DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 297,47 Brent 36,55
Эльдар Шибанов: «Мы изготовили для казахстанского кино реки крови»

Эльдар Шибанов: «Мы изготовили для казахстанского кино реки крови»

Inbusiness.kz поговорил с режиссером, художником кино и мастером по гриму, каково работать в киноиндустрии инди-авторам и могут ли наши гримеры делать образы не хуже, чем в Голливуде.

01 Апрель 2019 12:52 10233

Эльдар Шибанов: «Мы изготовили для казахстанского кино реки крови»

Автор:

Галия Байжанова

Имя молодого режиссера Эльдара Шибанова громко прозвучало в прошлом году, когда его короткометражка «Секс, страх и гамбургеры», в которой снялись Айсулу Азимбаева, Чингиз Капин и Виктория Мухамеджанова, попала в конкурс «Горизонты» Венецианского кинофестиваля. Однако в кино Эльдар Шибанов работает уже давно – он не только снимает фильмы, но и пишет сценарии, работает художником, мастером по гриму и специальным эффектам, организатором питчингов для кинематографистов – мероприятий, где презентуют будущие кинопроекты, а также является одним из соучредителей школы сверхкороткого кино. Обо всем этом мы и постарались поговорить.

Эльдар, у Вас так много функций в кино. Вы и режиссер, и сценарист, и художник, и мастер по гриму, и еще много чего делаете для развития нашего кинорынка. А как Вы сами обычно представляетесь? 

– Я говорю: я режиссер и директор продакшн-компании ARTDEPARTMENT.KZ. Это семейный бизнес, в котором работает вся наша семья: это я, моя мама, художница, мастер по гриму, сценарист и продюсер, Юлия Левицкая, и мой брат Диас, он оператор. Наверное, наша студия – это попытка как-то систематизировать наш рынок. Мы организовали ее для того, чтобы показать, что готовый художественный департамент работает намного эффективнее, чем разрозненные художники, которых собирают на проект. Тем нужно время, чтобы сработаться, нам – нет. В идеале мы бы хотели, чтобы все наши художники работали как мы – не опускались ниже определенной ставки, и понимали, что копейки, которые сегодня они заработают, негативно сказываются на будущей работе. Понимаете, у нас ведь нет Гильдии кинохудожников, никто не отстаивает наши права, приходится делать все это самим. Затем мы поменяли профиль студии. Сейчас главные два направления – это производство фильмов и спецгрим.

А вы дорогие художники? Сколько стоят ваши услуги и как часто вы работаете на проектах?

– Я бы не сказал, что наши услуги очень дороги, они средние. Но конкретных сумм я вам не скажу, ведь это зависит от проекта. Отмечу лишь, что художественный бюджет кино вместе с тратами на реквизит, декорации, все материалы, плюс работа команды – это, как правило, около 20-30% от всей производственной сметы картины.

Одна из Ваших специальностей мастер спецгрима и визуальных эффектов. Где Вы этому учились?

– Начинали мы как самоучки, но потом было много мастер-классов, курсов повышения квалификации, поездок. Нашими первыми учителями были Влад Таупеш и Йозеф Рарах (студия FX Creator) из Праги. После они командировали нам отличного преподавателя Дениса Райкова, мы прошли обучение и у него, и затем дополнительно в Праге. Также я проходил курс в Hollywood Makeup Lab в Лос-Анджелесе. Но одним из самых ярких впечатлений было, когда год назад мы посетили самый знаменитый фестиваль для мейкап-артистов IMATS (International Make-Up Artist Trade Show) в Пасадене, в Калифорнии.  Туда приезжают все – от обладателей «Оскара» за грим и прически до тех, кто работает сейчас на самых кассовых голливудских проектах. Мы поехали показать, что умеем, и заодно посмотреть новые технологии, и я рад, что почти всеми инструментами, которые сегодня используются в кино, мы владеем.

А как Вы делали первые шаги в этой области? Учились по Интернету?

– Мы просто много экспериментировали. Помню, как однажды мы хотели отлить гипсовую голову, и я побрился, меня оклеили гипсовыми бинтами, чтобы можно было снять слепок для отлива формы, но вообще-то это устаревшая технология, так с 1950-х годов не делают – опасно, можно получить термический ожог. Ожогов, слава богу, я не получил, но наша желатиновая голова, отлитая по этой форме, почему-то скукожилась, и использовать мы ее не смогли. Потом научились.

Я читала, что как-то, когда вы ехали на Сахалин на кинофестиваль «Край света», у вас было несколько чемоданов специфического реквизита пакеты с кровью, части «тела», которые используют в кино.

Да, мы думали, что нас остановят на таможне, будут вопросы, но, к счастью, обошлось. Никого не заинтересовала «расчлененка» в наших чемоданах.

А где вы этот весь реквизит берете?

– По-разному. Что-то заказываем, большинство изготавливаем сами.

Что у нас чаще всего заказывают?

– «Кровь», конечно. Мы ее делаем и для драм, и для бандитских историй, и для исторических проектов вроде «Томирис». «Кровь» в кино очень разная: для одних фильмов нужен один оттенок, для других – другой, все зависит, во-первых, от освещения и условий съемок. Во-вторых, от того, как ее будут использовать в кадре: где-то нужно залить «кровью» меч и все на этом, где-то нужно приготовить состав с особой осторожностью, ведь она будет контактировать с кожей актера, и она не должна дать пигмент. Ведь, вполне возможно, в следующем кадре героя уже будут снимать здоровым и невредимым, без каких бы то ни было ран. Так что для казахстанского кино мы изготовили уже немало крови. Реки.

А грим какой чаще всего используется в нашем кино?

– В основном это увечья и раненья, старение и портерный грим в нашем кино не так популярны. А если и используются, то почему-то мастеров приглашают из-за границы. К примеру, на грим фильма о Первом Президенте, насколько я знаю, звали знаменитого Марка Кольера – двукратного победителя «Оскара». Одна из его знаменитых работ – грим Тильды Суинтон в фильме «Отель «Гранд Будапеш». Хорроры у нас не снимают, так что работы с художественным гримом не так уж много.

А чтобы снять, например, зомби-фильм, много нужно гримеров?

– Зависит от задачи. Если там такая история, что нужна армия зомби, то потребуется много специалистов, ведь, чтобы загримировать одного зомби, уйдет от часа до четырех. Если одновременно нужно загримировать 10 человек, то, соответственно, нужно 10 специалистов, вот и считайте. Вообще, использование грима и визуальных спецэффектов – это все-таки сложно и трудозатратно. Я знаю, что, для того чтобы загримировать марвеловскую героиню Мистик из «Людей Х»  нужно пять часов, она обычно приходит на грим и ложится спать перед сменой. По-другому полезно потратить целых пять часов не получается.

А сейчас, уже после того как Вы попробовали себя в режиссуре, Вы себя художником и мастером по гриму видите?

– Эта работа мне нравится, но как раз-таки в Пасадене я понял, что все-таки режиссура мне ближе. Конечно, грим и спецэффекты – это удивительный мир, но таких гениев, как, например, Стэн Уинстон, единицы. Он – легенда, автор многих голливудских монстров и динозавров, ставших частью мировой поп-культуры («Парк Юрского периода» – его работа). Это человек, придумавший образ «Терминатора»,  а также разработавший героев для «Чужих», фильма «Эдвард руки-ножницы» и других картин. Он девятикратный номинант премии «Оскар» и четырехкратный ее лауреат. В режиссуре же больше возможностей показать свое внутреннее «я». Мне так кажется.  Да и индустрия у нас маленькая. Мало проектов, где нужно создавать уникальных персонажей.

В прошлом году у Вас был невероятный прорыв: Ваш фильм «Секс, страх и гамбургеры» попал в конкурсную программу Венецианского кинофестиваля под названием «Горизонты». Фильм Эмира Байгазина «Река»» был в секции полнометражного кино, а Ваш в секции короткометражного. Каковы впечатления?

– Впечатления самые приятные. Быть в конкурсе одного из трех престижнейших кинофорумов мира почетно, тем более это был юбилейный год – Венецианский кинофестиваль праздновал 75-летие. А с Эмиром получилась такая знаковая вещь, ведь когда-то мы работали вместе над его фильмом «Уроки гармонии», который получил «Серебряного медведя» Берлинале за выдающийся художественный вклад. Его вручили оператору картины. Наша студия ARTDEPARTMENT.KZ делала художественный концепт «Уроков...»  и взяла на себя художественную постановку фильма. И через несколько лет уже встретились на фестивале как участники программы «Горизонты».

«Секс, страх и гамбургеры», по сути, Ваша первая работа, и Вы решили сразу взять быка за рога и стали отправлять свою короткометражку на самые престижные кинофестивали. Так были уверены, что фестивали класса «А» ее возьмут?

– Когда только снимаешь, о фестивалях ты думаешь меньше всего. Но, увидев, что кино у нас получилось, решили отправлять картину на большие фестивали. Почему Венеция? Потому что «Секс, страх и гамбургеры» мы начали снимать весной прошлого года и понимали, что в Канны мы не попадаем, ведь Каннский кинофестиваль идет в мае, а отбор туда проходит еще зимой. К тому же у всех фестивалей есть свои конъюнктура и регламент. По настроению картины мы понимали, что больше всего у нее шансов в Венеции, это совершенно не каннская история, они любят более экзотичный материал. В Венеции, как я понял, за космополитизм. У нас абсолютно космополитичная история: из-за теракта незнакомые люди оказываются запертыми в одном доме, и между ними вспыхивают страсти.

Кто с Вами был в конкурсе, чтобы понимать, какова конъюнктура в Венеции?

– Победителем и лучшим короткометражным фильмом 75-го Венецианского кинофестиваля стала работа индонезийского режиссера Адитья Ахмада «Кадо» про девочку-подростка, которая находится в поисках себя и своей гендерной идентичности. С одной стороны, она носит хиджаб, с другой стороны, настоящая пацанка – курит и общается с парнями на равных. Была запоминающаяся драма из Сербии. Ее герой – парень, который был зачат во время югославского конфликта, появился в результате изнасилования, и теперь это сказывается на его личности и судьбе. Был еще интересный фильм «Воспоминания моего тела» – он об исполнителе народных танцев, такая яркая, музыкальная картина.

Вы отметили, что в Венеции любят не экзотику и не самобытные культурные сюжеты, а нечто посовременнее…

– Да, во всяком случае после просмотра отобранных работ у меня сложилось такое впечатление. Такая история, как в нашем фильме, могла бы спокойно произойти не только в Казахстане, но и где-нибудь в Европе. Теракты перестали происходить только лишь в военных точках и крупнейших мегаполисах, сегодня могут быть где угодно. А страсть, секс и пища – все это из базовых потребностей всех людей.

Вы как-то говорили, что Ваш фильм, хоть и содержит в названии слово «секс», он совсем не откровенный и не пошлый…

– Да, мне кажется, нам удалось пройти по грани, в фильме хоть и есть постельные сцены и страсти там бурлят соответствующие, но это не главное, там нет секса ради секса. История о другом. Мы попытались сделать что-то настоящее, то, что заботит нас самих, и хотели отразить на экране то, в чем мы живем сами. Это мы и наши страхи и переживания.

Герой Чингиза Капина, запутавшегося фотографа-неудачника это Ваше альтер-эго?

– Там все герои, это мои альтер-эго в какой-то мере! (Смеется.)

Кстати, одна из Ваших героинь, та, которую играет Айсулу Азимбаева, феминистка?

– Да, мы сокращали хронометраж, чтобы вместиться в 20 минут, которые требовал фестиваль, поэтому часть истории выпала, где об этом подробно рассказывается. А вообще, она у нас по сюжету активистка общественного движения, которое борется за гендерное равенство и права женщин. Там была предыстория про то, как она, разочаровавшись в своих соратниках, уезжает из Казахстана.

Какое удовольствие от фестиваля получили актеры, снявшиеся в фильме, Айсулу Азимбаева и Чингиз Капин, мы видели: их фото с Альфонсо Куароном и их сессии с пляжей. А что для Вас стало главным итогом в Венеции?

– Айсулу и Чингиз приехали на фестиваль с самого начала, когда приезжают голливудские звезды, мы – под конец, когда они уже все дружно уезжают на другой важный фестиваль – в Торонто. Каков мой личный итог? Я познакомился с самыми важными для режиссера людьми: программными директорами фестивалей, отборщиками, дистрибьюторами. И это были очень полезные встречи.

В итоге нашли себе новых инвесторов?

– Пока нет, но ищем.

Сейчас вы своими силами, абсолютно без бюджета работаете над своим веб-сериалом «Трезвоз» и выкладываете его в Сеть, зачем? И о чем эта история?

– «Трезвоз» – это история одного неудачника-сценариста, который мечтает работать шоураннером, но вынужден работать в службе такси «трезвым водителем». Надо же как-то зарабатывать, пока он пишет свои сценарии, которые никто не покупает. Что касается вопроса – зачем? Просто мы устали снимать «в стол», хочется выложить уже что-то для зрителя и получить фидбэк. Для нас этот сериал действительно челлендж, ведь мы снимаем без бюджета – хотим посмотреть, насколько это реально. Мы пробуем снимать на темы, на которые раньше не снимали, плюс мы смотрим на актеров – как они работают, как мы можем в дальнейшем задействовать и так далее. Мы запланировали снять сезон – это 12 серий по 10 минут экранного времени. Чтобы снять одну серию, у нас уходит по полтора-два дня.

Пока у сериала не так много просмотров. Как вы не теряете мотивацию и продолжаете делать кино?

– Да, у нас пока нет даже 100 подписчиков, но мы не останавливаемся, ведь на этом проекте мы учимся, экспериментируем, пробуем себя, все-таки веб-сериалы – это довольно интересный феномен, который сейчас находится на самом раннем этапе своего развития, ниша пока относительно свободна.

На чем вы зарабатываете?

– Это главный вопрос. Пока мы не зарабатываем на прокате и только готовим наши проекты для съемок, поэтому выживаем как можем. У нас есть своя студия, которая предоставляет услуги художественной постановки, специального грима и практических спецэффектов. Мы иногда проводим воркшоп сверхкороткого кино – за пять недель ребята проходят весь кинопроцесс, от идеи до показа своего фильма зрителям, плюс мы пробуем писать сценарии на заказ. Но надеемся, что в скором времени стартуем в большом кино – сценарии у нас для этого есть. Уже написан сценарий одного авторского фильма – это картина «Красный цветок», он о девушке из провинции, мечтающей сделать пластику девственной плевы, чтобы выйти замуж. Также готов сценарий второй картины для широкого проката – это черная комедия «Мотель». Теперь бы только найти инвестора.

Байжанова Галия

https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/no0XjRl1.jpg https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/lyzemGTf.jpg https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/0Bmdfmqn.jpg https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/6OAS7hca.jpg https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/4Qkd52lm.jpg https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/Uw7F2LiQ.jpg https://inbusiness.kz/ru/images/original/31/images/2Bx5APx6.jpg

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Как AR арт-проекты отражают актуальные проблемы общества

Американский диджитал-художник – о роли новых технологий в искусстве.

21 Май 2020 08:00 905

Как AR арт-проекты отражают актуальные проблемы общества

Джон Крейг Фриман – художник с более чем 30-летним опытом, профессор колледжа New Media Art Emerson в Бостоне, США. В своих работах использует новые технологии, формируя новые формы публичного искусства. Джон изучает влияние глобализации на жизнь отдельных людей в местных сообществах и представлял работы по всему миру – от Лондона до Калининграда. В 2016 году он побывал в Ухани, Китай, в рамках Американского инкубатора искусств ZERO1. В Алматы Джон провел онлайн-встречу на площадке Go Viral на тему: «Дополненная реальность как цифровой инструмент повествования».

Что вызвало у Вас интерес к использованию AR-технологии в арт-работах?

Еще до появления технологии дополненной реальности, с которой начал работать в 2010 году, на протяжении десятилетий я интересовался идеей использования новых медиа для создания форм общественного искусства. Сегодня у большинства людей есть сотовые телефоны, где могут посмотреть на расширенную реальность и геолокации по всему миру. Я же работал с новыми технологиями с начала 1990-х, когда появились первые компьютеры Macintosh, и сделал несколько проектов.

Большое внимание привлек проект «Операция Greenrun», посвященный ядерному оружию, его истории в Соединенных Штатах и Холодной войне. Я жил всего в 13 км к северу от стратегически важной ядерной установки в США. Это были «Скалистые Равнины», где построили системы взрывания плутония для ядерного арсенала США. Местное сообщество активистов и художников считали, что Холодная война и гонка вооружений не закончится до тех пор, пока мы не обратим внимание широкой общественности. «Операция Greenrun» стала именно тем проектом, который приковал внимание СМИ и общественности.

С помощью программы Poster Maker, которая разделяла изображение на сетку и распечатывала сегменты на раннем офисном лазерном принтере, я подготовил 11 билбордных изображений размером 25х102 см каждый. В это время рекламные щиты раскрашивались вручную, и технология печати рекламных щитов появилась спустя пять лет. Это был ранний пример использования новых технологий для создания новых форм общественного искусства.

Место – это когда пространство передает смысл и становится значимым в дополненной реальности. Точно так же, как это сделали рекламные щиты, преобразовав пространство и предав смысл месту. Технология AR – очевидное решение аналогичной проблемы, как придать месту значимость. По этой причине художники и работают с технологиями.

Operation green run

Это интересная область для художников, так как требует определенного чутья и изобретательности. Мне не интересно просто переходить от проекта к проекту, что меня интересует, так это изобретение новой формы.

В середине 1990-х годов я реализовал проект Imaging place/Представляя местность. Это был своего рода прототип проекта виртуальной реальности. Идея заключалась в создании интерфейса, который был бы похож на видеоигру и был интерактивным. Инсталляция представляла собой затемненную комнату с проекцией и навигацией с помощью мышки. Люди могли перемещаться из любой точки мира, встречать других людей и соприкоснуться с их историями. Занимаясь этим проектом десятки лет, я побывал в сотнях мест и городов: от Тайваня, Сан-Пауло, Варшавы до Калининграда.

Imaging Place

Вы помните свою первую выставку и чему была посвящена?

Я проводил выставки еще до того, как пошел в художественную школу. Так, в середине 1980-х, во время учебы в бакалавриате, я написал серию картин «Панорамная граница» и провел выставку. Это были изображения границы США с Мексикой, так как я вырос недалеко от границы. Меня всегда захватывала возможность погрузить зрителя в виртуальный опыт с помощью серии фотореалистичных картин, а не просто смотреть на плоские образы. Будучи еще художником, я стремился найти способы погружения людей в опыт до того, как появились технологии.

Border Panoramic

Какой месседж пытаетесь донести с помощью своих арт-проектов?

Любой художник стремится сделать свою работу отражающей большие идеи своего времени. Я, как правило, бываю политизирован и иногда немного юмористичен по этому поводу. Но я заинтересован во взаимодействии с культурой, в которой живу, и отношусь серьезно к важным проблемам нашего времени, стараясь отразить их в своих работах. Искусство обладает огромным потенциалом для создания новых пониманий. Это воодушевляет меня, как художника. Думаю, что целью создания произведений искусства должно быть достижение глобальной аудитории. В противном случае мы позволим миру остаться в руках крупных технологических корпораций, государств и товарного капитализма. Художник должен участвовать в техдискурсах и стать более глобальным.

Доходят ли месседжи до вашей аудитории? Как узнаете об этом?

Сегодняшние технологии позволяют отследить, кто смотрит конкретную работу. Многие технологии дополненной реальности хранят статистические данные о том, как они используются. Люди присылают скриншоты с проектов, которые реализованы в других странах или находятся далеко. Более того, проекты документируются в истории искусства, потому достигают совершенно другого уровня аудитории спустя даже многие годы.

Ваш любимый проект?

Мой любимый проект всегда предстоящий – следующий. Есть некоторые проекты, над которыми я продолжаю работать, например пограничный проект. В 1980-х написал картину «Панорамная граница», в 2012 году реализовал проект «Пограничный мемориал: Фронтера де лос Муэртос» – AR-проект общественного искусства и мемориал, посвященный тысячам трудящихся-мигрантов, которые погибли на границе США и Мексики в последние годы, пытаясь пересечь пустыню на юго-запад в поисках работы и лучшей жизни. В 2017 году работал над Virtual U.S./Mexico Border/Виртуальная граница между США и Мексикой. Это виртуальный публичный арт-проект, мобильное приложение с расширенной реальностью и музейная выставка, которая позволяет людям погружаться в виртуальный опыт, документировать ключевые локации вдоль границы двух стран, включая людей и истории изгнания, миграции. Многое из того, что я делаю, – это проекты, которые эволюционируют с течением времени. В течение 2020 года намерен проехать по всей протяженности границы от Браунсвилля/Матамороса до Эль-Пасо/Сьюдад-Хуареса, чтобы создать обширную работу с использованием современной технологии сканирования Лидара и аудиозаписывающего оборудования.

Border Memorial: Frontera de los Muertos, Lukeville border crossing, Arizona, 2012

Считаете ли Вы, что традиционные произведения искусства ограничены и будущее будет принадлежать новым формам искусства?

Французский художник Поль Деларош, впервые увидев дагерротип, раннюю фотографию, заявил, что с этого дня живопись мертва. Это было как раз в то время, когда я прибыл в Боулдер для учебы в Университете Колорадо. У нас было новое компьютерное оборудование, и мы устроили выставку художников, которые были первыми пользователями компьютерного оборудования Macintosh. Выставку назвали «Фотография мертва». Это ироничное утверждение, потому что ни живопись не умерла в 1840 году, ни фотографии, которые появились в 1989 году.

Если художник пытается работать со своим временем и участвовать в жизни мира, то его или ее обязательно привлечет новая технология.

Как будет выглядеть искусство в 3030 году?

Новый медиахудожник всегда должен быть в постоянном состоянии становления и погружен в работу. Новые медиа моментально становятся старыми, и, как художнику, необходимо чутко следить за веяниями времени. Мы будем и впредь наблюдать, как технологии пересекаются с человеческим телом. Кроме того, искусственный интеллект – на радаре художников как следующий арт-инструмент. Думаю, мы обязательно услышим об ИИ художниках.

Что для Вас значит быть общественным художником?

Возвращаться к оригинальному и начальному смыслу искусства. Искусство по возможности должно быть доступно широкой общественности. Это своего рода бунтарский отказ от институтов высокой культуры, которыми управляет рынок искусства. Искусство должно играть гораздо более тонкую роль и быть глубоко вовлеченным в культуре, в которой создано. Вместо того чтобы быть просто частью прибыли или статуса на «товарной бирже» человека, который может позволить купить себе картину Пикассо.

Расскажите о своем художественном проекте в городе Ухань, который реализовали в 2016 году.

Портал к альтернативной реальности действовал как точка доступа, где общественность могла погрузиться в виртуальные и дополненные реальности, которые документируют быстро меняющийся город Ухань, Китай. В Ухани я провел 28 дней, где вовлек и расширил возможности молодежи самовыразиться, создав портал в альтернативную реальность. Физическая структура действовала в качестве отправной точки для альтернативной реальности, используя геолокационную технологию дополненной реальности.

Я провел серию выступлений в различных крупных музеях, художественных школах и университетах с целью вовлечь молодежь к участию в интенсивных воркшопах, собрав около 50 человек со всех уголков города. После воркшопа участники разбились на маленькие группы, чтобы определить, какие части города меняются и они хотели бы отразить с помощью дополненной реальности. Впоследствии нескольким группам выделили небольшие средства для реализации их идей, и мы провели выставку их работ.

Portal to an Alternative Reality, ZERO1 American Arts Incubator, Wuhan, China, 2016

Планируете ли реализовать какой-нибудь проект в Алматы в качестве спикера на фестивале Go Viral 2020?

Изначально планировалось, что я приеду в Алматы на фестиваль в июне, но из-за пандемии COVID-19 приезд отложился на осень. Помимо выступления, планирую провести воркшоп, аналогичный тому, который прошел в Ухани. Будет интересно увидеть, как участники воркшопа визуализируют изменения в Алматы и какую форму эти размышления обретут. Планирую на примере реализации нового проекта показать, как осуществляются AR арт-проекты. Возможно, в следующем году будет возможность провести выставку по итогам алматинского проекта.

Как и где люди могут посмотреть Ваши и других цифровых художников работы? Есть ли цифровой музей?

К сожалению, пока цифрового музея нет, но, думаю, мы к этому придем. Однако уже есть инициативные группы, которые стремятся найти способы сохранения и демонстрации AR/VR арт-работ. Мои работы доступны в Apple Store, достаточно лишь в поиске написать мое имя John Craig Freeman. Для пользователей Android-телефонов необходимо скачать приложение Hoverlay в Play Market.

Какие приложения и программы используете и рекомендуете другим художникам?

Программы Apple’s Reality Composer, USDZ и Quicklook позволяют быстро создавать прототипы, но не позволяют публиковать. Чтобы сделать работу публичной, художникам все еще нужно стать разработчиками и использовать SDK (Software Development Kit), такие как Apple's Arkit с использованием Xcode или Arcore от Google для Android, и работа должна пройти обзор приложения. Для более сложных функций требуется SDK (комплексная среда развития), такая как Unity. Браузеры дополненной реальности, такие как Hoverlay, позволяют художникам фокусироваться на контенте и загружать работы на телефоны.

Айнур Искакова, менеджер по коммуникациям Go Viral

Потери казахстанского кинобизнеса составят 5 млрд тенге

Причиной является временный запрет из-за коронавируса.

13 Март 2020 12:42 2929

Потери казахстанского кинобизнеса составят 5 млрд тенге

Потери казахстанского кинобизнеса из-за временного запрета работы кинотеатров в торгово-развлекательных центрах могут составить 5 млрд тенге. Об этом inbusiness.kz сообщил PR-директор Kinopark & Kinoplexx Theatres Ерлан Бухарбаев.

Напомним, вчера, 12 марта, вице-премьер Ералы Тугжанов сообщил, что кинотеатры в торговых развлекательных центрах временно закроют из-за угрозы распространения коронавируса.

«Этот вопрос непростой был, мы его долго обсуждали. Фактически фильмы у нас идут более часа, поэтому в одном помещении нахождение столько времени будет вызывать определенные вопросы, поэтому мы приняли такое решение», – отметил вице-премьер.

В этот же день кинопрокатчики Казахстана обратились с открытым письмом к премьер-министру страны Аскару Мамину, в котором просят не закрывать кинотеатры. В письме, подписанном десятью представителями сетей и кинотеатров, говорится о том, к чему может привести данное распоряжение. В их числе угроза потери рабочих мест и заработной платы сотрудников кинотеатров более чем для 5000 сотрудников на обозначенный срок; финансовые потери всех организаций, занимающихся прокатом, дистрибуцией, подготовкой премьер новых фильмов, в том числе и казахстанского производства, запланированных на обозначенный указом период, что напрямую скажется на объеме налоговых отчислений в бюджет страны.

«Учитывая, что кинотеатры уже испытывают значительное снижение посещаемости по причине переноса ожидаемых мировых и казахстанских премьер, у кинотеатров возникают проблемы по кредитным обязательствам перед банками, в том числе и в иностранной валюте. Закрытие кинотеатров только усугубляет ситуацию», – говорится в письме.

В целом в Казахстане в 2018 году, по данным комитета по статистике минэкономики, работало более 96 кинотеатров с общим количеством залов в 320 единиц. Так, наибольшее количество кинозалов находится в Алматы – 113, в Нур-Султане – 54, в Карагандинской области – 17, в Шымкенте – 16. Общее число мест в кинозалах по всей стране составляет порядка 47 тысяч. Доход всех кинотеатров от оказанных услуг в 2018 году составил 18,4 млрд тенге. Число проведенных киносеансов около 740 тысяч, из них национальные фильмы – 120 тысяч, зарубежные фильмы – 626 тысяч показов, число проведенных киносеансов для детей – 164 тысячи. Общее число посещений киносеансов составило 17,8 млн человек.

Коммерческий директор сети кинотеатров Chaplin Дмитрий Кириенко также говорит о потенциальных убытках, которые понесет бизнес. По его словам, о постановлении участники рынка узнали из новостей.

«На сегодняшний день у нас на руках нет распоряжения от местных властей о запрете работы кинотеатрах. Поэтому в настоящее время мы ждем официальные документы. Для того чтобы посчитать наши убытки, необходимо понимать юридический статус этого вопроса. Если данная история будет носить характер форс-мажора, возможно, какие-то обязательства мы сможем перенести на неопределенный срок. Если же мы будем продолжать нести все затраты, но при этом не будем работать, это ударит по бизнесу. Так как большая часть кинотеатров несет обязательства перед кредиторами, банками, сотрудниками, арендаторами, поставщиками и дистрибьюторами фильмов. То есть достаточно много постоянных обязательств. К примеру, наша сеть оборачивает порядка трех с половиной миллионов зрителей в год, если учитывать, что март – это один из лучших месяцев в году, на который приходится порядка 14-16% всей годовой выручки, что практически в два раза больше, чем в любом другом месяце, безусловно, потеря прибыли сильно ударит по нам и нашей способности отвечать по своим обязательствам», – подчеркнул Дмитрий Кириенко.

Майра Медеубаева

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: