DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 286,33 Brent 36,55
Школам планируют предоставить финансовую самостоятельность

Школам планируют предоставить финансовую самостоятельность

К автономности школ планируется перейти после передачи 28 вузов в частный сектор.

20 Февраль 2017 16:27 15856

Школам планируют предоставить финансовую самостоятельность

Автор:

Динара Қуатова

С переходом на подушевое финансирование соцобъектов в 2019 году общеобразовательные школы в Казахстане планируется наделить возможностью вести коммерческую деятельность и самостоятельно распоряжаться полученными доходами. Об этом Abctv.kz после правительственного часа в кулуарах мажилиса сообщила вице-министр образования и науки Бибигуль Асылова.

"Школы у нас в настоящее время являются государственными учреждениями. И мы сейчас совместно с министерством национальной экономики рассматриваем предложения по изменению организационно-правовой формы. Это связано в первую очередь с переходом на подушевое финансирование организаций образования. Это повысит самостостоятельность школ, то есть их автономность. Это бюджетная независимость школ. Я думаю, что в 2019 году мы перейдем на подушевое финансирование в целом по стране. И поэтому мы вопрос изменения организационно-правовой формы школы из госучреждения рассматриваем", - сообщила вице министр.

По ее словам, речь идет о переводе школ из статуса госучреждений в казенные предприятия с правом хозяйственной деятельности.
 
"Скорее всего, это будут бюджетные учреждения с правом наделения распоряжаться деньгами, как на сегодняшний день казенные предприятия, и оказывать какие-то услуги. И депутатами тоже сегодня поднимался вопрос о том, что какие-то можно было помещения сдавать, то есть имеются разные варианты, которые сейчас изучаются", - отметила Бибигуль Асылова.

Сегодня все доходы от аренды помещений СОШ поступают в бюджет местных исполнительных органов. Также руководители этих учебных заведений смогут привлекать на аутсорсинг частные компании, предоставляющие услуги.

"Сейчас школы ограничены в этих вещах. Организационно-правовая форма не позволяет такие вещи. Она полностью по смете финансируется. В рамках подушевого финасирования у нас много таких вещей, которые дадут нам именно автономность. То есть и бюджет, и право управлять деньгами, и решать вопросы по оплате труда. Много таких вещей, которые могут действительно школы реализовать", - сказала замглавы МОН РК. 

По вопросу наделения общеобразовательных учебных заведений правом оказывать платные услуги на правительственном часе высказался мажилисмен Омархан Оксикбаев. По его мнению, финансовая самостоятельность поможет снизить коррупционную составляющую в школах.

"В сфере образования, особенно в школах, имеет место коррупция. Конечно, директора школ не берут больше, чем положено. Они хотят лучшего для своих организаций. Однако я считаю, что есть один путь. Этот вопрос должен рассматриваться в законе о школьном образовании. Это оказание платных услуг. Если пересмотреть закон и дать возможность имущество, например спортзал и другие помещения, сдавать в аренду. Директор не имеет на это права сегодня", - сказал депутат.

Все детали новшества на данный момент Минобразования обсуждает совместно с Миннацэкономики.

Что касается разгосударствления высших учебных заведений, то преобразовать их в акционерные общества намерены до конца текущего года. Всего планируется передать в частный сектор 28 вузов. 

Динара Куатова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

«Если десять учеников профессора имеют работы с плагиатом, то он больше не может быть профессором»

Из бесчестного прошлого: как казахстанские вузы хотят стать честными.

06 Июль 2019 09:47 10555

«Если десять учеников профессора имеют работы с плагиатом, то он больше не может быть профессором»

Казахстанские вузы вступают в Лигу академической честности, и теперь все работы студентов пропускают через систему проверки на плагиат. Это уже привело к тому, что с первого курса студенты отчисляются десятками. По мнению чиновников от Минобразования, до выпуска доберутся чуть больше половины. Однако в вольном сетевом сообществе «Диссернет» говорят, что этих мер недостаточно: перед тем как создавать честное будущее, не мешало бы его отмыть от позорных следов прошлого.

– Я очень надеюсь, что Казахстан, находясь на начальном этапе перемен, последует примеру стран с многовековой традицией научной этики, – сказал в интервью корреспонденту inbusiness.kz сооснователь российского проекта «Диссернет» Андрей Заякин.

Для справки:

О российском проекте «Диссернет», занимающемся разоблачением мошенников, фальсификаторов и лжецов, без преувеличения, знает весь ученый мир. Всего у вольного сетевого сообщества четыре отца-основателя: журналист Сергей Пархоменко, ученый-биоинформатик Михаил Гельфанд и два Андрея – Ростовцев и Заякин, оба ученые-физики.

Активисты «Диссернета» изучают научные работы и, если находят в диссертациях некорректные заимствования, проще говоря – плагиат, лишают ученых-жуликов научной степени.

– Не надо бояться, истерить и прятать свои ошибки. Надо свои ошибки находить и на них правильно реагировать, так, как это делают в течение сотен лет в Европе и Америке – университеты, обнаружив, что кто-то списал диссертацию, лишают этого человека ученой степени, – говорит Заякин. – Я знаю, что в Казахстане создана Лига академической честности. Это очень важный этап, который может превратиться в потемкинскую деревню, и хотел бы пожелать казахстанской академической общественности, чтобы у нее получилось сделать лигу действенным инструментом для борьбы за академическую честность. А сделать это очень просто.

 Интересно, как?

– Вот мой рецепт: условием для вступления в Лигу академической честности должна быть ретроспективная проверка работ, защищенных в данном университете за последние 15 лет. Так и напишите большими буквами и жирным шрифтом: РЕТРОСПЕКТИВНАЯ.

Нужно сделать всего три шага: проверка диссертаций за предыдущие 15 лет, лишение ученых степеней независимо от срока давности по инициативе университета и третье – увольнение всех тех, кто был руководителем фальшивых диссертаций. Без этого вводить превентивную проверку студенческих работ на плагиат – пустая трата времени и денег.

 Считаете, надо проверять не то, что пишут студенты сейчас, а то, что писали раньше?

– Да. Открываете базу всех диссертаций за последние 15 лет, составляете случайную подборку из каждого университета и проверяете. Разумеется, проверка всех работ без исключения – это очень тяжелое и длительное занятие, поэтому должны быть установлены квоты. Скажем, работ по экономике нужно проверить процентов 40 от всего, что защищалось. Экономика – такой самый «печальный» предмет на постсоветском пространстве, по этой дисциплине чаще всего подделывают диссертации. Часто подделывают и работы по праву – их можно проверить процентов 25, а по остальным специальностям можно проверить по одной-две работы.

– Почему к остальным специальностям такое снисхождение?

– Как показывает наша практика, по таким специальностям, как физика, математика, лингвистика, плагиат редок, и по ним нужны лишь незначительные проверки. Если в университете находится более трех или пяти фальшивых диссертаций, то по этой специальности он не должен входить в лигу. Хотя я не знаю, предусмотрено ли членство в лиге по отдельным специальностям.

– Если в университете находится три-пять процентов работ с плагиатом?

– Штук. Одна-две фальшивые диссертации – еще ладно, но три – это уже много.

– Думаю, что по три фальшивых диссертации найдется в каждом университете.

– Я тоже так думаю, но в этом все и дело. Найдя фальшивые диссертации, вуз должен будет сделать выбор – либо отзывает диссертации и лишает человека ученой степени, либо перестает мечтать о том, чтобы войти в лигу. Все очень просто.

– На словах – да.

– Вообще, университет должен отзывать диссертации сам, не дожидаясь каких-нибудь скандалов. Возьмите пример Германии. Я долго работал в Германии, там защищал диссертацию, и считаю, что это одна из самых образцовых стран как по уровню академической этики, так и научной культуры и научных исследований.

Так вот в Германии университеты, которые попали с систему VroniPlag, близкую по духу нашему «Диссернету», сами отзывают ученые степени у тех жуликов, которые их защитили.

Вспомните случай министра обороны Германии Карла-Теодора цу Гуттенберга, в докторской диссертации которого обнаружили плагиат. Университет лишил министра ученой степени, причем сделал это буквально в течение каких-то считанных недель. После того как министра уличили в плагиате, его лишили всех постов – он ушел с министерской должности, парламента и, по-моему, сейчас живет в США и выращивает апельсины.

Лишение ученых степеней – это единственный способ, которым пользуются в цивилизованном мире, чтобы очистить диссертационное пространство. И еще: если у профессора несколько человек лишились ученой степени, то такому профессору также не место в мире науки.

– То есть научный руководитель не может не знать, что в диссертации есть плагиат?

– Работал аспирант или не работал, профессор, конечно же, знает. Научный руководитель наблюдает за ходом работы, видит, какие усилия прилагает аспирант. И то, что человек ничего не делает, не пишет содержательных статей, не выступает на семинарах, научному руководителю, безусловно, хорошо известно. Профессор может не знать, откуда аспирант взял работу – может быть, ему написали на заказ или он взял чужую работу и переклеил титульный лист. 

Если десять учеников профессора имеют работы с многостраничным плагиатом, то такой человек больше не может быть профессором, он не имеет права называться научным сотрудником.

– Почему вы предлагаете проверять работы за последние 15 лет?

– 15 лет – это разумный срок для проверки с практической и технической точек зрения. Это не значит, что до этого времени все было плохо или, наоборот, хорошо, просто с чисто технической точки зрения сложно проверить на плагиат то, чего нет в Интернете.  Если взять 20 лет, то источники для списывания диссертации, скорее всего, были в библиотеке, и в Интернете их искать бесполезно.

– Во время защиты диссовет может понять, что с диссертацией что-то не так? Что она куплена или списана?

– Диссоветы, к сожалению, даже в хороших местах иногда могут «зевнуть» и ничего не заметить. С другой стороны, диссоветы опять же не состоят из людей, «упавших с потолка»,  зачастую эти люди знают научного руководителя, знают, что у него есть аспирант, с которым он ведет работу. Это нормальная ситуация.

Ненормальная ситуация, когда руководитель видит своего аспиранта за день до защиты, а соискатель диссертацию не только не читал, но даже не листал. У нас были случаи, когда имя и отчество диссертанта были написаны неправильно. Эту диссертацию человек ни разу не держал в руках, на ней был просто переклеен титульный лист и переклеен с ошибкой. Я не шучу.

– Как «Диссернет» выбирает диссертации на проверку? Тоже по принципу 40% от всех работ по экономике и 25% от работ по праву?

– «Диссернет» проверяет то, что ему интересно. Вот нам интересны диссертации казахстанских доцентов, профессоров, научных работников, акимов, министров, мы их и проверяем. Мы не можем проверить все работы, у нас просто нет для этого необходимых мощностей. Случайные проверки не имеют смысла, поэтому мы находим «кусты».

– Что такое «кусты»?

– «Куст» – это профессор с учениками, или диссертационный совет, или учебное заведение, в котором проходят защиты и в отношении которого есть подозрения, что там диссертации просто «клепают».

– Как вы находите эти «кусты»?

– Как мы начинаем подозревать какое-то учреждение или профессора в порочной деятельности? Мы начинаем со строения матрицы  корреляции между текстами авторефератов, защищенных в этих заведениях или у этих профессоров. Тексты авторефератов свободно доступны в Интернете и с ними удобно работать. Если мы видим, что авторефераты копируют другие авторефераты, то есть основания полагать, что с диссертациями будет еще хуже. И тогда значительное количество диссертаций подвергаются сплошной проверке. То есть  никто не проверяет все диссертации сплошь или диссертации случайным образом, потому что так мы будем сидеть до второго пришествия. Мы проверяем те диссертации, где уже априори есть смысл подозревать плагиат. И таким образом мы выходим на «кусты».

Вот мы сейчас говорим о плагиате, а я говорю вам, что нет никакого плагиата, а есть неприкрытая, бессовестная торговля учеными степенями. И эти работы «кустятся» – то есть в одном учреждении будет густо, а в другом будет пусто.

– Что происходит с «кустами», которые вы разоблачаете? Они продолжают работать?

– Смотря в какой стране.

– Ваша география касается стран постсоветского пространства?

– В общем-то, да. Казахстан сейчас находится в начале пути, и я очень надеюсь, что те ошибки, которые российская аттестационная система сделала за последние пять лет, находясь не просто под существенным, а, я бы сказал, под решающим влиянием тех, кто торговал фальшивыми диссертациями. У вас в Казахстане сейчас нет ВАКа, у вас PHD, поэтому я не знаю, как устроена ваша коррупция, но про нашу коррупцию я знаю многое. В России существовали таксы за проведение через экспертные советы.

– В России диссертациями торгуют открыто?

– В России чем «кустистее куст», тем больше у него привилегий, административных преимуществ, влияния на высшую аттестационную комиссию и возможностей отмазывать своих подопечных, когда мы пытаемся лишить их ученой степени.

В российской высшей аттестационной  комиссии большинство экспертных советов до недавнего времени держали «контрольный пакет акций», то есть большинство голосов, принадлежало людям, которые торговали фальшивыми диссертациями. Из того, что мы видим, вырисовывается картина, что руководители и продают ученую степень в виде пакета: текст + защита + проведение через ВАК.

Пожалуй, самым вопиющим был экспертный совет, который возглавлял академик Борис Порфирьев. Этот экспертный совет сохранил ученую степень людям, которые не просто списывали диссертации, а подделывали данные, высасывали цифры эмпирических исследований из пальца, заменяли один год другим, мясо на шоколад, оставляя данные неизменными. Понимаете, это хуже любого плагиата, люди делали работы, которые вообще нельзя считать наукой. То есть российская экономическая наука – это наука, где можно защитить диссертацию, что мясо – это шоколад, и при этом считаться ученым.

Заслуга академика Порфирьева в том, что российскую экономическую науку в международном образовательном пространстве видят через призму этих работ. Именно его следует считать ответственным за то, что российская ученая  степень по экономике в настоящее время имеет даже не нулевую, а отрицательную ценность.

– В Кыргызстане, кажется, вашим разоблачениям тоже были не очень-то рады.

– Кыргызстан просто взял и закрыл доступ к тем диссертациям, которые раньше были в свободном доступе. А хуже всего ситуация в Таджикистане. Таджикистан является частью российской национальной системы научной аттестации, то есть Таджикистан, несмотря на свою независимость, подчиняется российскому ВАК. Таджикистан ответил на разоблачения какими-то смешными ругательными статьями на официальных сайтах. Причем они до конца не поняли даже того, как зовут основателей «Диссернета». Реакция совершенно дебильная и истерическая, гораздо более истерическая, чем в России.

– После того как «Диссернет» принялся активно разоблачать мошенников, фальсификаторов и лжецов, ситуация в России как-то изменилась?

– Ситуация на самом деле очень интересная. Количество диссертаций в России изменялось следующим образом: в 1992 году защищалось примерно 13 тысяч диссертаций в год, а потом эта цифра стала расти. Примерно к 2010 году это число достигло 33 тысяч в год. В 2013 году, после нашего появления на сцене, это количество стало резко падать и к 2017 году упало до предреформенного уровня – то есть до 12-13 тысяч в год.

Потенциальные риски с защитой фальшивых диссертаций стали достаточно велики, можно сказать, мы практически убили этот рынок. К слову, цена одной фальшивой кандидатской диссертации в России была 10 тысяч долларов США, а докторской – 25 тысяч. Если умножить эту цифру на то количество фальшивых диссертаций, которые мы выявили, то получим цифру примерно в 200 млн долларов – это объем того рынка, который мы убили.

На эти деньги можно убить примерно 200 диссернетовцев в год, но до сих пор все мы живы, только в Ростовцева стреляли и не попали.

– Кстати, а как реагируют те, кого разоблачил «Диссернет»?

– Всегда очень забавно, когда выкидываешь с должности ректора университета. Такие случаи у нас не часто, но случаются. Когда ректора Московского автомеханического института господина Николаенко (Андрей Николаенко был назначен на должность ректора в 2008 году – Прим. авт.) стали лишать диссертации за подлог, а подлог, понятно, как грех перетягивает плагиат, он в качестве доказательства принес труды, якобы написанные им в соавторстве с другими людьми за год до его диссертации. Тогда его степени не лишили.

В «Диссернете» мы долго думали, что с этими трудами не так, а потом я заметил, что правые страницы обозначены четными номерами, а левые нечетными. Обычно бывает наоборот – справа всегда нечетные, а слева четные. Тогда мы связались с соавторами этой работы и выяснилось, что они не писали никаких совместных трудов с Николаенко, о чем прислали нотариальные заявления. В итоге этот человек лишился ученой степени и с позором слетел с ректорского кресла.

То же самое с ректором Курганского государственного университета. Константин Прокофьев, как и Николаенко, издал книгу якобы в соавторстве и датировал ее четырьмя годами до защиты своей диссертации, состоявшейся в 2014 году, то есть 2010 годом. Диссовет посмотрел на книгу и сказал: «Есть книга, есть соавторство, степени лишать не будем».

Позже обнаружились совершенно очевидные признаки подделки. Во-первых, в этой якобы монографии везде вместо слова «монография» было написано «диссертация». Во-вторых, данные о количестве политических партий в России были актуальны на момент издания той работы, с которой он списывал. В книге говорится о том, что благодаря состоявшемуся упрощению законодательства в России «сейчас» 53 политических партии. Но в 2010 году партий было всего лишь восемь! А данные о 53 партиях, которые совпадают в книге и в диссертации Прокофьева – это данные на начало 2013 года.

Катерина Клеменкова

Новая система госконтроля над бизнесом стартовала в стране

Переход от погони за наказанием предпринимателей на профилактику правонарушений будет идти под контролем Министерства национальной экономики.

25 Январь 2019 18:42 2609

Новая система госконтроля над бизнесом стартовала в стране

Фото: atameken.kz

Реформа системы госконтроля и надзора за субъектами предпринимательства должна привести к снижению количества требований проверяющих, срокам проверок, но самое главное – к смене ментальности контролирующих госорганов. Об этом в пятницу, 25 января, сообщил директор Департамента развития предпринимательства Министерства национальной экономики (МНЭ) Асланбек Джакупов.

«Если у нас 10 лет назад, притом что субъектов предпринимательства было 800 тысяч, количество проверок было порядка 400 тысяч, то по итогам 2018 года при количестве субъектов предпринимательства в 1,2 миллиона количество проверок снизилось до 81 тысячи, проверки сократились более чем в четыре раза. Государство стало меньше вмешиваться в предпринимательскую деятельность, меньше стало ее регулировать, – подчеркнул спикер. – Несмотря на снижение, сохранялась значительная нагрузка бизнеса, и причиной тому являются административные штрафы. Практически каждая проверка заканчивалась административным воздействием на предпринимателя. Но при этом следует отметить, что наложение штрафа не обеспечивало безопасность в указанных сферах, о чем свидетельствует статистика неблагоприятных происшествий».

Их число ежегодно варьируется на одном уровне, в пределах шести-семи тысяч, продолжает Джакупов, отмечая, что «проверяющий стремится прийти и проверить, при этом качество их работы зависит не от того, насколько безопасно, а от объемов штрафов и количества наказанных людей». Настроить «прицел» контролирующих госорганов призван внедряемый с начала текущего года институт профилактического контроля взамен выборочного.

