/img/tv1.svg
RU KZ
Бизнес Алматы: что говорят местные власти?

Бизнес Алматы: что говорят местные власти?

Около 117 тысяч алматинских предпринимателей остались без доходов. В интервью Inbusiness.kz глава управления предпринимательства акимата города – Еркебулан Оразалин.

11:00 18 Сентябрь 2020 6824

Бизнес Алматы: что говорят местные власти?

Автор:

Виктория Кучма

Карантинные меры на этой неделе ослабили по всей республике. Баню, фитнес и новую стрижку теперь можно спокойно планировать на выходные. Алматинские чиновники готовы были пойти и на другие послабления. Например, снять барьеры для торгово-развлекательных центров, на что пошли санврачи, но со значительными ограничениями. Малый бизнес сегодня – самый пострадавший от пандемии. Порядка 117 тысяч алматинских предпринимателей остались без доходов, и в основном это сфера торговли и услуг. В то же время на подъеме – сектор промышленности, строительства, финансовой и страховой деятельности. Эти отрасли могут даже закончить год в плюсе. Какой сценарий развития экономики мегаполиса прописали в антикризисном плане, какие убытки несет город, сколько бизнесменов получили господдержку и как налажена обратная связь? На вопросы Inbusiness.kz ответил глава управления предпринимательства Алматы Еркебулан Оразалин.

Еркебулан Нурланович, Вы пришли в команду акима Сагинтаева после практически полной смены команды Байбека. Изменились ли акценты и стратегия управления предпринимательства?

Сказать, что команда полностью обновилась, было бы не совсем точно. Многие заместители акима города, например по строительству и экономике, остались прежними. Основной принцип Бакытжана Абдировича – и в работе, и в кадрах – это преемственность. В том числе и в нашем управлении. Практически 90% моих коллег давно работают, а кого-то мы даже вернули.

Но стратегия управления как-то изменилась?

Те начинания, которые и в других блоках, и в нашем, они эффективные, и они все сохранились. Другое дело, что, конечно, в нашем блоке считываются дополнительные инициативы. Во-первых, это региональная программа Almaty Business 2025. Ее буквально за месяц разработали и в декабре 2020 года утвердили на маслихате. Там были расставлены новые акценты.

Во-первых, на сбалансированные окраины, на развитие присоединенных территорий. В том же Алатауском, Наурызбайском районах по факту практически нет ТРЦ, кинотеатров, каких-то сервис-центров – много чего нет. И это связано с занятостью, доходностью в этих районах.

Второе. В этой программе предложен инструмент развития малых промпарков. Несмотря на то, что Алматы не является промышленным регионом, у нас есть на самом деле производственная база в том же Турксибском, Жетысуском районах – традиционная, которая с советского периода сохранилась. Большой проект в свое время начинал и Ахметжан Смагулович (Есимов. – Прим. авт.) – индустриальную зону в Алатауском районе. Все это ориентировано на крупный и средний бизнес. Потому что, чтобы зайти в такой проект, нужны очень серьезные капиталовложения, подготовка. А что делать малому предпринимателю, который хочет начать производство, но у которого нет таких ресурсов? Землю купить ему тяжело, здание купить или построить – это тоже накладно. И вот идея малых промпарков заключается в том, чтобы инвестор, причем при поддержке акимата, мог построить на своей земле здание, неважно, тысячу, 10 тысяч кв. м. Мы из местного бюджета предоставляем этому инвестору беспрецедентный кредит на строительство под 2%. Он строит и сдает в аренду на льготных условиях – порядка 1000 тенге за 1 кв. метр. Приходит потенциальный резидент, который хочет поставить там, например, свой мебельный цех. И он туда не один приходит. Ему дается 200-500 квадратов под недорогую аренду, и он уже может с чего-то начать. При этом если ему нужны дополнительно деньги на свое оборудование, то он тоже может под 2% у нас получить кредит. Идея в том, чтобы максимально поддержать стартаперов в обрабатывающей промышленности.

На сегодняшний день уже два проекта реализованы, есть еще дополнительно четыре, которым мы в индустриальной зоне выдали участки. Два из них уже строятся. То есть здесь акцент на развитие обрабатывающей промышленности малого бизнеса.

И третий инструмент, который отражен в Almaty Business, – новый центр предпринимательства Qoldaý. Основная задача – абсолютно бесплатные консультации для предпринимателя любого уровня. Условно говоря, он может прийти только с идеей, и ему полностью помогут структурировать его будущий проект, составят бизнес-план, расскажут обо всех инструментах поддержки. Плюс – здесь находятся представители госорганов, которые занимаются выдачей различных разрешительных процедурных документов. Такой же ЦОН – только для предпринимателей. Открыт центр в здании нашего управления, и с начала года, как он полноценно заработал, оказано порядка 3 тыс. услуг.

Каковы сегодня общие потери в предпринимательской деятельности, подсчитаны ли недополучения в бюджет?

С момента введения ЧП мы ежемесячно, а порой два раза в месяц, делаем срезы по самочувствию бизнеса. Это опросники для предпринимателей, которых мы внесли в специальную базу «Инфо-Алматы» (infoalmaty.kz. – Ред.). Ее составили совместно с палатой «Атамекен» в период ЧП. Причем изначально туда вносили только тех юрлиц, которым было разрешено двигаться по городу, работать. И это был такой своего рода первый случай, когда мы смогли большую часть предпринимателей внести в объединенную базу. Мы получили тогда 35 тысяч юрлиц с численностью около 500 тысяч работников. Для проведения отраслевого среза, обратной связи она очень полезна. И, конечно, у нас есть отраслевые крупные и средние предприятия. В промышленности полторы тысячи предприятий, и 120 из них – крупные и средние, которые делают 60% от основного объема производства. То же самое в торговле – 20 ТРЦ, а всего 120 крупных торговых сетей. Вообще действующих субъектов МСБ в Алматы, по последним данным статистики, 194 тысячи. В общем, проблем с тем, чтобы собирать информацию по состоянию бизнеса, сейчас нет.

