DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 286,33 Brent 36,55
Производство золота вырастет на 25%

Производство золота вырастет на 25%

«Тау-Кен Алтын» планирует довести производство золота до 15 тонн в 2017 году.

23 Февраль 2017 18:41 11716

Производство золота вырастет на 25%

Автор:

Жанболат Мамышев

Фото: taukenaltyn.kz

До 15 тонн возрастет производство золота на столичном аффинажном заводе ТОО «Тау-Кен Алтын» в текущем году по сравнению с 12 тоннами в 2016 году. Об этом сообщил председатель правления АО «Тау-Кен Самрук» (материнская компания) Мажит Турмагамбетов.

«В прошлом году «Тау-Кен Алтын» продал Нацбанку 12 тонн. В этом году мы ставим план 15 тонн золота», – сказал он на информационной сессии о развитии новых индустрий АО «Самрук-Казына» 23 февраля.

Аффинажный завод «Тау-Кен Алтын» был построен по поручению главы государства в 2013 году. С того времени завод продал Национальному банку порядка 29 тонн золота в слитках по 12 кг каждый.

Г-н Турмагамбетов отметил, что по итогам 2016 года завод получил 2 млрд тенге прибыли. Но таких результатов удалось добиться в условиях большой волатильности на рынке золота.

«Мы покупаем у поставщиков сплавы доре, шлиховое золото и иногда бывает так, что в тот момент, когда мы продаем Нацбанку, цена падает, и мы несем убытки», – сказал он.

На деятельность другого завода по выпуску металлического кремния в Караганде также сильно влияла ситуация на рынке.

«По поручению совета по горно-металлургической отрасли мы реабилитировали кремниевый завод. Он называется сейчас «Тау-Кен Темир» в Караганде. В октябре 2014 года мы запустили первую печь, в октябре 2015 года вторую печь. В прошлом году мы произвели уже 20,5 тыс. тонн кремния. Кремний мы продаем 100%: порядка 40% – в Америку и 60% – в Европу и Россию. Но надо сказать, что достаточно сложным был прошлый год. Многие кремниевые заводы понесли убытки, потому что цены за год рухнули на 40%. Поэтому у нас стоит задача как можно больше дальше снижать себестоимость, чтобы иметь какую-то определенную маржу», – сообщил Мажит Турмагамбетов.

Что касается разработки месторождений, то компания придерживается принципа, что только 40% от необходимого финансирования должен предоставить «Самрук-Казына», в то время как остальные 60% необходимо привлечь на рынке.

«Вы знаете, по месторождению Шалкия мы сейчас работаем с ЕБРР. Надеемся, в первом квартале подписать кредитное соглашение. Также мы в январе подписали соглашение с Евразийским банком развития. Мы получили 56 млн долларов для финансирования Алайгыра. Сейчас у нас идут переговоры по возможной схеме финансирования Масальского месторождения, – сказал он. – Как вы знаете, в соответствии с договоренностями, по этому проекту мы пока работаем с китайской стороной – с национальной компанией, и, конечно, хотим получить заемное финансирование от Эксимбанка (Китая – прим. автора). Сейчас у нас активно идут переговоры. Мы уже подготовили ТЭО, сейчас рассматриваем возможность перехода на стадию проектирования».

Интерес к месторождению Масальское подогревается изменением конъюнктуры железорудного рынка.

«На сегодняшний день цена уже 92 доллара (за тонну – прим. автора) с содержанием 61% железа в руде. Очень хорошие цены – только недавно они были ниже 50 долларов», – сказал Мажит Турмагамбетов.

Ранее сообщалось, что ТОО «Масальский ГОК» (дочерняя организация АО «Тау-Кен Самрук») и китайская национальная корпорация по техническому импорту и экспорту в 2015 году договорились о строительстве горно-металлургического комплекса мощностью 1 млн тонн стали в год на базе железорудного месторождения Масальское в Акмолинской области.

Кроме того, компания ShalkiyaZinc (дочерняя компания АО «Тау-Кен Самрук») начнет в первом полугодии 2017 года строительство горно-обогатительного комбината и газотурбинной электростанции на свинцово-цинковом месторождении Шалкия в Кызылординской области Казахстана. Стоимость проекта оценивается в 165 млрд тенге. Сроки реализации: первый этап (строительство рудника производительностью до 2 млн тонн в год) – 2018 год, второй этап (расширение рудника до 4 млн тонн в год) – 2020 год. Шалкия является пятым в мире по величине месторождением с доказанными и вероятными запасами 6,5 млн тонн цинка по классификации JORC. Ожидается, что освоение данного месторождения позволит ShalkiyaZinc стать одним из крупных игроков на рынке цинка, а также в значительных количествах производить свинец.