«[Он] направлен на выстраивание партнерских отношений и призван повысить доверие к органам власти со стороны бизнеса. То есть сейчас целью контроля является не наказание предпринимателя, а с помощью консультирования помочь избежать совершения нарушений требования законодательства. Субъекту контроля будет дано определенное количество времени для устранения выявленных нарушений. А в случае их неустранения за госорганом сохраняется право повторной внеплановой проверки. Таким образом, надеемся, что данный институт станет реальным стимулом для добровольного соблюдения бизнесом требований законодательства. Позволит кардинально поменять ментальность сознания проверяющих, трансформируя его на менталитет обслуживания», – отметил представитель МНЭ.

В рамках реформы госнадзора будут оптимизированы сроки проверок по профилактическому контролю вдвое, с 30 до 15 дней; срок проведения внеплановых проверок сокращен в три раза, с 30 до 10 дней. Возможность продлевать проверки, которая ранее никак не регулировалась, теперь сокращена до одного раза, подчеркнул Джакупов.

Число требований со стороны госорганов к бизнесу также сократилось.

«В части санэпидблагополучия населения из 11,5 тысячи требований остались самые необходимые – 1,8 тысячи; в сфере пожарной безопасности было 3000 требований – они сокращены до 870. В сфере промышленной безопасности было порядка 10 тысяч требований – сокращены до 7,3 тысячи. При этом права потребителей будут защищены на соответствующем уровне. Речь не идет о тех требованиях, затрагивающих вопросы безопасности населения. Речь идет о дублирующих требованиях и тех, которые не несли правовой нагрузки для безопасности населения, но при этом проверялись», – подчеркнули в ведомстве.

Вишенкой на торте станет оптимизация штатной численности проверяющих. Уже сокращено свыше 600 единиц, и в рамках реформы предложено упразднить еще тысячу рабочих мест. На повестке сейчас качественная реализация проведенной реформы, добавил Джакупов.

«Сейчас МНЭ наделено функцией по защите прав предпринимателей. Данная компетенция дает нам право проверить любой госорган на предмет следующих трех составляющих. Первое – порядок проведения госконтроля в отношении предпринимателей. Тот или иной госорган, который проверяет предпринимателей, в отношении него МНЭ имеет право провести также контрольные мероприятия на предмет того, как этот госорган проверил предпринимателя с соответствующими мерами. Таким образом, не только субъекты подвергаются контролю на предмет соблюдения законодательства, а также сами госорганы», – подчеркнул директор департамента министерства.

Для нас, представителей бизнес-сообщества, важно, чтобы был нормальный бизнес-климат и нормальный барьер вхождения в ту или иную отрасль, акцентирует вице-президент Ассоциации предпринимателей по Карагандинской области Гульнар Курбанбаева.

«Если в 2014 году, когда мы начинали делать мониторинг госуслуг в части регулирования, это выдача разрешений, осуществление госконтроля, то уровень неблагоприятного и отрицательного отношения к этой работе со стороны госоргана составляет около 45-50% в разных регионах. Сейчас это менее одной трети. (…) Каждое третье обращение бизнесменов в Карагандинской области ранее было связано с недовольством проведения госконтроля в виде проверок. Сейчас если будет такое, то одна десятая в лучшем случае», – отмечает она.

При этом ослабление госконтроля позволяет бизнесу работать более спокойно, ровно и системно, не создавая рисков для потребителей, уверена Курбанбаева.

«Статистика сама показывает: количество самих выявленных нарушений не увеличивается в каких-то областях, санэпиднадзор, ветнадзор – оно остается на определенном уровне. В других сферах оно резко идет на снижение. Вопрос стоит не в том, что предприниматели не боятся проверок, они стараются найти правильное решение всех задач», – резюмировала вице-президент Бизнес-ассоциации Карагандинской области.

Султан Биманов

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: