/img/tv1.svg
RU KZ
Ольга Султанова: «Частные компании считают, что лучше вкладываться в благотворительность, чем в культуру»

Ольга Султанова: «Частные компании считают, что лучше вкладываться в благотворительность, чем в культуру»

Как «Откровение» выживает без господдержки и спонсорства, abctv.kz рассказала директор театрального фестиваля.

18:06 06 Февраль 2018 5387

Ольга Султанова: «Частные компании считают, что лучше вкладываться в благотворительность, чем в культуру»

Автор:

Динара Канжагалинова

С 1 по 15 февраля на театральных площадках Алматы пройдет юбилейный, пятый фестиваль исполнительских искусств «Откровение». Развитие современного театрального искусства в Казахстане, воспитание молодого зрителя и популяризация казахстанской культуры на мировой арене – такие цели ставят перед собой организаторы культурного события.

Заявленная в нынешнем году программа обещает быть насыщенной и разнообразной. Отечественные и зарубежные театры представят яркие совместные коллаборации, фееричное шоу, резонансные спектакли, музыкальные перформансы. А также будут представлены новые образовательные и международные программы, лаборатории, семинары и мастер-классы.

Однако для самих организаторов фестиваль является «большим финансовым риском». Прошлый год, к примеру, ознаменовался денежным долгом – в 9,7 миллиона тенге. По словам директора фестиваля и театрального продюсера Ольги Султановой, ситуацию удалось разрешить лишь частично, в результате чего сумма долга сократилась до трех миллионов тенге. Об этом, а также о том, как и на какие средства организуется культурное событие, она рассказала в интервью abctv.kz.

 Ольга, как удалось решить финансовые трудности и как фестиваль вообще оказался в долгах?

– 6,5 миллиона – это непроданные билеты, включая билеты на международную программу. Все остальное – это финансовый риск, деньги, которые мы искали у спонсоров до последнего, но которых не нашли. Итого наш долг составлял в прошлом году 9,7 миллиона тенге. Но благодаря людям с помощью краундфандинга за три недели мы собрали 1,5 миллиона, потом еще 200 тысяч тенге. В социальных сетях таким же способом нам удалось собрать еще семь миллионов тенге. Помогали люди не только из Казахстана, но и из России, Польши, мои коллеги из Германии присылали.

 В чем причина непродажи билетов – плохая реклама?

– Да. Нет финансирования от государства – нет нормальной рекламы. На сегодняшний день деньги на это я трачу из собственного кармана, рекламирую фестиваль на заработанные деньги от других своих проектов, то есть все делаем собственными силами.

 А вы пробовали обращаться к министерству культуры?  

– Конечно. И в министерство культуры, и в акимат города Алматы, они все отвечают на наши письма официальным отказом. Но мы ведь просим не просто профинансировать, мы просим посодействовать в администрировании фестиваля, то есть оказать рекламную поддержку – наружную рекламу, рекламу в метро, в общественном транспорте, чтобы как можно больше людей о фестивале узнало. Это ведь большое событие, единственное в Казахстане. Сами судите, за 15 дней в этом году мы покажем 37 спектаклей и проведем более 50 событий. К нам приедет больше 100 гостей из разных стран мира. Из регионов Казахстана на образовательные программы потянутся театральные специалисты, потому что там такого нет, они тоже хотят участвовать, совершенствоваться. Получается, что фестиваль не только воспитывает зрительскую локально-театральную культуру, он еще занимается развитием внешнего и внутреннего туризма. К сожалению, в этом году, как и в прошлом, финансирование полностью частное.

 Как думаете, почему государство не помогает  не хочет или не может?

– В Казахстане нет фондов, которые бы конкретно занимались грантами в театральной системе. Например, в России есть фонд Михаила Прохорова, который развивает культурные проекты, выделяя огромное количество грантов театральным коллективам и фестивалям. Театр – это ведь сфера культуры, которая сама себя никогда не окупает, причем не только у нас, но нигде в мире. Поэтому финансовая подушка от государства очень важна. И ее отсутствие – это большой риск для проекта.

А «Откровение» для Казахстана, на мой взгляд, важно. У нас нет и не было такого уровня  фестивалей. У нас есть какие-то международные фестивали, о которых никто не знает. Лично я знаю четыре таких мероприятия, на которые министерство культуры выделяет огромные деньги. И где все они? Почему министерство поддерживает их, когда «Откровение» – это единственное в своем роде масштабное событие с большим охватом, которое реально работает. Мне отвечают так: «У нас бюджет запланирован на празднование 20-летия Астаны». Ну хорошо, год назад причиной у них было «Экспо», а еще два года назад они вообще не занимались финансированием новых культурных проектов. То есть они каждый год пишут о том, что у них что-то происходит важнее, чем фестиваль. Хотя их прямая обязанность – рассмотреть это и попытаться помочь хотя бы административными вопросами. Мы с ними в хороших отношениях, они знают обо всем, но, когда дело доходит до поддержки, всегда находятся другие более важные проекты.

 Не пробовали искать помощи у бизнеса?

– Я четыре года бьюсь в эту стену, но пока интереса со стороны бизнеса нет. Хотя здесь огромные возможности есть для заработка.

 Например?

– Фестиваль – это масштабное событие, то есть это и наружная реклама, и частная реклама, и места для сходок, для after party, это и рестораны, и гостиницы. Это большое комьюнити, которое создано нами на площадке «Откровение», где бизнес может рассказать о себе в каком угодно ключе. К примеру, у фестиваля есть определенная основная площадка ивентов – это заведение-партнер, которое делает специальное меню, авторские произведения кухни и бара для фестиваля. Мы в свою очередь приводим к ним публику, которая приезжает из разных городов и стран мира, то есть они получают зарубежных гостей. Или возьмем глубже, например, крупную корпорацию, которая финансирует фестиваль, дает гранты или занимается спонсорством. Мы, продюсеры, мотаемся по всему миру, а ассоциация бренда с фестивалем очень тесная. Затем, когда отсюда уезжают гости, они автоматически распространяют информацию о фестивале, а значит, и о той компании, которая его спонсирует. Таким образом, компания получает лояльность за рубежом. То, что компания вкладывает в культуру – это очень серьезный международный пиар.

 Ну а какова реакция бизнес-сообщества?

– Проводится безумное количество переговоров. Но на данном этапе социальная ответственность бизнеса приводит к тому, чтобы помогать лишь детским домам. Это наверное прозвучит грубо, но они размышляют так: лучше отдать деньги в детский дом или помочь сиротам. По их мнению, это более значимый вклад, нежели вклад в культуру. Потому как культура – это долгосрочные инвестиции.

Понятное дело, что компании не получают приток денег сразу же, но зато они укрепляют лояльность, что приводит в дальнейшем к увеличению продаж. Это называется долгосрочными культурными инвестициями. Я все же надеюсь, что бизнес когда-нибудь начнет вкладываться в подобные проекты. Притом что есть уже примеры в Казахстане. Тот же театр «АртиШок» поддержало множество компаний частных. Но это на примере одного независимого театра. А фестиваль – это совсем другие деньги, это достаточно большой бюджет, и, когда мы приходим к спонсорам, мы не просим миллион тенге – мы просим гораздо больше. Потому что средняя цена привоза одного зарубежного театра в Казахстан составляет около 10 тысяч евро минимум. То есть понимаете, если мы эти деньги поделим на 200 зрителей в зрительном зале, в таком случае билеты должны будут стоить 200 евро за одно место – никто не пойдет за такие деньги в театр.

 А какова нынешняя ценовая политика у зарубежных и локальных театров?

– Билеты на зарубежные театры у нас стоят пять-шесть тысяч тенге. При этом спрос хороший, у нас бывают аншлаги. По нашим анализам, билеты раскупаются, потому что это приемлемые цены. В казахстанской программе билеты на все постановки уже пять лет стоят тысячу тенге Даже если в программе театра есть такие постановки, которые в их политике могут стоить по две тысячи и по пять тысяч за билет, а то и выше, то в рамках фестиваля все билеты на абсолютно все спектакли стоят по тысяче тенге. Это единый тариф. То есть мы даем возможность театральным зрителям, которые не успели сходить на какую-то постановку, сходить на нее за очень маленькую сумму.

