/img/tv1.svg
RU KZ
Анар Менсиитова: «В Европе магазины платят дизайнерам, в Казахстане - наоборот»

Анар Менсиитова: «В Европе магазины платят дизайнерам, в Казахстане - наоборот»

Об отличиях английского и казахстанского фэшн-рынков abctv.kz рассказала выпускница института моды и дизайна «Istituto Marangoni» и владелица бренда «Anar London». 

20:17 26 Ноябрь 2017 16064

Анар Менсиитова: «В Европе магазины платят дизайнерам, в Казахстане - наоборот»

Автор:

Анна Терещина

Анар Менсиитова работает сразу на два рынка. Стать предпринимателем в Англии, по ее словам, не сложно. Достаточно зарегистрироваться на специальном сайте, и раз в полгода платить пенсионный и подоходный налог. В последнее время пенсионный, отметила дизайнер, можно оплачивать «по желанию». Сырья на английском рынке тоже в избытке, на любой вкус и кошелек. А с покупкой оборудования вполне может помочь государство.

Дорогая Англия
Но есть и обратная сторона: недешевая рабочая сила. Пошив первой коллекции обошелся казахстанскому дизайнеру довольно дорого: за 12 луков, включая ткань, пришлось выложить 3,5 тысячи фунтов, или 4 тыс. долларов. Многие дизайнеры, отметила она, выбирают более дешевые рынки - Индию, Вьетнам, Китай или Румынию. Большинство предпочитает уходить в масс-маркет - отшивать тысячу кофточек одного цвета и дизайна за 10, а то и 5 евро, а затем продавать их конечному покупателю за сто, намного выгоднее. Даже делая «сезонную» скиду до 30 евро «массовики» получают свою прибыль. На первой коллекции, уточнила Анар Менсиитова, дизайнерам редко получается заработать. Ей удалось выйти «в ноль» и возвратить потраченные деньги при помощи знакомых и сарафанного радио.

Ко второй коллекции подошла с опытом - небольшую часть вещей сделала сама, остальное отшивала в Восточной Европе. Ей повезло - на тот момент многие фабрики в Болгарии, Румынии и Латвии из-за кризиса стали брать небольшие заказы по доступной цене. В результате: коллекция обошлась дизайнеру в три раза дешевле, чем первая. Прибыль тоже не заставила себя долго ждать, рынками сбыта стали Лондон испанский туристический остров Ибица. Сегодня Анар Менсиитова мыслит шире, мечтая выйти за пределы Европы. Манит дизайнера большой и демократичный американский рынок. Если в Европе вещи намного дороже и люди более консервативны в своих тратах, не склонны к импульсивным эмоциональным тратам, отметила она, то в Америке все по-другому. Американцы больше тратят на одежду, чем европейцы, которые там живут.

«В этом плане американцы напоминают мне нас. Америка – это другая аудитория, другие запросы, и огромный размерный ряд. Более того, цены там ниже. То, что продается в Европе за 1000 евро, в Америке будет стоить 800 евро, и производство соответственно тоже дешевле. Этот рынок – мечта многих дизайнеров», - констатировала она.

Нестандартный подход
Сегодня дизайнер бренда Anar London имеет в Англии свой шоу-рум, куда приглашает прессу и байеров, где одевает звезд шоу-бизнеса к различным ивентам. Параллельно она занимается консультированием начинающих дизайнеров в Лондоне, помогая им создавать свои первые коллекции, находить фабрики для производства, редактировать изначальные идеи так, чтобы коллекция была цельной, а не «разношерстной и непонятной».

«Коллекция должна говорить на одном языке с байером и покупателем, отражать то, что в западном мире называется «личностными ценностями и характером» того, кто ее одевает.  К примеру, внутренними качествами и ценностями моего бренда являются уверенность в себе, элегантная сексуальность (никакой вульгарщины) и немного спорта. Моя клиентка – уверенная в себе женщина или, которая хотела бы приобрести эту уверенность, не скрывающая своей женственности и природной сексуальности, но в то же время, немного с задоринкой. Она динамична, не стоит на месте, поэтому и присутствует в некоторых моделях элемент спорта. В этой женщине есть любовь к своему телу и сущности», - примерно так она описала дизайнер стиль работы.

Индивидуальным пошивом, отметила она, занимается лишь изредка, когда попадаются клиент с нестандартной фигурой, особыми запросами или маленького роста. В основном же все вещи рассчитаны на «стандартных» высоких моделей.

«Тема «нестандартных фигур» на самом деле классная. Несмотря на то, что в Европе есть и низкие и полные женщины, индустрия моды почему-то ориентирована только на высоких женщин. Но нишевые маркеты от этого только выигрывают. Я начала сотрудничать с британским ритейлером Bomb Petite («маленькая бомбочка» с французского), который специализируется на продаже дизайнерской одежды для женщин низкого роста, они продают вещи отобранных ими дизайнеров в Англии, Ирландии и ЕС», - поделилась с abctv.kz дизайнер.

Если в Англии индивидуальный пошив повседневных вещей не сильно развит, то в Казахстане активно практикуется. Анар Менсиитова, к примеру, в своем казахстанском бутике помимо готовой одежды прет-а-порте предлагает индивидуальный подход к каждому клиенту вместо ориентирования на массового клиента.

«К нам часто приходят люди с нестандартной фигурой, которые не могут найти себе идеальную вещь. Если ему нравится какая-то наша модель, он знает или я вижу, что на его фигуру подойдет чуть длиннее или чуть короче, или с рукавами, все это без проблем добавляется. Довольный клиент – постоянный клиент. Но это работает только в Казахстане. В Англии индивидуальный пошив не популярен, потому что там огромный выбор одежды, а услуги ателье считаются дорогим удовольствием. Европейцы готовы раскошелиться разве что на свадебное платье или мужской костюм», - заметила она.

Тема «байеров» не раскрыта!
Рассказывая о своем опыте работы в Англии, Анар Менсиитова отметила, что никогда не прибегала к дорогостоящей рекламе, вместо этого она сотрудничает с фрилансерами фотографами, журналистами, стилистами разных журналов, предоставляя им бесплатно образцы из своей коллекции для креативных съемок. В Казахстане, с сожалением отметила она, творческие люди друг с другом не взаимодействуют, здесь каждый сам по себе.

Слишком коммерциализированнными и непонятными, по мнению дизайнера, стали глянцевые журналы. Начинающим дизайнерам без денег сложно оказаться на их страницах. Тогда как на Западе больше половины издания отдано под интересные идеи и новые лица. С учетом того, что не все дизайнеры в Англии могут позволить себе услуги агентств по продвижению бренда и поиску байеров, это достаточно неплохая реклама.

Но агентства, Анар, все же считает выгодным вложением. Она объяснила: обычно при PR-агентстве есть торговые агенты, которые накануне лондонской или парижской недели моды рассылают лукбук бренда потенциальным «профессиональным» покупателям - байерам. И магазины, в случае заинтересованности, отправляют своих байеров шоу-румы потрогать руками, примерить на модели и сделать заказ – не на одну единицу, а на определенный минимум, который они планируют реализовать конечному покупателю.

В Казахстане, в основном, констатировала она: дизайнеры напрямую сотрудничают с магазинами, и иногда даже приплачивают последним за реализацию своей продукции. А потом месяцами ждут своих денег. Тогда как на Западе в первую очередь зарабатывают дизайнеры, получая деньги на покрытие своих производственных затрат, да еще и гонорары.

Что же касается байеров, то в Казахстане, отметила дизайнер, ими часто являются сами же владельцы магазинов, часто расположенных в торговых центрах и ничем не отличающихся от обычных бутиков. Они, как правило, покупают коллекции зарубежных производителей, которые имеют имя, историю и репутацию.

«В последнее время стали появляться покупатели, которые, возможно руководствуясь какими-то патриотическими чувствами, или симпатией к определенному бренду, покупают казахстанские бренды. Но речь не идет об оптовых продажах, только о рознице. Байеров «оптовиков» у нас нет даже в шоу-румах казахстанской недели моды. Возможно,для них это большой риск - покупать казахстанского дизайнера, ведь зачастую это не эксклюзив. Допустим, купишь ты коллекцию казахстанского дизайнера, а в его шоуруме и еще в трех магазинах такая же висит. Им проще поехать куда-нибудь, достать что нибудь эдакое и продавать у себя то, чего ни у кого больше не будет», - разъяснила Анар Менсиитова.

По ее словам, есть несколько путей связаться с «крупными» байерами - это модные показы и международные торговые выставки. Последний вариант наиболее эффективен и популярен среди дизайнеров. Стоимость участия зависит от кв.м. и от того, выставляется дизайнер самостоятельно или через агентство, которое арендует шоу-рум сразу для нескольких брендов. В этом случае, дизайнер платит стоимость своей площади, и услуги агентства в размере 10% от каждой сделки.

«Есть в Лондоне выставки, в которых не стоит участвовать, а есть такие, куда дизайнеры рвутся, но туда не каждого берут. Многие «фильтруют» участников, чтобы не забивать шоу-румы ширпотребом. Так, к примеру, делают организаторы лондонской недели моды, одной из самых престижных и дорогих выставок, куда попасть трудно – отбор жестокий, а конкуренция огромная. Минимальная стоимость участия - от 3,5 тыс. евро. Плюс еще могут случиться дополнительные расходы, как представительские столики, стульчики, размещение рекламы. Участвуя в выставке первый раз, больших продаж можно не ждать, так как байеры только начинают присматриватся к дизайнерам. Они не берут сразу, что им понравилось, они смотрят на ассортимент, ждут вторую коллекцию, будет ли она такой же хорошей, по качеству и креативу», - предупредила Анар Менсиитова.

Европейские шоу-румы, в отличие от казахстанских, отметила она: это другой уровень, масштаб и потенциал для дизайнера. А с учетом того, что казахстанский рынок становится ограниченным и перенасыщенным, выход на внешний рынок – выгодное вложение средств.

«Наши выставки это бесконечный круг – пошел, продал, сшил, и снова пошел на выставку. И не факт, что продашь. В прошлом году я впервые приняла участие в нашем выставке во время KFW, заплатила 65 тысяч тенге, и осталась недовольна, как и другие дизайнеры. Мы не получили ни байеров, ни простых покупателей. Это все равно, что плавать в мелководье. Если бренд хочет развиваться надо расширять площадки, выходить на другие рынки, как Япония, Китай или Россия. То, что здесь кажется обыденным, там может быть чем-то необычным», - высказала свою точку зрения Анар Менсиитова.

Европа вам не Казахстан!
Модные показы она назвала неперспективными, обозначив при этом основные минусы: отсутствие контакта между дизайнером и потенциальным покупателем, ограниченность времени показа, энергозатратная работа для дизайнеров и огромные материальные расходы при малой отдаче. В пример привела казахстанскую неделю моды, заметив при этом, что лучше поехать на выставку за рубеж, набраться опыта, а может и получить заказы, чем платить 500 тысяч тенге за то, чтобы просто пройтись по столичному подиуму.

«Я считаю, казахстанская неделя моды не является профессиональной бизнес-площадкой. Мне не хочется никого обижать, но это больше похоже на развлекательное мероприятие, куда приходят какие-то люди, обычно одни и те же, общаются, пьют шампанское, фотографируются, и потом это все появляется в каких-то журналах. Но стоит ли за это отдавать полмиллиона? Разве основная цель показа и шоу-румов– это не продвижение коллекции и бренда, не финансовые результаты?», - задалась вопросами дизайнер.

Непонятным для игрока «двойного» рынка остается периодичность проведения казахстанских показов. Если в мировой моде для этого есть определенные сезоны, как «весна-лето», которые проходят зимой, и «осень-зима», которые проходят летом, то в Казахстане показы случаются в межсезонье.

«Все столицы моды делают показы два раза в год друг за другом с периодичностью в 4-5 дней - Лондон, Париж, Милан, Нью-Йорк. Байеры едут на каждый показ, оставляя на торговых выставках все свои деньги. Даже если они приедут в Казахстан в межсезонье, у них не будет денег. К тому же, зачем брать вещи, если сезон «весна-лето» уже прошел, а у нас через несколько месяцев он только будет. Мы опаздываем по срокам. Я не совсем понимаю, почему организаторы выбрали межсезонье, почему не делать показ сезон в сезон? Может тогда и байеры зарубежные к нам начнут ездить, и дизайнерам будет смысл участвовать в казахстанской неделе моды», - задумалась Анар Менсеитова.

Более того, она предложила посмотреть на fashion-индустрию не как на производство, а на то, за счет чего она работает. Разобрав механизм на винтики, уверила дизайнер, можно понять, почему он не работает. В пример привела фотографов. Если в Казахстане многие, отучившись на месячных курсах, сразу же просят деньги за фотосессии, то в Европе им придется год бесплатно фотографировать всех, чтобы собрать хорошее портфолио. Тоже, по ее словам, касается и моделей. В Казахстане это в основном студентки, отучившиеся в модельной школе - «звезды без «весомого» портфолио».

Идеи стоят денег
Основными причинами, по которым казахстанские дизайнеры еще не вышли на международные рынки, она видит: недостаточность финансовых ресурсов, незнание языка, непонимание механизма работы fashion-индустрии в Европе и отсутствие нормальной команды, которая шила бы качественные вещи и сдавала заказы в установленные сроки. Со швеями на рынке Казахстана, отметила дизайнер, очень туго. За дизайнерские вещи мало кто из них берется, а фабрики ориентированы на массовые заказы и предлагают свои услуги слишком дорого. Многие дизайнеры, нанимающие швей на определенный период, сталкиваются с безответственностью и скачущей ценой.

«Швея может решить, что сегодня платье будет стоить 7 тысяч, завтра 10 тысяч, а послезавтра 15 тысяч. Многие дизайнеры не заключают контракты, а потом от этого страдают. Ведь только так можно регулировать цену. Нанимать швей на более длительный срок проще, они приходят на работу, и их можно контролировать. Но здесь другая проблема: они всегда опаздывают со сроками. Я не знаю с чем это связано, может быть это ментальность наша такая. Но опаздывают все, начиная с закройщиков, швей, заканчивая дизайнерами. Проблема еще и в том, что многие швеи – они же закройщики. Редко бывает конкретное разделение. Поэтому одно он делает хорошо, а другое не очень. В итоге качество продукта страдает. Было бы хорошо, если бы профтех образование у нас, наконец, заработало по современным стандартам», - отметила Анар Менсиитова

Огромной проблемой в Казахстане для нее лично стало отсутствие оптовых поставщиков тканей. Поиск и заказ материала из-за рубежа, по ее словам, отнимает не только время, но и деньги, что значительно сказывается на конечной стоимости вещи. Более того, ограниченный рынок сырья, а именно однотипные ткани, по ее мнению, не дают казахстанским дизайнерам креативить и выделяться на фоне остальных.

Дизайнер объяснила как высчитывается себестоимость «продукта» на европейском рынке. Если конечную стоимость вещи поделить на три, можно получить цену, за которую байер купил ее у дизайнера. Если полученную сумму поделить еще на три, то можно узнать, за сколько эта вещь была пошита, включая кройку, материал и фурнитуру. В Казахстане, по словам Анар Менсиитовой, ценообразование происходит хаотично, без определенного алгоритма или формулы. Кто-то себестоимость умножает на два, а кто-то и на все 10. Индивидуальный пошив, отметила она, может обойтись и того дороже, учитывая, что владельцы должны платить зарплату своим работникам. И чем качественнее пошив и «требовательнее» материал, тем дороже будет чек. 

