trade House KazakAtom AG (THK), судя по всему, помогло «Казатомпрому» добиться некоторых преимуществ на глобальном рынке.

«THK достиг объемов дополнительных продаж на спот-рынке выше $80 млн за год, закончившийся 31 декабря 2018 года. THK также приобрел новых клиентов для rомпании за этот период, и группа заключила ряд долгосрочных контрактов на поставку урана (причем некоторые заключенные контракты действуют до 2029 года)», – констатируется в отчетности.

Анализируя финансовую отчетность «Казатомпрома», нельзя не отметить, что себестоимость реализации у группы основательно выросла в годовом выражении, составив 313,8 млрд тенге в 2018 году, увеличившись на 49% по сравнению с 2017 годом. В целом расходы по реализации составили 10,5 млрд тенге в 2018 году, увеличившись по году на 144%.

Такое значительное увеличение затрат на реализацию в отчете объясняют ростом объемов реализации закиси-окиси урана и изменениями в структуре группы, где у компании в некоторых СП увеличивались доли участия, к примеру в проекте Инкай – с 40% до 60%, в ТОО «Байкен-U» – с 5% до 52,5%, в ТОО «Кызылкум» – с 30% до 50% и в ТОО «СП «Хорасан-U» – с 33,98% до 50%. При оформлении долевых изменений в трех последних ТОО приобретались 40,05% акций Energy Asia Limited и 16,02%-ная доля в уставном капитале ТОО «СП «Хорасан-U» у Energy Asia Holdings (BVI) Limited, где сделка сопровождалась выплатой в размере 34,1 млрд тенге, уточняется в отчете.

Данияр Сериков

6,28% акций НАК «Казатомпром» реализовано

В результате сбора заявок от институциональных инвесторов ФНБ «Самрук-Казына» разместил акции на сумму $206 млн.

03 Июнь 2020 16:14 1854

6,28% акций НАК «Казатомпром» реализовано

Акции НАК «Казатомпром» на $206 млн разместил фонд национального благосостояния «Самрук-Казына», что составляет 6,28% от доли компании. Об этом сообщил соуправляющий директор по развитию активов и приватизации ФНБ «СК» Ержан Туткушев в ходе онлайн-брифинга.

Бумаги были размещены на площадках Лондонской фондовой биржи (LSE) и биржи Международного финансового центра «Астана» (AIX).

Комментируя вопрос своевременности продажи оставшейся доли акций НАК «Казатомпром», рекомендуемой для реализации, он пояснил, что состояние компании в условиях коронакризиса, который наблюдался в течение двух последних месяцев, было достаточно стабильным и с операционной точки зрения, и финансовой.

«Финансовые показатели, показатели доходности и котировки акций компании оставались на достаточно хорошем уровне. В то же время по мере восстановления глобальных рынков, рынков капиталов ситуация на рынках стала улучшаться, поэтому ФНБ «Самрук-Казына» рассмотрел возможность выхода с дополнительным пакетом, который является относительно небольшим – 6,28%. В результате сбора заявок от институциональных инвесторов ФНБ «Самрук-Казына» разместил на сумму $206 млн акций по цене $13 за ГДР, или 5230,81 тенге за одну акцию», – сообщил Ержан Туткушев.

Он добавил, что для реализации данного пакета был выбран метод ускоренного сбора заявок.

«За несколько часов сформировался пул инвесторов, которые предложили более чем в два раза больше, чем полагалось акций для продажи. Это показывает здоровый и очень хороший спрос на акции «Казатомпрома», – подчеркнул он.

Также соуправляющий директор по развитию активов и приватизации ФНБ «Самрук-Казына» добавил, что сегодня в 14:00 открывается отдельный транш, предназначенный исключительно для физических лиц. Это означает, что рядовые казахстанцы могут приобрести эти бумаги по тем же условиям, которые были предоставлены международным и казахстанским юридическим лицам. Для этого на продажу для них выделено 0,15% акций.

«Сбор заявок для граждан Казахстана будет идти дольше и продлится несколько дней. То есть с сегодняшнего дня до 16:00 8 июня. В случае заинтересованности приобретения этих акций необходимо будет обратиться в соответствующую брокерскую организацию, перечислить средства и подать заявку на приобретение акций», – отметил Ержан Туткушев.

Таким образом, ФНБ «Самрук-Казына» останется владельцем 75% акций НАК «Казатомпром». Напомним, в 2018-2019 годах ФНБ «Самрук-Казына» разместил долю в 17,8% акций, тогда как объем разрешенного лимита для продажи бумаг был определен на уровне 25%.

Карина Алимова

Какие трудности стоят на пути инвесторов в Казахстане

Как вкладываться в наши недра?

25 Май 2020 09:47 4022

Какие трудности стоят на пути инвесторов в Казахстане

Тема, которую inbusiness.kz поднял в материале «Сколько золота осталось в Казахстане» о барьерах, возникающих на пути отечественных и иностранных компаний, желающих осваивать наши богатые недра, неожиданно получила свое продолжение. Партнер юридической фирмы Haller Lomax Тимур Одилов в эксклюзивном интервью нашему порталу рассказал более подробно о том, почему, практически «сидя на золоте», мы его не добываем.

Как известно, правительство в свое время провозгласило реформу недропользования, чтобы стимулировать приток новых иностранных инвестиций, так необходимых нашей экономике, в геологоразведку. С какими трудностями сталкиваются не только иностранные, но и отечественные геологоразведочные компании сегодня?

Трудности прежде всего связаны с государственной политикой в геологии и с состоянием геологической инфраструктуры, а если быть точнее, с системой предоставления геологической информации, координатных данных, с отсутствием кернохранилищ.

То, что Вы перечислили, очень специфично и малопонятно рядовому читателю. Давайте определимся пошагово.

Госполитика в геологии в настоящее время реализуется посредством проведения государственного геологического изучения недр. Это та же геологоразведка, только проводится она государством за счет бюджета. Геологоразведка делится на стадии. В странах с эффективной госполитикой в геологоразведке государство обычно отвечает за первую стадию – региональное геологическое изучение. Она самая непривлекательная и рисковая для частного капитала, поэтому затраты на нее берет на себя государство, выявляя перспективные площади для проведения частным бизнесом последующих самых капиталоемких стадий геологоразведки. По результатам последующих стадий из тысячи проектов, по статистике, успешным оказывается только один. Однако, проведя реформу недропользования по модели успешных стран, включая модель устройства геологической службы, государство традиционно продолжает тратить деньги на последующие стадии, отвлекая ресурсы от злободневных задач – развития геологической и научно-прикладной инфраструктуры. Во-первых, блокируются участки для частного инвестора; во-вторых, проводится слишком рискованная работа с точки зрения результативности расходов. Необходимо перестроить геологическую госполитику и устройство службы.

Второй момент. Государственное геологическое изучение проводится с привлечением подрядчиков через государственные закупки. Сама по себе процедура государственных закупок предполагает разделение этапов разработки проектно-сметной документации от проведения непосредственно работ, что неуместно в геологии. Поэтому это отрицательно сказывается на скорости выполнения подрядных работ, эффективности расходования бюджетных денег и качестве результатов. Геологи добиваются пересмотра для них закупочных правил, но пока безуспешно. Были даже попытки создать нацоператора в геологии, чтобы уйти от госзакупок, хотя всего-то необходимо поправить правила госзакупок.

Касательно геологической информации. На сегодняшний день часть геологической информации секретна по мифическим причинам стратегического характера. По той же причине на результаты гравиразведки также распространяется режим секретности, поэтому геологоразведочная компания не может ими распорядиться или вывезти. Я не слышал, чтобы, например, в Канаде или в Австралии органы власти секретили данные о редкоземельных металлах или результатах гравиразведки.

Почему?

Я думаю, что привычка «секретить» перешла к нам из Советского Союза. Мы все еще не можем избавиться от этих стереотипов.

На мой взгляд, необходимо снять режим секретности с данных о редкоземельном потенциале, лишь ограничив вывоз и оборот редкозема. Бессмысленно и нелогично секретить данные и надеяться на инвестиции. Это все равно, что не выставлять товар на прилавок и ждать покупателя.

Теперь о качестве самого товара – геологической информации. Известно, что ее начали оцифровывать несколько лет назад. Однако оказалось, что это всего лишь сканирование старых отчетов. Но даже такую информацию заинтересованные лица не могут получить простым нажатием клика – необходимо обращаться отдельно каждый раз в фонды. К сожалению, электронная база данных (Национальный банк данных минеральных ресурсов РК) делается третий год и пока не обещает быть в этом году. Обновление геологических карт в цифровом формате тоже предел мечтаний геологов.

Необходимость в электронных базах геологической информации в качестве стимула геологоразведки отмечена в 2012 году в Концепции развития геологической отрасли Республики Казахстан до 2030 года, утвержденной правительством РК. Прошло восемь лет…

Теперь поясните о координатных данных?

В комитете геологии все еще отсутствуют консолидированно координатные данные по всем территориям, ограниченным для геологоразведки: земли населенных пунктов, особо охраняемые природные территории, могильники и т. д. Соответственно, этих данных нет на интерактивной карте недропользования, по которой инвесторы ориентируются, выбирая территории для инвестиций и получения лицензий. Контуры участков и месторождений подземных пресных вод, ограничивающих проведение работ, также не нанесены на интерактивную карту. Недостаток в таких сведениях, во-первых, ведет к многочисленным отказам в выдаче лицензий и тормозит проведение аукционов; во-вторых, препятствует проведению работ, особенно когда лицензии получены по первой заявке. Например, в прошлом году были массовые наложения ранее предоставленных контрактных и лицензионных территорий на охранные зоны, заповедники и национальные парки. Такие проблемы влекут риски не только для недропользователей, но и для государства, поскольку могут повлечь инвестиционные разбирательства.

Теперь о том, что не так с кернохранилищами?

Необходимые кернохранилища (склады лабораторного типа, предназначенные для хранения кернового материала. – Прим. автора) в Казахстане просто отсутствуют. Вместе с тем керн – ценнейший носитель геологической информации, в сохранении которого должно быть заинтересовано более всего государство. Возведение кернохранилищ – это не только государственная задача, но и бизнес. Частные недропользователи могли бы пользоваться услугами государственных кернохранилищ и платить за это деньги. Неплохо было бы реализовать проект по принципу ГЧП по всех регионах с активной геологоразведкой.

Инфраструктурные недостатки сильно влияют на инициативы местного и иностранного инвестора рисковать в геологоразведке, а если рискуют, то эти проблемы замедляют ход работ. Затрачивается слишком много времени, что ведет к удорожанию проектов.

Много лет инфраструктурные проблемы игнорируются госбюджетом. Геологи приводили сравнение, что даже на озеленение Нур-Султана, дающее лишь эстетическое удовольствие, выделяется больше денег, чем на государственные задачи в геологии, от выполнения которых зависят прямые иностранные и местные инвестиции. Такой вот парадокс.

Теперь понятно, но, насколько известно, правительство обещало облегчить предоставление права недропользования для иностранных и отечественных инвесторов в геологоразведку… ведь это прямые инвестиции. Что реально вступило в силу и действует?

Обещание, кстати, закреплено в 75-м шаге Плана нации. Введен принцип первой заявки для получения частными лицами лицензий на недропользование по твердым и общераспространенным полезным ископаемым. Это устоявшийся в мире принцип, традиционно существующий практически во всех странах с развитой горно-геологической отраслью. По такому принципу уже выдано более 600 лицензий частным инвесторам, тогда как за все 30 лет, замечу, было заключено не более 500 контрактов на разведку твердых полезных ископаемых.

К сожалению, данный принцип действует ограниченно, то есть не на всей территории нашей страны. В этом смысле правительство обещание не выполнило, и его выполнение находится под угрозой срыва.

Почему?

По целому ряду причин. Во-первых, в силу проблем с координатными данными, а также из-за бюрократических и рабочих трудностей, возникших после перехода комитета геологии из министерства индустрии в структуру министерства экологии, геологии и природных ресурсов. Кодекс о недрах действует уже почти два года, но вся территория Казахстана для такого режима все еще не открыта.

Во-вторых, двухлетний переходный период получения лицензий в приоритетном порядке только национальными компаниями, «Казгеологией» и «Тау-Кен Самрук», с зимы прошлого года активно пытаются продлить на 5-10 лет. В сущности, это означает, что у нацкомпаний возникает прямая заинтересованность не распространять принцип первой заявки на всю территорию Казахстана – чем меньше пространства для принципа «первой заявки», тем больше пространства только для нацкомпаний.

Приоритетное право нацкомпаний противопоставляется конкурентному рынку инвесторов и политическому решению, закрепленному в 75-м шаге Плана нации.

В такой ситуации нелогично заявлять, что продление преимущественного положения нацкомпаний положительно сказывается на геологоразведке и инвестициях. Инвесторы вынуждены идти в партнерство с нацкомпаниями, так как интересующие их участки все еще не включены в территорию первой заявки.

Чем плох тандем частной компании с государственной?

Хотя бы тем, что квазигоссектор – это не про бизнес, ни с точки зрения корпоративного управления, ни с точки зрения эффективности. Ни один инвестор, ни местный, ни иностранный при прочих равных условиях не стремится работать с нацкомпаниями в недропользовании. Все совместные проекты нацкомпаний возникли искусственно в условиях недоступности территорий для инвесторов. Тандем не деловой. Будь территории открытыми и доступными, инвесторы обращались бы за лицензиями самостоятельно, что, собственно, доказывает практика по 600 лицензиям. Никто из инвесторов добровольно не предложил нацкомпаниям идти в проект вместе.

Из-за наличия приоритетного права у нацкомпаний бюджет недополучает миллионы и, возможно, миллиарды тенге. За участки, которые предоставляются нацкомпаниям, могли бы успешно побороться в аукционах частные инвесторы, уплатив повышенные подписные бонусы в результате торгов. Вместо этого за полученные лицензии нацкомпании уплачивают подписные бонусы по обычной ставке и продают проект полностью или частично инвестору. Деньги по сделке идут не в бюджет, как по подписным бонусам, а остаются в нацкомпании. В лучшем случае они могут поступить в бюджет через дивиденды, если аппарат их не проест.

Само по себе существование концепции приоритетного права или иного коммерческого преимущества, будь то в статусе оператора или ином, противоречит заявленной политике о сокращении присутствия государства в частном бизнесе. Государство, объявив о реформе недропользования и режиме первой заявки, презентует ее последние три-четыре года на всех инвестиционных площадках и форумах, как внутри страны, так и за рубежом, а в итоге ведет себя непоследовательно. Реформа плавно нивелируется. Все это подрывает доверие местных и иностранных инвесторов.

Возможно, власти руководствуются тем, что у нацкоманий больше финансовых возможностей?

Самое парадоксальное, что в тандеме с инвесторами нацкомпании в геологоразведку деньги не вкладывают. Так заведено, такова политика в самих нацкомпаниях. Они служат передаточным звеном, а в условиях недоступности интересующих инвесторов участков – дополнительным барьером с приоритетным правом. Процесс выстроен следующим образом: нацкомпания получает лицензию в приоритетном порядке, а затем передает 75% доли в проекте инвестору в обмен на обязанность инвестора финансировать весь геологоразведочный проект на 100%. По greenfield-проектам это абсолютно не заманчивое условие инвестировать в геологоразведку в Казахстане. Улучшение состояния геологоразведки через приоритетное право нацкомпании – это миф.

Кульпаш Конырова