 Ну а с финансированием зарубежных постановок не пробовали искать какие-то гранты или привлекать частных спонсоров из-за рубежа?

– Что касается частного зарубежного спонсорства, нет таких, кто вкладывал бы в фестиваль. Мы сотрудничаем уже несколько лет с British Consul – это Британский совет. Также в этом году начинаем крупное сотрудничество с Goethe Institut Almaty – это представительство немецкого культурного института в Алматы. Соответственно, их постановки привозим в Казахстан за счет их же грантов. Они нас поддерживают, выдают гранты на это дело, потому что это их задача – развивать культуру своих стран за рубежом. Мы всегда указываем партнерство. То есть для того, чтобы нам привезти какой-либо зарубежный театр, чтобы нам выдали гранты на включение их в программу фестиваля, должно быть представительство этих стран, занимающееся вопросами культурного характера. Консульства и посольства такими вопросами не занимаются, должна быть соответствующая организация в Казахстане – тогда будут и договоренности, и финансирование.

 Ольга, если нет господдержки со стороны нашего государства, зачем вы продолжаете делать этот фестиваль?

– Потому что многие просят не бросать, продолжать. И это вдохновляет. Театральное искусство – это моя профессия, дело, на которое я трачу все свое время. Я продолжаю надеяться, что нам удастся достучаться до государства и на нас обратят внимание.

 Расскажите немного про сам фестиваль.

– Программа состоит из трех блоков: казахстанский шоукейс, гостевая программа и образовательный блок. Шоукейс мы создали для того, чтобы продвигать наши театры за рубеж плюс дать возможность иностранным экспертам знакомиться с Казахстаном через театр. Мы показываем профессиональным арт-менеджерам и критикам наши качественные постановки, а они отбирают лучшие театры и приглашают на свои фестивали либо составляют им рекомендации. В свою очередь, наши театры, являясь носителями бренда страны, начинают продвигать казахстанское искусство за рубежом. То есть происходит некий обмен и популяризация отечественной культуры на мировой арене через театральное пространство.

Что же касается гостевой программы – она работает в обратном направлении. Мы привозим зарубежные театры в Казахстан, тем самым развивая и поднимая общий культурный уровень нашего зрителя. Мы показываем, какие театры бывают в мире, а они задают вопрос – «Почему наши так не делают»? Более того, я думаю это не только вдохновляет зрителя, но также стимулирует профессиональный рост и развитие отечественного театрального продукта.

Образовательный блок представляет собой семинары и лекции от зарубежных профессионалов для наших действующих арт-менеджеров. Потому как, к сожалению, в казахстанских вузах не предусмотрена образовательная база для обучения театральному продюсированию. Нам приходится самим это делать: проводить режиссерские мастер-классы, говорить о том, как работают мировые театры, о том, что такое продюсирование, как продюсировать международные проекты, как подавать заявки на международные фестивали и как в них участвовать. Это необходимая реальность, театр должен научиться сам себя продвигать. А иначе никак. У нас нет продюсеров, которые умеют привлекать средства. Образовательная программа необходима еще и для исследования современного театра, чтобы понять, что это такое, как это работает, в каком виде это можно еще делать.

Все программы действуют параллельно друг другу, в формате трех-четырехдневных лабораторий. В образовательной программе принимают участие профессиональные зарубежные театралы, которые также приезжают сюда ставить свои спектакли в гостевой программе.

 Можно сказать, что за эти годы уровень казахстанской культуры поднялся на новый уровень? 

– Скорее да. За это время благодаря проведению казахстанского шоукейса много театров съездили на зарубежные фестивали. Например, Викторию Мухамеджанову, актрису театра «АртиШок», к себе в Германию забрал немецкий режиссер Теон Хеккер. Там она прошла курс на базе трехнедельной лаборатории вместе с другими участниками из семи стран по созданию классического спектакля. Немецкий драмтеатр съездил на зарубежный фестиваль исполнительских искусств High Fest в Армению, они показали там своего «Ревизора». Театр «АртиШок» пригласили в Брюссель на фестиваль, куда они отправятся через год. И таких примеров много.

Помимо этого, фестиваль дал толчок становлению и дальнейшему развитию новых театральных направлений. Так, например, наша прошлогодняя программа по инклюзивному театру, организованная совместно с фондом «Сорос Казахстан» вызвала огромный общественный резонанс и положила начало проведению полноценной полугодовой образовательной программы. То есть лаборатория по инклюзивному социальному театру смогла выйти за рамки фестиваля и теперь самостоятельно развивается.

А в этом году фестиваль представит еще одно новшество для казахстанского зрителя – Baby Theatre Program – театральную программу для самых маленьких зрителей. Главная задача такого театра – это воспитывать казахстанского зрителя с самого маленького возраста.

 То есть в Казахстане таких театров на сегодня нет? 

– Не было до сегодняшнего дня. Однако в мире это уже сложившаяся институция, которая очень активно, к примеру, развивается последние три года в России. Мы привезли его в Казахстан, чтобы показать родителям, что начать развиваться ребенок должен и может с самого маленького возраста. Потому что казахстанские театры все еще работают по постсоветской системе, которая воспитывает театральных зрителей только с пятилетнего возраста. Для маленьких у нас есть только кукольный театр. Затем подростки условно с 10 до 16 лет ходят в театры юного зрителя. То есть ТЮЗы занимаются образованием подростков. А академические театры занимаются развитием взрослых театральных зрителей. Получается, что воспитанием до пяти лет не занимается никто. А ведь ребенок такой же театральный зритель, который познает мир не посредством слов, а с помощью визуальных образов и тактильных ощущений. Наш Baby-театр работает на языке детей. Все спектакли были разработаны профессионалами театрального искусства совместно с психологами. Театр будет работать по принципу иммерсивных театров, то есть когда маленькие зрители находятся в естественном контакте с актерами. Актеры посредством реквизитов, декораций, прикосновений как бы учат детей познавать мир, объясняя и раскрывая значение предметов вокруг. Это направление будет организовано как отдельная лаборатория, где будет рассказано, что такое Baby-театры, зачем они нужны нашим специалистам, как их правильно развивать. Мы планируем сделать небольшой предпоказ в рамках нашего юбилейного фестиваля в этом году.  

 Ольга, а чем отличаются независимые театры от государственных и все ли участвуют в вашем фестивале?

– Ситуация с независимыми театрами и так понятна – они живут на спонсорские средства и им необходима поддержка, в частности, с продвижением, площадками и ресурсами. Им нужно развиваться. Но вот, к примеру, государственные театры оперы и балета в Астане не нуждаются в фестивале, у них нет к этому интереса. Продвижением оперы и балета государство занимается особо интенсивно. ГАТОБ мне не звонил ни разу с желанием принять участие в фестивале. Им это тоже не нужно. Государство им и без этого систематически организует зарубежные гастроли. А вот горьковский драмтеатр всегда принимает участие в фестивале, и с большим удовольствием. Притом что здесь стоит вопрос не только в их желании участвовать, но в том, что мы отбираем их постановки. У них хорошие театральные продукты и достойная молодая труппа. Когда они приехали на сходку, режиссер их ставил спектакль «Язычники» по пьесе Анны Яблонской, они показывали его в 2016 году. Так вот, благодаря фестивалю и рекомендациям, которые поступили от моих коллег, они покатались по трем фестивалям за 2016 год. То есть это еще один из примеров, как работает казахстанский кейс. Это действительно хороший образец современного театра.

Понимаете, театры уже ездят за рубеж, это не планы, не мечты, это реальность. Надо понимать, что фестиваль не организовывает региональные или зарубежные гастроли для отдельных театров, он лишь предоставляет площадку и возможность им самим показать себя.

Динара Канжагалинова 

Музей им. А. Кастеева открывает свои двери

15 сентября в Алматы возобновят работу музеи, что даст возможность жителям южной столицы познакомиться с шедеврами Музея им. А. Кастеева. В честь этого редакция inbusiness.kz подготовила список работ, обязательных к просмотру.

