/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 427,45 Brent 36,55
Рынок без труда

Рынок без труда

Как карантин сказался на занятости в Казахстане?

08:12 29 Июль 2020 3278

Рынок без труда

Автор:

Ольга Фоминских

Фото: Серикжан Ковланбаев

В марте-апреле текущего года в связи с введением карантина без работы временно оказались 4,2 млн казахстанцев, подсчитали в июне в министерстве труда и социальной защиты населения РК. Тогда же глава этого ведомства Биржан Нурымбетов спрогнозировал, что к концу года ожидаемый уровень безработицы может составить 6,1%, при этом он пообещал охватить мерами содействия занятости 1,22 млн человек.

Однако экономисты считают, что реальные цифры по безработице значительно выше. Так, генеральный директор DAMU Capital Management Мурат Кастаев считает официальную статистику, которая показывает безработицу около 5%, неадекватной.

«Во время режима ЧП адресную социальную помощь в размере 42 500 тенге получило свыше 4 млн человек. Если предположить, что половина из них действительно пострадала непосредственно от пандемии, то оставшаяся часть, состоящая из так называемых самозанятых, и является, на наш взгляд, реальным показателем безработицы в стране. То есть официальный показатель безработицы в стране можно умножать в четыре-пять раз, и показатель в 20-25% безработицы я считаю реалистичным», – поясняет эксперт.

При этом, по его мнению, что бы ни происходило на рынке труда во втором полугодии, официальная статистика этого не заметит и не отразит. «Если не будет еще одной волны пандемии и экономика начнет восстанавливаться, то и рынок труда будет чувствовать себя лучше», – добавляет он.

Больше резюме – меньше вакансий?

Ожидаемо, что в карантинном апреле многие компании поставили на паузу прием новых сотрудников. Согласно данным HeadHunter, в марте-мае 2020 года по сравнению с аналогичным периодом 2019 года основное снижение числа вакансий пришлось на апрель 2020 года. Уже в конце июня, отмечают в HeadHunter, показатели по числу размещенных вакансий приблизились к докарантинным цифрам.

На сайте электронной биржи труда «Енбек» в апреле было размещено наименьшее число вакансий (25,2 тыс.). В мае же, наоборот, произошел их всплеск в 2,8 раза, до 71,1 тыс. вакансий, который аналитики WDC (Центр развития трудовых ресурсов при минтруда РК) объясняют постепенным ослаблением режима карантина и реализацией программ занятости. В июне число вакансий, размещенных на ЭБТ, составило 66,7 тыс., а заявок на поиск работы – 41,9 тыс. (это в 1,6 раз больше, чем в апреле).

Количество резюме соискателей за последние несколько месяцев резко возросло, соглашается руководитель рекрутинговой компании Antal Kazakhstan Анна Ковинская. Прошла волна сокращений и кандидаты начали активно искать работу. По ее словам, особо остро разница между количеством резюме и открытыми позициями на рынке ощущается именно сейчас.

«Надеемся, что осенью, в традиционный период начала деловой активности, ситуация улучшится. Но это будет зависеть от эпидемиологической ситуации в стране», – добавляет она.

Юлия Устинова, директор ТОО «Бухгалтер24» (в сферу компании входит также подбор кадров для казахстанских компаний), отмечает, что уже наблюдается небольшое оживление на рынке труда. По ее словам, работодатели вернулись к поиску новых сотрудников, но теперь они стараются меньше раздувать штат, отдавая предпочтение «качественному» коллективу, нежели его количеству. Именно поэтому компании более тщательно отбирают кандидатов, например, с опытом работы, чтобы меньше времени тратить на обучение, или со специфическими и дополнительными знаниями.

Скромные запросы

Изменились и требования кандидатов к оплате труда. По данным hh.kz, соискатели, указывающие минимальный размер заработной платы в своих резюме, в апреле стали просить еще меньше. Квалифицированные кадры с большим опытом работы в период карантина свои ожидания по зарплате увеличили.

Анна Ковинская, наоборот, отмечает, что ожидания соискателей по увеличению заработной платы при смене работы стали скромнее.

«При переходе на новое место все меньшее количество кандидатов рассчитывают на весомую прибавку к зарплате. У работодателей появился шанс нанять высококлассных профессионалов за меньшие деньги по сравнению с аналогичным периодом прошлых лет. Компании не упускают эту возможность и зачастую увеличивают нагрузку на сотрудников, при этом не увеличивая их зарплату и бонусы», – подчеркивает глава Antal Kazakhstan.

Для того чтобы сохранить сотрудников, многие предприниматели отправили их на удаленную работу – при этом некоторые бизнесмены смогли сохранить докризисные зарплаты, другие вынуждены были понизить.

«Стоит признать, что произошло снижение зарплат даже в стабильных организациях, которые держались в марте-мае, поэтому некоторые компании вынуждены были сократить зарплату в два раза, чтобы не сокращать людей», – рассказывает Юлия Устинова.

Изменилось и отношение потенциальных кандидатов к денежному вознаграждению, считает она. В сегодняшних условиях для кандидатов на первом месте не зарплата, а отношение работодателя к работнику, в частности лояльность, социальный пакет, возможность удаленной работы и прочие факторы.

Помогут ли госпрограммы безработным?

В Казахстане реализуются программы по снижению безработицы, а также запущена дорожная карта занятости. Однако, по мнению Мурата Кастаева, госпрограммы не могут справиться с проблемой безработицы.

«Властям нужно усвоить одну истину – стабильные и доходные рабочие места создает бизнес, частный сектор. Поэтому для борьбы с безработицей нужно помогать (вернее, не мешать) частному бизнесу. Для этого нужно сокращать участие государственного и квазигосударственного сектора в экономике, сократить или ликвидировать госхолдинги вроде «Самрук-Казына», «Байтерек» и «КазАгро», сокращать расходы бюджета и снижать налоговую нагрузку на средний бизнес, вводить налоговые каникулы для микро- и малого бизнеса, усиливать борьбу с коррупцией и административно-коррупционные издержки бизнеса. Чем меньше в бизнесе государства – тем больше жизненного пространства для частного бизнеса», – отмечает он.

Ольга Фоминских


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Триллион для занятости

На программу занятости выделяются значительные средства, но реальный механизм создания постоянных рабочих мест отсутствует.

04 Август 2020 09:02 3281

Триллион для занятости

Фото: Серикжан Ковланбаев

Обеспечение занятости людей на сегодня является одним из главных социально-экономических вопросов. С учетом введения карантинных мер и приостановления деятельности многих субъектов малого и среднего бизнеса увеличилось количество людей, потерявших работу. Поэтому данный вопрос на самом деле требует своего системного решения. Учитывая сложившуюся ситуацию, правительство приняло специальный комплекс мер по решению вопросов занятости людей.

Однако….

Правительство решило пойти по стандартному пути, выбрав неэффективный инструмент решения вопроса, за счет выделения большой суммы денег и создания рабочих мест за счет вовлечения людей в строительство и реконструкцию школ, больниц, дорог, объектов ЖКХ и благоустройства населенных пунктов. Для этого была разработана программа «Дорожная карта занятости на 2020-2021 годы».

Особую актуальность приобретает общественный контроль за использованием бюджетных средств, выделенных на борьбу с COVID-19, в том числе средств, которые распределяет министерство труда и социальной защиты РК.

Общий бюджет министерства труда и социальной защиты РК на 2020 год с учетом последнего уточнения бюджета в апреле текущего года составляет 4 трлн тенге.

Огромные суммы на меры занятости

В дополнение к уже действующей программе занятости «Енбек», в рамках которой предусмотрены меры по подготовке кадров, развития предпринимательства и активных мер содействия занятости, была разработана еще программа «Дорожная карта занятости (ДКЗ)», которая включает в себя меры по созданию рабочих мест за счет строительства и развития объектов инфраструктуры. По мнению правительства, необходимость запуска двух программ по занятости объясняется разными мероприятиями и тем, что программа ДКЗ антикризисная и временная, т. е. разработана на два года. Вместе с тем реализация двух программ по вопросам занятости является нонсенсом.

По двум программам занятости на этот год выделены огромные средства.

В частности, по программе продуктивной занятости «Еңбек» расходы были увеличены с 30 млрд до 80 млрд тенге. И самое интересное, на программу ДКЗ только на этот год из республиканского бюджета выделено 300 млрд тенге. И плюс к этим средствам за счет выпуска гособлигаций предполагается дополнительно направить 700 млрд тенге. Таким образом, на программу ДКЗ на этот год выделяется 1 трлн тенге и на программу «Енбек» – 80 млрд тенге. В общей сложности в этом году на меры по обеспечению занятости выделено 1 трлн 080 млрд тенге. Насколько это большая сумма? Это просто огромная сумма, при правильном использовании которой можно было бы решить многие накопившиеся проблемы и существенно сократить безработицу.

При этом согласно пункту 3 статьи 212 Бюджетного кодекса РК «Погашение долга местного исполнительного органа области, города республиканского значения, столицы по выпускаемым государственным ценным бумагам осуществляется в обязательном порядке в установленный обязательствами срок».

В рамках общественного мониторинга мы постарались найти информацию касательно проектов и мероприятий, запланированных в рамках ДКЗ. В открытом доступе такой сводной целостной информации нет. Периодически акиматы регионов публикуют дозированную информацию по проектам в рамках программы занятости. Согласно полученной информации от министерства труда и социальной защиты Республики Казахстан:

  1. 31% средств по программе ДКЗ, т.е. от 1 трлн тенге, предусмотрено на строительство, ремонт и реконструкцию социально-культурных объектов. Это в основном объекты образования, культуры, спорта, социального обеспечения.
  2. 26% – на объекты ЖКХ. Здесь в основном предусмотрены меры по строительству и ремонту жилья, общежитий, объектов водо-, энерго-, газо-, теплоснабжения и канализации.
  3. 25% – на объекты инженерно-транспортной инфраструктуры. В данное направление входят городские, поселковые дороги, тротуары, подъездные дороги, дамбы и мосты, а также водохозяйственные объекты.
  4. 18% – на благоустройство населенных пунктов. Сюда включено благоустройство дворов, парков и улиц, детских площадок, озеленение, освещение.

Просматривая перечень направлений, можно увидеть, что представлен большой перечень проектов по большому количеству направлений. Вместе с тем сложно определить, насколько нужны и важны те или иные направления. В нескольких местах в списке можно увидеть завуалированное название «инженерно-коммуникационные инфраструктуры» на сумму 18 млрд и 6 млрд тенге. Также несколько раз встречаются строки «проекты министерства обороны» на общую сумму 4,9 млрд тенге. Конечно, чтобы иметь полную картину, лучше проанализировать детальный перечень самих проектов. Но пока, к сожалению, в открытом доступе такая информация отсутствует.

По наиболее востребованным на данный момент объектам здравоохранения предполагается строительство всего 24 единиц, капитальный ремонт 177 объектов, что в пределах страны очень мало. В общем, список объектов на строительство и реконструкцию формировался акиматами поспешно и без учета приоритетов. Акиматы постарались включить в список все свои потребности.

Местные исполнительные органы отбирали необходимые на их усмотрение инфраструктурные проекты, при этом во время отбора учитывали готовность документации (наличие ПСД, прошедшие экспертизу, с готовыми сметами расходов), но… не учитывали вопросы обеспечения занятости.

Сколько планируется рабочих мест?

В рамках программы ДКЗ планируется построить или отремонтировать 6762 объекта и создать 242 тысячи рабочих мест. При этом из этого количества рабочих мест: 81 тыс. рабочих мест будет создано на строительстве объектов, 46 тыс. – на капитальном ремонте, 87 тысяч – на текущем ремонте и 27 тысяч – на реконструкции. То есть большая часть рабочих мест будет создана в сфере ремонта.

И самое интересное, что по итогам всех этих мер планируется создать всего 15 тысяч новых постоянных рабочих мест. Таким образом, результатом использования 1 трлн тенге станет создание 15 тысяч рабочих мест, а не 242 тысяч, которые будут созданы лишь на несколько месяцев. Можно сделать вывод, что программа ДКЗ не направлена на решение проблем занятости, а преследует цель модернизации инфраструктуры.

Что настораживает?

Действующая программа ДКЗ разработана по аналогии с программами ДКЗ 2015-2016 гг., где реализация инфраструктурных проектов была одним из трех направлений. При этом по результатам проверки счетного комитета 2016 г. отмечалось, что на инфраструктурные проекты выделялось 88% средств от всей программы, а в них трудоустраивалось всего 5% от участников. Счетный комитет указывал на низкую эффективность программы ДКЗ по созданию постоянных рабочих мест и отмечал недостижение целевых индикаторов. Получается, что в разработке программы ДКЗ на 2020-2021 гг. не были учтены ошибки прежних программ ДКЗ. Таким образом, приходится «наступать на те же грабли».

Как отмечают жители регионов, при реализации программы ДКЗ зачастую бывают случаи, когда подрядные организации, выполняющие работу, имеют свою рабочую силу и не заинтересованы нанимать дополнительных местных рабочих, ссылаясь на отсутствие необходимых квалификационных навыков у безработных. Акиматы обычно этот вопрос не контролируют.

Еще одна серьезная проблема в рамках ДКЗ – это риск неосвоения огромной суммы. Никогда прежде на эту программу не выделялась такая огромная сумма. Для сравнения, в 2015 году на аналогичную программу ДКЗ было потрачено 37,5 млрд тенге, а в 2016 году – 85 млрд тенге. При этом в 2016 году основная сумма поступила в акиматы в ноябре-декабре, из-за чего многие проекты завершались поспешно и «асфальт укладывали на снег».

Существует также большая вероятность нецелевого использования средств программы, так как контроль за ходом строительства со стороны акиматов осуществляется не на должном уровне. При этом никто не контролирует работу самих акиматов по формированию перечня проектов и целевого использования средств в процессе работы. Контроль проверяющими органами обычно осуществляется после завершения проектов.

Проблемы в программе ДКЗ:

  1. Программа не приводит к системному решению вопросов занятости и направлена лишь на создание временных, а не постоянных рабочих мест.
  2. Отбор проектов по программе осуществлялся без четких критериев и приоритетов.
  3. Средства, выделенные на программу ДКЗ, являются завышенными и необоснованными.
  4. Имеется риск неосвоения бюджетных средств и их неэффективного использования.
  5. Отсутствует четкая система контроля, из-за чего существует риск нецелевого использования выделенных сумм. При этом общественный контроль не осуществляется вообще.

Что предлагается?

Для достижения цели создания постоянных рабочих мест предлагается:

  1. Завершить уже начатые инфраструктурные проекты в рамках программы ДКЗ с распределением не более 20% средств по программе.
  2. Перераспределить большую часть средств программы ДКЗ на создание новых рабочих мест в сфере предпринимательства (50% средств)
  3. Направить часть средств на сохранение рабочих мест у действующих субъектов малого бизнеса (30% средств).

Необходимо будет пересмотреть программу ДКЗ, взаимоувязать меры двух программ занятости – ДКЗ и «Енбек» и перераспределить средства между направлениями, а также обеспечить общественный контроль. Это предлагается осуществить следующим образом. По инфраструктурным проектам:

  1. Создать в каждом населенном пункте общественный контроль за реализацией программ занятости.
  2. Провести инвентаризацию инфраструктурных проектов по программе ДКЗ с участием общественного контроля и определить проекты, которые следует завершить в текущем году.
  3. Обеспечить финансирование только отобранных общественным контролем проектов и остановить финансирование других проектов.
  4. Обязать подрядные организации нанимать местных работников из числа безработных за счет включения соответствующих требований в договоры между акиматами и подрядными организациями. При этом обеспечить подготовку необходимых специалистов для подрядных организаций по наиболее востребованным специальностям в рамках первого направления программы «Енбек».
  5. Провести мониторинг хода реализации проектов и целевого использования средств с участием общественного контроля и офисов антикоррупционной службы «Адалдық алаңы».

По поддержке МСБ:

  1. Увеличить объемы микрофинансирования в рамках второго направления программы «Енбек» с учетом реальной потребности и количества обучившихся по «Бастау Бизнес».
  2. Выделить средства на приобретение скота для поддержки животноводства в сельской местности.
  3. Совместно с представителями бизнеса и общественного контроля определить в каждом населенном пункте бизнес-проекты, в первую очередь перерабатывающие производства, которые бизнес готов запустить и создать новые рабочие места.
  4. Начать подготовку кадров для планируемых бизнес-проектов в рамках первого направления программы «Енбек».
  5. Совместно с НПП «Атамекен» выработать меры по сохранению рабочих мест для действующих субъектов малого бизнеса.

Таким образом, по программе ДКЗ предлагается завершить уже начатые инфраструктурные проекты, перераспределить большую часть средств (70%) на меры создания новых рабочих мест в сфере предпринимательства и сохранения рабочих мест в малом бизнесе. Именно за счет развития новых бизнес-проектов и поддержки действующих субъектов можно будет решить вопрос с созданием постоянных рабочих мест.

Жанат Нургалиев, экономист,
руководитель некоммерческой организации INTEGRITYASTANA

Можно ли «удаленку» назвать новой формой рабства

Плюсы и минусы работы на «удаленке» и онлайн-образования.

28 Июль 2020 13:40 3976

Можно ли «удаленку» назвать новой формой рабства

Удаленную работу, которую широко стали внедрять в связи с пандемией, сегодня одни называют узаконенной формой рабства. Другие, напротив, видят в этом много преимуществ. Об этом рассуждали казахстанские эксперты в рамках очередного заседания клуба «Мир Евразии».

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

Многие эксперты сходятся в том, что даже после того, как закончится пандемическая угроза, в странах ЕАЭС и не только существенная часть людей продолжит учиться и работать удаленно. Кроме того, уменьшилась доля занятости людей традиционных профессий, требующих офлайн-присутствия.

Для работодателей сегодня важны не столько контроль, сколько итоговая эффективность. Понятно, что это касается не всех профессий. Например, служащие силовых структур, строители, таксисты в Интернет не уйдут. Однако появляются разные мнения насчет серьезных изменений на рынке образовательных услуг.

С одной стороны, польза онлайн очевидна, скажем, иметь возможность учиться у известных преподавателей. С другой стороны, во всем нужна мера, потому что онлайн-образование – это односторонняя передача информации. Мало живого эмоционального контакта. Нет процесса воспитания, который может организовать человек в офлайне, имеются трудности с дисциплиной.

Некоторые эксперты говорят о том, что дистанционная работа – это сверхэксплуатация со стороны работодателя. Возникает смешение рабочего и личного времени. Удаленную работу даже называют узаконенной формой рабства. Много сообщений появилось, что работодатели, не снижая требований, сокращают зарплату, акцентируя внимание работника на том, что, мол, все равно сидишь дома.

Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива»:

Будучи преподавателем вуза, не совсем согласен с тезисом о сверхэксплуатации в период работы «на удаленке». Достаточно успешно провожу занятия в режиме онлайн, даже организовывал учебные игры, в ходе которых студенты проявляют заметную креативность.

При составлении четкого расписания занятий связь между личным и рабочим временем не теряется. К тому же удобно, что не надо тратить время на дорогу из дома в вуз и ожидать опаздывающих студентов. Хотя, конечно, отсутствие прямого контакта между преподавателями и студентами сужает возможности в процессе усвоения материала, обмена мнениями и т. п.

В общем, свои минусы у онлайн-обучения есть. Но если правильно все организовать, то плюсов будет больше. Особенно с точки зрения коммуникации с иногородними и зарубежными коллегами и слушателями.

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

Присоединяюсь к мнению о том, что идет значительная эксплуатация. Заказчики считают нормальным присылать ночью требования к той или иной работе, комментарии. «Онлайн-рабство» в голове у человека, который только думает, что свободен, а фактически находится день и ночь в рабочем процессе. Ты не имеешь права расслабиться, а это угнетает.

Думаю, что и студентов подобная перспектива не сильно мотивирует. Если это вопрос привычки, то, наверное, она появится. Однако эксплуатационные характеристики нового времени нельзя игнорировать. Человека могут заставить работать в отпуске, в выходные дни. Соответственно, рамки трудового законодательства размываются. Я думаю, что это негативно влияет на психическое состояние людей.

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

Это действительно важный момент. Согласно Трудовому кодексу РК, Закону РК «Об обязательном страховании работника от несчастных случаев при исполнении им трудовых (служебных) обязанностей», каждый работодатель обязан заключить договор обязательного страхования работника от несчастных случаев с целью обеспечить защиту имущественных интересов работников, жизни и здоровью которых может быть причинен вред при исполнении ими служебных обязанностей.

И деньги на это работодатели каждый месяц выделяют, хотя многие сотрудники во время карантина работают из дома.

Если, к примеру, я у себя в квартире поскользнусь, сломаю ногу и не смогу трудиться, как страховые компании будут оценивать травму: она случилась в рабочее время или в личное?

Лайла Ахметова, директор Центра ЮНЕСКО КазНУ им. Аль-Фараби:

Ограничение мобильности повлияло как на мир образования, так и на мир труда. Болонская система и академическая мобильность не работают. У некоторых наших преподавателей нагрузка значительно увеличилась.

Ученики 1 сентября не смогут снова сесть за парты. Недавно частные школы просили разрешение начать новый учебный год так, как раньше. Иначе им придется сократить на 40% людей.

Несмотря на то, что я с Интернетом знакома очень хорошо, у меня постоянно в последнее время был стресс на занятиях. Часть студентов не приходили в онлайн, потому что не было Интернета. Живут они в Алматинской области, у них нет связи. У многих только смартфоны, нет компьютера, и они не могут полноценно выполнить домашнее задание.

Стресс мой заключался в том, что надо прочитать лекцию, провести лабораторное занятие, а затем записать и сделать много разных дел. Вылетает Интернет, нет записи, что-то не видно. Приходится занятия проводить дважды. При этом признаться, что я провела занятие, но вылетел Интернет, невозможно, это признак невыполненной работы. Экзаменационная сессия длилась пять недель вместо трех.

Плюсы, конечно, есть. Собранность появилась. Освоение новых и разных технологий. Например, пришлось изучить семь платформ, чтобы выбрать, в какой будет более комфортно работать и мне, и студентам.

Один из студентов не явился на экзамен, потому что побоялся плохого Интернета, что не будет записи. Я сказала, что в записи будем находиться до упора, если не будет Интернета или сорвется запись, то надо записывать по возможности. То есть, может быть, и пять раз, тогда надо будет, соответственно, пять раз брать новый экзаменационный билет. Другой студент приезжает в город из области, приходит в университет и за день сдает четыре экзамена. Все-таки это неправильно, но в условиях форс-мажора понятно.

Вышестоящее начальство – неважно, министерство это или ректорат – проводит большое количество семинаров, вебинаров. Начинаю читать, и у меня голова кругом. С другой стороны, надо знать документы, как в условиях удаленного обучения работать.

Но невозможно это все сразу одолеть и понять. Большое количество людей в условиях стресса становятся больными. Должна быть психологическая поддержка, разгрузка. Практически все документы в области образования надо подвести под «удаленку», а это буквально каждый шаг в обучении. Попробуй такое сделать за один семестр! Новые документы и разъяснительная работа к нам идут ежедневно.

Это отнимает большое количество времени, с другой стороны, нельзя не читать и не изучать эти документы, иначе отстанешь от жизни. Однако я оптимист, считаю, что жизнь упорядочивается.

Ирина Черных, профессор Казахстанско-Немецкого университета, сотрудник представительства Фонда им. Розы Люксембург в Центральной Азии:

Являясь внештатным преподавателем, я не испытала стресса дистанционного преподавания. Дело в том, что мы видим новые тренды в процессах коммуникации академического сообщества, образовательных структур и институтов.

Есть позитивные факторы от пандемии. Академическое сообщество стало ближе друг к другу. Появилось больше возможностей общаться с коллегами из зарубежных стран и обсуждать важные вопросы в рамках онлайн-конференций, круглых столов, семинаров. Мы стали более информированными о том, что происходит у коллег в разных странах. Дистанционный формат интегрирования действительно сближает и объединяет, в том числе и с коллегами из стран ЕАЭС.

Какие же стоят проблемы и новые вызовы? Например, цифровое неравенство, которое сегодня фиксируется не только в Казахстане, но и по всему миру. Пандемия COVID-19 стала тем фактором, который подтвердил, что мы однозначно провалили программу E-learning, по итогам реализации которой практически все школы в Казахстане должны были быть обеспечены компьютерами и высокоскоростным Интернетом. Где все это? По статистике, порядка 300 тысяч семей, имеющих детей-школьников, не имеют компьютера, нормального доступа в Интернет.

Сегодня среди экспертов есть точка зрения, что онлайн-обучение является способом получения знаний для бедных. Отчасти с этим можно согласиться, так как при дистанционном обучении теряется личностный контакт обучаемого и обучающегося. При непосредственном контакте можно передавать личностные знания и опыт, наработки, совместно участвовать в проектах со студентами. Это теряется при дистанционном обучении. Дистанционно в той или иной степени можно отстроить эти процессы. Но проблема сама по себе существует.

Среди экспертов в сфере миграционных процессов есть некая эйфория, что в 2020 году мы получим большее количество студентов, которые будут поступать в казахстанские университеты. Понятно, что последние годы фиксируется рост образовательной миграции из Казахстана, шел отток молодежи, которая уезжала поступать в зарубежные университеты. Основным направлением для обучения является до сих пор Россия. В 2018/19 учебный год обучалось 59 тысяч казахстанских студентов в России. И это на 14 тысяч больше, чем в предыдущий год. Вполне вероятно, что в этом году в связи с карантинными мерами и закрытыми границами больше молодых казахстанцев будут поступать в наши вузы. При этом, несмотря на пандемию, Россия активно занимается рекрутингом молодежи, что является вызовом для Казахстана. Российские вузы, точно так же, как и наши, перестраиваются. Скоро, после окончания процессов поступления, мы увидим, какой процент казахстанских абитуриентов поступили в отечественные вузы, и какой – в российские.

Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»):

Уже было сказано, что онлайн-образование – образование для нищих, как бы это грубовато ни звучало. Цифровое неравенство может быть быстро преодолено при необходимости. Но теперь очное образование действительно станет доступно не каждому. Отработка системы дистанционного образования таким массированным способом происходит впервые.

Мы и раньше внедряли онлайн-образование, но так, чтобы всех сразу окунуть, – это был стресс для всех. По своему опыту скажу, что качество будет страдать. Тот, кто раньше обучался дистанционно, понимает, что это требует гораздо больше самодисциплины, времени, усилий и т. д., чем очное образование.

Нужно искать возможности и способы, несмотря на карантин, чтобы оставлять хотя бы частично очное образование. Потому что идет разделение общества. И в Казахстане, и в других странах. А это возможность манипулирования. Как социальные сети манипулируют людьми, так и в онлайн-образовании будут отрабатываться и использоваться соответствующие механизмы.

И без того сегодняшняя система среднего и высшего образования вызывает много вопросов, имеются проблемы именно с точки зрения подготовки студентов, его качества, реального значения дипломов. Система онлайн пока не способствует тому, чтобы качество образования улучшалось.

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований CHINA CENTER:

Сейчас рано делать прогнозы, так как на миграцию и образование будет влиять то, как поведет себя коронавирус. От этого зависит, когда мы сможем вернуться к нормальной жизни. Позитивной новостью стало то, что в России разработана вакцина.

Согласно опыту нашей школы по изучению китайского языка, при всех озвученных проблемах на какой-то период заменить офлайн-обучение, даже такое сложное, как знание языка, реально. Наша школа неожиданно расширила ареал учеников, мы получили студентов из других регионов Казахстана, России и Беларуси.

То есть деятельность тех, кто сумел преобразовать привычную систему при всех проблемах онлайн, получила новые импульсы. Но все же онлайн-обучение – процесс усеченный, он не может заменить очное образование.

Подготовила Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Новости

Все новости