/img/tv1.svg
RU KZ
Снимите с вузов кандалы

Снимите с вузов кандалы

Высшие учебные заведения Казахстана просят карт-бланш.

08:30 25 Февраль 2018 20606

Снимите с вузов кандалы

Автор:

Алина Альбекова

Фото: liter.kz

«На столе» отечественных парламентариев лежит интересный документ, в случае принятия которого все высшие учебные заведения Казахстана будут наделены не свойственными им ранее компетенциями, как самостоятельное формирование образовательных программ и привлечение дополнительных источников финансирования. Таким образом, министерство образования и науки решило расширить академическую и управленческую самостоятельность отечественных вузов. Судьба законопроекта, отметили в ведомстве, теперь находится в руках депкорпуса.

«Вузы будут создавать свои образовательные программы, мы их ограничивать не будем. Надо отметить, что многие уже планируют пересмотреть период обучения – выпускать бакалавров не за четыре, а за полтора года. То есть появляется серьезная гибкость в образовании», – поделился своими мыслями министр образования и науки Ерлан Сагадиев. 

Однако депутат мажилиса Абдиманап Бектурганов попросил его не торопиться с выводами и позволить парламентариям детально изучить документ, дабы не превратить высшие учебные заведения страны в бизнес-структуры.

«Мы ценим проделанную работу уполномоченного органа, но в то же время видим, что нам предстоит еще много работы для обеспечения поэтапного расширения самостоятельности вузов. Считаю, что на этапе обсуждения законопроекта мы должны видеть подзаконные и нормативно-правовые акты, чтобы проанализировать ситуацию и не упустить детали. В этом деле мелочей не должно быть, потому как они способны оказать существенное влияние на ход событий. А мы не можем допустить превращения высшего образования в бизнес-структуры. Образование – это прежде всего общечеловеческая ценность, конституционно закрепленное право человека и залог формирования общества с высоким качеством жизни и развитой экономикой», – высказал свое мнение представитель депкорпуса.

Adidas против госстандарта
Ректоры казахстанских университетов в свою очередь напомнили депутатам, что создание высших учебных заведений во всем мире изначально предполагает полную автономию. И высказали свое недовольство тем, что в Казахстане высшее образование «подсадили в кандалы».

Президент Almaty Management University (ранее МАБ) Асылбек Кожахметов убежден, что по уровню отечественного образования у страны есть все шансы попасть даже не в 30, а в 20 лучших. К слову, в рейтинге мировой конкурентоспособности IMD-2017 Казахстан занял 32-е место, поднявшись на 15 позиций по сравнению с предыдущим годом, но вернувшись при этом к позициям 2014 года.

«Хотим быть в тридцатке первых? Будем. У нас для этого есть хороший старт. Но нам нужно научиться применять системное видение, а не фрагментарное. Сейчас каждый министр, который приходит в образование, проводит только некоторую часть реформ, когда их нужно проводить системно. Реформы – они ведь сами по себе, даже в сильной части, бессмысленны и не дают результата. Их основная задача – двигать систему», – поделился он своим видением.

По мнению главного ректора предпринимательского университета, сравнивать сегодня казахстанские вузы с международными и ставить перед ними слишком высокую планку также бессмысленно. 

«Мы не можем на стометровке бежать наравне с американцами, потому что они в кроссовках от Adidas, а мы в кандалах, на которых написано: «Госстандарт». А нам еще при этом постоянно говорят: вот, вы отстаете», – посетовал он.

Аналогичное мнение высказал ректор Северо-Казахстанского госуниверситета имени М. Козыбаева Серик Омирбаев. Он напомнил, что расширение академической и управленческой самостоятельности вузов напрямую связано с управлением системой образования и оптимальным разделением полномочий, а также наделением компетенциями всех субъектов управления, включая вузы. Если, согласно действующему законодательству, правительство разрабатывает и реализует политику по развитию образования, уполномоченный орган реализует единую госполитику в этой области, осуществляет межотраслевую координацию, разрабатывает и реализует международные программы.

«Мне представляется, что все полномочия должны исходить из данного тезиса. Но в действующем законодательстве, к сожалению, компетенции МОН в большей степени носят регламентирующий характер, что сковывает академическую и управленческую самостоятельность вузов. В этой связи считаю, что многие функции, определяющие организацию или планирование, осуществление, проведение или внедрение, следует передать на уровень вузов. А более системные вещи целесообразно делегировать объединениям вроде ассоциации вузов или совета ректоров. В этом случае высшие учебные заведения могут между собой договариваться и принимать какие-то решения», – предложил он.

В качестве успешного сценария он привел министров образования стран – участниц Болонского процесса, которые три раза в год встречаются для определения приоритетов развития высшего образования во всем европейском пространстве. И, несмотря на то, что решения министров не оформляются законодательно, отметил ректор, все страны их придерживаются, реализуя в своих образовательных политиках. По мнению Серика Омирбаева, Казахстану нужно не просто создать такое объединение, но и закрепить на законодательном уровне, потому как сегодня принимаемые ассоциацией вузов решения не являются обязательной нормой для внедрения или использования в вузах страны. 

«Расширение самостоятельности правильно с точки зрения создания условий и возможностей для наших вузов, поскольку при установлении контактов с зарубежными университетами наши высшие учебные заведения также должны обладать аналогичными возможностями в принятии решений в вопросах управления своими бизнес-процессами. Зарубежные университеты обладают такой автономией, и мы должны на равных условиях с ними разговаривать», – отметил он.

ГОСО «душит» бюджет
Однако разговор «на равных» пока не получается. Разрыв между образовательной политикой казахстанских и международных вузов слишком большой. Казахстан, к примеру, до сих пор не может в полной мере реализовать кредитную систему обучения, которая уже давно практикуется во всем мире. Вся проблема в определении понятия «курс». Если в Казахстане это означает год обучения, в зарубежных университетах этот термин определяет учебную единицу. 

В статье 21 Закона «Об образовании», уточнил Серик Омирбаев, зафиксировано, что срок освоения программы высшего образования определяется ГОСО и должен быть не менее четырех лет. На этот же срок опирается министерство финансов, выделяя средства на обучение студента по гранту, из-за чего невозможно избежать этого термина в неправильном его применении. Но, учитывая, что кредитная система обучения реализуется в Казахстане с 2002 года, ректор госуниверситета предложил поменять подходы и начать присуждать степень бакалавра по результатам освоения определенного количества кредитов. А вот за какой период студент это сделал – за три или четыре года – будет зависеть только от него самого.

«С этим вопросом напрямую будут связаны и финансовые моменты. Осуществлять государственное финансирование или оплачивать обучение собственными средствами студентам целесообразнее за количество кредитов, а не за годы обучения. Данная норма уже разработана рабочей группой и предусмотрена в проекте правил кредитно - подушевого финансирования. И вроде у депутатов есть понимание проблемы. Пока же законодательные нормативные ограничения по срокам нам не позволяют в полной мере реализовать кредитную систему обучения», – разъяснил он.

Стоимость гранта предлагают привязать к МРП
Не менее важным вопросом, по мнению казахстанских ректоров, является присуждение образовательных грантов. Так как именно этот фактор отражает доступность образования и влияет на индекс конкурентоспособности страны.

Существующая система присуждения, по мнению ректора Северо-Казахстанского госуниверситета, ограничивает доступность грантов для детей социально защищаемых слоев населения, которые не всегда могут получить их на конкурсной основе.

«Они не имеют возможности дополнительно заниматься, у них нет средств на репетиторов. Естественно, по уровню своего образования они отстают от тех же городских школ, от детей более обеспеченных. Поэтому не всегда имеют возможность поступать на платные отделения, а если и поступают, то постоянно испытывают финансовые сложности. Может быть, образовательные гранты целесообразно будет разделить на две части, когда одна часть госзаказа будет идти на конкурсной основе по успеваемости, а вторая все-таки будет присуждаться исходя из социального статуса студента?» – поделился он своими мыслями с депутатами.

Серик Омирбаев добавил, что информационно-аналитическим центром МОН даже проводилось исследование по этому поводу, результаты которого так и остались без применения на практике. Хотя это, по его мнению, существенно расширило бы понятие доступности высшего образования для разных слоев населения.

А вот Абдиманапа Бектурганова взволновал другой вопрос – стоимость образовательного гранта, которая не повышалась в течение пяти-шести лет. Учитывая девальвационные процессы в Казахстане, отметил он, это в два раза снизило доходы вузов, что, в свою очередь, отразилось на доходах преподавателей.

«Вузы сегодня не имеют финансовой возможности повышать заработную плату сотрудников и полноценно проводить мероприятия по своему развитию. А без повышения престижа, заработной платы и социальной поддержки ни начальное, ни среднее, ни высшее образование не будет отвечать требованиям времени. Мы видим, что сегодня вновь наметилась тенденция к оттоку талантливой молодежи и преподавателей. Магистранты не желают оставаться работать в вузах при низкой зарплате. Считаю, что необходимо повысить стоимость гранта адекватно реальным затратам вуза по ведению образовательной деятельности. На мой взгляд, стоимость гранта целесообразно устанавливать в зависимости от величины МРП», – предложил депутат.

К слову, согласно официальной статистике, Казахстан теряет большое количество технарей, экономистов и педагогов. Только за 2017 год страну покинули 37,7 тысячи человек, где на долю квалифицированных кадров пришлось 54%, или 20,4 тысячи человек.  Из них педагогогов – 2,3 тысячи.

По мнению депутата, в стоимость гранта должны быть включены личные расходы студента, связанные с получением образовательной услуги, тогда как образовательную среду обязан обеспечивать вуз, причем за счет собственных средств. 

«Нынешняя система формирования стоимости образовательного гранта учитывает абсолютно все расходы, связанные как с образовательным процессом, так и с образовательной средой. Это проблема нашей образовательной политики, которая должна решаться на уровне уполномоченного органа», – добавил он.  

В пересмотре, по словам депутата, нуждаются и стипендии, выплачиваемые бакалаврам, магистрантам, докторантам, слушателям подготовительного отделения только в случае хороших результатов промежуточной аттестации. Правила их предоставления и размер, как выяснилось, не пересматривались с 2008 года.

«С тройками никому стипендия не выдается. Я сам расмотрел опыт университетов в 25 странах, как Канада, Словакия, Сербия, Ирландия, Греция, Хорватия, Болгария, Южная Корея, Китай... С учетом их опыта я предалагаю пересмотреть поставновление правительства, чтобы не оставались неосвоенными миллиарды тенге. Считаю, что мы должны выплачивать стипендию студенту даже в том случае, когда у него есть тройки. Мы же не снижаем человеку заработную плату за низкий объем работы», – заметил он.

Отметим, на 2016 год студенческая стипендия составляла 20949 тенге. В этом году она была увеличена до 24 тысяч тенге, не достигнув даже минимального прожиточного минимума. Абдиманап Бектурганов поднял вопрос об увеличении размера стипендий согласно реалиям сегодняшнего дня.   

Алина Альбекова

«Если десять учеников профессора имеют работы с плагиатом, то он больше не может быть профессором»

Из бесчестного прошлого: как казахстанские вузы хотят стать честными.

06 Июль 2019 09:47 11154

Казахстанские вузы вступают в Лигу академической честности, и теперь все работы студентов пропускают через систему проверки на плагиат. Это уже привело к тому, что с первого курса студенты отчисляются десятками. По мнению чиновников от Минобразования, до выпуска доберутся чуть больше половины. Однако в вольном сетевом сообществе «Диссернет» говорят, что этих мер недостаточно: перед тем как создавать честное будущее, не мешало бы его отмыть от позорных следов прошлого.

– Я очень надеюсь, что Казахстан, находясь на начальном этапе перемен, последует примеру стран с многовековой традицией научной этики, – сказал в интервью корреспонденту inbusiness.kz сооснователь российского проекта «Диссернет» Андрей Заякин.

Для справки:

О российском проекте «Диссернет», занимающемся разоблачением мошенников, фальсификаторов и лжецов, без преувеличения, знает весь ученый мир. Всего у вольного сетевого сообщества четыре отца-основателя: журналист Сергей Пархоменко, ученый-биоинформатик Михаил Гельфанд и два Андрея – Ростовцев и Заякин, оба ученые-физики.

Активисты «Диссернета» изучают научные работы и, если находят в диссертациях некорректные заимствования, проще говоря – плагиат, лишают ученых-жуликов научной степени.

– Не надо бояться, истерить и прятать свои ошибки. Надо свои ошибки находить и на них правильно реагировать, так, как это делают в течение сотен лет в Европе и Америке – университеты, обнаружив, что кто-то списал диссертацию, лишают этого человека ученой степени, – говорит Заякин. – Я знаю, что в Казахстане создана Лига академической честности. Это очень важный этап, который может превратиться в потемкинскую деревню, и хотел бы пожелать казахстанской академической общественности, чтобы у нее получилось сделать лигу действенным инструментом для борьбы за академическую честность. А сделать это очень просто.

 Интересно, как?

– Вот мой рецепт: условием для вступления в Лигу академической честности должна быть ретроспективная проверка работ, защищенных в данном университете за последние 15 лет. Так и напишите большими буквами и жирным шрифтом: РЕТРОСПЕКТИВНАЯ.

Нужно сделать всего три шага: проверка диссертаций за предыдущие 15 лет, лишение ученых степеней независимо от срока давности по инициативе университета и третье – увольнение всех тех, кто был руководителем фальшивых диссертаций. Без этого вводить превентивную проверку студенческих работ на плагиат – пустая трата времени и денег.

 Считаете, надо проверять не то, что пишут студенты сейчас, а то, что писали раньше?

– Да. Открываете базу всех диссертаций за последние 15 лет, составляете случайную подборку из каждого университета и проверяете. Разумеется, проверка всех работ без исключения – это очень тяжелое и длительное занятие, поэтому должны быть установлены квоты. Скажем, работ по экономике нужно проверить процентов 40 от всего, что защищалось. Экономика – такой самый «печальный» предмет на постсоветском пространстве, по этой дисциплине чаще всего подделывают диссертации. Часто подделывают и работы по праву – их можно проверить процентов 25, а по остальным специальностям можно проверить по одной-две работы.

– Почему к остальным специальностям такое снисхождение?

– Как показывает наша практика, по таким специальностям, как физика, математика, лингвистика, плагиат редок, и по ним нужны лишь незначительные проверки. Если в университете находится более трех или пяти фальшивых диссертаций, то по этой специальности он не должен входить в лигу. Хотя я не знаю, предусмотрено ли членство в лиге по отдельным специальностям.

– Если в университете находится три-пять процентов работ с плагиатом?

– Штук. Одна-две фальшивые диссертации – еще ладно, но три – это уже много.

– Думаю, что по три фальшивых диссертации найдется в каждом университете.

– Я тоже так думаю, но в этом все и дело. Найдя фальшивые диссертации, вуз должен будет сделать выбор – либо отзывает диссертации и лишает человека ученой степени, либо перестает мечтать о том, чтобы войти в лигу. Все очень просто.

– На словах – да.

– Вообще, университет должен отзывать диссертации сам, не дожидаясь каких-нибудь скандалов. Возьмите пример Германии. Я долго работал в Германии, там защищал диссертацию, и считаю, что это одна из самых образцовых стран как по уровню академической этики, так и научной культуры и научных исследований.

Так вот в Германии университеты, которые попали с систему VroniPlag, близкую по духу нашему «Диссернету», сами отзывают ученые степени у тех жуликов, которые их защитили.

Вспомните случай министра обороны Германии Карла-Теодора цу Гуттенберга, в докторской диссертации которого обнаружили плагиат. Университет лишил министра ученой степени, причем сделал это буквально в течение каких-то считанных недель. После того как министра уличили в плагиате, его лишили всех постов – он ушел с министерской должности, парламента и, по-моему, сейчас живет в США и выращивает апельсины.

Лишение ученых степеней – это единственный способ, которым пользуются в цивилизованном мире, чтобы очистить диссертационное пространство. И еще: если у профессора несколько человек лишились ученой степени, то такому профессору также не место в мире науки.

– То есть научный руководитель не может не знать, что в диссертации есть плагиат?

– Работал аспирант или не работал, профессор, конечно же, знает. Научный руководитель наблюдает за ходом работы, видит, какие усилия прилагает аспирант. И то, что человек ничего не делает, не пишет содержательных статей, не выступает на семинарах, научному руководителю, безусловно, хорошо известно. Профессор может не знать, откуда аспирант взял работу – может быть, ему написали на заказ или он взял чужую работу и переклеил титульный лист. 

Если десять учеников профессора имеют работы с многостраничным плагиатом, то такой человек больше не может быть профессором, он не имеет права называться научным сотрудником.

– Почему вы предлагаете проверять работы за последние 15 лет?

– 15 лет – это разумный срок для проверки с практической и технической точек зрения. Это не значит, что до этого времени все было плохо или, наоборот, хорошо, просто с чисто технической точки зрения сложно проверить на плагиат то, чего нет в Интернете.  Если взять 20 лет, то источники для списывания диссертации, скорее всего, были в библиотеке, и в Интернете их искать бесполезно.

– Во время защиты диссовет может понять, что с диссертацией что-то не так? Что она куплена или списана?

– Диссоветы, к сожалению, даже в хороших местах иногда могут «зевнуть» и ничего не заметить. С другой стороны, диссоветы опять же не состоят из людей, «упавших с потолка»,  зачастую эти люди знают научного руководителя, знают, что у него есть аспирант, с которым он ведет работу. Это нормальная ситуация.

Ненормальная ситуация, когда руководитель видит своего аспиранта за день до защиты, а соискатель диссертацию не только не читал, но даже не листал. У нас были случаи, когда имя и отчество диссертанта были написаны неправильно. Эту диссертацию человек ни разу не держал в руках, на ней был просто переклеен титульный лист и переклеен с ошибкой. Я не шучу.

– Как «Диссернет» выбирает диссертации на проверку? Тоже по принципу 40% от всех работ по экономике и 25% от работ по праву?

– «Диссернет» проверяет то, что ему интересно. Вот нам интересны диссертации казахстанских доцентов, профессоров, научных работников, акимов, министров, мы их и проверяем. Мы не можем проверить все работы, у нас просто нет для этого необходимых мощностей. Случайные проверки не имеют смысла, поэтому мы находим «кусты».

– Что такое «кусты»?

– «Куст» – это профессор с учениками, или диссертационный совет, или учебное заведение, в котором проходят защиты и в отношении которого есть подозрения, что там диссертации просто «клепают».

– Как вы находите эти «кусты»?

– Как мы начинаем подозревать какое-то учреждение или профессора в порочной деятельности? Мы начинаем со строения матрицы  корреляции между текстами авторефератов, защищенных в этих заведениях или у этих профессоров. Тексты авторефератов свободно доступны в Интернете и с ними удобно работать. Если мы видим, что авторефераты копируют другие авторефераты, то есть основания полагать, что с диссертациями будет еще хуже. И тогда значительное количество диссертаций подвергаются сплошной проверке. То есть  никто не проверяет все диссертации сплошь или диссертации случайным образом, потому что так мы будем сидеть до второго пришествия. Мы проверяем те диссертации, где уже априори есть смысл подозревать плагиат. И таким образом мы выходим на «кусты».

Вот мы сейчас говорим о плагиате, а я говорю вам, что нет никакого плагиата, а есть неприкрытая, бессовестная торговля учеными степенями. И эти работы «кустятся» – то есть в одном учреждении будет густо, а в другом будет пусто.

– Что происходит с «кустами», которые вы разоблачаете? Они продолжают работать?

– Смотря в какой стране.

– Ваша география касается стран постсоветского пространства?

– В общем-то, да. Казахстан сейчас находится в начале пути, и я очень надеюсь, что те ошибки, которые российская аттестационная система сделала за последние пять лет, находясь не просто под существенным, а, я бы сказал, под решающим влиянием тех, кто торговал фальшивыми диссертациями. У вас в Казахстане сейчас нет ВАКа, у вас PHD, поэтому я не знаю, как устроена ваша коррупция, но про нашу коррупцию я знаю многое. В России существовали таксы за проведение через экспертные советы.

– В России диссертациями торгуют открыто?

– В России чем «кустистее куст», тем больше у него привилегий, административных преимуществ, влияния на высшую аттестационную комиссию и возможностей отмазывать своих подопечных, когда мы пытаемся лишить их ученой степени.

В российской высшей аттестационной  комиссии большинство экспертных советов до недавнего времени держали «контрольный пакет акций», то есть большинство голосов, принадлежало людям, которые торговали фальшивыми диссертациями. Из того, что мы видим, вырисовывается картина, что руководители и продают ученую степень в виде пакета: текст + защита + проведение через ВАК.

Пожалуй, самым вопиющим был экспертный совет, который возглавлял академик Борис Порфирьев. Этот экспертный совет сохранил ученую степень людям, которые не просто списывали диссертации, а подделывали данные, высасывали цифры эмпирических исследований из пальца, заменяли один год другим, мясо на шоколад, оставляя данные неизменными. Понимаете, это хуже любого плагиата, люди делали работы, которые вообще нельзя считать наукой. То есть российская экономическая наука – это наука, где можно защитить диссертацию, что мясо – это шоколад, и при этом считаться ученым.

Заслуга академика Порфирьева в том, что российскую экономическую науку в международном образовательном пространстве видят через призму этих работ. Именно его следует считать ответственным за то, что российская ученая  степень по экономике в настоящее время имеет даже не нулевую, а отрицательную ценность.

– В Кыргызстане, кажется, вашим разоблачениям тоже были не очень-то рады.

– Кыргызстан просто взял и закрыл доступ к тем диссертациям, которые раньше были в свободном доступе. А хуже всего ситуация в Таджикистане. Таджикистан является частью российской национальной системы научной аттестации, то есть Таджикистан, несмотря на свою независимость, подчиняется российскому ВАК. Таджикистан ответил на разоблачения какими-то смешными ругательными статьями на официальных сайтах. Причем они до конца не поняли даже того, как зовут основателей «Диссернета». Реакция совершенно дебильная и истерическая, гораздо более истерическая, чем в России.

– После того как «Диссернет» принялся активно разоблачать мошенников, фальсификаторов и лжецов, ситуация в России как-то изменилась?

– Ситуация на самом деле очень интересная. Количество диссертаций в России изменялось следующим образом: в 1992 году защищалось примерно 13 тысяч диссертаций в год, а потом эта цифра стала расти. Примерно к 2010 году это число достигло 33 тысяч в год. В 2013 году, после нашего появления на сцене, это количество стало резко падать и к 2017 году упало до предреформенного уровня – то есть до 12-13 тысяч в год.

Потенциальные риски с защитой фальшивых диссертаций стали достаточно велики, можно сказать, мы практически убили этот рынок. К слову, цена одной фальшивой кандидатской диссертации в России была 10 тысяч долларов США, а докторской – 25 тысяч. Если умножить эту цифру на то количество фальшивых диссертаций, которые мы выявили, то получим цифру примерно в 200 млн долларов – это объем того рынка, который мы убили.

На эти деньги можно убить примерно 200 диссернетовцев в год, но до сих пор все мы живы, только в Ростовцева стреляли и не попали.

– Кстати, а как реагируют те, кого разоблачил «Диссернет»?

– Всегда очень забавно, когда выкидываешь с должности ректора университета. Такие случаи у нас не часто, но случаются. Когда ректора Московского автомеханического института господина Николаенко (Андрей Николаенко был назначен на должность ректора в 2008 году – Прим. авт.) стали лишать диссертации за подлог, а подлог, понятно, как грех перетягивает плагиат, он в качестве доказательства принес труды, якобы написанные им в соавторстве с другими людьми за год до его диссертации. Тогда его степени не лишили.

В «Диссернете» мы долго думали, что с этими трудами не так, а потом я заметил, что правые страницы обозначены четными номерами, а левые нечетными. Обычно бывает наоборот – справа всегда нечетные, а слева четные. Тогда мы связались с соавторами этой работы и выяснилось, что они не писали никаких совместных трудов с Николаенко, о чем прислали нотариальные заявления. В итоге этот человек лишился ученой степени и с позором слетел с ректорского кресла.

То же самое с ректором Курганского государственного университета. Константин Прокофьев, как и Николаенко, издал книгу якобы в соавторстве и датировал ее четырьмя годами до защиты своей диссертации, состоявшейся в 2014 году, то есть 2010 годом. Диссовет посмотрел на книгу и сказал: «Есть книга, есть соавторство, степени лишать не будем».

Позже обнаружились совершенно очевидные признаки подделки. Во-первых, в этой якобы монографии везде вместо слова «монография» было написано «диссертация». Во-вторых, данные о количестве политических партий в России были актуальны на момент издания той работы, с которой он списывал. В книге говорится о том, что благодаря состоявшемуся упрощению законодательства в России «сейчас» 53 политических партии. Но в 2010 году партий было всего лишь восемь! А данные о 53 партиях, которые совпадают в книге и в диссертации Прокофьева – это данные на начало 2013 года.

Катерина Клеменкова

Члены национальных научных советов лоббируют выдачу денежных грантов своим организациям

Такое заявление сделали в Агентстве по делам госслужбы и противодействию коррупции.

18 Январь 2019 15:33 6479

Фото: sputniknews.kz

Ряд нарушений в присуждении научных грантов, а также в работе Комитета науки Минобразования выявило антикоррупционное ведомство.

Основные коррупционные риски наблюдаются в работе Комитета по координации деятельности национальных научных советов (ННС). Советы созданы по семи направлениям науки, их основной функцией является принятие решений о грантовом и программно-целевом финансировании за счёт республиканского бюджета.

«Действующий состав совета сформирован с грубым нарушением законодательства. Согласно положению об ННС, в их состав не должны входить: первое – руководители аккредитованных субъектов научной или научно-технической деятельности и их заместители, второе – более одного работника из одной организации. Однако эти требования игнорировались», – сказал руководитель Департамента антикоррупционной политики агентства Данияр Сабырбаев. Например, председатель ННС по одному из направлений Максат Калимолдаев является руководителем Института информационных и вычислительных технологий. Проект данного учреждения получил финансирование в размере 1,384 млрд тенге, или 24% от всего финансирования, выделенного на это направление.

В ННС по направлению «наука о жизни» входят два работника Национального центра биотехнологий. Вышеуказанному центру одобрено 16 проектов на 447 миллионов тенге.

«С учётом изложенного ставится под сомнение правомерность выделения бюджетных средств на основании решений фактически нелегитимного состава», – сказал Сабырбаев.

Он отметил, что необходимо предусмотреть процедуры оперативного исключения из состава совета членов, не соответствующих требованиям.

«Составы утверждаются постановлением правительства, своевременное исключение членов из состава комиссии не представляется возможным», – сказал он, предложив, внести изменения в законодательство.

Также он сообщил, что по итогам государственной научной экспертизы проектам присваиваются баллы, при этом решения ННС показывают, что баллы экспертизы не учитываются, так как большинство проектов с высокими баллами не одобрены. А с низкими – наоборот.

«В 2018 году по направлению информационных телекоммуникационных, космических технологий, научных исследований в области естественных наук из 55 заявок самый высокий балл – 32, самый низкий – 14. При этом финансирование на сумму более 1,5 млрд тенге одобрено проектам разработки информационных технологий и систем для устойчивого развития личности, как одна из основ цифрового развития Казахстана, с баллом 18», – привёл пример представитель агентства.

В свою очередь представители Минобразования сослались на отсутствие правовых рычагов в этом вопросе, а также сообщили, что принимаются меры по устранению законодательных недочётов. Однако заместитель председателя агентства Олжас Бектенов остался недоволен их ответами.

«Это всё пустые слова. Госорган отвечает за законность принимаемых решений, то есть Вы, как госслужащий, обязаны были соблюдать закон в первую очередь. Если Вы знаете, что Калимолдаев или любой другой является гендиректором этого НИИ, и Вы его включаете в состав научного совета, ещё и председателем потом он избирается – это прямое нарушение закона, и мы дойдём до каждого. Здесь иллюзий быть не должно, каждый, кто ставил подпись на этих решениях, наш правоохранительный орган разберётся, сотрудники наши занимаются», – сказал Бектенов.

Айгуль Тулекбаева