Г-н Турмагамбетов отметил, что в 2015 году компания планировала вложить до 200 млн долларов в геологоразведку.

«К сожалению, эта стратегия себя не оправдала в том плане, что мы просто не нашли таких месторождений, куда можно вкладываться. Мы, конечно, взяли месторождения. Сначала взяли 17 месторождений, 2 мы отказались, потому что данные по геологоразведке не подтвердились – мы ничего не нашли там. Два месторождения мы продали. У нас сейчас осталось 6 геологоразведочных месторождений, из них 4 – это золото и 2 – это медь», – сказал он.

Мажит Турмагамбетов отметил, что компании пришлось приобретать месторождения с разведанными запасами, чтобы не идти к добыче несколько лет эволюционным путем.

«Поэтому заводами занялись и потом купили готовые месторождения, на которых уже есть оцененные запасы», – сказал он.

«Планируется, что в 2017 году мы закончим и Шалкию, и Алайгыр. Масальское у нас идет на 2022 год, потому что достаточно сложный проект, но перспектива радует», – резюмировал глава компании.

Жанболат Мамышев

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Какие трудности стоят на пути инвесторов в Казахстане

Как вкладываться в наши недра?

25 Май 2020 09:47 1063

Какие трудности стоят на пути инвесторов в Казахстане

Тема, которую inbusiness.kz поднял в материале «Сколько золота осталось в Казахстане» о барьерах, возникающих на пути отечественных и иностранных компаний, желающих осваивать наши богатые недра, неожиданно получила свое продолжение. Партнер юридической фирмы Haller Lomax Тимур Одилов в эксклюзивном интервью нашему порталу рассказал более подробно о том, почему, практически «сидя на золоте», мы его не добываем.

Как известно, правительство в свое время провозгласило реформу недропользования, чтобы стимулировать приток новых иностранных инвестиций, так необходимых нашей экономике, в геологоразведку. С какими трудностями сталкиваются не только иностранные, но и отечественные геологоразведочные компании сегодня?

Трудности прежде всего связаны с государственной политикой в геологии и с состоянием геологической инфраструктуры, а если быть точнее, с системой предоставления геологической информации, координатных данных, с отсутствием кернохранилищ.

То, что Вы перечислили, очень специфично и малопонятно рядовому читателю. Давайте определимся пошагово.

Госполитика в геологии в настоящее время реализуется посредством проведения государственного геологического изучения недр. Это та же геологоразведка, только проводится она государством за счет бюджета. Геологоразведка делится на стадии. В странах с эффективной госполитикой в геологоразведке государство обычно отвечает за первую стадию – региональное геологическое изучение. Она самая непривлекательная и рисковая для частного капитала, поэтому затраты на нее берет на себя государство, выявляя перспективные площади для проведения частным бизнесом последующих самых капиталоемких стадий геологоразведки. По результатам последующих стадий из тысячи проектов, по статистике, успешным оказывается только один. Однако, проведя реформу недропользования по модели успешных стран, включая модель устройства геологической службы, государство традиционно продолжает тратить деньги на последующие стадии, отвлекая ресурсы от злободневных задач – развития геологической и научно-прикладной инфраструктуры. Во-первых, блокируются участки для частного инвестора; во-вторых, проводится слишком рискованная работа с точки зрения результативности расходов. Необходимо перестроить геологическую госполитику и устройство службы.

Второй момент. Государственное геологическое изучение проводится с привлечением подрядчиков через государственные закупки. Сама по себе процедура государственных закупок предполагает разделение этапов разработки проектно-сметной документации от проведения непосредственно работ, что неуместно в геологии. Поэтому это отрицательно сказывается на скорости выполнения подрядных работ, эффективности расходования бюджетных денег и качестве результатов. Геологи добиваются пересмотра для них закупочных правил, но пока безуспешно. Были даже попытки создать нацоператора в геологии, чтобы уйти от госзакупок, хотя всего-то необходимо поправить правила госзакупок.

Касательно геологической информации. На сегодняшний день часть геологической информации секретна по мифическим причинам стратегического характера. По той же причине на результаты гравиразведки также распространяется режим секретности, поэтому геологоразведочная компания не может ими распорядиться или вывезти. Я не слышал, чтобы, например, в Канаде или в Австралии органы власти секретили данные о редкоземельных металлах или результатах гравиразведки.

Почему?

Я думаю, что привычка «секретить» перешла к нам из Советского Союза. Мы все еще не можем избавиться от этих стереотипов.