Вопросы для опросника, понятно: снизилась ли доходность, закрылось ли предприятие, были ли сокращения, снижение заработных плат. И здесь, действительно, торговля и услуги показывают значительную, удручающую динамику снижения. ИФО (индекс физического объема. – Ред.) за восемь месяцев упал до 84%, а доходы снизились до 50%. Потеря рабочих мест – безусловно. Последний срез, который мы недавно проводили, показал, что, по предварительным оценкам, около 117 тысяч субъектов предпринимательства в той или иной степени без доходов остались, и большая часть из них приходится на торговлю, услуги и развлечения, которые до сих пор закрыты. Это кинотеатры, боулинг, бильярдные, развлекательные центры. И еще порядка 60 тысяч, по опросам респондентов, отправлены в вынужденные отпуска. Это на самом деле очень большая цифра, это одна пятая делового населения города. То есть проблема серьезная. Конечно, мы эту ситуацию мониторим.

Как вы пытаетесь выправить такое положение дел?

Всем сейчас нужны вливания, деньги. Населению надо дать возможность работать. Если смотреть на экономику региона, то динамика по инвестициям у нас неплохая – это 510 млрд капиталовложений за восемь месяцев. Индекс физобъема – 110%. То есть если в прошлом году в город было вложено порядка 820 млрд тенге, то уже сейчас мы идем на уровне 500 млрд, учитывая нынешнюю ситуацию, это очень неплохо. Всех инвесторов – крупных, средних, даже малых – мы тоже мониторим. Для них созданы комфортные условия. Например, в этой же программе Almaty Business, помимо центра Qoldaý, создан институт Almaty Finance. Бюджетные деньги не даются через банки, как в случае с «Экономикой простых вещей» (госпрограмма. – Ред.), а садятся в нашей дочерней компании, и у них более гибкая залоговая политика. Мы на свое усмотрение можем таргетировать интересные нам проекты. Кроме того, создан институт Almaty Invest в структуре СПК «Алматы», где с каждым новым крупным инвестором работают индивидуальные проектные менеджеры. По году ожидаем, что выйдем с плюсом по показателю инвестиций. И это очень важно.

Второе – послабления по налогообложению. Сбор за восемь месяцев составил 1 трлн 300 млрд. А по году план у них стоит в районе 2 трлн 200 млрд. Потеря сбора на сегодня составляет 50 млрд, до конца года прогнозируется еще столько же. И это за счет послаблений для МСБ в части соцналога, ИПН, налога на оплату труда, налога на имущество. Но понятно, что 100 млрд от 2 трлн – это и 5% не превышает, то есть не такие большие потери. А будет ли отток по другим причинам ввиду банкротства, снижения доходов – посмотрим.

Третья часть – это промышленность. Продукции произведено по итогам восьми месяцев на 600 млрд тенге, ИФО тоже положительный – на уровне 101%. В строительстве нет снижения – там прирост идет.

А вставали полностью какие-то крупные промпредприятия города?

Только в период ЧП первые месяцы – с марта по май – приостанавливали работу предприятия, за исключением пищепрома, фармацевтической и связанных с ними – по производству упаковки, бумаги и т. п. Потом больше их уже не закрывали. Но при этом не могли работать какие-то малые предприятия типа кондитерских, мебельных цехов. Им объективно тяжело. В целом этот кризис ударил в большей степени по малому бизнесу, потому что у крупного все равно ресурсов больше, он перестраивается, он эффективнее, он оптимизируется и работает. У них даже есть дефицит рабочих мест.

Что мы, в общем, ожидаем по году? Мы делали предварительную оценку прогноза ВРП – в прошлом году он по городу составил в районе 14,5 трлн тенге. Это 20% от республики. И там прогноз у нас такой – мы пойдем, безусловно, на снижение: где-то до конца года, наверное, если с нынешними темпами, что мы идем, рассчитываем на уровне 94% – 13,6 трлн мы выйдем. То есть будет снижение однозначно.

О планах

Как Вы сами оцениваете эффективность принятых мер для бизнеса?

Конечно, это все было не просто необходимо, а жизненно важно: обязательства по кредитам, нехватка оборотных средств, спад покупательской способности. То открывались, то закрывались… Это была первая прецедентная ситуация, и надо было разговаривать. На площадке акимата эти разговоры проводились, и, в принципе, понимание было достигнуто. ТРЦ в среднем по городу от 20% до 30% сократили аренду, а во время ЧП и карантина практически 100% приостановили взимание арендной платы. Хотя понятно, что эти ресурсы в какой-то степени себя все равно исчерпали. Нужны деньги, нужно, чтобы все могли работать полноценно. И тут мы не знаем, какая эпидситуация.

Но у государства концептуально правильные шаги. Какие? Отраслевку в рамках госпрограмм сняли, вы знаете. В ДКБ (дорожная карта бизнеса. – Ред.) раньше был акцент на обрабатывающую промышленность, теперь торговля, услуги – все нужно. Пополнение оборотных средств – пожалуйста, процентную ставку снизили до 6% для всех – пожалуйста. И на самом деле центральные госорганы очень оперативно сейчас реагируют на наши какие-то прошения, предложения. К примеру, месяц назад мы обсуждали с ТРЦ такую ситуацию: многие из них сидят на кредитах с высокими процентными ставками в БВУ – до 20% и выше. И они не могут зайти в ДКБ, потому что там ограничение для проектов старше четырех лет. Они просили, мы ходатайствовали для них десять лет, нам поддержали восемь. И сейчас мы заводим эти торговые объекты для участия в госпрограмме, где ставка 6%.

Мы все в такой ситуации оказались, что и крупные корифеи бизнеса, и малый бизнес, и мы, как госорганы, которые где-то каждый в своем мире жил, сейчас мы все, по сути, вместе. Все коллегиально обсуждается, за полчаса совещания собираются, через Интернет – кто-то с сотки выходит, кто-то – с компьютера.

Первые антикризисные меры мы разрабатывали совместно с Деловым советом, который привлек аналитиков – «Большую четверку». Если раньше он носил консультативный, рекомендательный характер, раз в квартал совещался, то сейчас очень активно работает. В его составе – профессионалы из бизнес-среды: Кайрат Мажибаев – RG brands, Раимбек Баталов, или Эльдар Абдразаков – с финсектора или Умут Шаяхметова. Они и какие-то документы готовят, рассматривают предложения, с акимом обсуждаем вопросы. Реально это все работает.

А что насчет новых мер поддержки?

По озвученному посланию главы государства пока документов нет. Есть госпрограммы, мы с ними работаем. Освоение идет. По «Экономике простых вещей» у нас 80 млрд по городу и 50 проектов профинансировано. Только пищевая компания Eurasian Foods Corporation у нас 20 млрд взяла. По ДКБ у нас 9 млрд, освоена половина. В Almaty Business из 13 млрд освоена половина через Almaty Finance. Половина распределена через Almaty Business от правоприемника – программы «Жибек жолы» с «Даму», тоже деньги осваиваются.

Сейчас мы активно работаем через тот же «Инфо Алматы», а теперь он называется «Инфо-Казахстан» (infokazakhstan.kz. – Ред.) Палата «Атамекен» предложила, правительство поддержало, и алматинский опыт по регистрации юрлиц проецировали на всю республику. Туда предлагаем, и через все возможные каналы, и банки работают… Сейчас госпрограммы стали гибче и деньги пошли.

Дальше. Налоги отработали, коммунальную собственность бесплатно до конца года, кому можно было, дали – порядка 1100 предпринимателей получили, недоплата там, мы считали, всего 376 млн. В общем, все это работает, но этого все равно недостаточно.

Честно скажу, что по крайней мере до конца года, краткосрочно, ничего кардинально не поменяется.

Вся экономика, по сути, зависит от решений эпидемиологов, поэтому надо только давать людям возможность работать, чтобы какие-то деньги, доходы они стали получать.

Среднесрочно мы ожидаем новый закон о промышленной политике – раз. Второе – это конкретику по регуляторному механизму обеспечения наших производителей сырьем. В период ЧП вводили запрет на вывоз сырья, к примеру, семян, скота. И все это тогда начинает ориентироваться на внутренний рынок, для нас это хорошо. Если эти меры до конца года будут разработаны, то они усилят промышленную политику. В целом идея развивать обрабатывающую промышленность, она даже для Алматы, несмотря на то, что у нас торговля везде. Торговля и услуги составляют порядка 30% в ВРП, а промышленность – 5-9%.

Кстати, промпредприятия, строительные компании не могут нарастить темпы, потому что у них есть дефицит работников. Не идут алматинцы туда устраиваться. Между прочим, для нас открытием было, что у них работники в основном с Алматинской области, когда мы закрывались с областью, у них не было рабочей силы.

О горожанах и потреблении

В связи со спадом торговли и производства насколько сегодня закрывается потребительский спрос? Насыщен ли рынок во время пандемии?

Да, рынок насыщен, в полном ассортименте товары представлены. В период ЧП были какие-то проблемы, перебои с поставками. Объективно подорожала импортная продукция. В товарах народного потребления – порядка 60% импорт, удорожание в целом составило 10-15%. Химфарм продолжал работать. Вообще, в производстве в Алматы пищевка составляет 40% от общей обрабатывающей промышленности. Фармацея, упаковка, бумага – 10-15%. Приостанавливался строительный сектор, но сейчас, понятно, когда сезон пошел, они заказы выполняют, тем более большой госзаказ в этом году: по дорожной карте занятости порядка 100 млрд выделяли. Металлургия приостанавливалась. У нас есть крупные компании, перерабатывающие цветной металл, «КазФерроСталь», «Кастинг», у них было снижение объемов, но сейчас они выравнивают.

В общем, если все не сводить к промышленности, все товары есть. Одежда, бытовая техника в избытке, там даже проблема со сбытом.

А предпринимателей пускали на закуп товаров в те же Кыргызстан, Китай?

Даже в период ЧП логистику, транспорт, складирование никто не останавливал. Грузы никто не останавливал. И не только продуктовые, но и все другие: вещевые и прочее. Такое было принято решение: ни номера не смотрели, ни что он везет, потому что мы тогда сильно переживали, чтобы не было перебоя с поставками продуктов питания. Насмотрелись, как там, в Германии, в Штатах, выносили все полками, ну, слава богу, мы нормально этот период пережили.

Продовольственные пояса – насколько этот проект удалось успешно реализовать? Как мы видим, цены на продукты и свежие овощи предприниматели не снижают.

Есть механизмы установления предельной цены на СЗПТ (социально значимые продтовары. – Ред.), это 19 наименований. Мы мониторим. Если в год население потребляет где-то 1,6 млн тонн вообще продуктов питания всевозможных, то 52% из них, или 860 тысяч тонн, это СЗПТ. Все, что делается по стабфонду в сельхознаправлении, администрируется нами. Там есть комиссия и решения акционера. В СПК (социально-предпринимательская корпорация «Алматы». – Ред) сами не принимают решения.

Из этих 860 тысяч тонн, которые составляют социально значимые продукты, 200 тысяч тонн город сам производит. Остальное – практически полностью – казахстанская продукция. Импорт – это только четыре овоща – лук, морковь, капуста, картофель – в период межсезонья, весной, когда в Узбекистане быстрее созревает, они сюда на рынок заходят.

Про сдерживание цен вы, наверное, знаете – через СПК, стабфонд. У нас, кстати, самая большая сумма среди регионов, которую выделили, 7 млрд через Magnum овощи реализуем, через производителей тоже. Под 0,01% мы им даем. Практически бесплатные деньги! Идея в чем: мы даем деньги торговым сетям на оборотку, расширение своей инфраструктуры, производителям – на сырье. И говорим: «Сейчас, осенью, мы даем тебе деньги, фиксируем цену, ты контрактуешь эти товары, и, когда будет дефицит, когда они по более дорогой цене, ты будешь продавать по той цене, плюс фиксируется его маржа – 7%, торговой сети – 7%. В итоге получается на 20-30% дешевле, чем на рынке. Это вообще не вся доля рынка, общая доля продуктов, честно говоря, составляет 300 млрд, то есть это небольшая сумма денег, но она эффективно работает.

Теперь про пояс. С Алматинской областью есть ряд проектов на общую сумму 67 млрд. Это строительство четырех ОРЦ – оптово-распределительных центров, семи теплиц, две откормочные фермы и мясоперерабатывающий комплекс. Реализация – 2020-2025 гг. Часть из них уже строится, есть, которые будут вводиться в эксплуатацию в 2021-2022 году.

А что ближайшее появится из этих проектов?

Ближайшее будет ОРЦ с Алматинской областью в 2022 году. Идея в том, чтобы там хранить большие объемы продукции и сдерживать цены в период межсезонья. Эти объекты частично на экспорт ориентированы, часть – на город, на снабжение. И даже в городе сейчас свои ОРЦ строятся, один – на Алтын орде, один – проект «Адмирал» в индустриальной зоне по ГЧП тоже начинает строительство. Это состоятельные проекты, у которых большая часть балансируется на экспорт.

О бизнесе и ограничениях

В новых реалиях городу необходим переход от простой «торговой» экономики к интеллектуальной. Об этом не так давно в СМИ заявлял аким Сагинтаев. О чем идет речь, как это планируется реализовать?

Во-первых, у нас создали первое управление по цифровизации. Начали с себя – пошла оцифровка внутренних процессов, чтобы среди госорганов все в электронном формате было. Далее каждому управлению перекрестно есть какие-то привязанные проекты. У нас сейчас это разработка тепловой карты. Я надеюсь, у нас получится, и это будет очень полезная штука для предпринимателей. Они смогут в любой момент посмотреть, что лучше в этом районе открыть, какой услуги здесь нет, какое потребление. Если получится, попробуем пилот запустить весной 2021 года.

Итак, это первое. Вообще, если говорить об интеллектуальной экономике, речь шла о том, чтобы поддержать не только производителей физических объемов продукции, но и интеллектуальной – например, программного обеспечения. И вторая составляющая – это креативная экономика, понятие которое сейчас обкатывается. Хотели создавать такой своеобразный хаб, центр, который государство либо построит, либо разместит. Изучался московский опыт, минский опыт и ряда других крупных мегаполисов. Приходят туда креативные молодые ребята и на льготных условиях могут размещаться. Чтобы они генерировали новые доходы и налоги в перспективе для города. Помимо торговли и производства.

Мы, как Управление предпринимательства занимаемся тем, что можно потрогать, что производится. Это СЭЗ ПИТ «Алатау» проблемный. 20 лет он стоит. Земля есть, какое-то количество резидентов туда зашли – там несколько производств работают, но все это никуда не движется. Сейчас там все еще нет реального наполнения, которое изначально задумывалось. В итоге видение по СЭЗ ПИТ концептуально поменяли. Там будет развиваться медицинский фармацевтический кластер. Концепция акимом уже рассмотрена, причем на Деловом совете мы это тоже обсуждали. Долгосрочно будут туда заходить медицинский университет Асфендиярова, НИИ, фармацевтические производители и др. Общая инвестиционная стоимость – порядка 300 млн долларов в течение десяти лет. Схема такая: частный инвестор строит, потом государство под ГЧП будет часть денег возмещать. Все крупные медицинские объекты города потом туда переедут. Общежития там будут. Уже в следующем году VIVA Pharm там будет строиться и ставить свое производство, проект на 10 млрд тенге.

Теперь, Индустриальная зона – это тоже переход. От «торговой» подразумевается не обязательно только к интеллектуальной, а чтобы высокая добавленная стоимость была. Промышленность – это обработка, к нам относится. ИЗ – тоже наша дочерняя компания.

А какие новые производства появятся в этом году в Индустриальной зоне?

На сегодняшний день мы имеем уже 13 работающих промышленных проектов. В прошлом году запустили семь проектов, в этом – 9 до конца года. Крупнейший из них – завод по сборке автомобилей Hyundai, уже заработал. Также запустили предприятие «ДорХан» по выпуску подвижных ограждающих конструкций. Завод «КазДиаТест» – там будут производиться различные тесты, в том числе и ПЦР-тесты. Два завода по производству блочных панелей, «Техноконт» – выпуск обогревательных батарей, КазПромВент – вентиляционное оборудование, ТОО «ЭлектроБар», ТОО SAVENERGY и др. Они практически все уже на старте, там где-то 85% готовности. Будет создано больше тысячи новых рабочих мест.

Какой бизнес до сих пор не может нормально работать из-за пандемии, и когда для них снимут ограничения?

В выходные дни ТРЦ закрываются, хотя некоторые из них готовы поставить обрабатывающие лампы в кинотеатры, вентиляционное оборудование, как в медклиниках. Но по работе ТРЦ в этот раз (16 сентября) нас эпидемиологи не поддержали. Под полным запретом – торжества, массовые зрелищные мероприятия, концерты, кинотеатры, боулинг, бильярдные, ночные клубы, детские развлекательные центры. То есть сфера развлечения и отдыха.

Чья это жесткая позиция – «не открывать» – ваша, как руководителя Управления, или главы города?

Сейчас все окончательные решения принимает СЭС – не мы, не город. И если ранее, в период ЧП, это было в компетенции местных исполнительных органов, то сейчас Минздрав для всех централизованно, одинаково спускает все решения. С другой стороны, мы тоже – не статисты, не сидим просто и не смотрим, что нам спускают. Еженедельно у нас свой штаб городской заседает, эпидемиологи докладываются – какая обстановка. В целом, сейчас неплохая эпидемиологическая ситуация. И мы, конечно, со своей стороны бьем в колокола: у нас торговля горит, услуги горят.

То есть сейчас вы не готовы сказать, когда могут открыться эти объекты?

Ну пока решения нет, что говорить. По боулингам нас не поддержали сэсовцы. Бильярды не поддержали. Зато одобрены наши предложения по послаблению для ряда услуг в выходные дни.

Сектору развлечений оказалось тяжелее всех во время пандемии. Будет ли он потом как-то поддержан?

Они же все в категории «малый бизнес». От уплаты налогов они освобождены на три года, по кредитам тоже продлили отсрочку. То есть такого, чтобы им вливали денег – нет, но такого, чтобы с них государство брало деньги – тоже нет. Тяжело, конечно, я согласен.

При этом оживленно работает алматинская барахолка, где санитарные нормы, согласитесь, совсем не соблюдаются?

Минздрав летом, руководствуясь европейским опытом, сказал, что надо на открытом воздухе, под лучами солнца, что ультрафиолет больше убивает вирусов и в эпидемиологическом плане безопаснее. Поэтому тогда нам сказали – и это не города решение, это объективно так: всем, во всех регионах так было, что в помещениях все закрыли, а оставили только открытого типа. И барахолки не работали в помещениях. Там же есть целая программа модернизации рынков. Часть из них уже перестроена в капитальные здания. Они капздания все закрыли. Там один рынок даже крышу разобрал! Плохо работают меры, согласен. Туда же с регионов много кто приезжает, закупаются. Если, не дай бог, вторая волна будет, что мы ожидаем в ноябре-декабре, ориентировочно, в связи со вспышками, которые наблюдаются сейчас в Турции, в Корее опять, в ряде стран, то скорее всего акцент сменят опять на организованную торговлю в помещениях. На рынках, которые прошли модернизацию, там действительно намного лучше, чем если в контейнерах, палатках – все сбито.

А вы можете сказать, сколько барахолка дает дохода городу?

Вообще торговля в целом по налогообложению дает 24%. От 1 трлн 300 млн тенге это – 300-400 млрд. Конечно, барахолки здесь – это не основная часть. По налогам это около 25-30 млрд. Для того, чтобы барахолки работали максимально прозрачно программа модернизации рынков и была заведена. И она продолжается. В этом году еще 7 рынков модернизацию по блочным пройдут до конца года, и в том числе в районе Северного кольца.

Об инвестициях

Какие интересные международные компании собирались зайти на алматинский рынок, но не зашли из-за пандемии?

34 крупных проекта сейчас пробуксосвывают. Во-первых, это крупные турецкие инвесторы – TAV Airports (приобретение 100% акций аэропорта Алматы. –Ред). Но от этого проекта никто не отказывается, никто не уходит, просто мы ждем сами от них инвестиции. Также приостановился «Леруа Мерлен», он должен был строить крупный торговый дом. «Молл Апорт» на Восточной объездной, с экспатами там тоже проект: самый большой молл апорт в городе – пока он приостановился. Причем стоимость там порядка 10 млрд. И не смогли мы полноценно запустить китайский завод Asia Steel Pipe Corporation в Индустриальной зоне. Но там все построено, все стоит.

Сколько денег поступило в казну в виде штрафов на предпринимателей, несоблюдающих карантинные меры?

104 млн тенге получили. За штрафы в большей степени в услугах, в торговле. Когда ночью кафе работают, или Зеленый базар, помните, был в суде, закрывали – он же месяц стоял.

Когда вы ждете выправления ситуации и возвращения к докризисным показателям?

Мы работаем в рамках антикризисного плана, который летом в городе разрабатывали. Получился большой документ. Три различных сценария рассматривали. Самый оптимистичный из них – все равно полное восстановление потребует 2-3 года. И понятно, что все зависит напрямую от эпидемиологической ситуации. Да, как мы уже проговорили, торговля, услуги – сильно упали, сейчас такая ситуация, что покупательская способность будет все равно падать. Объективно будет падать, потому что основная нагрузка приходится именно на малый бизнес, на население. Люди меньше покупают, торговля меньше продает, услуги меньше производят. Это объективный капитализм. Богатые устойчивее, средний класс истончается, и эконом – ему совсем тяжело.

Я искренне верю в то, что, если государство выстоит, а оно обязано выстоять, что в эти три-пять лет должны произойти структурные изменения в экономике в сторону увеличения доли внутренней обрабатывающей промышленности. Притом, что Алматы – торговый город, по сути. Главное, что надо – обеспечивать доступ к сырью, готовить квалифицированную рабочую силу.

Виктория Кучма


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Аким Кызылординской области делает ставку на развитие малого и среднего бизнеса

23 Октябрь 2020 21:30 966

Эксклюзив на телеканале Atameken Business.

Первая в истории Казахстана женщина – аким области занята сегодня не женскими вопросами: электрофикацией, водоснабжением, доступностью Интернета и другими. Гульшара Абдыкаликова в разное время трудилась заместителем премьер-министра РК, была депутатом мажилиса парламента, председателем комитета палаты по социально-культурному развитию мажилиса парламента. И вот 28 марта текущего года назначена акимом Кызылординской области.

Гульшара Наушаевна, когда узнали, что Вас назначают главой области, какие ощущения возникли, это все же родной регион?

Мы же государственные служащие, так что всегда готовы к новым назначениям, чтобы применить имеющийся опыт. Если говорить об ощущениях, то это был ответственный момент: в стране объявили ЧС. Поэтому понимала, какая большая ответственность на меня ложится. Когда приехала, здесь уже был всплеск заболеваний. С другой стороны, это моя родная земля, многих здесь знаю. В 1990-е годы начинала здесь трудовую деятельность. К тому же, как говорится, дома и стены помогают.

При этом мы же понимаем, что Вы вошли в историю, как первая женщина – руководитель области. Причем не где-то в северных регионах, а на юге, где сильны традиции патриархального уклада. Что там говорить, даже на Западе женщинам не просто приходится в политике. А тут целый регион возглавить. В этом смысле не возникало каких-то проблем? Что Вы думаете о гендерном положении женщин в казахстанской политике?

Думаю, она у нас хорошо продвигается. Мой пример тому подтверждение. В последние годы число женщин увеличилось и в парламенте, немало их за эти годы было на министерских постах. Но да, глава региона – это впервые, и это и ответственно. Если прежде я больше занималась социальными вопросами, то теперь, как акиму области, приходится вникать во все проблемы, в том числе экономики, сельского хозяйства. Но у меня есть на кого в области опереться.

Человек, когда приходит на новую должность, ставит перед собой определенную цель. Это помимо ежедневно возникающих проблем, требующих разрешения. Какая главная цель Гульшары Абдыкаликовой, как акима области?

