/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 364,14 Brent 36,55
ВВП продолжает набирать темп

ВВП продолжает набирать темп

Экономика Казахстана демонстрирует устойчивый рост.

11:28 13 Март 2018 7625

ВВП продолжает набирать темп

Автор:

Ирина Севостьянова

Фото: Vteme.kz

За январь-февраль рост ВВП составил 4,0%, что на 1,5% превышает показатели аналогичного периода 2017 года (2,5%). Как сообщил в ходе заседания правительства министр национальной экономики Тимур Сулейменов, такая динамика обеспечена ростом обрабатывающей промышленности и сферы услуг. Также выросли инвестиции и внутреннее потребление.

Инфляция замедлилась и с начала года составила 1,3%, что является самым низким значением последних лет. В годовом выражении инфляция составила 6,5% (февраль к февралю).

Также за два месяца 2018 года международные резервы страны увеличились на 2,0%, до 90,8 млрд долларов, золотовалютные резервы выросли на 2,2%, до 31,4 млрд долларов, активы Национального фонда увеличились на 1,8% и составили 59,4 млрд долларов.

В разрезе отраслей темпы роста демонстрирует промышленность, где рост составил 5,6%. Это выше роста аналогичного периода прошлого года – тогда было 4,5%.

Объем производства в горнодобывающей промышленности вырос на 5,5%, что связано с ростом добычи газа на 7,3%, нефти – на 7,2% и железной руды – на 3,9%.

Обрабатывающая промышленность показала прирост на 6,1%. При этом двузначный рост наблюдается в производстве бумажной продукции, химической промышленности, производстве напитков и мебели. Также хорошие темпы демонстрируют фармацевтика, машиностроение, производство продуктов питания, металлургия.

В сельском хозяйстве рост составил 3,3% за счет роста продукции животноводства на 3,4%.

В строительном секторе зафиксировано сокращение на 4,5%. Сокращение наблюдается в Атырауской области (инженерные сооружения и магистральные трубопроводы), в Астане (завершение строительства Экспо и аэропорта) и в Костанайской области.

Выпуск услуг вырос на 4,1% против 1,5% в аналогичном периоде прошлого года. Торговля выросла на 7,0%. Это во многом связано с увеличением объемов оптовых предприятий (8,6%). Транспорт вырос на 4,4%, связь – на 5,7%, услуги по проживанию и питанию – на 1,9%.

Значительный темп роста продемонстрировали инвестиции в основной капитал, увеличившись на 54,4%. Как пояснил г-н Сулейменов, такой рост связан с модернизацией и реконструкцией Шымкентского нефтеперерабатывающего завода «ПетроКазахстан Ойл Продактс», также строится завод третьего поколения и реализуется проект будущего расширения на месторождении Тенгиз.

Вместе с тем «инвестиции сильно выросли в строительстве, промышленности и торговле».

Также увеличилось кредитование экономики – на 1 февраля рост составил 0,2%, или до 12,5 трлн тенге. Кредиты в тенге на долгосрочный период юридическим лицам возросли на 4,4%. Кредиты в иностранной валюте сократились на 13,9%.

Напомним, по итогам 2017 года рост ВВП составил 4%. Согласно прогнозам, в текущем году запланирован рост в 3,1%, однако ожидается, что в рамках корректировки республиканского бюджета макроэкономические прогнозы будут пересмотрены в сторону увеличения.

Ирина Севостьянова

«Пока не понятно, за счет чего ВВП вырастет на 5%: административными путями роста экономики не добьешься»

Макроэкономические заметки об инфляции, валютном курсе и базовой ставке.

19 Март 2019 07:06 4246

«Пока не понятно, за счет чего ВВП вырастет на 5%: административными путями роста экономики не добьешься»

Министр национальной экономики Руслан Даленов, презентуя на прошлой неделе макроэкономический прогноз на этот год, сообщил: реальный рост ВВП на 2019 год оценивается на уровне 3,8%. В то же время премьер-министр Аскар Мамин на заседании правительства 12 марта говорил о том, что необходимо добиться не менее 5% роста ВВП в этом году.

По мнению аналитиков Halyk Finance, рост в этом году составит 3,6%. Этот расчет и. о. председателя правления компании Мурат Темирханов, выступая на круглом столе «Долговой рынок Республики Казахстан», объяснил так:

«В прошлом году производство нефти увеличилось немногим больше чем на 4%, среднегодовая цена на ресурс выросла примерно на 30%. Это дало громадный толчок (росту экономики. – Ред.). В этом году такого толчка не будет. Будет небольшой рост и даже, может быть, как уже сейчас прогнозирует правительство, падение производства нефти, средняя стоимость черного золота точно не вырастет».

Фактор, который, по мнению спикера, способен оказать влияние, – продолжающиеся инвестиции в такие крупные нефтяные проекты, как Тенгиз, Кашаган.

В прошлом году рост экономики Казахстана составил 4,1%.

«Если говорить о качестве этого роста, то нужно понимать: он обеспечен компонентами сырьевой экономики (нефть, газ, добыча и первичная переработка металлов, транспортировка нефти и прочее)», – подчеркивает аналитик.

Мурат Темирханов указывает на то, что в Казахстане сохраняется зависимость от сырья: цены на него выросли, экспорт минеральных ресурсов увеличился сразу с 65% до 75%, то есть фактически говорить о диверсификации экономики и росте обрабатывающей промышленности нельзя. Доля МСБ в экономике остается на уровне 26-27%.

«Пока не понятно, за счет чего будет 5%. Потому что административными путями роста экономики не добьешься», – комментирует он.

Он также обращает внимание на то, что в начале этого года резко увеличили бюджетные расходы, были социальные инициативы, плюс была оказана поддержка «Цеснабанку» и т. д.

«По нашей оценке, это еще примерно 0,4% дополнительного роста дает. Если из прогнозируемых нами 3,6% экономического роста убрать фискальный импульс, останется 3,2%», – говорит спикер.

Коммунальные тарифы снизили инфляцию

В январе-феврале этого года инфляция в Казахстане замедлилась. «У нас никогда меньше 5% не было, а тут стало 4,8% (по итогам февраля. – Ред.). Это произошло в основном потому, что административным путем сократили тарифы на коммунальные услуги. Если исключить этот эффект и взять рост тарифов, каким он был в январе-феврале прошлого года, то оказывается, что на самом деле инфляция в этом году выросла по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. То есть пока еще проблемы с инфляцией не проходят, по нашему мнению», – говорит экономист.

Напомним: таргетируемый коридор инфляции в Казахстане – 4-6%. Нацбанк 13 марта опубликовал прогноз инфляции, в котором указывается, что в 2019 году инфляция не выйдет за пределы этого коридора. Однако «в сравнении с предыдущим прогнозным раундом «ноябрь-декабрь 2018 года» в 2019 году траектория инфляции была скорректирована в сторону понижения». Отметим, что прогнозные раунды регулятор проводит четыре раза в год для оценки основных макроэкономических показателей, в первую очередь инфляции, на среднесрочный период (предстоящие семь кварталов).

«Кто-то большой» направляет курс

Говоря о курсе нацвалюты, эксперт отмечает, что предыдущее руководство Нацбанка придерживалось политики слабого тенге относительно рубля.

В феврале-марте прошлого года тенге отвечал фундаментальным факторам, и тогда курс составлял 320-330 тенге за доллар и 5,6-5,7 тенге за рубль. Санкции против России, которые во временном периоде последовали за этим, обесценили национальную валюту в этой стране, что было, как говорит Мурат Темирханов, фундаментально правильно из-за влияния на платежный баланс и экономику.

«У нас никаких санкций не было, тем не менее, тенге последовал за рублем. И по нашему мнению, хотя Нацбанк и говорил, что он не влияет на курс, мы считаем, что влияет, мы видим это по ежедневым торгам: есть кто-то большой, который туда-сюда направляет курс», – говорит собеседник.

По его словам, интервенций не было, однако у регулятора есть «много путей, как управлять курсом». Например, Нацфонд, который «почему-то не вырос», есть ЕНПФ с большими валютными активами.

Эксперт говорит, что, по его расчетам, курс, если бы он определялся фундаментальными факторам, должен был бы быть «350-360, может быть, даже 245-255 тенге за доллар и 5,3-5,4 тенге за рубль».

«То есть тенге должен быть гораздо крепче, и после всех санкций он должен был укрепиться к рублю, но этого не произошло», – отмечает аналитик.

Он указывает, на то, что были заявления о снижении волатильности.

«Но у нас нефтяная страна. Если бы мы производили что-то и продавали, тогда не было бы волатильности. А поскольку нефть – сырьевой товар и цена на него резко меняется, без волатильности никак не обойтись», – заключает эксперт.

Базовая ставка: между рисками и стимулами

В марте Нацбанк сохранил базовую ставку на текущем уровне – 9,25% с неизменным коридором процентных ставок +/-1 процентный пункт. В сообщении регулятора, которым сопровождалось решение, было указано следующее: «Сохраняются риски повышения инфляционного фона, в том числе связанные с несбалансированностью динамики составляющих инфляции. Риски ухудшения внешней ситуации, учитываемые при предыдущем рассмотрении базовой ставки, не реализовались, и вероятность их дальнейшего проявления, по оценкам Национального банка, уменьшилась. Текущий уровень базовой ставки способствует достижению целевых ориентиров по инфляции на 2019 год».

Отметим, что в 2018 году базовая ставка была снижена в целом с 9,75% до 9,25%

Решение оставить базовую ставку на уровне 9,25% Мурат Темирханов считает «абсолютно правильным».

«Потому что чисто визуально инфляция вроде падает, но если разобраться, то инфляционный фон даже ухудшился», – говорит он. И указывает на большие фискальные стимулы – социальные расходы, расходы на инфраструктуру и т. д., повлиявшие на это.

«Сам Нацбанк отмечает, что если убрать административную часть, то инфляционный фон остается высоким», – говорит собеседник.

В пресс-релизе о прогнозе инфляции от 13 марта написано, что, по оценкам, в 2020 году возможна реализация проинфляционных рисков. Это объясняется, во-первых, тем, что будет исчерпан положительный эффект, когда на инфляцию оказало влияние снижение тарифов на регулируемые услуги, во-вторых, сохранится рост потребительского спроса, связанный с фискальным стимулированием. Помимо этого, влияние на рост продовольственной инфляции в Казахстане будет оказывать динамика мировой продовольственной инфляции.

«В таких условиях, с учетом фискальных стимулов, снижать базовую ставку в ближайшие шесть-семь месяцев нет смысла. Инфляционный фон тяжелый, есть стимулы увеличения госрасходов. При снижении базовой ставки есть риск того, что инфляция усилится», – говорит Мурат Темирханов.

В заключение он отмечает, что его беспокоит такой момент. Новое руководство Нацбанка «пришло под флагом стимулирования роста экономики». Однако одновременное воздействие со стороны фискальной политики и со стороны Нацбанка несет в себе достаточно высокие риски, и это, как говорит эксперт, вызывает опасения.

Елена Тумашова

Ученый предложил новый подход к оценке экономического состояния стран

По мнению профессора Артуро Бриса, по вычислению ВВП и наблюдению за его динамикой уже нельзя в полной мере судить о реальном благосостоянии людей.

28 Февраль 2019 16:33 9306

Ученый предложил новый подход к оценке экономического состояния стран

Оценивать экономическое состояние стран не по ВВП, а по уровню счастья и удовлетворенности жизни предлагает профессор бизнес-школы IMD (International Institute for Management Development – Международный институт управленческого развития Лозанна, Швейцария) Артуро Брис, возглавляющий в IMD центр по изучению проблем мировой конкуренции.

По мнению профессора Бриса, вычисление ВВП не берет в расчет многие факторы. В частности, показатель ВВП игнорирует связь между экономическим ростом и неравенством доходов.

Как отмечает ученый, рост ВВП очень часто является весьма слабым показателем благосостояния, несмотря на свою близость к изначальной задаче Саймона Кузнеца – экономиста, разработавшего в 1934 году современную концепцию валового внутреннего продукта. Так, Кузнец предупреждал, что «любое заявление о значении национального дохода будет ложным в своей предполагаемой целесообразности как оценка вклада экономической активности в процветание жителей страны – настоящее и будущее».

В качестве наглядного примера профессор Брис приводит опыт Колумбии – между 1960 и 2015 годами ВВП данной страны рос в течение каждого (кроме 1999-го) года, сделав Колумбию мировым рекордсменом по росту ВВП, но все же не самой конкурентоспособной страной.

«Общественная критика стала усиливаться после наблюдений за тем, как в последнее десятилетие ВВП в среднем рос в большинстве развитых стран, а реальные зарплаты сокращались, потому что от роста экономики в основном выигрывал капитал, а не рабочая сила. Как результат правительства и международные организации стали искать альтернативные инструменты оценки», – пишет ученый.

Он отметил, что данный вопрос очень глубоко обсуждался на саммите 2017 года в Дубае, и сразу несколько стран начали предпринимать действия в этом направлении.

Также профессор Брис выделил несколько стран, уже озадачившихся вопросом более точного измерения уровня благосостояния их граждан. Например, Королевство Бутан в 2011 году ввело индикатор «валового национального счастья». В 2012 году Япония провела свое первое вычисление «качества жизни», а ранее, в 2010 году, уже основала правительственный комитет по измерению уровня благосостояния.

«Также делались попытки инкорпорировать понятия «счастье» и «благосостояние» в образовательные системы некоторых стран: в 2013 году Южная Корея основала программу «Счастливое обучение для всех», а Сингапур в 2013 году интегрировал изучение общественно-эмоционального состояния в «Программу изучения личности и гражданской сознательности». Европейский банк реконструкции и развития уже проводил три международных исследования по оценке уровня удовлетворенностью качества жизни в 34 странах. Интересно, что мы уже слышали о том, как новые методики измерения и оценки влияют на реальную работу властей, один из таких примеров – создание в Великобритании организации What Works Center for Wellbeing, тесно сотрудничающей с правительством для определения и улучшения уровня благосостояния для граждан страны», – рассказывает профессор Брис.

По мнению эксперта, хорошим примером того, как измерять счастье в качестве альтернативы национальному доходу и ВВП, является Бутан. В рамках комплексного измерения правительство Королевства учитывает четыре основных параметра национального благосостояния: равноправное общественное и экономическое развитие, защита культуры, сохранение окружающей среды, уровень госуправления. Эти основные параметры определяют то, что в данной стране понимают под главными условиями счастья: уровень жизни населения, качество здравоохранения, образования, окружающей среды, госуправления, психологического состояния, использования времени, культурной устойчивости и жизнеспособности сообщества. Профессор Брис отмечает, что другие страны следуют этому примеру.

Отвечая на вопросы, что делает людей счастливыми и почему люди в одних странах счастливее людей в других, ученый привел интересный факс. Оказывается, ощущение счастья может вызываться генетическими или культурными факторами, поэтому какие-то люди изначально могут чувствовать себя более счастливыми.

«В результате исследования человеческого генома почти 300 тыс. человек было найдено нечто, похожее на ген счастья. Исследование проводилось под руководством профессоров Амстердамского университета Майке Бартельса (генетика) и Филипа Келлингера (геноэкономика). Они выявили три генетические вариации счастья – другими словами, нашу предрасположенность к тому, чтобы чувствовать себя счастливыми, можно в каком-то виде предсказывать в момент рождения», – отмечает профессор.

Также эксперт озвучил весьма занимательные результаты исследовании Гарвардского университета Adult Development. Данное исследование является самым значительным из продолжительных по времени в области определения степени счастья.

«На протяжении более 80 лет, с 1930 года, исследователи наблюдали за жизнью 268 белых мужчин, учившихся в Гарварде в 1939-1944 годах и 456 белых мужчин из окрестностей Бостона. Первая группа состояла из тех, кому на момент начала исследования было 19 лет, вторая – из 11–16-летних. Анализируя события, происшедшие в жизни этих людей за все время наблюдения, профессор Роберт Уолдингер и его команда имели возможность абстрагироваться от факторов окружающей среды, делающих людей счастливыми. К удивлению многих выяснилось, что ощущение счастья не зависит от уровня дохода, благосостояния и материальных вещей. Главная определяющая счастья – это качество человеческих отношений: люди, которые выросли в окружении друзей и семьи, сохранившие крепкие и надежные отношения с другими людьми, проживают более счастливую жизнь. При этом сохранение таких отношений в более зрелом возрасте помогает людям прожить дольше», – пишет ученый.

Принимая во внимание озвученные выше факторы, профессор Брис сделал вывод, что в экономической политике необходимо учитывать новые, более амбициозные цели, которые относятся не только к персональному доходу и производственной эффективности страны, но также к удовлетворенности жизнью и счастью.

«Ощущение счастья является субъективным эмоциональным состоянием, но мы все-таки можем измерить то, как общественно-экономическая и культурная среда делают людей счастливыми. Находимся ли мы на таком новом этапе развития, когда экономический рост является лишь одним из многих факторов, определяющих экономическую политику? Я считаю, что наше общество требует новых направлений в развитии мировой экономики. Рост продуктивности и развитие инноваций, которые мы наблюдали в последние десятилетия, не всегда перерастали в рост благосостояния для всего населения. Рост конкурентоспособности часто становился возможным в ущерб распределению доходов, а экономический рост не всегда ассоциировался с справедливостью и удовлетворенностью от жизни. И, хотя мы знаем, какими могут быть новые направления деятельности для правительств, пока еще не вполне понятно, как решать эти задачи. Используя аналогии из корпоративной стратегии, теперь мы знаем, каким должен быть ключевой показатель развития общества в XXI веке – счастье человека. Однако нам все еще предстоит найти и понять, что лежит в его основе, а скорее, как экономическая политика может сделать так, чтобы люди могли строить более здоровые отношения? Как может система образования поощрять позитивное мышление и сотрудничество? Что правительства могут делать для повышения уровня удовлетворенности жизнью – хотя бы с точки зрения культурных и экологических факторов? Измерение чего-то – это одно, а управление этим – совсем другое», – резюмирует ученый.

Сара Бухина