На мой взгляд, необходимо снять режим секретности с данных о редкоземельном потенциале, лишь ограничив вывоз и оборот редкозема. Бессмысленно и нелогично секретить данные и надеяться на инвестиции. Это все равно, что не выставлять товар на прилавок и ждать покупателя.

Теперь о качестве самого товара – геологической информации. Известно, что ее начали оцифровывать несколько лет назад. Однако оказалось, что это всего лишь сканирование старых отчетов. Но даже такую информацию заинтересованные лица не могут получить простым нажатием клика – необходимо обращаться отдельно каждый раз в фонды. К сожалению, электронная база данных (Национальный банк данных минеральных ресурсов РК) делается третий год и пока не обещает быть в этом году. Обновление геологических карт в цифровом формате тоже предел мечтаний геологов.

Необходимость в электронных базах геологической информации в качестве стимула геологоразведки отмечена в 2012 году в Концепции развития геологической отрасли Республики Казахстан до 2030 года, утвержденной правительством РК. Прошло восемь лет…

Теперь поясните о координатных данных?

В комитете геологии все еще отсутствуют консолидированно координатные данные по всем территориям, ограниченным для геологоразведки: земли населенных пунктов, особо охраняемые природные территории, могильники и т. д. Соответственно, этих данных нет на интерактивной карте недропользования, по которой инвесторы ориентируются, выбирая территории для инвестиций и получения лицензий. Контуры участков и месторождений подземных пресных вод, ограничивающих проведение работ, также не нанесены на интерактивную карту. Недостаток в таких сведениях, во-первых, ведет к многочисленным отказам в выдаче лицензий и тормозит проведение аукционов; во-вторых, препятствует проведению работ, особенно когда лицензии получены по первой заявке. Например, в прошлом году были массовые наложения ранее предоставленных контрактных и лицензионных территорий на охранные зоны, заповедники и национальные парки. Такие проблемы влекут риски не только для недропользователей, но и для государства, поскольку могут повлечь инвестиционные разбирательства.

Теперь о том, что не так с кернохранилищами?

Необходимые кернохранилища (склады лабораторного типа, предназначенные для хранения кернового материала. – Прим. автора) в Казахстане просто отсутствуют. Вместе с тем керн – ценнейший носитель геологической информации, в сохранении которого должно быть заинтересовано более всего государство. Возведение кернохранилищ – это не только государственная задача, но и бизнес. Частные недропользователи могли бы пользоваться услугами государственных кернохранилищ и платить за это деньги. Неплохо было бы реализовать проект по принципу ГЧП по всех регионах с активной геологоразведкой.

Инфраструктурные недостатки сильно влияют на инициативы местного и иностранного инвестора рисковать в геологоразведке, а если рискуют, то эти проблемы замедляют ход работ. Затрачивается слишком много времени, что ведет к удорожанию проектов.

Много лет инфраструктурные проблемы игнорируются госбюджетом. Геологи приводили сравнение, что даже на озеленение Нур-Султана, дающее лишь эстетическое удовольствие, выделяется больше денег, чем на государственные задачи в геологии, от выполнения которых зависят прямые иностранные и местные инвестиции. Такой вот парадокс.

Теперь понятно, но, насколько известно, правительство обещало облегчить предоставление права недропользования для иностранных и отечественных инвесторов в геологоразведку… ведь это прямые инвестиции. Что реально вступило в силу и действует?

Обещание, кстати, закреплено в 75-м шаге Плана нации. Введен принцип первой заявки для получения частными лицами лицензий на недропользование по твердым и общераспространенным полезным ископаемым. Это устоявшийся в мире принцип, традиционно существующий практически во всех странах с развитой горно-геологической отраслью. По такому принципу уже выдано более 600 лицензий частным инвесторам, тогда как за все 30 лет, замечу, было заключено не более 500 контрактов на разведку твердых полезных ископаемых.

К сожалению, данный принцип действует ограниченно, то есть не на всей территории нашей страны. В этом смысле правительство обещание не выполнило, и его выполнение находится под угрозой срыва.

Почему?

По целому ряду причин. Во-первых, в силу проблем с координатными данными, а также из-за бюрократических и рабочих трудностей, возникших после перехода комитета геологии из министерства индустрии в структуру министерства экологии, геологии и природных ресурсов. Кодекс о недрах действует уже почти два года, но вся территория Казахстана для такого режима все еще не открыта.

Во-вторых, двухлетний переходный период получения лицензий в приоритетном порядке только национальными компаниями, «Казгеологией» и «Тау-Кен Самрук», с зимы прошлого года активно пытаются продлить на 5-10 лет. В сущности, это означает, что у нацкомпаний возникает прямая заинтересованность не распространять принцип первой заявки на всю территорию Казахстана – чем меньше пространства для принципа «первой заявки», тем больше пространства только для нацкомпаний.

Приоритетное право нацкомпаний противопоставляется конкурентному рынку инвесторов и политическому решению, закрепленному в 75-м шаге Плана нации.

В такой ситуации нелогично заявлять, что продление преимущественного положения нацкомпаний положительно сказывается на геологоразведке и инвестициях. Инвесторы вынуждены идти в партнерство с нацкомпаниями, так как интересующие их участки все еще не включены в территорию первой заявки.

Чем плох тандем частной компании с государственной?

Хотя бы тем, что квазигоссектор – это не про бизнес, ни с точки зрения корпоративного управления, ни с точки зрения эффективности. Ни один инвестор, ни местный, ни иностранный при прочих равных условиях не стремится работать с нацкомпаниями в недропользовании. Все совместные проекты нацкомпаний возникли искусственно в условиях недоступности территорий для инвесторов. Тандем не деловой. Будь территории открытыми и доступными, инвесторы обращались бы за лицензиями самостоятельно, что, собственно, доказывает практика по 600 лицензиям. Никто из инвесторов добровольно не предложил нацкомпаниям идти в проект вместе.

Из-за наличия приоритетного права у нацкомпаний бюджет недополучает миллионы и, возможно, миллиарды тенге. За участки, которые предоставляются нацкомпаниям, могли бы успешно побороться в аукционах частные инвесторы, уплатив повышенные подписные бонусы в результате торгов. Вместо этого за полученные лицензии нацкомпании уплачивают подписные бонусы по обычной ставке и продают проект полностью или частично инвестору. Деньги по сделке идут не в бюджет, как по подписным бонусам, а остаются в нацкомпании. В лучшем случае они могут поступить в бюджет через дивиденды, если аппарат их не проест.

Само по себе существование концепции приоритетного права или иного коммерческого преимущества, будь то в статусе оператора или ином, противоречит заявленной политике о сокращении присутствия государства в частном бизнесе. Государство, объявив о реформе недропользования и режиме первой заявки, презентует ее последние три-четыре года на всех инвестиционных площадках и форумах, как внутри страны, так и за рубежом, а в итоге ведет себя непоследовательно. Реформа плавно нивелируется. Все это подрывает доверие местных и иностранных инвесторов.

Возможно, власти руководствуются тем, что у нацкоманий больше финансовых возможностей?

Самое парадоксальное, что в тандеме с инвесторами нацкомпании в геологоразведку деньги не вкладывают. Так заведено, такова политика в самих нацкомпаниях. Они служат передаточным звеном, а в условиях недоступности интересующих инвесторов участков – дополнительным барьером с приоритетным правом. Процесс выстроен следующим образом: нацкомпания получает лицензию в приоритетном порядке, а затем передает 75% доли в проекте инвестору в обмен на обязанность инвестора финансировать весь геологоразведочный проект на 100%. По greenfield-проектам это абсолютно не заманчивое условие инвестировать в геологоразведку в Казахстане. Улучшение состояния геологоразведки через приоритетное право нацкомпании – это миф.

Кульпаш Конырова

Нацбанк снизил базовую ставку вне графика

Поможет ли экстренная мера экономике?

04 Апрель 2020 08:42 2234

Нацбанк снизил базовую ставку вне графика

«Решение Нацбанка о снижении базовой ставки было ожидаемым. Правда, мы предполагали, что это будет сделано несколько позже, ближе к окончанию режима ЧП, чтобы подбодрить экономику и кредитование», – прокомментировал для inbusiness.kz генеральный директор DAMU Capital Management Мурат Кастаев решение финрегулятора снизить базовую ставку с 12% до 9,5% с 6 апреля.

Напомним: базовую ставку подняли внеочередным решением 10 марта. Ее размер увеличили с 9,25% до 12%, что потребовалось для защиты от внешних рисков и для сохранения финансовой стабильности в стране. Доллар в обменных пунктах тогда устремился вверх и опробовал отметку, которая в валютных отношениях с тенге считается психологической – 400 тенге за доллар.

Позже, 16 марта, когда дата объявления решения по базовой ставке наступила по графику, НБК сохранил ее размер на уровне 12%, и также сохранил расширенный ранее коридор процентных ставок – с +/- 1 п.п. до +/- 1,5 п.п.

