RU KZ
«От того, что мы собираем 10 млрд тенге за эмиссию, нашим гражданам не легче»

«От того, что мы собираем 10 млрд тенге за эмиссию, нашим гражданам не легче»

12:38 06 Апрель 2017 8741

«От того, что мы собираем 10 млрд тенге за эмиссию, нашим гражданам не легче»

Автор:

Марина Попова

Глава департамента экологии Павлодарской области рассказал о разбирательствах с крупными промпредприятиями.

Как решают больной вопрос экологии жителей региона рассказал в интервью abctv.kz руководитель департамента экологии Павлодарской области Данияр Алиев.

- Вы не так давно пришли на эту должность. Что можете уже сейчас сказать о своей работе?

Придя на эту должность год назад, начал с того, что снизил нагрузку в виде проверок на субъекты малого и среднего бизнеса, которые не представляют экологического риска или опасности для окружающей среды. Но акцентировал свое внимание на крупных промпредприятиях, имеющих систематические нарушения. Более внимательно стали изучать сводку филиала «Казгидромет», имеющего в Павлодаре 6 экологических постов, позволяющих отследить возможные превышения ПДК по выбросам. Две станции, расположенные в южной части города, показали превышение по сероводороду в 4 раза, продукт, характерный для нефтехимического производства.

- Но в этой части города подобных производств нет.

- В том то и дело. При этом стационарные посты, расположенные возле того же ПНХЗ, превышений не выявили.

- Откуда тогда превышение ПДК?

- Начали проверять алюминиевый завод, расположенный в той стороне. Сделали ряд замеров, и наши приборы показали наличие сероводорода. Любой прибор имеет погрешность, как в сторону «плюс», так и «минус». Так вот, этот показатель находился в этой, скажем так, пограничной зоне. Можно пойти двумя путями: если применяем «минус», значит, выказываем предпочтение предприятию, если «плюс», то это значит, что мы проявляем предвзятость. Мы же хотим сделать эту работу объективно и беспристрастно. И, конечно, доказательно. Руководству завода в случае недоверия к нашей лаборатории предлагали привлечь стороннюю. Отказались.

- Чем обосновали?

- Тем, что по их технологическому режиму сероводород образоваться не может в силу высокой температуры в печах спекания, кальцинации, она там составляет 1300 градусов по Цельсию. Но превышение зафиксировано, и рядом нет другого источника. Значит, необходимо изучить проблему. Начали с сырьевого баланса завода. Павлодарский алюминиевый завод использует боксит, поступающий из Костанайской области. Раньше это был Торгайский рудник, но он практически выработан, и завод стал использовать руду Краснооктябрьского месторождения. А она по характеристике более сернистая. Предполагаем, что изменение сырьевого баланса и послужило поводом появления сероводорода. Выдали предприятию заключение об обязательном проведении экологического аудита с целью изучения вопроса, но руководство отказалось, обжаловав наши действия в министерстве.

- И что министерство?

- Нас поддержали.

- Какова опасность сероводорода для человека?

- Он относится к первой группе опасности, влияет на органы дыхания.

- На сколько было зафиксировано повышение?

- Допустимая концентрация – 0,008, а тут в 4 раза. Мы посчитали, за 2 года завод выбросил в атмосферу 50 тонн сероводорода.  Если это подтвердится, то предварительная сумма ущерба может составить 300 млн тенге. Прежде всего необходимо провести исследования по сере и выработать технический регламент. Есть опасения, что с переходом завода только на краснооктябрьскую руду, последствия для экологии могут быть чреваты.

- Может возникнуть вопрос о закрытии производства?

- Ну, я бы не был так категоричен, но технический режим работы предприятия потребует изменений. Впрочем, руководство завода придерживается иной точки зрения. Они обратились в суд первой инстанции, там нас поддержали, но не стали рассматривать главный вопрос: о наличии сероводорода, сконцентрировавшись на процессуальной стороне: подлежит ли рассмотрению данный вопрос в этом суде или нет? В итоге было принято решение, что этот вопрос следует рассматривать в административном суде, а не экономическом. А ведь мы обратились в суд, чтобы разрешить спор между двумя сторонами и прийти к какому-то справедливому решению. Не случилось.

- Получается, суд самоустранился?

- Выходит так.

- Дальнейшие действия?

- Если мы выигрываем суд, отстоим свои доводы, то предъявим встречный иск на возмещение 300 млн тенге, и ждем аудита. Заключение о его проведении выдал комитет, и компания пока его не оспаривает. Теперь у них есть шесть месяцев для его проведения.

- Платить за аудит будет предприятие, как я понимаю. Не получится ли так, что, кто платит, тот и музыку заказывает?

- Есть такое.

- А вы можете не согласиться с выводами аудита?

- Конечно. Вообще, мы составили целый список вопросов для аудита и поставили условия, чтобы при проведении научных исследований приглашали наших специалистов в качестве наблюдателей. Хочу заметить, что приоритет защиты граждан и окружающей среды – превыше всего. Даже если допустить, что я сегодня соглашусь с доводами завода, это не значит, что проблема решится. Показатели «Казгидромета» в любом случае станут достоянием общественности. Коль скоро такой факт выявлен, надо искать причину. Причем решать на всех уровнях. Если министерство по инвестициям и развитию может помочь в данном вопросе на своем уровне, это отлично. Если можно выделить субсидии предприятию для модернизации, тоже неплохо. Но всем этим должен заниматься завод. Мой вопрос – экология, а значит, безопасные выбросы для окружающей среды.

- Кто еще попал в ваше поле зрения?

- Обратили внимание на залповые выбросы во время растопки котлов на объектах «Павлодарэнерго», решили сделать замеры. Правда, пока прошли все их «блокпосты», получили разрешение, добрались до трубы, все уже в нормальном режиме работало. Тем не менее, мы запросили их данные, начали проверять и установили, свои замеры они не сверяли с нормативами. Речь идет о том, что энергетики расчеты делают в миллиграммах на метр кубический, а надо – грамм в секунду. Чтобы понятнее было – мы рассчитываем, сколько вещества выбрасывается в атмосферу в секунду. Когда мы пересчитали, то выявили значительные превышения по выбросам оксида углерода, диоксиду азота, взвешенным веществам. В денежном выражении вышло 650 млн тенге. Находимся в процессе судебного разбирательства.

- А почему этот факт раньше не был выявлен?

- Это вопрос к предыдущему руководству департаментом.

- А сама компания не знала о том, что необходимо делать перерасчет?

- Конечно, знала. Замеры проводились, но с нормативами по ПДК их не сверяла. Хотя это требование закона. Мы за них это сделали.

- Штрафы солидные. Насколько справедливо, что эти средства направляются не на решение экологических проблем, а на латание других дыр?

- Я с вами полностью согласен. Если бы средства, которые мы взыскиваем в виде штрафов, возвращались по целевому назначению, на ту же модернизацию для улучшения экологической обстановки, было бы прекрасно. В 1990-х годах был фонд охраны природы, куда поступали все средства по экологическим платежам, оттуда они распределялись согласно плану охраны окружающей среды. Деньги шли на лесоразведение, очистные сооружения и прочее. Фонда давно нет, теперь плата за эмиссию рассматривается чисто как доходная часть. Получается, что государство заинтересовано в том, чтобы предприятия больше загрязняли, а мы с них больше брали. Не гуманный подход. Должна быть отдача от этих платежей. В России плата за эмиссию аккумулируется на самом предприятии, с которого деньги направляются на природоохранные мероприятия. Но это контролируется госорганом. Например, в случае с сероводородом, будь у предприятия такой фонд, он бы взял оттуда средства. Кстати, сумма выплат по эмиссиям того же алюминиевого завода составляет около 2 млрд тенге в год. Это хорошие средства, и их можно было бы разумно потратить. К слову, этот вопрос обсуждался на заседании комиссии по экологии областного маслихата. От того, что мы собираем 7 или 10 млрд тенге за эмиссию, нашим гражданам не легче. Лучше собирайте 1 млрд, но чтобы выбросов не было.

- Давайте остановимся на строительстве предприятий на территории специальной экономической зоны, которая ориентирована на развитие нефтехимической отрасли. Пока там работает несколько мелких предприятий, а вот крупные строятся, как это было озвучено, строятся «с листа». Это означает, что они не получили еще экологическую экспертизу. Все в процессе?

- К сожалению, с нас убрали функцию экспертизы проектов, теперь этим занимается РГП «Госэкпертиза». В 2013 году было предложено проводить экспертизу по принципу одного окна. Это означает, что заказчик обращается в РГП, работающее на хозрасчете и обладающее правом оказания данных услуг. Госорган в электронном формате изучает проект, вносит свои предложения, в результате получается сводное заключение. Но если какой-то из госорганов вносит свои замечания, то автоматически выходит отказ по проекту. В этом случае заказчик должен заключать дополнительное соглашение и снова платить деньги. С февраля 2017 года в Экологический кодекс внесены изменения, согласно которым теперь комплексная экспертиза проводится на основании закона архитектурно-строительной деятельности. Соответственно, мы выпадаем как госорган из сферы регулирования проектных документов. Теперь мы, видимо, вместе с общественностью, оказались по одну сторону баррикад.

- Данияр Балтабаевич, планы на этот год?

- Будем акцентироваться на угледобывающих предприятиях области. Речь идет об эндогенных пожарах. Наибольшее количество случаев возгорания вскрышных пород зафиксировано на отвалах ТОО «Богатырь Комир». Более 100 в год. Причем выбросы вредных веществ от эндогенных пожаров были занормированы, то есть им давали на них разрешение. Руководство предприятия говорит, что это неизбежный процесс, исторически сложившийся. Но ведь технологии идут вперед, надо модернизироваться. Почему угольный разрез «Восточный» не горит? Потому что у них применяется современная технология. Да, это затратно, но для экологии безопасно.

- Есть мнение, что сегодня больше вредят экологии не промпредприятия, а автотранспорт. Насколько это верно?

- Это мечта чиновников – перекинуть проблемы с предприятий на автотранспорт. Мы проанализировали, делали расчеты исходя из реализации ГСМ на всех заправочных станциях Павлодара. Другой методики нет. Насчитали 43 тыс. тонн выбросов, а павлодарские предприятия дают 192 тыс. тонн выбросов в год. Конечно, на улицах можно встретить старый автобус с черными выхлопами, но это регулируется элементарно – через техосмотр. Другой разговор, что этого на самом деле никто не делает. Я сам его проходил, и никто замеры не делал.

- Пришло время навести в этом вопросе порядок?

- Да, причем это несложно. Мы сообщим всем организациям, имеющим разрешение на проведение техосмотра, что в случае если наши совместные рейды с полицейской службой выявят такой автотранспорт, то штрафовать будем их. В общем, есть куда приложить энергию департамента.

Марина Попова, Павлодар