15 Сентябрь 2020 10:43 1053

Начиная с 1935 года  Государственный музей искусств им. А. Кастеева Республики Казахстан был и остается главным художественным центром страны. К богатой коллекции центральноазиатских художников и культурных артефактов в разные годы присоединялись и зарубежные гении. Так, в 2016-м в Алматы была привезена выставка самого дорогого художника в мире – Дэмьена Херста, а в рамках французской выставки 2012 года в стенах музея можно было увидеть Ренуара, Матисса, Родена, а также оригинальные платья Christian Dior и гобелен Людовика XIV. Сегодня временных экспозиций в музее нет, но улучшение эпидемиологической ситуации позволило открыться дверям музея вновь. Гости и жители южной столицы получили возможность познакомиться или  повторно взглянуть на богатый картинный фонд заведения. Пока кинотеатры закрыты, можно вернуться к надвигающимся картинкам.

1. «Море», И. Айвазовский, 1881

Иван Константинович – известнейший пейзажист России. Его картины настолько магнитизируют, что их часто пытаются выкрасить, последний знаменитый инцидент произошел в 2015 году, когда неизвестный вынес работу «Море у острова Капри».  Вскоре работа нашлась, но имя Айвазовского снова разбежалось по заголовкам СМИ.

Пропустить его массивное полотно в Алматы – кощунство. Ведь именно работы Айвазовского оживают воочию.  Его способность передать силу моря сравнима с британским художником Уильямом Тернером, а больше эквивалентного сравнения  во всем мире нет.

2. «Турксиб», А. Кастеев, 1969

Один из первых залов музея, естественно, посвящен творчеству Абылхана Кастеева.  Выдающийся казахстанский художник был основоположником традиций академического изобразительного искусства в стране. Его работы отражали социалистический дух времени, но в них находилось место этнике.

Колоссальная работа «Турксиб» из позднего творчества Кастеева передает идеалистические представления о будущем. Подобно импрессионистам, которые также обращались к теме поезда в качестве иллюстрации прогресса, казахстанский художник запечатлел смену эпох, которую несут новые технологии.  Он сопоставляет медленный темп прошлого и неостановимое движение будущего.

3. «Автопортрет», Г. Исмаилова, 1960-е

Одним из самых ярких авторов 1960-х в Казахстане была сильная женщина – Исмаилова Гульфайрус Мансуровна. Ее искусство отражает идею того, что талант не знает границ и гендерных предрассудков. Несмотря на то, что в музее представлено много ее работ, включая самую известную «Портрет Куляш Байсеитовой в роли Кыз-Жибек», хочется отметить именно автопортрет автора. Все художники особенно трепетно подходили к изображению себя, увековечивая их оценку своей личности. Данный автопортрет говорит о смелости, гордости и вызове миру, читаемом в гипнотизирующем взгляде Исмаиловой.  Стоит отметить, что именно глаза являются ключевым элементом для декодирования портеров. Прямой взор, устремленный на зрителя, исторически передает уверенность, свойственную всем великим авторам.

4. «Сталактитовый пра-пра-пра из цикла «Память предпрошлого», С. Гумаров, 1986

Говоря о современном искусстве Казахстана, нельзя умолчать о Сакене Гумарове. Он стал одним из первых абстракционистов Казахстана,  отказавшихся от простых форм и академического подхода. В его работах прослеживается влияние Кандинского и Гумилёва, которых он мог видеть, обучаясь живописи в Ленинграде. Однако он сохраняет этнические темы и орнаменты, тем самым не став последователем советских стилей. Помимо этого, он является заслуженным театральным режиссером и журналистом Казахстана.

5. «Джеки Кеннеди», Э. Уорхол, 1966

Отца поп-арта Энди Уорхола обожают за его вклад в современное искусство или ненавидят за его коммерциализацию, но его знает каждый второй. Уорхол известен своими яркими принтами, повторяющимися снимками и созданием работ подобно заводу, никакой ручной работы. Он сделал искусство понятным для всех, а также адаптировал рекламные и маркетинговые законы на продажу предметов искусства.

Данный снимок самой известной первой леди США – Жаклин Кеннеди – появился в музее им. А. Кастеева, благодаря Нурлану Смагулову, который является одним из самых крупных коллекционеров в стране.

Асель Тиес


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Как оцифровывали Вознесенский собор

Культурное наследие каждого казахстанца теперь в 3D.

13 Август 2020 10:48 8607

Вознесенский кафедральный собор г. Алматы запустил виртуальный тур по отреставрированному собору. Реставрация завершилась в карантинный период, и виртуальное путешествие по храму стало подарком для всех поклонников культурно-исторического и духовного памятника казахстанской архитектуры. Посетить тур можно по ссылке.

Запуск приурочен к памятной дате – официальному открытию храма. 12 августа (30 июля по старому стилю) 1907 г. епископ Туркестанский и Ташкентский Димитрий (Абашидзе) совершил торжественное освящение новопостроенного Вознесенского собора.

О том, как зародился и был осуществлен проект, журналистам inbusiness.kz рассказывает протоиерей Александр Суворов, ключарь Вознесенского собора в Алматы.

В чем была главная идея создания виртуального тура по Вознесенскому собору?

Виртуальный тур по собору – идея митрополита Астанайского и Казахстанского Александра. Подобный проект был изначально реализован в Успенском соборе города Нур-Султана. Также на реализацию тура по Вознесенскому собору в Алматы повлиял режим карантина. Не прошло двух месяцев, как мы разобрали последние леса там, где иконописцы завершали роспись, вновь объявили режим карантина. Мы знали, что людям интересно посмотреть, каким стал собор, но сложнее будет его посетить. Решением стал виртуальный тур по Вознесенскому собору.

Как реализовывался проект?

Реализация подобного проекта всегда достаточно дорогостоящая, и, поскольку мы знаем, что в храмах доходов сейчас практически нет, так как церкви функционируют в ограниченном режиме без прихожан, надо было найти специалистов, которые согласятся выполнить такую работу в качестве волонтерско-меценатской поддержки. На своих страницах в соцсетях я разместил призыв, на него отозвался Дмитрий Ананьев, панорамный фотограф с большим опытом создания виртуальных туров. У него есть своя платформа fotosfera.kz. Этот акт доброй воли фотографа превратился в прекрасную работу. Ему помогал фотограф епархии Антон Резник, он пилотировал квадрокоптер.

Какие особенности проекта хотелось бы отметить, на Ваш взгляд?

Концепция, которую разработал Дмитрий, прекрасна. Считаю, что на сегодняшний момент наш тур в Казахстане лучший. Люди могут со своих домашних компьютеров, планшетов и телефонов увидеть собор во всем великолепии. Особенность проекта – каждый может зайти в алтарь. Посмотреть, как расположен престол, жертвенник. Для нас это был вопрос принципиальный. Нам нечего скрывать, и каждый православный христианин, а также всякий человек, интересующийся культурным и духовным наследием, должен знать, как устроен храм. Есть возможность выхода на колокольню через верхний клирос, на крышу, возможность облета собора на квадрокоптере. Можно увидеть, как все выглядит, с высоты птичьего полета.

Какая культурно-историческая ценность заложена в данный проект?

Собор в мельчайших деталях могут увидеть из любой точки мира. Само здание собора уникально с точки зрения архитектуры и с точки зрения инженерной мысли. Проект будет интересен исследователям, иконописцам, историкам. Например, представители других иконописных мастерских всегда интересуются направлением работы друг друга. Уникальность для исследователей в том, что через какое-то время можно наблюдать новую роспись или иные изменения в интерьере храма. У зрителей останется в памяти, как была выполнена реставрация. Сама реставрация особенна тем, что это не простое восстановление утраченного, а и реализация планов, которые Андрею Павловичу Зенкову и его коллегам в первой половине ХХ века не удалось полностью воплотить. На момент освящения, в 1907 году, к примеру, собор не был оштукатурен ни с наружи, ни изнутри. В нем был только иконостас. По строительным нормам того времени его роспись планировалась через 10 лет, с весны 1917 года, однако после Февральской революции ни о какой росписи речи быть уже не могло.

Известно ли Вам, будет ли продолжение проекта по другим казахстанским православным храмам?

Было бы хорошо, если появится некий единый концепт и каждый храм хотя бы города Алматы, а здесь есть очень красивые храмы, получил такой виртуальный тур. Никольский собор в Алматы был ранее кафедральным храмом, Казанский храм – старейший в городе, другие храмы, красивейший храм Петра и Павла. В едином концепте это было бы очень интересно. Возможно, такую инициативу поддержат, к примеру, и мечети нашего города.

Когда люди узнают подробности реставрации Вознесенского храма посредством виртуального тура и в силу того, что в настоящее время из-за ограничений по карантину быстрыми темпами развивается внутренний туризм, не опасаетесь ли Вы, что в храм хлынет волна туристов?

Туристический поток в храм был всегда. И до карантина, и в тот короткий период с прошлого года, когда реставрация еще не была завершена, мы еще расписывали приделы, был туристический поток. Мы никогда не препятствовали туристам. Потому что храм – это достижение каждого казахстанца, вне зависимости от его национальности, вне зависимости от его отношения к вере. Это то, что нам передано в наследство отцами и чем мы по праву можем гордиться. Единственное ограничение – по фото и видеосъемке во время богослужений, чтобы не смущать молящихся верующих. Вне богослужебного времени собор полностью открыт для доступа туристов. Мы всем только рады.

Об опыте работы создания виртуального тура Вознесенского собора также рассказал Дмитрий Ананьев, панорамный фотограф. Дмитрий занимается панорамной фотографией 11 лет и имеет опыт создания разных виртуальных туров и креативных концепций, контента для туров.

Почему Вы откликнулись, как долго занимались разработкой проекта и чем проект примечателен для Вас?

Визуально собор очень красивый объект, он меня всегда интересовал. Ранее я снимал панораму собора в прежнем дизайне. В культурно-историческом смысле это очень интересный памятник. Я люблю исторические объекты, их эстетику. Нахожу очень много информационной емкости в том пространстве, в котором фотографирую. Собор в текущем его состоянии после реконструкции наполнен красивыми образами, фресками, иконами, интересным освещением, сложным сочетанием красок и визуальных образов, которые мне как фотографу очень интересны. Во мне это пробуждает желание сразу тянуться к фотокамере и запечатлевать ту красоту, которую я вижу.

Расскажите немного о технических тонкостях проекта.

Фотографии объектов Вознесенского собора делал я. В общей сложности было отснято около тысячи снимков. Из этих фотографий были созданы двадцать две сферических панорамы (360х180) в высоком разрешении, которые составили основу виртуального тура.

Будете ли Вы и дальше принимать участие в этом проекте?

Мне, безусловно, хотелось бы и дальше заниматься этим проектом, потому что в том виде, как тур создан сейчас, это фундамент, основание для того, чтобы строить виртуальный тур более сложный, насыщенный и интересный. Его можно детализировать до бесконечности. Программные алгоритмы позволяют загружать ту информацию, к которой обращаются пользователи. Это означает, что виртуальный тур может быть очень крупным и не вызовет никаких проблем с клиентской серверной базой. Можно будет спокойно путешествовать по собору через компьютер, планшет или телефон.

Что бы Вы хотели сказать потенциальным или реальным посетителям Вашего виртуального тура по Вознесенскому собору?

Я бы пожелал посетителям тура попытаться прочувствовать атмосферу этого удивительного места. Понять, насколько это сооружение старинное, насколько оно необычное. В виртуальном туре видны некоторые архитектурные особенности. Я сам провожу за этим виртуальным туром много времени и продолжаю открывать в нем новые подробности, несмотря на то, что знаю множество его подробностей в деталях. И я продолжаю находить для себя в этом виртуальном туре что-то новое.

Сколько времени займет у обычного посетителя прохождение всего виртуального тура?

Это зависит от стиля и способа потребления информации конкретным посетителем тура. Виртуальный тур – это особый контент, который отличается от видеоконтента или от просмотра каких-то фотографий. Мы можем сосредоточиться на точке интереса и рассматривать какие-то вещи так долго, как нам это нужно. По опыту я знаю, что виртуальный тур можно рассматривать часами. В зависимости от того, сколько у вас времени и желания. В целом ознакомиться с туром можно не быстрее, чем минут за двадцать.

Виртуальный тур по Вознесенскому собору – долгосрочный проект. Впоследствии по мере возникновения новых технических возможностей планируется расширять его информационную часть. Например, добавлением колокольного звона, созданием для каждой иконы QR-кода с краткой информацией, молитвой, историей того или иного образа. Добавится перевод на государственный язык, английский язык и другие.

Айнур Омиралина


Подпишитесь на наш канал Telegram!