«Повышение 10 марта базовой ставки до 12% оказало превентивное воздействие на распространение паники на рынках и внесло своевременные коррективы в стратегии рыночных агентов, что позволило ограничить возникающие инфляционные риски и защитить стоимость тенговых активов. Одновременно с этим расширение процентного коридора до 1,5 п.п. призвано ограничить возможность спекулятивного давления на обменный курс со стороны участников рынка, увеличив стоимость тенгового заимствования для банков в Национальном банке до 13,5%. Ставки на денежном рынке приблизились к верхней границе обновленного коридора процентных ставок и достигли 13,48%», – прокомментировал тогда регулятор.

Высокая инфляция как меньшее зло

Теперь же, так же внеочередным решением, озвученным 3 апреля, регулятор снизил базовую ставку до 9,5% с расширением процентного коридора с +/-1,5 п.п. до +/-2 п.п. Соответственно, ставка по операциям постоянного доступа по предоставлению ликвидности составит 11,5%, по операциям постоянного доступа по изъятию ликвидности – 7,5%. Изменения вступят в силу 6 апреля.

«Резкое повышение базовой ставки до 12% позволило Нацбанку сбить девальвационные ожидания и панические настроения рынка. С тех пор ситуация стабилизировалась, доллар не «улетел» к отметкам 500-600 или даже 1000 тенге – были и такие прогнозы. Теперь же экономика страны задыхается под гнетом карантинных мер и нужно срочное оживление экономической активности и банковского кредитования», – прокомментировал Мурат Кастаев.

Насколько эффективной будет мера, это, по мнению эксперта, зависит от развития ситуации вокруг коронавируса. «Если пик инфекции в стране действительно пройдет в апреле (как прогнозирует минздрав), то ущерб для экономики будет терпимым и появится возможность для восстановления во втором полугодии этого года», – говорит он.

«Если же ограничительные меры и чрезвычайное положение продлятся два-три месяца, то никакое снижение ставки не будет иметь эффекта, так как кредитовать будет некого – в том смысле, что и бизнес, и население не смогут выплачивать текущие кредиты и подорвут свои кредитные истории», – считает собеседник.

Поэтому, на его взгляд, Нацбанк пытается действовать на опережение и перейти на нейтральную монетарную политику, поскольку стоимость денег стала практически равной годовой прогнозной инфляции, а значит, реальная ставка приблизилась к нулю.

«Эффект от снижения базовой ставки будет ограниченным, так как на стагнацию экономики больше влияют карантин, падение доходов бизнеса и населения и падение совокупного спроса. Думаем, что в течение апреля Нацбанк будет следить за ситуацией и в случае ее ухудшения вновь понизит ставку. На наш взгляд, в текущих условиях высокая инфляция является меньшим злом, чем сильная рецессия в экономике», – уверен Мурат Кастаев.

Как Нацбанк объясняет свое решение

В Нацбанке сделали отсылку к пакетам антикризисных мер, которые президент РК Касым-Жомарт Токаев предложил  для обеспечения социально-экономической стабильности в стране, их объем – 4,4 трлн тенге.

«Для реализации этих инициатив правительство пересмотрело ключевые параметры бюджетной политики, предусмотрело значительные расходы на финансирование антикризисных мер. В связи с этим Нацбанк считает, что в дальнейшем продолжительное поддержание базовой ставки на текущем уровне (12%. – Ред.) может оказать ограничивающий эффект на экономическую активность», – говорится в сообщении регулятора.

Вместе с тем в Казахстане увеличился уровень инфляции: по итогам марта – 6,4% в годовом выражении. Установленный коридор в 4-6% превышен. Это произошло из-за «одновременных шоков спроса и предложения со стороны внешнего сектора», которые произошли из-за расширения распространения коронавируса и резкого снижения цены на нефть до многолетних минимумов, а также из-за ограничения внутреннего предложения.

Нацбанк ожидает, что годовая инфляция в Казахстане сложится в пределах 9-11%. Замедление ее можно ожидать в 2021 году. Однако в этом году, при сохранении текущих условий, финрегулятор ожидает отрицательный экономический рост.

Решение снизить базовую ставку – одна из мер Нацбанка, направленных на обеспечение финансовой стабильности, ограничение рисков для экономики страны и адаптацию экономики к изменившимся условиям внешней и внутренней среды.

Эта мера, по ожиданиям НБК, должна подействовать в совокупности с расширением программы «Экономика простых вещей» до 1 трлн тенге и принятием программы льготного кредитования субъектов малого и среднего предпринимательства на сумму 600 млрд тенге.

Очередное решение Нацбанка будет объявлено по графику – 27 апреля в 15:00 по времени г. Нур-Султан.

Елена Тумашова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: