/img/tv1.svg
RU KZ
Черная комедия с маскарадом, убийством и ангелами

Черная комедия с маскарадом, убийством и ангелами

Первый иммерсивный театр в Астане дебютировал спектаклем в одной из столичных гостиниц.

10:56 09 Декабрь 2017 9430

Черная комедия с маскарадом, убийством и ангелами

Автор:

Влада Гук

Театр вселяется в отель

Смеем предположить, что столичные гостиницы видели многое. Но не такое. Поздним вечером в отеле Alanda творилось нечто загадочное. Прибывали нарядные гости. Каждому у стойки регистрации давали венецианскую маску – кому черную, кому черно-золотую. По холлу расхаживали с коктейлями изысканные красавицы в длинных платьях. Между елкой и камином размещался саксофонист, игравший что-то джазовое. Изредка появлявшиеся постояльцы с чемоданами косились на все это не без тревоги. Сгущалась атмосфера тайной частной вечеринки – из тех, что случаются в фильмах Стэнли Кубрика и Дэвида Линча и никогда не заканчиваются там добром.

Так и здесь: наконец, прозвенел колокольчик, распорядитель объявил, что шоу начинается, попросил всех надеть маски и не снимать до конца представления. С улицы вошли еще трое гостей: нервный молодой человек и семейная пара, которая с порога принялась ссориться, копаясь в большом крокодиловом чемодане. Это были персонажи мрачной комедии Альдо Николаи «Любовь до гроба» («Не пятая, а девятая»).

Они вселились в гостиницу, как какие-нибудь неупокоенные духи вселяются в дом. И понеслось: музыка, танцы, интриги, салюты из розовых лепестков, кровища. Гостиничные коридоры и комнаты заливало то красным, то синим светом, ближе к концу представления вдоль стен валялись бездыханные (понарошку) тела красавиц. А 70 человек зрителей, обмахиваясь масками, перемещались по комнатам, чтобы уследить за сюжетом – причем в зависимости от цвета маски маршрут у них был разный.

Что это было? «Единственный иммерсивный театр INSIDE – первый спектакль c эффектом присутствия».

Хочешь секретов и мистики?

Что такое иммерсивный театр? «Театр вовлечения», «театр погружения» (от английского to immerse – погружать) – это новая попытка «взорвать восприятие» пресыщенной впечатлениями публики.

Не смотреть, а подсматривать; не в удобном кресле, а на расстоянии вытянутой руки от актеров, за которыми еще и бегать приходится. Нет «четвертой стены» между сценой и залом. Сцены и зала тоже нет, скорее действие происходит в каком-нибудь странном месте вроде супермаркета или старого трамвайного депо.

Можно подумать, что иммерсивный театр – это театр без правил. На самом деле правила есть, и их довольно много. Некоторые из них – те же, что и в традиционном театре, например молчать, выключать телефоны, не пытаться первым вступить в контакт с актерами (хотя актеры очень даже могут вступить в контакт с тобой). Кроме того, вот правила от Феликса Барретта – создателя британской труппы Punchdrunk, которые считаются родоначальниками жанра:

«Если ты пришел с друзьями, нужно оставить их. Если ты хочешь действия и истории, найди персонажа и следуй за ним. Если ты хочешь секретов и мистики, следуй своим инстинктам и позволь зданию вести себя. Если персонаж смотрит тебе в глаза и берет тебя за руку – иди с ним. Будь смелым. Чем более ты любопытен, тем больше ты откроешь...»

В попытках объяснить это театральное явление образовалось немало специальной терминологии, в которой легко запутаться. С понятием «иммерсивный театр» сближается понятие «site specific театр» – театр вне сценического пространства. В свою очередь, site specific разветвляется на environment-театр, который зависит от среды, в которой разыгрывается действие, и promenade-театр – его еще называют театром-бродилкой и театром-прогулкой.

Но чаще все это свободно смешивается в одном шоу, обещая зрителю приключение. Иммерсивные шоу разыгрываются в самых разных местах: это цеха, склады, старые особняки, гостиницы, школы, больницы, военные базы и тюрьмы, торговые центры и просто городские улицы. Среда диктует форму, их опробовано множество: спектакль-квест, спектакль-экскурсия, спектакль-суд, спектакль-аукцион... Материал – часто классический, например легендарная постановка Punchdrunk, Sleep No More разыгрывается по мотивам шекспировского «Макбета», московский спектакль Максима Диденко «Черный русский» – по «Дубровскому» Пушкина, а «Норманск» Юрия Квятковского (который недавно ставил в Астане «Евгения Онегина») – по «Гадким лебедям» Стругацких.

К приемам жанра, которые когда-то были придуманы труппой Punchdrunk и стали каноническими, относится и то, что на зрителей надевают маски. Это придает им анонимность и помогает почувствовать себя участниками представления.

Кроме того, так повелось, что иммерсивный спектакль обычно означает «секреты и мистику», саспенс и экстрим. Однако подразумевается, что зритель все же получит более серьезный и глубокий опыт, чем в квест-руме. В идеале после такого «твой мир уже не будет прежним». А иначе зачем столько хлопот, правда?

«В Астане сложно найти старый особняк…»

В Казахстане всемирный бум театра site specific отозвался осенью 2016 года, когда в Алматы явилось сразу две премьеры в этом жанре: «ЯГамлет» британского режиссера Джеффа Чёрча в Республиканском немецком театре (хоть и в стенах театра, но далеко за пределами сценической коробки) и «История уродства» театра «ARTиШОК» по Умберто Эко – вероятно, первый в Казахстане спектакль, поставленный в бывшем заводском цехе, да еще и на материале культурологического исследования.

Так или иначе, иммерсивным театром все это не называлось, так что опыт в Астане можно считать первым.

Театр INSIDE – это молодая команда, связанная с Казахским национальным университетом искусств. Одни участники проекта – студенты «Шабыта», другие – его выпускники, как артисты Русского театра драмы Наталья Лысенко и Санжар Рахимов. Постановщик спектакля Вадим Халиков закончил режиссерское отделение КазНУИ, а сейчас учится там же на актерском.

«Что вы хотите сделать со зрителем: просто развлечь его или поразить, спровоцировать на что-то, вызвать катарсис?» – спросили мы у режиссера, пока шоу еще репетировали.

«Я хочу попробовать эти инструменты: насколько сильным будет погружение в историю, насколько актеры захватят зрителей. Когда люди смотрят Sleep No More в Нью-Йорке – они такие пораженные выходят, у них столько эмоций. Но у нас это только первый опыт, мы сами до конца не понимаем, как вещь себя поведет и как наш зритель отреагирует», – ответил режиссер.

Как рассказал режиссер, постановка – в своем роде плод коллективного разума. Актеры и режиссер вместе обсуждали персонажей, разрабатывали сюжет, от пьесы-первоисточника в итоге мало что осталось:

«Что хорошо в этом проекте – в театре актеру, возможно, не дадут такой свободы. А тут актер свободен и может прорабатывать свой персонаж, как он захочет. Очень многое зависит от актера, от подачи, от экспрессии, от веры в обстоятельства. Нет «четвертой стены», как в театре. Происходит полное взаимодействие актера со зрителем, и взаимодействие это мощнее, чем в театре. Естественно, для актера это тоже испытание».

По словам режиссера, сложнее всего в постановке было скоординировать части действия, происходящие в разных локациях. Но в итоге получилось хорошо. Было и театральное волшебство, и этакая наэлектризованная атмосфера итальянского нуара.

Пожалуй, главная проблема заключалась в том, что актеры иногда чувствовали себя не слишком уверенно, а публика, наоборот, слишком. Мировой опыт иммерсивных шоу говорит о том, что зрителей нужно выводить из зоны комфорта: впускать небольшими группами, отбирать гаджеты и запрещать снимать маски (правда, при условии, что маски не мешают дышать, тут уж или-или).

Впрочем, обаяние «первого раза» сгладило все шероховатости.

«Какие были трудности? Было тяжело понять структуру, как это произойдет. А самое трудное – тянуть за собой публику, чтобы она всегда оставалась в центре внимания. У нас здесь зрители играют главную роль. Мы повествователи, а зрители уже решают, правы мы или нет. В театре есть кулисы – ты отыграл свою сцену и спрятался от зрителя. А здесь ты находишься в комнате, и 70 человек сверлят тебя взглядами. Самое сложное было – существовать органично, все время жить», – говорит актер Санжар Рахимов.

Организацией проекта занималось агентство Star Event.

«Мы искали необычное место. Хотели найти какой-то старый особняк, но в Астане такой найти очень сложно. Тогда мы подумали о чем-то шикарном, красивом и стразу вспомнили про «Аланду», потому что раньше уже работали с этим отелем, – рассказывает директор агентства Анастасия Лебедева. – В этом проекте у нас было много партнеров. Мы нашли спонсоров по костюмам, модельные агентства и так далее. Все работали не за деньги, а за идею. Я помню первый вечер, когда мы первые все собрались – это было месяца два назад, если не меньше. Мы увидели людей, у которых просто горят глаза».

Надо сказать, что у события с самого начала была заявка на элитарность: дресс-код white tie и цены на билеты от 14990 до 19990 тенге. Правда, к дресс-коду не все отнеслись серьезно, а сколько именно билетов было продано, узнать не удалось, часть зрителей были просто приглашены.

Тем не менее, было любопытно, собирается ли иммерсивный театр в Астане и дальше позиционироваться как элитарное зрелище «не для всех», ну и вообще, какие планы на будущее.

Выяснилось, что команда не против сделать свои шоу более массовыми.

«Цены на билеты связаны с тем, что для первого раза нам нужно было собрать именно такую публику – более узкий круг людей, которые смогут это оценить, будут заинтересованы, – объяснил режиссер Вадим Халиков. – Естественно, у нас есть желание продолжать. В следующий раз я хотел бы площадку побольше, чтобы можно было задействовать больше инструментов и людей. Допустим, взять тот же Дворец школьников – сколько там разных комнат! Я бы хотел задействовать больше современного визуального искусства, попробовать больше взаимодействия. Не только актеров, но и танцы добавить. У меня много знакомых, которые относятся к хип-хоп-культуре, и, по-моему, было бы очень интересно в какой-нибудь сцене добавить динамичный брейк-данс, другую совместить с плавным балетом. И показать внутреннее состояние человека через такие формы творчества. Сюжетов у меня еще нет – пока только картинки».

«Мы первооткрыватели этого жанра в Астане, и я горжусь, что мы решились на такой челлендж, попробовали себя. В дальнейшем будет больше, лучше, расширим свой репертуар, – сказал Санжар Рахимов. – Я считаю, что именно иммерсивный театр должен быть для всех, чтобы каждый мог прийти».

Будут ли еще показывать «Любовь до гроба», и какой будет следующая постановка – пока не известно. Хотелось бы, чтобы так или иначе шоу продолжалось.

Влада Гук

Музей им. А. Кастеева открывает свои двери

15 сентября в Алматы возобновят работу музеи, что даст возможность жителям южной столицы познакомиться с шедеврами Музея им. А. Кастеева. В честь этого редакция inbusiness.kz подготовила список работ, обязательных к просмотру.

15 Сентябрь 2020 10:43 583

Начиная с 1935 года  Государственный музей искусств им. А. Кастеева Республики Казахстан был и остается главным художественным центром страны. К богатой коллекции центральноазиатских художников и культурных артефактов в разные годы присоединялись и зарубежные гении. Так, в 2016-м в Алматы была привезена выставка самого дорогого художника в мире – Дэмьена Херста, а в рамках французской выставки 2012 года в стенах музея можно было увидеть Ренуара, Матисса, Родена, а также оригинальные платья Christian Dior и гобелен Людовика XIV. Сегодня временных экспозиций в музее нет, но улучшение эпидемиологической ситуации позволило открыться дверям музея вновь. Гости и жители южной столицы получили возможность познакомиться или  повторно взглянуть на богатый картинный фонд заведения. Пока кинотеатры закрыты, можно вернуться к надвигающимся картинкам.

1. «Море», И. Айвазовский, 1881

Иван Константинович – известнейший пейзажист России. Его картины настолько магнитизируют, что их часто пытаются выкрасить, последний знаменитый инцидент произошел в 2015 году, когда неизвестный вынес работу «Море у острова Капри».  Вскоре работа нашлась, но имя Айвазовского снова разбежалось по заголовкам СМИ.

Пропустить его массивное полотно в Алматы – кощунство. Ведь именно работы Айвазовского оживают воочию.  Его способность передать силу моря сравнима с британским художником Уильямом Тернером, а больше эквивалентного сравнения  во всем мире нет.

2. «Турксиб», А. Кастеев, 1969

Один из первых залов музея, естественно, посвящен творчеству Абылхана Кастеева.  Выдающийся казахстанский художник был основоположником традиций академического изобразительного искусства в стране. Его работы отражали социалистический дух времени, но в них находилось место этнике.

Колоссальная работа «Турксиб» из позднего творчества Кастеева передает идеалистические представления о будущем. Подобно импрессионистам, которые также обращались к теме поезда в качестве иллюстрации прогресса, казахстанский художник запечатлел смену эпох, которую несут новые технологии.  Он сопоставляет медленный темп прошлого и неостановимое движение будущего.

3. «Автопортрет», Г. Исмаилова, 1960-е

Одним из самых ярких авторов 1960-х в Казахстане была сильная женщина – Исмаилова Гульфайрус Мансуровна. Ее искусство отражает идею того, что талант не знает границ и гендерных предрассудков. Несмотря на то, что в музее представлено много ее работ, включая самую известную «Портрет Куляш Байсеитовой в роли Кыз-Жибек», хочется отметить именно автопортрет автора. Все художники особенно трепетно подходили к изображению себя, увековечивая их оценку своей личности. Данный автопортрет говорит о смелости, гордости и вызове миру, читаемом в гипнотизирующем взгляде Исмаиловой.  Стоит отметить, что именно глаза являются ключевым элементом для декодирования портеров. Прямой взор, устремленный на зрителя, исторически передает уверенность, свойственную всем великим авторам.

4. «Сталактитовый пра-пра-пра из цикла «Память предпрошлого», С. Гумаров, 1986

Говоря о современном искусстве Казахстана, нельзя умолчать о Сакене Гумарове. Он стал одним из первых абстракционистов Казахстана,  отказавшихся от простых форм и академического подхода. В его работах прослеживается влияние Кандинского и Гумилёва, которых он мог видеть, обучаясь живописи в Ленинграде. Однако он сохраняет этнические темы и орнаменты, тем самым не став последователем советских стилей. Помимо этого, он является заслуженным театральным режиссером и журналистом Казахстана.

5. «Джеки Кеннеди», Э. Уорхол, 1966

Отца поп-арта Энди Уорхола обожают за его вклад в современное искусство или ненавидят за его коммерциализацию, но его знает каждый второй. Уорхол известен своими яркими принтами, повторяющимися снимками и созданием работ подобно заводу, никакой ручной работы. Он сделал искусство понятным для всех, а также адаптировал рекламные и маркетинговые законы на продажу предметов искусства.

Данный снимок самой известной первой леди США – Жаклин Кеннеди – появился в музее им. А. Кастеева, благодаря Нурлану Смагулову, который является одним из самых крупных коллекционеров в стране.

Асель Тиес


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Как оцифровывали Вознесенский собор

Культурное наследие каждого казахстанца теперь в 3D.

13 Август 2020 10:48 8131

Вознесенский кафедральный собор г. Алматы запустил виртуальный тур по отреставрированному собору. Реставрация завершилась в карантинный период, и виртуальное путешествие по храму стало подарком для всех поклонников культурно-исторического и духовного памятника казахстанской архитектуры. Посетить тур можно по ссылке.

Запуск приурочен к памятной дате – официальному открытию храма. 12 августа (30 июля по старому стилю) 1907 г. епископ Туркестанский и Ташкентский Димитрий (Абашидзе) совершил торжественное освящение новопостроенного Вознесенского собора.

О том, как зародился и был осуществлен проект, журналистам inbusiness.kz рассказывает протоиерей Александр Суворов, ключарь Вознесенского собора в Алматы.

В чем была главная идея создания виртуального тура по Вознесенскому собору?

Виртуальный тур по собору – идея митрополита Астанайского и Казахстанского Александра. Подобный проект был изначально реализован в Успенском соборе города Нур-Султана. Также на реализацию тура по Вознесенскому собору в Алматы повлиял режим карантина. Не прошло двух месяцев, как мы разобрали последние леса там, где иконописцы завершали роспись, вновь объявили режим карантина. Мы знали, что людям интересно посмотреть, каким стал собор, но сложнее будет его посетить. Решением стал виртуальный тур по Вознесенскому собору.

Как реализовывался проект?

Реализация подобного проекта всегда достаточно дорогостоящая, и, поскольку мы знаем, что в храмах доходов сейчас практически нет, так как церкви функционируют в ограниченном режиме без прихожан, надо было найти специалистов, которые согласятся выполнить такую работу в качестве волонтерско-меценатской поддержки. На своих страницах в соцсетях я разместил призыв, на него отозвался Дмитрий Ананьев, панорамный фотограф с большим опытом создания виртуальных туров. У него есть своя платформа fotosfera.kz. Этот акт доброй воли фотографа превратился в прекрасную работу. Ему помогал фотограф епархии Антон Резник, он пилотировал квадрокоптер.

Какие особенности проекта хотелось бы отметить, на Ваш взгляд?

Концепция, которую разработал Дмитрий, прекрасна. Считаю, что на сегодняшний момент наш тур в Казахстане лучший. Люди могут со своих домашних компьютеров, планшетов и телефонов увидеть собор во всем великолепии. Особенность проекта – каждый может зайти в алтарь. Посмотреть, как расположен престол, жертвенник. Для нас это был вопрос принципиальный. Нам нечего скрывать, и каждый православный христианин, а также всякий человек, интересующийся культурным и духовным наследием, должен знать, как устроен храм. Есть возможность выхода на колокольню через верхний клирос, на крышу, возможность облета собора на квадрокоптере. Можно увидеть, как все выглядит, с высоты птичьего полета.

Какая культурно-историческая ценность заложена в данный проект?

Собор в мельчайших деталях могут увидеть из любой точки мира. Само здание собора уникально с точки зрения архитектуры и с точки зрения инженерной мысли. Проект будет интересен исследователям, иконописцам, историкам. Например, представители других иконописных мастерских всегда интересуются направлением работы друг друга. Уникальность для исследователей в том, что через какое-то время можно наблюдать новую роспись или иные изменения в интерьере храма. У зрителей останется в памяти, как была выполнена реставрация. Сама реставрация особенна тем, что это не простое восстановление утраченного, а и реализация планов, которые Андрею Павловичу Зенкову и его коллегам в первой половине ХХ века не удалось полностью воплотить. На момент освящения, в 1907 году, к примеру, собор не был оштукатурен ни с наружи, ни изнутри. В нем был только иконостас. По строительным нормам того времени его роспись планировалась через 10 лет, с весны 1917 года, однако после Февральской революции ни о какой росписи речи быть уже не могло.

Известно ли Вам, будет ли продолжение проекта по другим казахстанским православным храмам?

Было бы хорошо, если появится некий единый концепт и каждый храм хотя бы города Алматы, а здесь есть очень красивые храмы, получил такой виртуальный тур. Никольский собор в Алматы был ранее кафедральным храмом, Казанский храм – старейший в городе, другие храмы, красивейший храм Петра и Павла. В едином концепте это было бы очень интересно. Возможно, такую инициативу поддержат, к примеру, и мечети нашего города.

Когда люди узнают подробности реставрации Вознесенского храма посредством виртуального тура и в силу того, что в настоящее время из-за ограничений по карантину быстрыми темпами развивается внутренний туризм, не опасаетесь ли Вы, что в храм хлынет волна туристов?

Туристический поток в храм был всегда. И до карантина, и в тот короткий период с прошлого года, когда реставрация еще не была завершена, мы еще расписывали приделы, был туристический поток. Мы никогда не препятствовали туристам. Потому что храм – это достижение каждого казахстанца, вне зависимости от его национальности, вне зависимости от его отношения к вере. Это то, что нам передано в наследство отцами и чем мы по праву можем гордиться. Единственное ограничение – по фото и видеосъемке во время богослужений, чтобы не смущать молящихся верующих. Вне богослужебного времени собор полностью открыт для доступа туристов. Мы всем только рады.

Об опыте работы создания виртуального тура Вознесенского собора также рассказал Дмитрий Ананьев, панорамный фотограф. Дмитрий занимается панорамной фотографией 11 лет и имеет опыт создания разных виртуальных туров и креативных концепций, контента для туров.

Почему Вы откликнулись, как долго занимались разработкой проекта и чем проект примечателен для Вас?

Визуально собор очень красивый объект, он меня всегда интересовал. Ранее я снимал панораму собора в прежнем дизайне. В культурно-историческом смысле это очень интересный памятник. Я люблю исторические объекты, их эстетику. Нахожу очень много информационной емкости в том пространстве, в котором фотографирую. Собор в текущем его состоянии после реконструкции наполнен красивыми образами, фресками, иконами, интересным освещением, сложным сочетанием красок и визуальных образов, которые мне как фотографу очень интересны. Во мне это пробуждает желание сразу тянуться к фотокамере и запечатлевать ту красоту, которую я вижу.

Расскажите немного о технических тонкостях проекта.

Фотографии объектов Вознесенского собора делал я. В общей сложности было отснято около тысячи снимков. Из этих фотографий были созданы двадцать две сферических панорамы (360х180) в высоком разрешении, которые составили основу виртуального тура.

Будете ли Вы и дальше принимать участие в этом проекте?

Мне, безусловно, хотелось бы и дальше заниматься этим проектом, потому что в том виде, как тур создан сейчас, это фундамент, основание для того, чтобы строить виртуальный тур более сложный, насыщенный и интересный. Его можно детализировать до бесконечности. Программные алгоритмы позволяют загружать ту информацию, к которой обращаются пользователи. Это означает, что виртуальный тур может быть очень крупным и не вызовет никаких проблем с клиентской серверной базой. Можно будет спокойно путешествовать по собору через компьютер, планшет или телефон.

Что бы Вы хотели сказать потенциальным или реальным посетителям Вашего виртуального тура по Вознесенскому собору?

Я бы пожелал посетителям тура попытаться прочувствовать атмосферу этого удивительного места. Понять, насколько это сооружение старинное, насколько оно необычное. В виртуальном туре видны некоторые архитектурные особенности. Я сам провожу за этим виртуальным туром много времени и продолжаю открывать в нем новые подробности, несмотря на то, что знаю множество его подробностей в деталях. И я продолжаю находить для себя в этом виртуальном туре что-то новое.

Сколько времени займет у обычного посетителя прохождение всего виртуального тура?

Это зависит от стиля и способа потребления информации конкретным посетителем тура. Виртуальный тур – это особый контент, который отличается от видеоконтента или от просмотра каких-то фотографий. Мы можем сосредоточиться на точке интереса и рассматривать какие-то вещи так долго, как нам это нужно. По опыту я знаю, что виртуальный тур можно рассматривать часами. В зависимости от того, сколько у вас времени и желания. В целом ознакомиться с туром можно не быстрее, чем минут за двадцать.

Виртуальный тур по Вознесенскому собору – долгосрочный проект. Впоследствии по мере возникновения новых технических возможностей планируется расширять его информационную часть. Например, добавлением колокольного звона, созданием для каждой иконы QR-кода с краткой информацией, молитвой, историей того или иного образа. Добавится перевод на государственный язык, английский язык и другие.

Айнур Омиралина


Подпишитесь на наш канал Telegram!