В любом случае, по мнению Анар Менсиитовой, считать, что производители обманывают покупателя, неправильно. Силы, время и идеи дизайнеров тоже стоят немалых денег. Кроме того, недешево обходится содержание студии, закройщика и швей. Она заметила: за все надо платить. А с учетом, что продажи дизайнер делает максимум два раза в год, хорошие цены обеспечивают ему уверенность в завтрашнем дне.

Анна Терещина

Как рынок люксовых и премиальных товаров готовится к постпандемийному кризису?

01 Июнь 2020 14:09 9650

Айгуль Амиржанова, глава VILED Group, крупнейшего игрока на рынке люксовых и премиальных товаров, рассказала об особенностях этого бизнеса в Казахстане, а также о том, почему она не советует новичкам идти в этот сегмент и каким антикризисным планом сегодня вооружились в лакшери-торговле.  

Айгуль, прежде чем мы с Вами начнем разбирать положение дел в лакшери-сегменте, хотелось бы получить свежую информацию о современном состоянии бизнеса, которым Вы руководите. Известно, к примеру, что стартовые 600 квадратов на четыре магазина сегодня выросли до 17 с лишним тысяч квадратов. Расскажите, пожалуйста, что сегодня представляет из себя компания VILED – в цифрах, тенденциях?

Во-первых, спасибо за то, что владеете столь точной информацией о размере нашего бизнеса. Сегодня наша группа компаний действительно является одним из лидеров розничного рынка Казахстана.

Уточню лишь: мы предлагаем широкий ассортимент качественных товаров, как в премиальном, так и доступном ценовых диапазонах.

40 наших офлайн-магазинов работают в четырех городах Казахстана: Нур-Султане, Алматы, Актобе и Атырау. А благодаря онлайн-площадке viled.kz мы готовы работать с нашими клиентами вне зависимости от их географического местонахождения.

Сейчас VILED сосредоточена на пяти направлениях: ювелирно-часовое, с которого начинался бизнес нашей группы, фешен, парфюмерия/косметика, entertainment и цифровые технологии.

В каждом из этих сегментов мы стремимся работать с глобальными и сильными партнерами, которые позволяют усиливать наши позиции. Так, в ювелирно-часовом направлении это Cartier, Van Cleef & Arpels, Graff, Chopard, Tiffany & Co, в фешен – Gucci, Valentino, Saint Laurent, Dolce&Gabbana, Loro Piana, Brunello Cucinelli, в парфюмерии и косметике – Dior, Chanel, Jo Malone, Bobbi Brown, Kiehl’s. Большинство из более чем 400 брендов представлены у нас эксклюзивно.

И еще о цифрах: с 2003 года CAGR (совокупный среднегодовой темп роста) VILED с учетом девальвационных процессов в стране в тенге составляет 20%, в долларах – 4-5%.

Вы практически всегда делаете акцент на кадровом вопросе, говоря в целом об успехах в бизнесе. Это по-прежнему важно в вашем деле, учитывая повальную автоматизацию, цифровизацию в большинстве бизнес-процессов?

Помимо нашей большой ставки на онлайн и цифровые технологии, мы активно вкладываем в человеческий капитал. Из свежих примеров – тренинговый проект «VILED академия». Тренерами в нем становятся не привлеченные специалисты, а сотрудники наших магазинов. Они будут собирать свои команды и «прокачивать» их в вопросах сервиса, продаж, знания брендов, коллекций. Команды будут соревноваться между собой, у них будет своя «Лига чемпионов». Поэтому, когда мы услышали об инициативе президента о том, что пора ввести лиги в системе казахстанских вузов для поднятия духа конкуренции, то поняли, что движемся в нужном направлении.

Сколько человек сейчас работает в VILED?

Более 600. Не секрет, что последние месяцы были для всех нас непростыми. Однако для компании было принципиально важно, чтобы в карантинный период, когда не работал ни один из магазинов, трудовой коллектив сохранился, а люди продолжили получать заработную плату.

Как в целом оцениваете уровень развития лакшери-сегмента в нашей стране? Насколько полноценно он представлен?

Люксовый сегмент розничного рынка представлен в Казахстане достаточно полноценно. Однако порядка его 90% сосредоточено в двух больших городах – Нур-Султане и Алматы. Практически все основные мировые бренды представлены в стране либо отдельными магазинами, либо достаточно хорошими коллекциями в мультибрендовых бутиках.

Остались буквально один-два бренда, которые еще не имеют официальных точек продаж в Казахстане, но я уверена, в ближайшие два-три года и они зайдут на наш рынок.

Вы пришли в компанию в 2003 году. В каком состоянии была Viled тогда и как компания развивалась последние 17 лет? Какими достижениями вы гордитесь особенно?

В 2003 году VILED представляла собой совершенно небольшую компанию, состоящую из четырех магазинов. Тогда у нас работало всего 30 человек. Но мы вместе с владельцами компании и командой менеджеров сразу же приступили к разработке и активному воплощению планов по развитию. Как результат – даже в кризисные годы мы не прекращали искать возможности для развития, выхода в новые сегменты рынка.

Так, мы были первыми, кто еще в 2005 году начал открывать ювелирно-часовые мономагазины. В 2012 году наша компания открыла магазин Saks Fifth Avenue. Таким образом, Алматы стал вторым городом в Восточной Европе и СНГ, где появился премиальный департмент-стор.

В 2019 мы выступили лидером проекта по открытию лайф-стайл-пространства Talan Gallery, которое поставило Нур-Султан в ряд мировых городов с развитой инфраструктурой розничного рынка.

В период пандемии особую популярность приобрел формат онлайн-продаж. Вы уже сказали, что активно работаете в этом направлении, но, наверняка, в последние месяцы онлайн стал своего рода вакциной от кризиса в торговле?

В эту сторону мы смотрели давно. Однако особенности контрактных обязательств с брендами не позволяли нам реализовывать их продукцию онлайн. В этом году нам удалось убедить партнеров в необходимости торговли через Интернет. Так, весной заработал упомянутый мной ранее онлайн-магазин viled.kz, где представлен практически весь ассортимент наших офлайновых торговых точек. Наша цель – чтобы этот канал продаж приносил до 10-15% выручки компании.

И если еще больше углубиться в ваш вопрос об онлайне, то могу с гордостью сказать, что одно из наших подразделений готовит к выходу на рынок продукт, который позволит не просто совершать покупки в несколько кликов, но он объединит множество цифровых сервисов в одном.

Это первое отечественное суперприложение, которое станет незаменимым инструментом каждого казахстанца для решения всех повседневных нужд, вне зависимости от доходов. С его помощью можно будет не только совершать платежи, покупать билеты или заказывать еду, но и записаться к врачу, вызвать специалиста или сделать покупки в маркетплейсе, работающем по всему Казахстану.

Если вернуться к тенденциям в офлайн-продажах, что Вы можете сказать о том, как поменялся казахстанский покупатель в премиальном сегменте?

Самой важной особенностью покупателя люксовых товаров является то, что он не ограничен географически одной локацией при принятии решения о покупке. Обычно покупатель сейчас сравнивает цены в различных городах мира, ориентируясь на свои планируемые поездки (так было до недавнего времени) и на предложения, доступные онлайн.

Хотела бы отметить, что в последние два года очень явна тенденция, когда при выборе товара клиенты смотрят в смартфон и сравнивают цену в нашем магазине с ценой на интернет-ресурсах. Исследования показывают, что не менее 50% клиентов непосредственно перед принятием решения о покупке ищут подобные изделия в Сети.  

Как Вы оцениваете конкуренцию в лакшери-сегменте, есть ли у вас конкуренты в Казахстане?

К счастью, есть. И они помогают всегда находиться в хорошей форме и тонусе. В общем розничном товарообороте непродовольственных товаров в Казахстане премиальный и люксовый сегменты занимают всего 1-1.5 %. И можете себе представить, какая в этой доле серьезная конкуренция.

Можете ли Вы дать оценку аналогичным рынкам в странах ближнего зарубежья?

В Азербайджане уже сформирован сегмент люксовых и премиальных брендов, но их концентрация с очень высокой конкуренцией наблюдается только в одном городе – Баку.

В Узбекистане и Кыргызстане мы видим потенциал к развитию. По прогнозам, на узбекском рынке ожидается скачок, что вызывает интерес у розничных игроков, в том числе и у нас.

Говоря о рынке России, можно отметить, что по привычкам и поведению потребителей он очень схож с нашим, правда, примерно в 10 раз больше. Кстати, благодаря онлайн-платформам нам удалось получить клиентов и там, но ввиду законодательных ограничений этот процент пока еще очень мал.

Возможно, у наших соседей есть бизнес-модели, к которым можно стремиться или перенимать опыт?

Компании, подобные VILED, существуют по всему миру, однако до сих пор нам удавалось идти по своему пути. За годы работы мы вкладывали усилия в укрепление позиции собственного бренда на международном уровне. На глобальном рынке наша группа компаний известна практически среди всех мировых брендов.

С высоты Вашего опыта что Вы можете посоветовать начинающим предпринимателям, которым также интересен данный сегмент?

Откровенно могу сказать, что в лакшери-бизнесе новичку будет тяжело. В нашем сегменте для начинающего предпринимателя высокий барьер входа и жесткая конкуренция.

Я бы посоветовала обратить внимание на множество других сфер, в первую очередь на производство. Казахстан сейчас, по сути, представляет собой greenfield – широкое поле для деятельности с нуля. Можно пробовать себя в разном.

Не могу не спросить Вас о посткарантинном кризисе во всех сегментах экономики. Как пандемия сказалась на вашем рынке? Есть ли у вас антикризисный план на ближайшие месяцы или годы?

Сейчас для нас наступил очень необычный период, мы впервые за все время нашей работы мыслим не долгосрочными, а более краткосрочными целями. В резко поменявшихся условиях мы разработали стресс-сценарии до конца 2020 года.

При этом уже сейчас мы планируем нашу активность на 2021 год, в частности, через три недели начнем размещать заказы на фешен-товары, которые будем продавать летом 2021 года. Так работает индустрия. Но впервые за долгое время выехать в шоурумы не получится, все заказы будут происходить онлайн.

После карантина планируем отработать полноценных два-три месяца, чтобы увидеть тенденции и понять изменяющиеся или сохраняющиеся привычки наших клиентов. Мы понимаем, что началось непростое время для всего мира. Повсеместно наблюдается снижение выручки, а как следствие – и производства, придется сокращать расходы.

Главное для нас в этом невероятном кризисе – сохранить наши коллективы и торговые точки. Победит тот, у кого хватит запаса прочности и знаний, с кем будет рядом верная и профессиональная команда. После кризиса всегда бывает рост, и надо быть готовым к этому росту.

Какой Вы видите компанию в ближайшие 5-10 лет?

Вижу, что мы лидеры на нашем рынке, при этом мы не локальный, а региональный игрок. Вижу, что мы успешны не только в сегменте люкс и премиум. Вижу себя в окружении людей, которые горды и счастливы работать бок о бок. Чтобы они могли быть уверенными в завтрашнем дне. И все мы жили на качественно новом уровне.

Спасибо большое за беседу, успехов Вам!

Мадина Ерик​

Luxury-шопинг мигрирует в онлайн

26 Май 2020 11:45 2808

Через пять лет маркетплейсы завоюют четверть мирового рынка роскоши.

Зависимость брендов класса люкс от индустрии путешествий, которая сегодня, в условиях пандемии, находится на нуле, ведет к сокращению offline-торговли, а соответственно, и к снижению покупок. Этот фактор усиливает тенденцию миграции продаж на онлайн-каналы. Но ответ на вопрос, когда ждать восстановления потребительского спроса, сегодня найти сложно. Генеральный директор и основатель маркетплейса Farfetch Жозе Невеш поделился с inbusiness.kz прогнозом о рынке luxury fashion, адаптации компании к коронавирусу, а также о ставке на китайский рынок.

Farfetch и кризис-2008

«Когда я запустил Farfetch в октябре 2008 года, через две недели рухнул Lehman Brothers, вызвав лавину, которая привела к рецессии. В этот сложный экономический период стало ясно, что наша миссия переросла из глобальной платформы для роскоши, соединяющей кураторов моды с потребителями во всем мире. Мы дали возможность ритейлерам сориентироваться в те неспокойные времена 2008 и 2009 годов. Бизнес-модель и возможности платформы оказались позитивной силой для всего сообщества – это наша ДНК. Сегодня, когда я смотрю на нашу организацию и наше сообщество, я вижу, что та же самая ДНК играет роль еще более заметным образом».

В условиях пандемии COVID-2019

«Мы временно закрыли небольшое количество торговых точек, в которых мы работаем, а также наши студии в Лос-Анджелесе. В студиях в Португалии приняты защитные меры, соблюдающие инструкции правительства. Мы усилили социальное дистанцирование путем разделения команд на смены и перевели их на неполный рабочий день. Подавляющее большинство работников Farfetch продуктивно работали из дома, и я благодарю их за приверженность нашей потрясающей культуре ‘Todos Juntos’ («мы проходим через это вместе») и за соблюдение ценностей нашей компании каждый день. В результате во всей этой ситуации мы смогли безопасно продолжать обслуживать наших потребителей без какого-либо существенного влияния на нашу деятельность и цепочку поставок».

Что с поставками

«Farfetch собирает товары из тысяч пунктов инвентаризации в более чем 50 странах, доставляя по различным маршрутам для клиентов из 190 стран. Когда потребитель видит продукт на Farfetch, 85% времени он доступен у нескольких продавцов. Это делает нашу модель более долговечной, чем физическая розница в текущей ситуации, но также означает, что мы хорошо готовы работать в данных условиях, в отличие от других элитных интернет-магазинов, которые обычно полагаются на небольшое количество распределительных центров. Однако мы видели некоторые сбои в нашей цепочке поставок. Например, в данный момент более 200 продавцов находятся в режиме offline, поскольку они не могут собирать свои заказы. Наш алгоритм выбирает альтернативных продавцов или автоматически отключает недоступный товар. На сегодняшний день мы не увидели существенного материального влияния на компанию, но это может измениться, если больше продавцов не смогут доставлять товар.

Наши центры 3PL Fulfillment by Farfetch (FbF) в Великобритании, Италии, США и Китае остаются в рабочем состоянии, так как мы приняли меры предосторожности для соблюдения государственных регламентов по здравоохранению. Если эта ситуация изменится и нам придется временно закрыть наши склады FbF, наш бизнес понесет существенные материальные последствия (хотя мы будем продолжать поставлять непосредственно от наших активных продавцов). Задержки в поставках товаров сезона осень-зима 2020 (FW20) из-за остановки производства повлияют на уровень запасов наших продавцов. Мы ожидаем увидеть задержки с доставкой в бутики, хотя мы также ожидаем, что каналы электронных продаж, такие как наш рынок, будут приоритетными для брендов, учитывая более высокую доходность по сравнению с оптовой продажей. В настоящее время мы уверены, что из-за остановки производства не будет существенного влияния на торговлю NGG. Наибольший риск связан со способностью ритейлеров принимать и переводить оплату за свои заказы FW20. Есть несколько факторов, которые затрудняют оценку воздействия коронавируса на цепочку поставок в настоящее время.

Из туршопинга в онлайн

«Несмотря на то, что мы наблюдаем постоянный спрос в APAC (Азиатско-Тихоокенский регион) и обеспечили сильный рост для группы в I квартале 2020 года, реальность такова, что данных все еще недостаточно, чтобы указать, как потребители отреагируют на длительный карантин или как поведение потребителей восстановится после снятия карантинных мер. Кроме того, мы не знаем, как экономический эффект повлияет на общие потребительские расходы. Я полагаю, что основной причиной сокращения объемов потребления предметов роскоши в 2020 году станут длительные запреты на поездки. И даже после того, как они будут сняты, потребуется время, чтобы потребители путешествовали так, как раньше. Luxury-бренды настолько зависимы от путешествий, что неизбежно произойдет сокращение спроса, обусловленное несоответствием между розничной торговлей и розничным спросом. Я думаю, что это ускорит и без того четкую тенденцию миграции продаж на онлайн-каналы, но не ясно, будет ли этого достаточно, чтобы смягчить возможные потери от изменений в настроении потребителей. Мы остаемся бдительными и готовим наш бизнес к различным сценариям».

#SupportBoutiques

«Оставаясь преданными нашей ДНК, мы оказали помощь нашему сообществу. Рынок Luxury – это деликатная экосистема. Сообщество Farfetch включает в себя более 1200 продавцов, из них около 700 небольших бутиков и приблизительно 500 онлайн-брендов. Индустрия роскоши создает сотни тысяч рабочих мест. Самое главное, что многие из них являются квалифицированными ремесленниками, которые должны быть защищены и сохранены во имя мастерства. Однако в современных условиях большинство наших бутиков не могут работать в своих физических магазинах, что правильно, поскольку миру грозит серьезная пандемия, но последствием этого будет долгосрочное экономическое воздействие на экосистему отрасли. Большинству из этих бутиков по-прежнему разрешено выполнять онлайн-заказы, поэтому в настоящее время для многих из них одним из главных каналов дохода стал Farfetch. Таким образом, мы запустили инициативу #SupportBoutiques, чтобы помочь этим малым предприятиям через:

  • увеличение продаж за счет размещений в наших маркетинговых сообщениях, социальных сетях, веб-сайте и визуальном мерчендайзинге, привлекая клиентскую вовлеченность в дело #SupportBoutiques, которое было очень положительно воспринято;
  • отмену определенных обязательств по уровню обслуживания и снижение других сборов, связанных с использованием нашей платформы;
  • когда бутики не могут гарантировать безопасность своих сотрудников, мы предлагаем переместить их инвентарь и выполнять их заказы через наши центры Fulfillment Farfetch, освобождая от наших обычных сборов за такие сервисы;
  • предоставление помощи с инструкциями и защитной одеждой для обеспечения безопасности сотрудников.

Luxury после пандемии

«За 20 с лишним лет работы в индустрии роскоши я воочию убедился, что индустрия чрезвычайно устойчива. Согласно отраслевым источникам, во время рецессии 2009 года промышленность сократилась на 8%, но в 2010 году имела сильный рост (+14%), превысив уровень до рецессии 2008 года. Исходя из этого, я полагаю, что спрос на предметы роскоши, вероятно, сократится в 2020 году из-за двух факторов. Согласно отраслевым оценкам, 88% предметов роскоши покупается в обычных магазинах, большинство из которых в настоящее время закрыты. Во-вторых, и, пожалуй, самый разрушительный фактор, роскошь построила свой образ действий вокруг туристического шопинга.

Отраслевые источники указывают, что в 2019 году на долю китайского потребителя приходилось 35% потребления роскоши, и, кроме того, уникальным для индустрии роскоши является то, что около 70% их покупок были сделаны во время путешествий. Исходя из этого, они потратили около $100 миллиардов на предметы роскоши, из которых около $70 миллиардов куплено во время путешествий за пределы материкового Китая. Невозможность путешествий привела к необходимости обслуживать их спрос внутри страны, но здесь есть другая проблема. Сети магазинов в Китае недостаточно развиты для всех, кроме горстки брендов. До тех пор, пока сохраняется спрос в $70 миллиардов, он не может быть в достаточной мере обслужен в розничной торговле. Таким образом, онлайн-канал имеет решающее значение для рынка роскоши.

Мы считаем, что этот же сценарий применим к другим ключевым рынкам роскоши, таким как Ближний Восток, Бразилия и Россия. И это самая большая проблема, с которой сталкиваются люксовые бренды и ритейлеры, и где Farfetch может стать еще более важным стратегическим партнером. В результате я считаю, что Farfetch имеет все возможности для продолжения завоевания доли рынка. Хотя сроки возобновления «более нормальной» деятельности не ясны, я считаю, что COVID-19 будет иметь продолжительное влияние на индустрию роскоши.

Одним из самых больших изменений, которые я предвижу, является поведенческий переход к онлайн-покупкам, поскольку покупатели продолжат опасаться посещения магазинов. Вот где я верю, что Farfetch станет ключевым структурным компонентом трансформации рынка. Взять, к примеру, Farfetch Platform Solution. Мы запустили новый веб-сайт Harrods.com за 12 месяцев. В результате, хоть, к сожалению, Harrods остается закрытым, они все еще могут обслуживать своих клиентов во всем мире, в том числе в Китае и на Ближнем Востоке, которые представляют два их крупнейших рынка. Наша торговая площадка может быть еще более быстрым решением для брендов. Всего за несколько месяцев, иногда недель мы можем подключать и продавать новые бренды или универмаги на нашем глобальном рынке.

С точки зрения потребителя я считаю, что нынешний кризис также ускорит определенные тенденции, которые у нас уже наблюдаются. Потребители будут приветствовать компании, которые делают правильные вещи для своих сообществ и для планеты. Мы были очень активны в этом направлении, и в апреле мы начали компенсировать выбросы углерода для всех поставок, что составляет 85% всех наших выбросов углерода. В рамках этих согласованных усилий мы также вносим изменения, чтобы как можно быстрее сократить оставшиеся 15% выбросов. Это только один пример многих инициатив, запущенных в рамках программы устойчивого развития Positively Farfetch. Мы также гордимся тем, что только на Farfetch можно легко просматривать экологические товары через the Positively Farfetch «Conscious Edit» и покупать более 180 этических брендов».

Farfetch в Китае

«Более четырех лет назад у нас было видение строительства «Роскошных ворот в Китай», и мы начали вкладывать значительные инвестиции в этот рынок. Сегодня Farfetch создал очень сложный для копирования набор возможностей в Китае:

  • Локальный центр обработки данных, связанный через SDWAN с другими нашими глобальными центрами обработки данных в Active-Active с современным дизайном и возможностью аварийного восстановления.
  • Локальные приложения для iOS, Android и WeChat, созданные нашими китайскими инженерами. Локализация, начинается с номера телефона и входа в систему и заканчивается платежами AliPay и WeChat.
  • Поддержка 80 аккаунтов и мини-программ люксовых брендов на WeChat.
  • Международные и внутренние логистические возможности с лучшими сроками доставки.
  • Местный отдел маркетинга, работы с клиентами и обслуживания клиентов. Эта инвестиция дает нам уникальную возможность помочь брендам достичь китайских потребителей.

Это будет очень важно в мире роскоши после COVID-19. Как я уже говорил, внезапное изменение китайского спроса на миллиарды долларов не может быть адекватно обслужено в режиме offline, что означает инициативы Farfetch в Китае будут по-прежнему абсолютно стратегическими для наших брендов и розничных партнеров. И мы уже видим результаты этих стратегических инвестиций. GTV (валовая стоимость транзакций) из китайского региона росла быстрее, чем рынок в целом на протяжении всего кризиса на сегодня. С 1 февраля 2020 года темпы роста в регионах Китая стали расти быстрее, чем за весь 2019 год. Скачивания нашего приложения выросли в геометрической прогрессии в период кризиса. В определенные недели в I квартале 2020 года Китай стал нашим рынком № 1, превзойдя впервые США.

«Роскошь вновь взлетит в трансформированном виде»

«В краткосрочной перспективе нашей задачей всегда будет здоровье и благополучие наших сотрудников и нашего сообщества, а также защита отрасли, которую мы любим, путем поддержки бутиков и небольших брендов, которые более уязвимы перед текущим экономическим кризисом. Но мы также должны взглянуть на долгосрочную перспективу. Наша миссия не изменилась – мы хотим стать глобальной платформой для Luxury Fashion и позволить $300-миллиардному рынку увеличивать проникновение онлайн с 12% в 2019 году до 25% к 2025 году. Я полагаю, что текущая ситуация может послужить дальнейшему ускорению перехода к онлайн-каналам с текущей тенденцией закрытия магазинов и ограничения на поездки, побуждающие клиентов делать свои покупки в Интернете. Более того, я считаю, что ограничения на поездки заставят потребление не только в Китае, но и также в Японии, России, Бразилии и на Ближнем Востоке, перейти в онлайн. Это означает, что ритейлеры и бренды получат выгоду от нашего присутствия в этих странах с местными офисами и локализованным опытом на всех этих рынках.

Инвестиции, которые мы вложили в нашу платформу за последние 11 лет, чтобы обеспечить конец традиционного B2C, дополненные полным набором корпоративных решений, предлагаемых платформой Farfetch Solutions, позиционируют Farfetch как ведущего стратегического партнера для преодоления текущего кризиса. В долгосрочной перспективе, как только мир преодолеет этот чрезвычайно болезненный момент, роскошь вновь взлетит, но уже в трансформированном виде. Я считаю, что Farfetch структурно позиционируется в качестве цифрового партнера для брендов класса люкс, чтобы построить будущее этой отрасли, и именно поэтому мы будем продолжать придерживаться той же долгосрочной стратегии с еще большей уверенностью в нашей миссии».

Динара Куатова
Перевод Асель Тиес