/img/tv1.svg
RU KZ
Коронавирус и нефть подкосили казахстанскую экономику

Коронавирус и нефть подкосили казахстанскую экономику

Мурат Темирханов о том, поможет ли план правительства преодолеть кризис.

13:14 03 Апрель 2020 6625

Коронавирус и нефть подкосили казахстанскую экономику

Автор:

Ольга Фоминских

Казахстан сегодня оказался в буквальном смысле между молотом и наковальней. С одной стороны, стране необходимо противостоять распространению коронавируса, а с другой – жить в условиях низких цен на нефть и «дешевого» тенге. Вчера стало известно, что пакет антикризисных мер будет увеличен с 4,4 трлн тенге до 5,9 трлн тенге. О том, как сегодня выглядит экономика Казахстана и поможет ли план правительства преодолеть кризис, рассказал финансист, экономист, FCCA Мурат Темирханов.

– Мурат Рахжанович, как Вы считаете, что сегодня происходит в экономике Казахстана?

– В отличие от стран с диверсифицированной экономикой, пандемия коронавируса наносит Казахстану двойной удар. Первый – карантинные меры, и здесь мы ничем не отличаемся от других стран. Это приводит к тому, что большая часть компаний, особенно в секторе МСБ, приостанавливают свою работу. Бизнес вынужден снижать свои переменные расходы, и прежде всего это касается сокращения штата, снижения зарплат и отправки сотрудников в неоплачиваемый отпуск. В итоге доходы большинства работающего населения падают, многие теряют работу, что сказывается на потребительским спросе, а это уже влияет на всю экономику в целом. В результате страдают даже те компании, которые активно работали во время карантинных мер.

Второй удар по нашей экономике наносит падение цен на нефть и другое сырье, которое экспортирует Казахстан. Такое негативное влияние присуще уже узкому кругу стран – экспортеров нефти. В результате при падении цен на сырье девальвирует тенге, растет инфляция и падают реальные доходы населения. Снижаются темпы роста, или даже происходит спад не только в сырьевой части экономики, но и в несырьевой. Из-за снижения доходов от экспорта нефти и спада в экономике очень сильно страдает государственный бюджет, налоговые и прочие доходы которого резко падают. Это упрощенная картина того, что сейчас происходит в экономике.

– Как Вы считаете, как долго может продлиться этот кризис?

– Трудно давать прогнозы по срокам. Но очевидно, что у этого кризиса есть несколько положительных особенностей по сравнению с предыдущими. Первая – как только прекратятся карантинные меры в Казахстане и у его основных торговых партнеров, деловая активность постепенно начнет восстанавливаться. В этот период рост нашей экономики будет сдерживаться упавшими реальными доходами населения и низкими ценами на нефть.

Другая положительная особенность этого кризиса заключается в том, что, когда власти вводят карантинные меры, они прекрасно понимают их негативные последствия для экономики. Поэтому каждая страна предпринимает ряд мер, направленных на то, чтобы помочь бизнесу и населению, а также предотвратить «лопание» различных «мыльных пузырей» на рынке. То есть правительство хорошо контролирует экономическую ситуацию и делает все, чтобы после карантина экономика как можно быстрее вернулась в нормальное русло.

Помимо этого, сейчас мы всем миром боремся с коронавирусом и государства стараются помогать друг другу. Поэтому вероятно, что после прекращения карантина совместные усилия в борьбе с пандемией скорее улучшат, чем ухудшат торговые отношения между странами. В результате таких мер экономический кризис во всем мире быстро пойдет на спад.

– Как долго может продлиться карантин?

– Судя по подсчетам экспертов, карантинные меры в разных странах будут в среднем продолжаться по два-три месяца. В худших случаях они могут быть продлены до полугода. То есть прямое негативное влияние карантинных мер на любую экономику будет достаточно краткосрочным, а также управляемым со стороны правительств этих стран.

– То есть, как только карантин закончится в Казахстане и в странах – торговых партнерах, ситуация быстро наладится?

– Не думаю, что это быстро произойдет, поскольку во время карантина доходы бизнеса и населения сильно упадут, из-за чего спрос и бизнес-активность в экономике будут восстанавливаться постепенно. Как только спрос в Казахстане и во всем мире восстановится до прежних уровней, тогда можно будет говорить, что жизнь налаживается. Но на нашу экономику будут дополнительно влиять цены на нефть, которые могут остаться на низком уровне из-за нефтяной войны между Россией и Саудовской Аравией или из-за других геополитических событий.

– Насколько в таких условиях актуальны и своевременны меры нашего правительства?

– Изначально было много споров относительно антикризисных мер. На днях глава государства объявил о дополнительном пакете мер и расширении прежнего, после этого вопросов стало меньше, но, тем не менее, они остались.

Очень важно различать два направления антикризисных мер.

Во-первых, это прямая поддержка для компаний и людей, чей доход пострадал из-за карантинных и прочих мер, связанных с коронавирусом.

Во-вторых, это макроэкономическая поддержка всего населения и всего бизнеса в связи с негативным влиянием падения цен на нефть и другое сырье, экспортируемое из Казахстана. Объявленный антикризисный план не разделен по таким направлениям, поэтому трудно понять, чего хочет достичь правительство по каждой мере.

Если говорить о мерах поддержки из-за карантина, то они достаточно простые и краткосрочные. Здесь самое важное для государства каким-то образом возместить упавшие доходы во время карантина, причем живыми деньгами, а не различными льготами. Проще говоря, помочь пострадавшим пережить этот период. Сразу после карантина правительству надо будет простимулировать спрос и восстановление бизнес-активности.

Самая большая проблема этой финансовой помощи заключается в том, в какой сумме, как быстро и справедливо (без бюрократии) распределить безвозвратную финансовую помощь от государства. Ситуация осложняется и наличием высокой доли теневой экономики в Казахстане. С этой точки зрения в последнем выступлении президента по антикризисным мерам мне понравилось то, как власти собираются дать деньги самозанятому населению.

– А какие антикризисные меры потребуются для борьбы с последствиями от низких цен на нефть?

– Здесь тоже используются довольно стандартные меры, и осуществляются они на уровне денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики. Для стимулирования экономики Нацбанк должен был снизить базовую ставку и уменьшить ограничения по доступу к своей ликвидности. Чтобы «заменить» упавший потребительский спрос, правительство должно было увеличить свои расходы, что оно, в принципе, и собирается сделать. Однако здесь очень важно понимать, куда направить такое расширение госрасходов, чтобы эффект на экономику был максимальный. Например, один из эффективных вариантов – это увеличение госрасходов на строительство продуктивной инфраструктуры, которая дает мультипликативный эффект на всю экономику и увеличивает занятость населения во время кризиса.

Сегодня борьба наших властей с кризисом, связанным с низкими ценами на нефть, вызывает много вопросов. Например, Нацбанк вместо снижения базовой ставки, как я говорил, сделал совершенно противоположное. То есть он не дает банкам кредитовать экономику, а правительство, с другой стороны, расширяет льготное государственное кредитование. Возникает вопрос: где логика?

Было объявлено, что правительство потратит $10 млрд на антикризисные меры. Это очень большая сумма. Однако с точки зрения стимулирования экономики после карантина эффективность некоторых предложенных мер вызывает очень большие сомнения.

– В одной из своих статей Вы писали, что, помимо антикризисных мер, государству необходимо ускорить структурные реформы…

– Да, сегодняшний кризис еще раз показал, что в Казахстане была и остается очень глубокая зависимость экономики от нефти, которая практически не изменяется после кризиса 2008-2009 годов. И это несмотря на громадные суммы госбюджета и Нацфонда, потраченные на множество госпрограмм, которые прямо или косвенно должны были ускорить рост диверсификации экономики и развитие сектора малого и среднего бизнеса.

Если посмотреть текущие предложения правительства по экономическим реформам, то с точки зрения развития предпринимательства, конкуренции и разгосударствления экономики можно обнаружить, что новые меры на самом деле старые. Они принципиально не поменялись за последние десять лет.

На мой взгляд, настало время критически подойти к текущим и планируемым мерам правительства и кардинально пересмотреть подходы к реформам в стране. Особенно беспокоит то, что президент в своей речи по поводу кризиса сказал о возможности введения мобилизационной экономики. Одновременно внештатный советник главы государства заявил, что развитие рыночной экономики – это уже старые стереотипы и в стране нужно стоить «карантинный капитализм» с протекционистским характером экономической политики. Сам по себе термин «карантинный капитализм», изобретенный советником, смешно звучит. Однако из его пояснений можно понять, что суть этого термина во многом напоминает понятие мобилизационной экономики. То есть фактически предлагается ограничить рыночные механизмы в экономике и усилить влияние и расширить участие государства в бизнес-деятельности Казахстана. Если это так, то это очень большая ошибка!

Казахстан уже имеет негативный опыт расширения участия государства в экономике. Один из ярких примеров – индустриализация. Сразу после кризиса 2008-2009 годов была разработана госпрограмма по форсированному индустриально-инновационному развитию Казахстана на 2010-2014 годы (ФИИР). Эта программа как раз была построена исходя из подавляющей роли государства в индустриализации страны. В программе уделялось мало внимания развитию конкуренции и частной предпринимательской инициативы. Однако в ней чиновники решали, куда инвестировать нефтедоллары Нацфонда и какой бизнес станет конкурентоспособным. По мнению властей, главную роль в ФИИР должны играть госкомпании и государственные финансовые организации. Причем это касалось не только программы ФИИР, это была общая тенденция экономической политики государства. Именно после кризиса 2008-2009 гг. очень сильно выросла роль и доля государства в рыночной экономике Казахстана.

В результате такой политики в стране до сих пор нет прогресса с диверсификацией экономики. У нас все еще плохо развито частное предпринимательство, особенно в секторе МСБ.

– Каковы Ваши предложения по изменению подходов в структурных реформах страны?

– Главное изменение в подходах к реформам заключается в том, что властям необходимо прекратить поддерживать развитие бизнеса нерыночными мерами. Наоборот, необходимо максимально усилить конкуренцию, как на внутреннем рынке, так и с зарубежными компаниями. Тогда будут уходить неэффективные компании, а на рынок выйдут новые и эффективные организации.

Параллельно государство должно увеличить инвестиции в человеческий капитал и инфраструктуру, что является базой для развития предпринимательства.

В своих стратегических документах наши власти ставят перед собой цель в короткий срок войти в ряды развитых стран, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Это отличная цель! Однако если правительство ставит перед собой такую цель, то должны быть четкие показатели, чем мы отличаемся от стран ОЭСР, помимо уровня жизни населения.

Например, в этих странах наряду с целью ускорения экономического роста и повышения уровня жизни стараются активно развивать конкуренцию и предпринимательство, а также контролируют негативное вмешательство государства в дела бизнеса.

Для оценки предпринимаемых правительственных мер в странах ОЭСР используются PMR Indicators, которые измеряют барьеры для появления новых компаний на рынке и для развития конкуренции в широком диапазоне ключевых областей государственной политики, включая проблемы лицензирования и государственных закупок, доли госкомпаний на рынке, корпоративного управления госкомпаниями, контроля цен, оценки новых и существующих нормативных актов и внешней торговли и так далее. Практически по всем индикаторам PMR Казахстан очень сильно отстает от средних показателей стран ОЭСР.

Я считаю, что перед нашим правительством должна быть немедленно поставлена задача – в короткий срок привести Казахстан к средним значениям стран ОЭСР по всем PMR Indicators.

Соответствие нашей страны средним значениям по всем показателям PMR Indicators позволит Казахстану совершить прорыв в развитии предпринимательства и конкуренции, а также в разгосударствлении экономики.

Ольга Фоминских

Казахстан ждет план реформ

В прежней модели развития нет закладки на кризисы.

07 Июль 2020 07:36 26504

Фото: Максим Морозов

Что показал последний год? Насколько первый президент участвует в активной общественно-политической жизни Казахстана сейчас? На эти вопросы inbusiness.kz ответили политологи.

Политолог Данияр Ашимбаев:

«Произошла определенная эволюция взаимоотношений. Все-таки в Казахстане такая модель – наличие двух президентов – не применялась, и какие-то вопросы, даже с учетом опыта и дипломатичности двух президентов, отрабатывались на ходу.

Если сначала Елбасы отошел в сторону, то потом, начиная с лета прошлого года, активизировался и обозначил свое присутствие, при этом демонстративно не продавливая свои полномочия.

Это продолжалось до проведенного недавно заседания совета по управлению фондом «Самрук-Казына» (прошло 3 июня под председательством первого президента. – Ред.). Фонд не выполнил поручений Касым-Жомарта Токаева об увеличении перечислений в бюджет, зато подробно отчитался в своих планах, реорганизации и финансовых перемещениях перед первым президентом. Вроде бы двоевластия нет, но возникло ощущение, что политическое доминирование первого президента становится все более очевидным.

Елбасы, помимо Ассамблеи народа Казахстана и других структур, контролирует силовые структуры. То есть силовые структуры и квазигоссектор в виде «Самрук-Казына» остались под контролем первого президента.

Сейчас элита ориентируется на обоих президентов. Акимы подчиняются как акимы второму президенту, как руководители областных филиалов партии Nur Otan – первому.

Мы видим, насколько усилилась позиция премьер-министра Аскара Мамина, назначенного Нурсултаном Назарбаевым еще до смены власти. Он взял на себя значительную часть работы в исполнительной власти. Характерным было то, как премьер провел отчет об исполнении бюджета прошлого года, – жестко. До этого Наталья Годунова (председатель счетного комитета по контролю за исполнением республиканского бюджета. – Ред.) ставила определенные вопросы, но итоговое слушание прошло кратко и сжато.

Формируется практически третий центр власти. Но проблема в том, что, несмотря на общую работу кабинета министров, у нас есть серьезная проблема с социальным блоком, с министерствами социального блока. И выбранный курс и их работа себя не оправдывают.

Возникает чехарда вокруг второго карантина, появляются провалы в работе минздрава, МОН. Мы видим, что никаких уроков из первого карантина не извлекается. А учитывая, что это касается огромного числа людей и власть уже сказала, что пособие 42 500 выплачиваться не будет, то ситуация становится все более угрожающей. Власть наступила на грабли и продолжает на них наступать.

И в окружении Касым-Жомарта Токаева нет людей, способных предложить грамотную стратегию экономических реформ, реформы государственного управления, варианты решения проблем здравоохранения. Видно, что второй президент столкнулся с серьезным кризисом в целом управляемости и управляемости меняемой.

Нужна стратегия реформ, не просто политических, но реформ госуправления и экономики. Но эту программу предложить, по сути, некому. Правительство вполне решает оперативные проблемы, предложенные меры ориентированы на среднесрочный эффект. Из Акорды каких-то идей, проектов, планов не поступает, Библиотека сейчас занята несколько другим.

Если возникнет какая-то концепция реформ, если она вменяемо и грамотно выстроена, что мешает лидеру нации и главе государства обсудить эти вопросы? Надо помнить, что Нурсултан Назарбаев не консерватор, он инициировал массу реформ, он не боялся выдвигать молодежь, легко шел на антикризисные меры. У него достаточно глубокое понимание основ экономики Казахстана и ее социальной проблематики. Если представить вменяемый план реформ, Елбасы спокойно может его принять при грамотной аргументации. Проблема в том, что этого плана реформ ни у кого нет.

Прежняя модель в условиях внешнеэкономической конъюнктуры, очередного падения цен на нефть и карантина просто не работает. В этой системе нет закладки на кризисы, а кризисы сейчас достаточно серьезные, и мы видим, что эта модель с ней не справляется.

Мы, надо это признать, подходим к определенному кризису власти и кризису идей. Надеюсь, после юбилейных мероприятий все-таки будет какая-то определенность внесена в эти вопросы.

Библиотека ориентирована на охрану двух базовых принципов политики Назарбаева – стабильность и согласие. Она аккуратно ставила вопросы о том, что реформы – это хорошо, но определенную преемственность курса в тех вопросах, которые первый президент продвигал 30 лет, нужно сохранять.

На какие бы радикальные экономические реформы ни шли, с какими бы кризисами ни сталкивались, для первого президента сохранность стабильности и согласия были базой и приоритетом. Сейчас он, передав пост президента Касым-Жомарту Токаеву, видимо, ждет от него определенных посылов в этом направлении.

Токаев отчасти оправдывает эти ожидания: он выезжает в проблемные места – Арысь, Кордай. Во время первого карантина чуть ли не самостоятельно предлагал пакеты по решению обострившихся социальных и экономических проблем. Но, думаю, Библиотека ждет развернутого видения. Как и все мы, в принципе».

Политолог Талгат Калиев:

«За последний год участие первого президента в политической жизни страны планомерно и целенаправленно снижалось и это, судя по всему, был осознанный подход самого Нурсултана Назарбаева, который, условно, тестировал способность системы работать без его участия.

В каждом своем выступлении он призывает поддерживать действующего президента, выражает одобрение проводимой им политики.

Мы наблюдаем становление института Елбасы: первый президент не участвует в оперативной политической жизни страны, находясь больше в ценностном, гуманитарном и, можно сказать, философском поле. Думаю, его движение в этом направлении вполне осознанное и будет продолжаться. Институт Елбасы должен обрести качественное содержание.

За последний год свои инициативы Нурсултан Назарбаев транслировал через Фонд первого президента. Преимущественно они были либо образовательными и подразумевали поиск и поддержку молодых талантов, одаренных детей. Либо гуманитарными, мобилизующими народ на преодоление сложностей.

Это в том числе акция BizBirgemiz – сбор средств на противодействие коронавирусу. Традиционный для казахов асар, хотя и находится в плоскости практической, тем не менее все-таки относится к мероприятиям ценностного, морально-нравственного характера.

В политической, особенно оперативной, жизни Нурсултан Назарбаев, повторюсь, осознанно старается не принимать участие и не мешать своему преемнику реализовывать собственную повестку».

Елена Тумашова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Казахстан после Covid-19: что поможет выйти из кризиса

Рецептами поделились участники панельной дискуссии на Astana Finance Days.

30 Июнь 2020 07:01 6736

Фото: Серикжан Ковланбаев

«Что будет после коронавируса-2019 – кризис или восстановление?» – так обозначил направление дискуссии директор по стратегическим вопросам, председатель Академического совета и председатель отдела Corporate Governance & Stewardship в Международном финансовом центре «Астана» профессор Александр Ван де Путт.

Он представил три сценария развития событий. Первый – сценарий управляемого кризиса. Это когда все международное сообщество будет сотрудничать, чтобы минимизировать последствия кризиса, и в этом случае восстановление пройдет в форме V, количество смертей в глобальном масштабе уменьшится.

Второй сценарий предполагает экономическое восстановление в виде W. Такой вариант возможен, если мировое сотрудничество в борьбе с последствиями пандемии КВИ будет налажено, но не везде. В этом случае восстановление продлится до 2021-го и даже, возможно, до 2022 года.

«Но тут нужно понять, что кризис коронавируса может привести к кризису экономическому», – комментирует спикер.

Третий сценарий – пессимистический, предполагает восстановление в форме L. Этот вариант может воплотиться в жизнь, если различные государства не будут участвовать в международной борьбе с коронавирусом, что приведет к продолжительной депрессии, экономическому спаду вплоть до 2023 года.

«Мы не должны особо полагаться на вакцину, может быть, она и не появится. С этим можно спорить, но не нужно думать, что она появится совершенно точно сама по себе», – добавляет к описанию вариантов спикер.

Природные ресурсы: пересмотреть перспективы

На взгляд Александра Ван де Путта, то, над чем можно работать в Казахстане и что будет содействовать устойчивому экономическому развитию, – это экономика непрерывного цикла. Она послужит «мостом в будущее».

«Например, в Казахстане много нефтегазовых ресурсов, но, к сожалению, большое количество попутного нефтяного газа. Он выделяется, это загрязнет экологию. И кроме того мы не используем ценный ресурс. Может быть, этот ресурс можно использовать для производства водорода, например, для металлургии, что сделает эту отрасль намного более экологичной. И, кроме того, можно обеспечить общественный транспорт – и городской, и междугородний – экологически чистым топливом», – приводит пример спикер.

«Это достаточно перспективное направление, я вижу много возможностей. Но нужно учитывать существующую рыночную архитектуру и издержки», – говорит директор по контенту Bloomberg New Energy Finance Натаниэль Буллард.

Кроме того, добавляет он, нужно понимать, что, если говорить о транспорте, то усилится конкуренция (например, с электромобилями, с транспортом, работающим на других источниках энергии).

«Поэтому сначала надо задаться вопросом: где такие технологии будут иметь особую ценность, где они могут существенно помочь», – считает участник дискуссии.

Региональный ведущий экономист ЕБРР по странам Центральной Азии Эрик Ливны также согласен с тем, что, прежде чем использовать какой-либо вид топлива, например, «синий» водород, нужно точно знать, каков его потенциал.

«Мы можем сравнить стоимость новых источников с традиционными, чтобы посмотреть, какие перспективы есть у водородного топлива, – говорит он. – Для этого необходимо изменить законодательство, проводить НИОКР. Это не просто как какой-то сайт запустить. В секторе ВИЭ нужны новые технологии. Сейчас только 2,3% энергии в Казахстане вырабатывается из возобновляемых источников, эту цифру нужно поднимать до 5-10%, может быть, 15%, тогда появится возможность снижать ее стоимость».

Регионализация и умные города

Дальше участники дискуссии говорили о том, насколько коронакризис отличается от финансово-экономического кризиса 2008-2009 годов.

Александр Ван де Путт отметил, что под влиянием этих двух кризисов разные сектора экономики пострадали по-разному. Сейчас на некоторых отраслях кризис сказался больше, на некоторых – меньше. В 2008 году при росте информационных потоков сократились глобальные финансовые потоки, сейчас количество информации также продолжает расти, но снижается традиционная, физическая, торговля.

«Каковы преимущества Казахстана, которые смогут претворить в жизнь новый шелковый путь? Я говорю именно о цифровом пути», – обозначил спикер направление беседы.

«Последствия двух кризисов совершенно разные, картина оказалась диаметрально противоположной. Я говорю, прежде всего, о тех изменениях, которые повлияли на ведущие, крупнейшие компании мира, на 10 или 20 компаний. Существующий кризис приводит к активному росту цифровых компаний, чья деятельность происходит в основном в онлайн. В то же время объемы физическо торговли сократились. Цифровая экономика начинает активно развиваться именно с наступлением коронавируса», – говорит генеральный директор AIFC Business Connect Джеймс Мартин.

Но, по его словам, есть еще один аспект: сейчас мир переходит от глобализации к регионализации.

«Объемы физической торговли сокращаются, в том числе на глобальном уровне, некоторые страны начинают производить товары на своей территории. Сейчас мы фокусируемся прежде всего на цифровой инфраструктуре, однако должны учитывать, что физическая инфраструктура никуда не делась. Мое мнение: надо объединить физическую и цифровую инфраструктуру. Это позволит и дальше укреплять экономику», – уверен эксперт.

Что касается Казахстана, то, на его взгляд, стране необходимо продолжать работать с международными организациями, которые обеспечивают устойчивое развитие. И нужны инновации.

«Необходимо сосредоточиться на инновационных продуктах, которые позволят улучшить логистику. Необходимо обеспечить целостность цепочек поставок. Это один из приоритетов. Умные города, где будут развиваться инновации, искусственный интеллект, различные новейшие технологии, – вот над чем нужно поработать. Международные финансовые институты также должны развиваться в Казахстане в рамках умных городов. Это позволит объединить традиционный физический мир и мир виртуальный», – делится своим рецептом Джеймс Мартин.

Уникальное положение в Центральной Азии

Управляющий директор и управляющий портфельными инвестициями, EnTrust Global Джулиан Проктор видит эффективность и большие возможности технологии блокчейн в сфере логистики, она позволит сократить затраты и оптимизировать документооборот.

«На территории Казахстана это можно применять, например, в железнодорожном транспорте. Думаю, это можно назвать серьезным драйвером развития транспортной индустрии Казахстана, потому что можно связать несколько конечных точек – потребителей, производителей товаров. Можно сделать шаг вперед, и Казахстану стоит об этом задуматься», – говорит он.

Вообще, по мнению эксперта, у Казахстана уникальное и очень выгодное положение в Центральной Азии с точки зрения доступа и к России, и к Китаю, и к Европе.

«Думаю, эти возможности нужно сейчас использовать, если правильным образом применять технологии. Это может стать катализатором развития не только определенных направлений экономики, но и прямых инвестиций, может быть, даже новых проектов с IPO. Это очень интересные возможности, потенциал для финансовых сервисов и услуг Казахстана, особенно для МФЦА», – говорит Джулиан Проктор.

Образование онлайн как возможность

Эрик Ливны также указывает на то, что у Казахстана сейчас есть все предпосылки для развития собственной транспортной инфраструктуры и сферы услуг.

«Казахстан – часть Евразийского союза, это замечательный коридор для традиционной торговли. Например, в Грузии есть серьезные проблемы, начиная с географических, связанных с Каспийским морем, и заканчивая политическими. В Казахстане нет этих проблем. Это феноменальная возможность для Казахстана развиваться в этом проекте», – считает спикер.

На его взгляд, Казахстан также может выиграть от цифровизации, начиная с финтеха и электронной торговли.

«Нужно особенно подчеркнуть онлайн-образование, это новый переходный момент, новая возможность, которая была запущена пандемией. Учителя, преподаватели из больших городов могут работать в онлайне в разных городах. Также можно больше сделать в цифровизации и в развитии навыков и знаний молодого поколения», – рекомендует региональный ведущий экономист ЕБРР по странам Центральной Азии.

Отметим, что Казахстан опробовал дистанционное обучение в условиях карантина. По словам министра образования Асхата Аймагамбетова, за это лето педагогам предстоит плотно поработать над вопросами технического и методического характера. Министр выразил надежду, что учеба в начале следующего года все-таки начнется в стенах школ, однако вместе с этим необходимо подготовиться и к другому варианту.

Елена Тумашова


Подпишитесь на наш канал Telegram!