Я долго думала об этом и сделала ставку на развитие малого и среднего бизнеса. Нельзя надеяться только на нефтяные запасы, необходимо больше заниматься реальным сектором экономики. Особенно сейчас, когда идет снижение добычи нефти. Если в 2011 году мы добывали около 11 млн тонн, то в прошлом году всего 5,6 млн тонн. На этот год плановая цифра – 4,2 млн тонн. Этому есть объективная причина – идет истощение запасов. Есть и экономическая подоплека – снижение цены на нефть. Если в 2011 году баррель стоил $120, то сейчас $40.

Как вы с коллегами решаете вопрос по переходу на другие сектора экономики?

Хочу сказать откровенно, что в этом году снижение будет не только по добыче нефти, но и в вопросе привлечения инвестиций. Если в прошлом году реализовывались крупные проекты республиканского значения, такие как газопровод «Сарыарка», строительство газокомпрессорных станций, солнечная электростанция, инвестиции составили более 140 млрд тенге. В этом году таких проектов не планировалось, и поэтому объем инвестиций составит 230 млрд тенге. Снизился и показатель строительства. Поэтому сложа руки сидеть нельзя. Тем более что пандемия показала, что имеется дефицит по значительному количеству продукции. Мы заказали исследования, которые показали, что 70 востребованных продуктов питания у нас завозные. Например, масло сливочное, которое должно быть всегда на столе. В год человек должен потребить его 4,7 кг. Наше собственное производство составляет всего 0,2%, остальное завозится извне. Далее маргарин – 1,5 кг в год на человека. У нас вообще его не производят. Производство макарон составляет только 3,8%. И так далее. Вот и получается, что продукция, пользующая спросом, у нас отсутствует. Все завозное.

И как планируете переломить эту ситуацию?

У нас имеются различные госпрограммы, предусматривающие финансирование, например дорожная карта бизнеса, «Экономика простых вещей» и другие. Мы продлили работу регионального инвестиционного фонда, который может оказывать поддержку бизнесу на возвратной основе. В итоге составили 265 проектов, направленных на развитие новых направлений. Например, выращивание картофеля. Дело в том, что завозим его в основном из Костанайской области, и, когда в стране был карантин, были проблемы с доставкой, а собственного не хватало. В программе учтен и такой момент, как рост населения, и отсюда возрастающая потребность учитывается.

Программа, как понимаю, не одного дня. Есть уже какие-то результаты?

Да, она рассчитана до 2023 года. 100 проектов нашли тех, кто возьмется за их реализацию. Причем мы планируем не ограничиваться только заявленными цифрами. Их может быть более 500.

У вас своего рода диверсификация экономики происходит.

Да.

Как в целом чувствует себя бизнес после первой волны коронавируса? Сейчас чувствует восстановление?

В целом производственные структуры не останавливались. В нефтяном секторе, несмотря на тяжелый период, сокращений сотрудников нет, сохраняется заработная плата. Вокруг нефтяного сектора работают около 5000 человек. Что касается малого и среднего бизнеса, то тут, как везде, есть определенные трудности. По области 128 ресторанов, кафе, прочих подобных заведений, которые до пандемии хорошо зарабатывали. Понятно, что карантинные меры внесли свою лепту, был период простоя. И уже сегодня 10 ресторанов изъявили желание перестроиться, например, в медицинский центр небольшой.

Бизнес настолько готов поменять сферу деятельности?

Да. Летом нам не хватало таких центров, даже просто получить необходимые медицинские назначения было непросто. Поэтому бизнес понял, что необходимо перестраиваться. В целом поддержка бизнеса со стороны государства была мощная. Только по нашей области 51 тыс. структур были представлены налоговые льготы, 4 тыс. бизнесменов были освобождены от взносов за медицинское, социальное страхование. Кроме этого, около 9 тыс. торговых мест были освобождены от арендной платы на 700 млн тенге. В целом была оказана поддержка на сумму 13 млрд 366 млн тенге.

Да, это серьезные цифры. Но при этом всегда найдутся те, кто скажет, что я остался один на один со своими проблемами. Кому-то реально помогли, а кто-то закрыл свой бизнес. Куда этим людям можно обратиться?

Имеется центр обслуживания, управление по поддержке бизнеса, там окажут определенную помощь. Кроме того, все эти 265 проектов мы опубликовали на сайте, у бизнеса появилась альтернатива, и мы готовы к новым предложениям.

Говоря о том, что область должна себя обеспечивать продуктами питания, закономерный вопрос: как обстоят дела с сельским хозяйством? Мы знаем, что Кызылординская область прежде всего рисовый край.

Да, у нас основной посев – это рис, под него было отведено в этом году 89,4 тыс. га, в этом году 300 га урожая сгорело. Необходимо думать, как диверсифицировать сельское хозяйство. Думаю, посевы риса надо держать на уровне 80-85 тыс. га и думать над другими культурами. Например, если на один гектар посева риса уходит 33 тыс. кубометров воды, сколько же необходимо под посевы 10 тыс. гектаров томатов? При этом с одного гектара риса получают 630 тыс. тенге, с 10 тыс. гектаров томатов получают 26 млн тенге.

Люди привыкли, они десятилетиями выращивали рис и им, наверное, сложно перестроиться на новые культуры?

Да, есть такой момент. С одной стороны, эта культура традиционная, имеется спрос, мы полностью обеспечиваем страну рисом, половину экспортируем. Но это не значит, что изменения не нужны.

Давайте поговорим о воде. В частности, посевы риса требуют много воды. Есть ли проблемы с этим?

Сегодня идет большая работа по очистке русла реки Сырдарья. Это республиканский проект, рассчитан на несколько лет. В результате наполняемость реки водой улучшится. Несколько лет назад была программа регулирования русла реки для сохранения северной части Аральского моря. Она была удачной, имеются определенные результаты. До реализации данной программы ситуация на море была не из лучших, улов рыбы был низким – всего 400 тонн в год. Сейчас эта цифра составляет 8 тыс. тонн. Вокруг Арала было построено девять заводов по переработке. Больше половины продукции идет на экспорт. Сейчас стоит задача реализации второго этапа программы по регулированию реки и увеличения северной части моря.

Не так давно в Сети было размещено видео, как ребенок одного из регионов пытается подключиться к Интернету с планшетом на железной дороге. Думаю, если поездить по селам области, то тоже можно найти подобную историю.

Как и везде, у нас есть проблемы с подключением к Интернету. Согласно статистике, 69% населенных пунктов области, где есть Интернет, правда, качество его не везде одинаковое, а вот в 31% он отсутствует. В этом направлении ведется работа с министерством цифровизации. В этом году 23 села будут обеспечены доступом ко Всемирной паутине. Из 300 школ 225 школ обучаются дистанционно, 75 школ, отдаленные аулы, обучение проходит традиционно. Думаю, до конца года 80% территории области будут иметь Интернет.

Если честно, в таком жестком графике работы акима удается почитать?

Дома нахожу время. Причем читаю разную литературу. Недавно попала книга «Счастливый город» урбаниста и журналиста Чарльза Монтгомери, название говорит само за себя. Думаю, она пригодится в работе.

Вернемся к тому времени, когда Вы приехали в область: март, начало апреля. В день, когда Вас представили общественности, появилась информация о первом заболевшем новым вирусом в регионе. Сложно было?

Да. Ведь это невидимый враг. Первый заболевший появился в конце марта, и потом резко эта цифра выросла до 100 человек. Это были приезжие из столицы и Алматы, которые заразили своих односельчан. Сейчас у нас 3249 случаев зафиксировано заражением коронавирусом, 96% выздоровевших. Больницы загружены на 8% всего лишь, но готовы ко второй волне. В запасе имеем 3200 койко-мест, имеется резерв медицинских препаратов на два месяца. Кроме того, в ноябре завершится строительство модульной больницы, которая будет обеспечена передовыми технологиями. Если в марте у нас было всего 64 аппарата ИВЛ, то сейчас 244 аппарата. Не было кислородных конденсаторов, сегодня их 655 в резерве. В двух больницах устанавливаем централизованную подачу кислорода.

Понимаю, что в эти месяцы работа была круглосуточной. Но никто не отменял личное. За кого Вы беспокоились прежде всего?

Конечно, не без этого. За маму, которой 80 лет, родственников преклонного возраста. В такие минуты переживаешь за все население. Постоянно обращаюсь к людям о необходимости соблюдения элементарных правил поведения в такой ситуации.

Если посмотреть на Кызылорду, то она, как и столица, имеет и правый, и левый берег. Как развиваете левобережье?

Там полторы тысячи гектар по генплану. На сегодня выстроен целый микрорайон, имеется две школы, работы будут продолжаться. В плане театр, парковая зона. Если говорить о развитии региона, то необходимо обратиться и к развитию туризма. Тем более что в области есть, что показать. Например, в прошлом веке Кызылорда была столицей Казахской ССР. Имеются музеи, много материалов. Идут раскопки старых городищ в регионе. Рядом Байконур. Я была на последнем запуске и увидела, сколько там туристов. В планах провести реконструкцию областного аэропорта, все же это ворота города. Так что работы, как говорится, непочатый край.

Руслан Идрисов, Марина Попова


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!

Бизнес для души и творчества

23 Октябрь 2020 08:10 661

Как поездка за океан подтолкнула заняться бизнесом и может ли домашний уют приносить неплохую прибыль, рассказывает Мира Жумагалиева, владелица семейной пекарни из Актобе.   

Мира Жумагалиева открыла в Актобе семейную пекарню. Работает с марта 2018 года. Вроде бы пекарней актюбинцев не удивить. И точкой общепита в классическом понимании этого слова заведение предпринимательницы как-то язык не поворачивается назвать. Тихая музыка, мягкие диваны и запах домашней выпечки.

Мира, скажите, пожалуйста, кто Вы по специальности?

Знаете, раньше была такая профессия – товаровед. Я окончила наш кооперативный колледж. Затем был Карагандинский экономический университет, по окончании которого я получила диплом менеджера по качеству товаров.

Видели ли Вы себя тогда в роли бизнесвумен?

Нет, и никогда об этом не задумывалась. Работала в государственной организации, потом в частной компании. Начинала с бухгалтера и дошла до руководителя компании, предоставляющей услуги сотовой связи. Собственно, я там до сих пор работаю. Наверное, став руководителем, начинаешь понимать: если бы это было мое, я бы сделала по-другому и гораздо лучше. Где-то мнения мое и учредителя расходились. Однажды, кажется, в 2015 году, я прошла тренинг «Женщина и бизнес». Потом получилось так, что наша компания взяла в аренду помещение в старой части Актобе. Хозяйка поставила условие – арендовать помещение полностью. В противном случае она его отдаст конкурентам. Но 90 квадратных метров для салона связи – это очень много. Но и конкурентам отдать нельзя, уж очень удобное расположение и проходимость. Думали, думали и решили печь булочки. А почему такая мысль пришла? Потому что наши девочки еду приносили с собой, так как по близости негде было пообедать. Мы заходили на рынок общепита, будучи абсолютными дилетантами. Задачу поставили себе: чтобы было чисто, а потом уже и вкусно. И, естественно, за счет производства выпечки булочек отбивать аренду, плюс небольшая прибыль. И хотя это не было основным производством, но вариант выстрелил! А затем срок аренды подошел к концу. Хозяйка решила сама заняться этим бизнесом. И вы знаете, я этот момент встретила с облегчением. Потому что уже мы с семьей начали реализовывать проект пекарни. Строительство началось в 2017 году.

Как Вы пришли к этому проекту?

Я была беременна третьим ребенком. Почему-то здесь стало трудно дышать. Захотелось свежего воздуха, и чтобы вокруг все было красиво. В 2017 году с сестренкой и младшей дочкой полетели в Майами (США). И там, у океана, нашла семейную пекарню, которая открывалась в шесть утра. Я стала ее постоянным посетителем. Завтракала там и ужинала. Мне так там нравилось! Я уже родила ребенка, подходило время к отъезду. Но вдруг стала понимать, что вот этой пекарни мне не будет хватать. Это то место, по которому буду сильно скучать. Захотелось создать нечто подобное в своем родном городе. Звонила мужу, и по телефону мы обсуждали предстоящий проект. Из-за разницы во времени выдалась бессонная неделя, в течение которой удаленно я оформляла сделку покупки здания, в котором сейчас и находимся.

Чем зацепила Вас американская семейная пекарня?

Там всегда тепло встречали. Об этом я всегда сейчас говорю девочкам, работающим у меня. У нас здесь два года одни и те же гости. Почти всех знают по имени. Так и в Майами. Уютная, почти домашняя обстановка. Какая-то атмосфера спокойствия, которую мы создаем и здесь. Это то место, где можно просто отдохнуть от городской суеты, выпить чашку ароматного чая или кофе, закусив свежей выпечкой или пирожным без каких-либо добавок, консервантов и улучшителей вкуса и запаха. Можно посидеть поработать на своем ноутбуке – у нас бесплатный Wi-Fi. И никакого алкоголя!

Для создания такой атмосферы в первую очередь необходим соответствующий дизайн.

Это правда. По приезду в Актобе я уже четко знала, что я хочу и как это будет выглядеть. Дизайнер, к которому я обратилась, часто посещала Штаты. Мы с ней сразу поняли друг друга. Поэтому все сделали быстро. Сам ремонт шел около двух месяцев. Поначалу не предусматривались мягкие диваны. Но дизайнер их практически отвоевала, объяснив, что комфорт должен быть во всем. Она оказалась права – у нас есть три столика с железными стульями – они не пользуются успехом.

Столики с железными стульями успехом не пользуются

Если не секрет, во сколько Вам обошелся проект?

В БВУ мы взяли кредит 84 млн тенге в 2017 году. Сроком на три года под 14% годовых. Фактически нам кредит обошелся под 4% годовых. Остальное субсидируется государством в рамках программы «ДКБ-2020». Но пришлось еще вложить 40 млн собственных средств.

Государственная поддержка бизнеса сильна ощутима?

Конечно. Оказывается, есть масса программ, о которых многие не знают. ДКБ-2020 очень сильно помогла. Я, конечно, могла бы взять кредит в коммерческом банке под большие проценты, но, как бы пошел мой бизнес, даже не представляю.

Напомните, как прошла презентация семейного кафе? Насколько я знаю, Вы пошли нетривиальным путем.

Все, кто занимается PR, предлагают одно и то же. Надо поставить арку из шаров, пригласить ведущего. Выставляют чек – около полумиллиона тенге. Я от этого отказалась. Взять полмиллиона тенге и просто их пустить на воздух в момент открытия, когда они еще не заработаны? Стараюсь всегда слушать внутренний голос. И он мне подсказывает, что это не мое. Мы пошли другим путем. Мои дети тогда учились в девятой гимназии. Каждый из нашей семьи просто пригласил своих знакомых. Открытие состоялось на Наурыз, 23 марта 2018 года. Был полный зал. Это здорово! Все сработало безо всякого PR. Заработало сарафанное радио, люди стали приходить. Наверное, можно было дать какую-то рекламную информацию в СМИ, соцсетях, и спорили по этому поводу. Но я посчитала, что мы еще не настолько «крутые», чтобы это делать. Сейчас у нас есть страничка в Instagram. Там 8 тыс. подписчиков. Это не так много, но все они живые люди, а не накрученные просмотры и подписчики. Хотя одна компания нам предлагала подобную услугу в соцсетях. Мы отказались – как-нибудь сами.

Есть ли у Вас постоянные гости? Как-то не могу даже в Вашей пекарне их назвать клиентами или посетителями.

Конечно. И, как правило, у каждого свое излюбленное место.

По нашим подсчетам, к нам приходят от 50 до 80 постоянных гостей в день. Кто-то ежедневно, кто-то раз в неделю и так далее.

У каждого гостя свое излюбленное место

Пандемия внесла коррективы в Вашу работу?

Конечно. В первый месяц карантина мы закрылись полностью. Персонал отправили в отпуск. Затем перешли на доставку. Открылись для посетителей в августе, когда были смягчены ограничения. А уже с октября мы вышли на прежний докарантинный уровень. Все постоянные гости вернулись к нам.

Откуда рецепты тортов и пирожных? Сами разрабатываете?

Наших девочек отправляем на обучение в Нур-Султан. Они оттуда привозят рецепты. А потом мы все, уже как специалисты, пробуем, высказываем свое мнение. И здесь начинается творчество – что-то меняем, добавляем свое. В итоге получается новый рецепт. Поэтому каждый наш торт уникален.

Каждый торт уникален

Сколько средний чек Вашей пекарни?

2-2,5 тысячи тенге. Поверьте, это не так уж и дорого.

Если не секрет, какой месячный оборот Вашего предприятия?

Около 7 млн тенге. Примерно 3 млн составляет чистая прибыль, из которой мы оплачиваем кредит.

Семейная пекарня – это франшиза или же своя разработка?

Это собственный проект. Добавлю, что мы зарегистрировали бренд. В Актобе наш проект является единственным в своем роде. Не могу утверждать, есть или нет подобные семейные пекарни в Казахстане, но к нам уже обращались из Актау и Шымкента с просьбой продать франшизу. И теперь мы уже стоим на следующем этапе развития бизнеса – будем упаковывать франшизу.

Семейная пекарня подразумевает семейный бизнес. В чем он проявляется?

К его созданию причастна, по сути, вся моя семья, наши с мужем отцы. Вы знаете, чтобы как-то приземлить себя, мы с 1 по 10 января весь персонал отправляем в оплачиваемый отпуск, а сами работаем здесь. Выполняем все функции, от технички до пекаря и кондитера. Семейный подряд. Я сама стояла за плитой, моя дочь была на кассе, одна сестренка мыла посуду, другая помогала на кухне. И ты понимаешь, какой это тяжелый физический труд, как это все приземляет. Я заметила, что мои дети стали более рационально и взвешенно относиться к своим расходам.

А не возникали ли какие-либо страхи или сомнения перед открытием своего дела?

Пока вы не спросили, я даже об этом не задумывалась. (Смеется.) Нет, сомнений не было. Я по жизни заточена на достижении цели. Не надо бояться начинать бизнес.

Семён Данилов


Подписывайтесь на Telegram-канал Atameken Business и первыми получайте актуальную информацию!